Хочется верить, что вопросы, поставленные в данной книге, рано или поздно будут решены на благо Российской Авиации


НазваниеХочется верить, что вопросы, поставленные в данной книге, рано или поздно будут решены на благо Российской Авиации
страница14/34
Дата публикации08.04.2013
Размер4.02 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > Музыка > Книга
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   34

Мой учитель, Заслуженный Пилот России Владимир Григорьевич Карнаушенко

как-то вот в такую минуту, на такой вопрос, улыбаясь, ответил мне:

- Ну, извини... так уж получилось...

А посадка у него получилась классная.

Лесной патруль
Горели леса.

Длинными северными днями солнце вставало, светило и садилось в сизой

мгле; от зноя, духоты, дыма, гнуса и безнадежности бесилась в тайге тварь,

мчалась не зная куда и погибала, удушенная или сожженная стихией. Маялись,

бесились и зверели в отчаянии люди, наказанные природой за свою беспечность.

Горели леса, горели дома, и в сизом небе гневно пылало тусклое солнце, как

божье наказание. Горячий ветер нес не прохладу, а удушье. Все в природе

молило о дожде, но известно, как скупа природа в Сибири летом на дожди:

стояла великая сушь.

Технически это состояние тайги определялось словом "горимость".

Горимость была высшей, опаснейшей категории.

Тайга горела всегда. Огромные пространства лесов, заросшие невиданно

высокими, чуть не в человеческий рост, травами, высушенными зимней стужей и

летним зноем, забитые сухой листвой и мхами, представляли собой природный

пороховой погреб. Сухая гроза, ветер и зной -- и не остановить огненный вал.

Горело, выгорало, гасилось дождями, зарастало кипреем, потом

молодняком, по золе, по удобрению -- природа сама залечивала раны,

восстанавливала равновесие, и жизнь продолжалась.

Но пришел человек. Не тот, что тысячелетиями жил под сенью тайги,

сросшись, слившись с нею, как любое таежное существо, -- нет. Пришла

цивилизация, пришли городские люди, чуждые природе, завоеватели, покорители

-- как инопланетяне. И с ними пришел огонь.

Теперь леса будут гореть не от молнии, вернее, не столько от нее,

сколько от беспечности жадных и дремучих царьков природы. Нет на земле

страшнее хищника, чем цивилизованный человек.

Краснокрылый самолет мчался над ангарской тайгой, лавируя между

мелкими, гадючьими головками небольших грозушек, изредка ощупывающих землю

бледными раздвоенными язычками молний. На западе тусклой ковригой растеклось

над горизонтом красное солнце. Капитан торопился: поджимал заход Солнца, а в

Богучанах полеты разрешены только в светлое время.

Все группы парашютистов были сброшены на пожары, работа на этот день

закончена. Летнаб сложил карты в портфель и устало смотрел в блистер,

бездумно провожая взглядом уходящие под крыло распадки, речушки и болота.

День выдался тяжелым. Вместо двух колец, по четыреста километров

каждое, одно утром, другое после обеда, пришлось сделать всю восьмерку

сразу, с короткой посадкой на дозаправку и загрузку. Пока пожарные быстро

закидали три тонны аммонита, летнаб успел только сбегать в домик

лесопатрульной базы и передать в центр обстановку. Экипаж набрал в

вокзальном буфете пирожков и лимонаду, подписал задание, и как только техник

выдернул колодки из-под колес, винты завертелись - и на взлет.

Северное кольцо, с его тремя пожарами, криком кричало: давай

взрывчатку! И всю вторую половину дня пришлось вертеться на малой высоте,

ногами выпихивая мешки с аммонитом прямо на кромку низового пожара. После

каждого захода видно было, как вдоль огня появляется черная полоса

пропаханной взрывом земли, отбивая пламя и не давая ему перескочить дальше.

Короткие переговоры по радио, указания, доклады - и скорее на помощь

следующей группе.

По пути осмотрели еще четыре пожара, те, на которых пришлось попотеть

вчера. Белесоватый дым стелился низом; доклады обнадеживали: пожар

локализован, окарауливаем, ждем утром вертолет со сменой, готовим ему

площадку.

А вот прогноз не обнадеживал. Холодный фронт, от которого ждали и

понижения температуры, и, главное, дождей, пронесся быстро, раздул огонь,

прогремел сухими грозами, брызнул дождичками, чуть смочив пересушенную

траву, и оставил после себя эти гадючьи внутримассовые грозы, от которых

только шуму много, а дождя нет. Горимость не понизилась, опасность

возгорания только возросла, а все группы выброшены на очаги. Вертолет же с

"диверсантами" обслуживал гигантский пожар, горевший уже второй месяц;

высоченный столб дыма напоминал атомный гриб и был виден с любой точки

маршрута, являясь главным ориентиром в районе полетов.

Новые группы "диверсантов" ожидались из краевого центра завтрашним

спецрейсом. Прекрасно подготовленные для длительной борьбы с таежными

пожарами, эти ребята отличались от парашютистов примерно тем же, чем

отличается клиника от скорой помощи. И вот этой скорой помощи у леса нынче

не было: все группы застряли на очагах.

Под темневшим на востоке грозовом облаком злыми змейками проскакивали

остренькие молнии. И вдруг одна змейка куснула сухое дерево - оно ярко

вспыхнуло; кольцом занялась трава, полыхнули кусты. Великая сушь требовала

жертвы. Огненное кольцо, без дыма, одним пламенем расходилось от обугленного

ствола, и стало ясно, что за ночь погибнет несколько гектаров прекрасной

ангарской сосны. Это если не будет ветра. А с ветром...

- Ребята, давай левый виражик! Покруче, покруче, я засеку.

- Заход поджимает... виражик ему.

Самолет круто задрал правое крыло, а левым целил точно в центр пожара,

в это несчастное обуглившееся дерево, описывая окружность.

Вытянув шею, я поглядывал влево, через капитанскую форточку: мне еще не

доводилось видеть, как молния поджигает лес, а тут как назло не с моей

стороны...

Орлиный профиль капитана окаменел. Крупные руки чуть заметно шевелят

штурвал. Федорович дело знает: вираж как по циркулю, сейчас вскочим в

собственную струю, тряхнет...

- Дима, давай скорее: заход, заход поджимает... без талона с вами тут

останешься... нарвемся на инспектора...

- Все, поехали домой.

- Вася, крути.

- Взял управление.

- Как расчетное?

- Три минуты после захода... если с прямой.

- Валера, ставь номинал.

- Есть номинал!

Моторы загудели напряженнее.

- Коля, свяжись по дальней, пусть разрешат на десять минут позже

захода, производственная необходимость.

Напряженная тишина. Двигатели ревут на номинале, скорость предельная. -

Разрешили, но не более десяти!

- Успеем.

- Что там на ужин в столовой? Жрать хочется...

Молчание.

- Дима, завтра с утра работа будет?

Какая работа... Хорошо, если к полудню вертолет снимет группу с пятого

пожара. Но одной группы мало. Это для Ан-2 одна группа -- норма, а для Ил-14

надо три, пятнадцать человек, да тонны полторы груза при них: топоры-лопаты,

бензопилы, опрыскиватели, палатки, продукты, скафандры, парашюты, всякая

мелочь -- все продумано, просчитано, взвешено, проверено на практике. Тут

тебе тайга, она мелочей не прощает.

Пока группу привезут с пожара, пока она разберется со своим

оборудованием, да надо же отдохнуть, помыться, обшиться; потом святое дело

-- укладка парашютов: это надо видеть... вот и день уйдет. Хорошо, если на

смену остальным, сидящим на окарауливании пожаров, прилетят "диверсанты",

соскользнут с вертолета на своих прочных фалах с хитрым тормозным

устройством, примут груз, сменят измочаленных парашютистов, и те, чуть

живые, приползут на площадку, расчищенную бензопилами где-нибудь на

мелколесье (гектар спиленного леса -- своя игра), и вертолет, осторожно

зависнув над наскоро сколоченным помостом, обдавая людей удушливо-горячей

керосиновой гарью, примет всех в свое дрожащее гостеприиимное брюхо.

Но и самолет простаивать не должен. К утру из центра придет указание:

либо обслуживать взрывчаткой пожары, либо смотаться куда-нибудь в соседнюю

область за подкреплением... хорошо бы привезти групп пять в помощь. Но нет:

парашютисты у нас свои, таких еще поискать, с такими работать --

удовольствие... если может быть такое удовольствие -- работать на пожаре.

Это война.

Утром экипаж толкался возле базы парашютистов. Дима ушел к радистке и

ждал указаний из центра. Федорович с Валерой улеглись загорать на широком

крыле самолета, а мы с радистом робко подошли к площадке, на которой

священнодействовали пожарные.

Шла укладка парашютов. Вчера они не успели: отсыпались после двух

бессонных суток борьбы с огнем, а нынче, с утра пораньше, расстелили свои

брезенты, растянули купола, расправили стропы, разложили ранцы. Идет

скрупулезный осмотр. Из ткани выбрали застрявшие веточки, хвою. Тщательно

проверили швы, ткань, стропы, соты, ячейки, лямки, обхваты, замки, карабины,

конусы-люверсы, резинки, клеванты. Парашют -- как собственные крылья. Часть

тела, часть души, кормилец -- сама жизнь. Основной, запасной, вытяжной,

стабилизирующий. Сто раз проверенный в деле, проверяется и настраивается на

сто первый, а может, тысячу первый прыжок. Ибо здесь -- профессионалы.

Парашютисты-пожарные вызывали у нас робко-восторженное уважение. Одно

дело летать над горящей тайгой на мощном двухмоторном самолете, другое -- с

этого самолета в этот огонь прыгать. Ну, не в огонь, так в лес. А там

листвяки по сорок метров, сухостоины, болота... это тебе не на площадку с

крестом приземляться -- оценку точности приземления поставит тот кол,

который так и норовит вонзиться тебе между ног... а ты проскользнешь мимо.

Скафандр для этого придуман: из грубейшей ткани, прошитый-простеганный,

с прокладками из пластмассы в паху и подмышками, с высоким жестким

воротником. К нему придаются: шлем с очками или экраном, вроде

мотоциклетного; перчатки с крагами, сапоги, нож, радиостанция в кармане

ранца.

С такой экипировкой, да еще виртуозно владея парашютом, профессионал

повесится тебе на любое дерево, только закажи, на краю площадки, куда будет

производиться сброс груза. Тогда его парашют будет отличным ориентиром для

выхода на боевой курс при сбросе с малой высоты.

И человек обещал, и делал, и вешался на то дерево, и спускался на землю

по стропам выпущенного запасного парашюта, как будто так и надо. Такая у

человека работа: быстро спуститься с неба на землю, обеспечить выброс группы

и принять груз. А у экипажа работа: обеспечить доставку людей и груза по

воздуху, поближе к очагу. Руководит же всей операцией летчик-наблюдатель.

Летнаб -- основная фигура в охране лесов от пожара. Имея образование и

лесника, и штурмана, он знает и бережет лес как лесник и использует для

этого самолет как штурман. С самолета он ведет таксацию лесов, определяет

пораженность вредителями и решает другие задачи лесного ведомства. Но

главная работа летнаба -- все-таки борьба с пожарами. Огонь -- самый

страшный, самый стремительный враг леса, и если человек пытается

противопоставить безумству стихии свой разум, свою хитрость и силу, то в

этом ему может помочь только авиация.

Так появились лесники, умеющие вести ориентировку с самолета и

использовать его скорость и маневренность для борьбы с огнем. Так появились

небесные пожарные умеющие приземляться на лес с парашютом, обладающие

знаниями, силами и средствами, а главное -- мужеством, которое позволяет

почти на равных вести борьбу с огнем в жаркой, задымленной, забитой гнусом

тайге, и не только в ней выжить, но и победить.

Мы снова в воздухе. Все утряслось к обеду: двумя спецрейсами на Ан-2

прилетела помощь, и теперь мы везем три группы по южному кольцу.

Парашютисты, в одних плавках, дремлют на своих тюках; жидкая вентиляция

грузового отсека не успевает высушить пот на влажных телах.

Экипаж не спеша оглядывает горизонт. Оплата почасовая; мы подвешиваем

машину на минимальной скорости, на которой еще эффективен автопилот, и

держим курс по командам летнаба.

Дима Бондарь, высунувшись по пояс в пузырь блистера по левому борту, в

одних плавках (как, впрочем, и все мы), колдует над своими крупномасштабными

картами, на которых, по-моему, обозначены даже отдельные деревья. Карты

наклеены на картонки размером в полстраницы, и по мере продвижения по

маршруту Дима их меняет, перекладывает, достает новые -- он всегда точно

знает место самолета и в этом деле виртуоз; это его хлеб. Из блистера он не

вылезает весь полет; злые языки утверждают, что он и загорает-то по

диагонали. Ну да летом на Ангаре мы все загораем лучше, чем в том Крыму --

загар сибирский гораздо дольше держится, потому что добыт не наскоком, а за

долгое, месяцами, пребывание под не столь жарким, но долгодневным северным

солнцем. А Дима и вообще от природы смугл, как цыган.

Жарко. Кроме плавок на нас надеты только темные очки да наушники. Струя

воздуха, бьющая из вентиляции, приятно щекочет пальцы босых ног. Вентиляторы

перемалывают горячий воздух, чуть попахивающий бензином, гидросмесью и

нагретой изоляцией проводов и обмоток.

Горизонт пока чист; вчерашний фронт унес дым на восток, и только

гигантский пожар, от которого мы кормимся даже в дождливую погоду,

подбрасывая на торфяники взрывчатку постоянно дежурящим там "диверсантам",

-- этот пожар уродливым грибом торчит слева.

Ровно гудят моторы. Самолет надежнейший: мощный, достаточно скоростной

и грузоподъемный, он способен и зависать на малой скорости для безопасной

выброски парашютистов, и маневрировать на малых высотах со сложным рельефом

местности. Огонь-то разжигают и не уберегают рыбаки да охотники, да не так

они, как горе-туристы, которые жмутся к речкам, а речки текут в ложбинах, по

распадкам. Если там полыхнет, то потом накрутишься между высокими склонами.

Какой умной голове вздумалось использовать на лесных пожарах мощный и

мобильный Ил-14, к тому же достаточно дешевый и простой в эксплуатации, я не

знаю, -- но голова светлая. Был поставлен эксперимент -- только в нашем

управлении, только два грузовых самолета, только несколько экипажей -- одни

на всю страну; как мы сработаем, как у нас получится,-- по результатам будут

судить о дальнейшем использовании этой техники на лесопатруле.

С зимы еще начали нас слетывать. Мы тренировались на малых скоростях на

сброс парашютистов, груза, учились точно бросать вымпел, выдерживать боевой

курс; нам накручивали хвосты, чтобы, упаси бог, не своевольничали, не

нарушали, не рисковали.

Командир, Олег Федорович Крылов, спокойный здоровяк с орлиным носом,

обладал прекрасным характером, был общителен, доброжелателен, смел, умел

брать на себя ответственность и был способен на продуманный риск.

Бортмеханик, Валерий Георгиевич Поленков, был мастер своего дела,

отлично знал матчасть, обладал очень громким голосом, но главное, -- зоркими

глазами, которые не раз и не два выручали нас, когда горимость была слабая и
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   34

Похожие:

Хочется верить, что вопросы, поставленные в данной книге, рано или поздно будут решены на благо Российской Авиации iconНедостатка счастья, теплоты и любви в отношениях, деятельности
Те же, кто ищут более легкого, беззаботного пути рано или поздно находят бутылку. Испытав вкус мимолетного спиртового счастья, человеку...
Хочется верить, что вопросы, поставленные в данной книге, рано или поздно будут решены на благо Российской Авиации iconУпадок европы
Современная «цивилизация» Запада нуждается в кардинальном перевороте, без которого она рано или поздно обречена на гибель
Хочется верить, что вопросы, поставленные в данной книге, рано или поздно будут решены на благо Российской Авиации icon  Для всех уже не секрет, что сотовые телефоны уже из электронных...
Но не нужно забывать, что мобильные телефоны это автономные устройства, которые работают на аккумуляторе, и их зарядка рано или поздно...
Хочется верить, что вопросы, поставленные в данной книге, рано или поздно будут решены на благо Российской Авиации iconАвтор: Анюта Ходеева (Kiro Cullen )
Описание: Невозможно выдержать такую боль. Рано или поздно, человек сдаётся, но знай, что в любом случае человек, который тебя любит,...
Хочется верить, что вопросы, поставленные в данной книге, рано или поздно будут решены на благо Российской Авиации iconБоге Абу Абдулла Ар-Руси
Скорее всего, у каждого из нас рано или поздно возникали следующие вопросы: для чего я живу? Откуда берет свое начало человечество?...
Хочется верить, что вопросы, поставленные в данной книге, рано или поздно будут решены на благо Российской Авиации iconЗаконы вселенной сложны до бесконечности и просты до абсурда
Это- жизнь и ее иллюзии. Рано или поздно мы приходим к этому заключению и новому мировоззрению. Познай и почувствуй свой внутренний...
Хочется верить, что вопросы, поставленные в данной книге, рано или поздно будут решены на благо Российской Авиации iconЗолотые правила для Еврозоны
Они пророчат Европе долгие годы и даже десятилетия вялого роста. С политической точки зрения, процесс корректировки путем дефляции...
Хочется верить, что вопросы, поставленные в данной книге, рано или поздно будут решены на благо Российской Авиации iconПравило первое: если есть творение, значит, есть творец
Скорее всего, у каждого из нас рано или поздно возникали следующие вопросы: для чего я живу? Откуда берет свое начало человечество?...
Хочется верить, что вопросы, поставленные в данной книге, рано или поздно будут решены на благо Российской Авиации iconЗакон «Об основах охраны здоровья»
«прерывания беременности» и лечения их последствий. Считаем своим долгом напомнить Вам,что аборт является убийством! Нарушая заповедь...
Хочется верить, что вопросы, поставленные в данной книге, рано или поздно будут решены на благо Российской Авиации iconТолстой Карма «Карма»
Разъяснение это в особенности хорошо тем, что тут же показывается и то, что благо отдельного человека только тогда истинное благо,...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница