Джин Квок Девушка в переводе Джин Квок Девушка в переводе Пролог


НазваниеДжин Квок Девушка в переводе Джин Квок Девушка в переводе Пролог
страница14/14
Дата публикации04.04.2013
Размер3.32 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Музыка > Документы
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14

^ ДВЕНАДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

Глава четырнадцатая
Шестилетний Пит спрятался под маленьким синим столиком и, вцепившись в одну из ножек, категорически отказывался вылезать.

– Я думал, у него просто высокое давление. Не понимаю, зачем нужна операция. Может, он просто какие нибудь таблетки попринимает? – Маленький лысый мужчина, с брюшком, нависшим над ремнем, был напуган.

– Мистер Хо, боюсь, дело гораздо серьезнее. У Пита коарктация аорты, врожденный порок сердца. – Я потянулась за пластиковой моделью сердца, которую специально держала на столе. Малыш внимательно наблюдал за нами снизу.

Мистер Хо растерянно моргал. Хоть и говорили мы по китайски, держу пари, мальчик не понял ни слова.

– Пит с этим родился. Видите? – я показала на аорту. – Это главная артерия, которая разносит кровь от сердца по всему телу. Вот здесь она недостаточно широкая. – Я достала эхокардиограмму, улыбнулась мальчику: – Пит, хочешь посмотреть фотографию своего сердца?

Он медленно выполз из под стола и забрался на колени к отцу. Я повернула листок, чтобы им было лучше видно.

– У тебя очень хорошее сердце, но из за того, что в этом месте узко, все сердце вынуждено слишком сильно работать. И вот здесь, в левой камере, возникает чересчур большое давление. Со временем это может повредить мышцы сердца и привести к множеству других проблем.

– Например? – заволновался мистер Хо.

– Высокое кровяное давление или остановка сердца.

Он побледнел. Понятное дело, он надеялся, что можно обойтись без операции.

– У малыша курабельный случай, – успокоила я. – Это означает, что все можно исправить. Разумеется, при правильном лечении и последующей программе реабилитации.

Оба определенно повеселели.

– Эта красивая тетя будет рядом, когда мне операцию сделают, Па? – покосившись на меня, спросил Пит.

– Она будет главной, – пообещал тот.

– Правда? – поразился малыш.

– Я твой хирург, твой лечащий врач, – заверила я его. – И все время буду рядом с тобой.

Мистер Хо напоминал мне кого то из прошлого. Где я могла раньше слышать это имя? Неожиданная мысль пришла в голову, и я не сумела удержаться от вопроса.

– Скажите, вам не знаком Мэтт By?

– А Мэтт? – удивился мужчина. – Ну конечно. А вы что, его знаете? Вот не подумал бы, что наш А Мэтт знаком с такими важными людьми!

– Вы, наверное, не помните. Мы с Мэттом иногда заходили поесть вонтон супа. – Воспоминания заставили улыбнуться. Это тот самый официант, что всегда обслуживал нас без очереди.

– А а… – Он посмотрел внимательнее, явно стараясь припомнить. – Ну да, конечно. – Мистер Хо смущенно кивнул, и я поняла, что он помнит только Вивиан.

– Вы с ним все еще видитесь? – как можно небрежнее поинтересовалась я.

– Разумеется, очень часто.

Вот он, мой шанс. Я протянула визитку:

– Не могли бы вы передать ему это? (Маленький Пит взял карточку, прижал к щеке.)

– Скажите ему…

Мистер Хо ждал продолжения.

– Передайте ему привет.

– Обязательно. – Вынув карточку из рук сына, он аккуратно убрал ее в бумажник.
За эти годы я сотни раз представляла свою встречу с Мэттом: в автобусе, в банке, в Кембридже; я воображала его пациентом больницы, готова была столкнуться с ним в школе, в университете – где угодно. Отчасти из за этого, наверное, я стала работать в больнице неподалеку от Чайнатауна. Я воображала, как однажды он появится в дверях, но, конечно, это было невозможно – не в отделении же детской кардиохирургии. Я даже разыскивала его в Чайнатауне. Мне известны были его любимые места, и я придумывала объяснения своим частым там появлениям. Табличка с именем на дверях его старого дома исчезла, значит, он переехал. Но я все равно не решилась бы встретиться с ним лицом к лицу – после того, что сделала, – и поэтому старалась, чтобы соседи меня не заметили.

Однажды поздно вечером я все же увидела его. Его фигура мелькнула в толпе, а потом он зашел в магазин для новобрачных. Я видела его всего секунду и со спины, но была уверена, что это именно он. Я поспешила следом. Услышала радостный женский голос, отступила к окну. Там то я и заметила девчушку лет пяти, устроившуюся под манекеном. Его дочь? Я прекрасно помнила, по какой причине солгала Мэтту много лет назад. Солгала, чтобы нашего ребенка не постигла судьба этой очаровательной малютки. Впрочем, кто я такая, чтобы судить, – а вдруг она тоже возьмет будущее в свои собственные руки? Вивиан сделала выбор, посвятив каждый день собственной жизни одному лишь Мэтту…

А потом он сам появился в дверях. Девчушка подпрыгнула, побежала к нему, с радостным смехом он подхватил ее. Я отскочила от окна – в страхе, что не успею сбежать на мгновенно ослабевших ногах. Я так и не посмела вернуться и разрушить его счастливую жизнь.
Ранним субботним утром я забежала в больницу только на минутку, даже переодеваться не стала, – просто хотела проверить, как дела у моей маленькой пациентки, новорожденной, которой накануне я сделала сложную операцию. Коротко переговорила с родителями, дожидавшимися в палате интенсивной терапии.

Даже спустя годы я испытываю благоговейный страх, держа в руках скальпель. Зачастую мои пациенты совсем крошки, нескольких дней от роду, но уже оказываются на операционном столе. И всякий раз я прихожу в ужас, потому что от моего умения зависит их жизнь. Я стараюсь довериться судьбе. После неудачных операций пытаюсь убедить себя, что есть ситуации, в которых никто ничего не сумел бы сделать. В такие ночи я, лежа одна в постели, вспоминаю ход операции, размышляя, почему именно этот ребенок должен был умереть, не свершился ли роковой выбор в результате моей ошибки. Подобная работа требует стремления к совершенству; наверное, поэтому я ее и выбрала – дабы зов совершенства заглушил голос моего собственного сердца.

– У вас есть минутка, док? – донесся из коридора голос Мэтта.

Обычные джинсы, майка, все те же золотистые глаза, о которых я так долго грезила, – при виде Мэтта во плоти сердце забилось с такой силой, что я могла умереть от радости прямо на месте.

Он, не таясь, рассматривал меня. Лицо постепенно светлело, расплываясь в улыбке.

– Кимберли.

Волна счастья от сердца поднялась к лицу, мне пришлось опустить голову, чтобы скрыть внезапно вспыхнувшие щеки. Я смущенно переложила мотоциклетный шлем в другую руку, украдкой покосилась на Мэтта. А он постарел. Передо мной стоял не юноша, которого я помнила, но зрелый мужчина. Крепкие руки, широкие плечи – результат физической работы, уверенный взгляд человека, знающего себе цену.

– Не надеялся застать тебя сегодня, – заговорил он по китайски.

– Вообще то я сегодня и не работаю. Зашла взглянуть на пациента. Ну, пойдем ко мне.

По пути в кабинет я не знала, что сказать, все время боялась случайно коснуться его, но не могла сдержать улыбки, приходя в щенячий восторг от самого факта – Мэтт здесь, рядом со мной.

В кабинете Мэтт медленно прошелся вдоль стены, разглядывая мои дипломы и награды.

– Да, высоко ты забралась, девчонка со швейной фабрики.

Я словно невзначай подошла к столу, незаметно перевернула единственное фото, стоявшее там.

– Спасибо.

Но он все, конечно, заметил.

– Не стоит беспокоиться. Я все равно не хочу видеть любовь всей твоей жизни.

– Как Парк? И Вивиан?

Он не удивился, что я знаю о них с Вивиан.

– Оба хорошо. Он помогает в почтовой компании, где я работаю, возится в гараже. Вивиан работает в магазине для новобрачных.

Значит, Мэтт теперь почтовый курьер.

– А что произошло с бизнесом ее отца?

– Закрылся. Трудные времена. Она и сама неплохо справляется, босс говорит, со временем станет управляющим.

– Отлично. – Думаю, Мэтт и сам не верил своим словам. – Кажется, несколько лет назад я видела ее фото в журнале.

– Да, наверное, это была она. Что то там рекламировала, но потом уволилась.

– Почему?

– Муж у нее слишком ревнивый. – Он смущенно взъерошил волосы. – Глупый парень, да?

Он как будто ударил меня. Он любил ее, конечно, любил. Много лет они любили друг друга и заботились друг о друге. После нашего разрыва он довольно скоро вернулся к ней. Получается, я стала лишь коротким эпизодом между Вивиан и Вивиан.

– А ты сам как? – сумела я все же спросить.

Окинув взглядом мой кабинет, он пожал плечами и проговорил, словно защищаясь:

– Я хорошо живу.

– Ясно.

Я больше не могла сдерживаться. Медленно подошла, коснулась его щеки. Как бы я хотела заботиться о нем до конца жизни. Глубоко вздохнула.

– Мэтт, мне нужно сказать тебе…

– Я знаю.

– Нет, не знаешь.

– Я не так глуп, как кажется. Я ведь тоже там был, помнишь, когда мы сделали ребенка?

Я онемела.

– Когда ты меня бросила, – голос дрогнул, – мое сердце разбилось. Сначала я думал, это оттого, что мы такие разные. «Бамбуку нужен бамбук, а металлу нужен металл». Никогда не забуду этих слов. Я всегда знал, что ты лучше меня, но все равно не мог понять, как можно так внезапно стать такой холодной. А потом подсчитал и все понял.

Я обняла его, и он не сопротивлялся. От него пахло все тем же лосьоном после бритья и сандаловым мылом. Прижавшись щекой к его плечу, я прошептала:

– Прости.

– Поэтому я никогда не искал тебя. Поэтому вернулся к Вивиан.

– Ты уже тогда знал? – Я не узнавала собственный голос. – Вернулся к ней, потому что ненавидел меня?

– Это убило меня, Кимберли. Ты даже не посоветовалась со мной. Не дала мне шанса. Мы могли бы справиться. Может, и без этих твоих дипломов, но мы были бы вместе, и у нас был бы ребенок. – В глазах его стояли невыплаканные слезы.

– Ты не представляешь, как я сожалею о том, что сделала. Я никогда не была лучше, чем ты, и сейчас не лучше. В то время наше финансовое положение было таким шатким, мне казалось, что мы висим на тоненькой ниточке, которая готова оборваться под нашим общим весом. Ты, я, Парк, Ма, ребенок. Я не смела связывать тебя. И думала, что не смогу сделать тебя счастливым.

– Что?

– Да, в тот момент мы были счастливы. Но я считала нечестным привязывать тебя посредством ребенка. Смог бы ты так жить? Имея жену – детского кардиохирурга? Я иногда работаю по восемьдесят часов в неделю. Это разные вещи – по собственной воле выбрать жизнь со мной или не иметь такого выбора из за ребенка.

– Но ты не обязательно должна была стать хирургом. Ты могла бы сидеть дома. Что, теперь ты счастлива? Я бы заботился о тебе, содержал семью.

– У меня были обязательства перед мамой, – тихо заметила я. – И перед собой. Я не могла изменить собственной натуры. Хотя иногда мне хочется. Но я не была бы счастлива в той жизни, о которой мечтал ты, а ты не был бы счастлив в моей.

– И заплатил за это наш ребенок. – Глаза его пылали. – Ты не понимаешь, что значит любить ребенка.

Я разлепила губы, готовая изменить все прямо сейчас, но вдруг он резко бросил:

– Вивиан опять беременна.

Глаза заволокла пелена так долго сдерживаемых слез. Я поняла, что вопреки всякой логике, несмотря на то, что мы никогда вместе не жили, все же надеялась, что после того, как Мэтт узнает всю историю, наша судьба изменится. Отвернувшись, я смахнула слезы. Он обнял меня, прошептал куда то в макушку:

– Для меня всегда была только ты, Кимберли, от носика до хвостика. Но Вивиан я необходим.

– Знаю. Ты нужен своей семье, Мэтт. Почему ты пришел сюда?

– Потому же, почему ты передала мне свою визитку. Попрощаться.

Я прикрыла глаза.

– Я отвезу тебя домой.
При виде «дукатти» Мэтт восхищенно присвистнул. Мощный и блестящий – именно о таком мотоцикле я всегда мечтала.

Никогда не забуду эту поездку. Руки Мэтта, обнимающие меня, запах кожи, безумие скорости, смазанные очертания Нью Йорка. Мы словно проникали сквозь петли времени, возвращаясь к тому дню, когда Мэтт работал разносчиком пиццы. Я мечтала вернуть и тот день, и все годы, что мы тосковали друг без друга. Он плотнее приник ко мне, мои волосы обвивались вокруг его шеи. Я бы все отдала, чтобы наша поездка длилась вечно.

Мотоцикл замер. Он медленно, словно не желая отпускать меня, разомкнул объятия. Я припарковала «дукатти» неподалеку от его нынешнего дома. Они жили по соседству с федеральным шоссе. Рев автострады наверняка не давал покоя ни днем ни ночью, а земля под ногами слегка подрагивала. Я остановилась за углом, не хотела, чтобы нас видели вместе.

– Ну вот. Вот и все. Приехали.

Он молча смотрел на меня. Таких печальных глаз я никогда ни у кого не видела.

На шее, из под выреза футболки, блеснуло золото. Потянувшись, я коснулась пальцем:

– Я помню.

Ухватившись за цепочку, я привлекла Мэтта к себе. Очень медленно губы наши сомкнулись. Все эти годы я жила в ожидании такого поцелуя – мягкости его губ, его восхитительного запаха. И готова была отдать что угодно, лишь бы войти сейчас вместе с ним в наш дом, прожить нашу общую жизнь с нашими детьми. Правильно ли я поступила? Может, следовало выбрать жизнь, которой хотел он? Но на самом то деле выбора у меня не было – я просто такая, какая есть.

А потом он долго смотрел на меня своими невероятными золотистыми глазами. Я набрала побольше воздуху, но он прижал палец к моим губам:

– Пожалуйста, Кимберли, не говори ничего.

Он снял цепочку с изображением Гуанинь и вложил мне в ладонь, как когда то давным давно на фабрике.

– Держи. Храни ее. А она сохранит тебя.

– А что ты скажешь Вивиан?

– Совру. Скажу, что потерял.

Я должна была отказаться, вернуть амулет, но не смогла.

– Я тоскую по тебе, Мэтт. И всегда буду тосковать.

Он покачал головой, криво ухмыльнувшись:

– Что я знаю точно, Кимберли Чанг, так это то, что все у тебя будет хорошо.

– До свидания, Мэтт.

Не оглядываясь, он вошел в дом.

Не знаю, сколько еще я стояла рядом с мотоциклом, разглядывая дом, где жил Мэтт, всем существом ощущая его присутствие там, внутри. Уже отъезжая, я не смогла удержаться – сердце мое и разум полны были им и только им – и, обернувшись, бросила еще один, последний взгляд.

Балконная дверь на верхнем этаже отворилась. Похоже, кого то из жильцов тоже замучили мысли и он вышел на пожарную лестницу. Мэтт. Да, это его квартира. Много цветов и зелени: крошечная площадка пожарной лестницы вся уставлена живыми растениями – тихий протест против грохота автострады и большого города.

Вивиан подошел бы мой сад. Меня лично его размеры подавляли. Садом занималась Ма, неустанно засаживая его тыквами и кабачками, как будто нам грозил голод. А потом с корзинкой овощей обходила растерянных соседей.

«Это вам» – все, что говорила Ма, так и не выучившая английский.

Поначалу соседи отказывались или пытались заплатить, пока не поняли, что эта странная дама живет в одном из самых красивых домов на нашей улице.

«Эксцентричная», – решили все в конце концов.

Мэтт все стоял, облокотившись на перила. Ничего прекраснее я в жизни не видела.

А потом появилась она.

Все такие же длинные волосы, все так же развеваются на ветру. Плечи и руки казались еще более хрупкими на фоне раздувшегося живота. Стоило ей коснуться его плеча, и, какими бы мрачными ни были его мысли, они мгновенно рассеялись – и вот он вновь с нею, любимой женой и матерью его детей. Он нежно обнял ее, они стояли рядом, глядя в их общее будущее.
Начался дождь, капли отбивали похоронную дробь на мотоциклетном шлеме. Для меня это было чересчур. Я почти забыла Мэтта. Мучительно болезненной оказалась реанимация мечты. Мечты о ночах в общей постели, о нашей семье. Призрачные образы колыхались в свете фар, отражались в мокром асфальте и исчезали как дым.

Амулет я положила в перчатку и крепко сжимала его всю дорогу до дома, которая на этот раз показалась слишком долгой. Я все еще ощущала Мэтта, его запах, его вкус. Сумею ли я вновь забыть его? Но постепенно эмоции утихли сами собой, и, сворачивая к дому, я знала, что когда нибудь сумею спокойно принять случившееся. Мне было горько и радостно, что сумела подарить ему безоблачное счастье с Вивиан.

Уже идя к дому, я окончательно взяла себя в руки. Навстречу выскочил мой двенадцатилетний сын со спортивной сумкой через плечо.

– Привет, куда это ты? – окликнула я по китайски.

– У меня тренировка, бейсбол! Мам, я уже опаздываю! – Его китайский был практически безупречен. Джейсон невероятно похож на отца, Мэтт мгновенно узнал бы его на фотографии в моем кабинете: золотистые глаза, густые брови, даже прядь волос, постоянно падающая на лицо.

Он уже садился на велик, но я остановила его:

– Джейсон.

– Мне пора.

– Ты забыл попрощаться.

Помедлив, он повернулся ко мне:

– Я уже слишком взрослый для таких глупостей.

– Да ладно тебе. – Я сняла шлем, перчатки, спрятала амулет Мэтта в карман.

Он крепко обнял меня, поцеловал в щеку. Уже отъезжая, махнул рукой:

– Наше вам с кисточкой!
В нашей просторной гостиной Ма протирала пианино. Пылинки кружились в солнечном свете. Ма уже за пятьдесят, но она прекрасно выглядит. Не оборачиваясь, она произнесла:

– Звериный доктор опять звонил. Беспокоится о кошке. Но кошка, кажется, совершенно здорова.

Вопросительно приподняв бровь, она ждала моих объяснений. А серый полосатый кот, предмет обсуждения, сидел на подоконнике, деловито вылизывая свои белые лапки.

Я предпочла не отвечать. Конечно, мило, что к последнему счету Тим, наш ветеринар, присовокупил приглашение на открытие художественной выставки. С тех пор мы несколько раз встречались, и он мне нравится – такой терпеливый и интеллигентный. Но я прекратила рассказывать Ма о мужчинах, потому что она постоянно хочет выдать меня замуж.

– Я устала, пойду прилягу.

Ма поняла: что то произошло.

– У тебя все хорошо?

– Да, конечно.

В спальне наверху я задернула шторы и поставила диск с «Нормой» Беллини. Рухнула на кровать, сжимая в руке амулет Мэтта, и отдалась чувствам.

Ма и Аннет пошли вместе со мной на аборт, сидели и ждали, пока меня готовили. Доктору нужно было сделать ультразвуковое обследование для уточнения срока беременности. Простая формальность, думала я. Мне намазали живот гелем, вся кожа покрылась мурашками от холода.

Я ожидала увидеть комок клеток, прилипший к стенке матки. Но внезапно на экране появилось изображение плода, и я вскрикнула от неожиданности. Подскочила так резко, что чуть не уронила сканирующее устройство. Врач строго посмотрела, но я уже не обращала внимания на приказания лежать спокойно. Я буквально прилипла к экрану.

Он занимался гимнастикой. Маленький головастик, он отталкивался от стенки матки, ворочался с боку на бок, радостно плавал, откровенно наслаждаясь жизнью. Он был таким забавным, свободным и игривым, что я не могла сдержать смех. Представила, как он тоже смеется. В тот миг я полюбила его, ребенка Мэтта. И моего, навеки.

Будь его отцом кто то другой, наверное, я смогла бы через это пройти. Но это был Мэтт. Увидев малыша, я лишила себя выбора, хотя впоследствии мне пришлось нелегко. Не будь у меня таланта к обучению, мы все пропали бы.

Не решившись на аборт, я думала, что смогу восстановить отношения с Мэттом. Даже разыскивала его, но увидела их вместе с Вивиан. Как же было больно. Я ведь не знала, что он уже выяснил, что я натворила, точнее, что собиралась натворить. Я понимала, что запросто сумею разрушить их отношения, но боль утраты отрезвила меня – ребенок ничего не изменил. Как ни страшно, но пришлось признать очевидный факт: Мэтт был бы несчастен со мной.

Джейсона воспитывали двое родителей – я и Ма. Он очень сильно любил меня, хотя я редко бывала дома. С самого детства он замечал те редкие подарки, что я делала себе. «Мамочка красавица», – говорил он в таких случаях, восторженно глядя на меня круглыми глазенками. И я действительно чувствовала себя прекрасной. Он горько плакал всякий раз, когда я должна была уйти, хотя бабушка, моя Ма, всегда была рядом. Я возвращалась домой глубокой ночью, а они спали вдвоем в кресле у самых дверей, – значит, он ждал меня до последнего, пока не сморил сон.

Сначала мы жили в Квинсе, и это был истинный рай после квартиры в Бруклине, которой Джейсон так никогда и не увидел. Помню, как Ма все трогала мебель, стены, кухонные приборы, не веря происходящему. А я радовалась, что стены и пол чистые, что если мы все сидим в гостиной, то остаются еще свободные комнаты. А главное – нет никаких насекомых.

Из за беременности учебу в Йеле пришлось отложить на год. Это было самое тяжелое время, мы с Ма работали на дому, но едва сводили концы с концами. Вскоре после рождения Джейсона я пошла ночами сортировать почту, чтобы днем быть с малышом. К началу следующего учебного года мы переехали в Нью Хейвен, в маленькую квартирку рядом с университетом. С финансовой поддержкой Йеля стало немного легче.

Мы жили на стипендию и кредиты. Студенткой я работала в четырех местах одновременно, но все таки закончила с отличием и поступила в Медицинскую школу Гарварда. В те годы бесконечной выплаты бесконечных долгов мне пришлось максимально использовать все природные таланты, чтобы стать первоклассным хирургом.

Да, я подарила Мэтту его жизнь с Вивиан, его простое семейное счастье. В то же время лишив его жизни с нами. Я в огромном долгу перед Джейсоном, который никогда не смогу оплатить. Отказавшись от Мэтта, я вынудила Джейсона сделать то же самое. Сын заплатил за мои благородные устремления. Пока он еще мал и не задает вопросов, на которые мне не хотелось бы отвечать, – вопросов о своем отце. Но придет время, когда он пожелает узнать правду. Что я скажу ему? Откуда мне знать, в чем была эта правда много лет назад, когда я сама ничего не понимала?

Звуки Sola, furtive al tempio наполнили комнату.
Я разрываю священные узы.

Живи и будь счастлив

Со своей единственной любовью.
Глубоко вдохнув, я встала с кровати и распахнула дверь.


1 Роман Даниэля Дефо.
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14

Похожие:

Джин Квок Девушка в переводе Джин Квок Девушка в переводе Пролог iconGenre child sf Author Info Джин Дюпро Город Эмбер. Предсказание в...

Джин Квок Девушка в переводе Джин Квок Девушка в переводе Пролог iconРассказ: Первая встреча
Красивая девушка! Ммм, она и вправду очень красивая девушка. По крайне мере на фотографиях. Такая, ну, знаешь девушка, которая рядом...
Джин Квок Девушка в переводе Джин Квок Девушка в переводе Пролог iconОб утверждении инструкции о банковском переводе
Утвердить прилагаемую Инструкцию о банковском переводе с учетом замечаний и предложений, высказанных на заседании Правления
Джин Квок Девушка в переводе Джин Квок Девушка в переводе Пролог iconПролог
Америке, она растеряна, напугана, но она верит в себя и не собирается отступать. Джин КвокПрологГлава перваяГлава втораяГлава третьяГлава...
Джин Квок Девушка в переводе Джин Квок Девушка в переводе Пролог iconДжин Ландрам Тринадцать мужчин, которые изменили мир «Ландрам Д....
Сходство жизненного опыта и поведенческих характеристик этих трех титанов прогресса поразительно. Эта совершенно обособленная группа...
Джин Квок Девушка в переводе Джин Квок Девушка в переводе Пролог iconВзгляд с двух берегов, взгляд кросс-культурный
Сегда стоит внеязыковая действительность, и её нельзя игнорировать при переводе. То, что делает переводчик: те трансформации, к которым...
Джин Квок Девушка в переводе Джин Квок Девушка в переводе Пролог iconДжин Ландрам «13 женщин, которые изменили мир»

Джин Квок Девушка в переводе Джин Квок Девушка в переводе Пролог iconДжин Ландрам «13 женщин, которые изменили мир»

Джин Квок Девушка в переводе Джин Квок Девушка в переводе Пролог iconИнтервью с экспертом Государственной Думы В. И. Бабкиным Инновация...
Инновация в переводе всего лишь означает «нововведение», хотя мы подсознательно связываем два модных слова «инвестиции» и «инновации»...
Джин Квок Девушка в переводе Джин Квок Девушка в переводе Пролог iconСтиг Ларссон Девушка с татуировкой дракона Millennium 1 Стиг Лapcсoн...
Комиссар, знавший о том, что после доставки почты, около одиннадцати часов утра, ему непременно позвонят, сидел и в ожидании разговора...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница