Хочется верить, что вопросы, поставленные в данной книге, рано или поздно будут решены на благо Российской Авиации


НазваниеХочется верить, что вопросы, поставленные в данной книге, рано или поздно будут решены на благо Российской Авиации
страница7/34
Дата публикации08.04.2013
Размер4.02 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > Музыка > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   34

летчикам способами. Как он проходил утром санчасть, я не знаю: я был целиком

поглощен процессом подготовки к полету - и как капитан, и как второй пилот.

Но до самолета Григорьич как-то доползал, взгромождался на правое кресло,

сразу после взлета блаженно откидывался на спинку и засыпал до посадки.

Полтора часа полета я проводил в самостоятельном пилотировании, ведении

связи, ориентировки и решении всех задач, встающих перед капитаном,

абсолютно без вмешательства инструктора. Они мне доверял полностью, потому

что все, что надо знать и уметь, было вложено в меня еще в бытность мою

вторым пилотом в его экипаже, вдолблено крепко, иной раз и с матерком. А

теперь он пожинал плоды. И боже упаси было будить уставшего человека. Даже

если припекало, приходилось как-то изворачиваться и справляться одному.

Заходя на посадку в Кербо, я заранее определял ветер по надежно

усвоенным признакам (набил глаз-то, когда летал с подбором), строил маневр

захода на посадку и докладывал в эфир: "4298, захожу в Кербо с курсом...", -

чтобы борты в районе площадки ориентировались в изменении воздушной

обстановки, искали наш самолет глазами именно в том направлении, что я

доложил, и соблюдали интервалы и дистанции.

Целясь на чуть изогнутую, серпом, каменистую посадочную полоску,

расположенную вдоль пологого берегового изгиба Таймуры, я переводил винт на

малый шаг, выпускал закрылки, подбирал режим и снижался над водой строго под

торец. Берег наплывал; где-то на пятнадцати метрах инструктор бормотал

"куда, куда так низко?", открывал глаз, левой рукой толкал вперед сектор

газа, а правой чуть подбирал штурвал - и тут же отдавал управление мне. Он

помогал самую малость, вовремя и только тогда, когда уж совсем нельзя было

без поправочки. И самолет дотягивал те пятнадцать-двадцать метров до торца,

не дотянув которых, стажер мог превратить классную посадку в троечную.

Через полминуты самолет сруливал по камням на обочину, я выключал

двигатель, и нас охватывала тишина. Подходили бородатые мужики, вытаскивали

груз: буровые колонки, трубы, механизмы, ящики. Налетевшие в кабину тяжелые

зеленоглазые пауты бились в стекла и замирали до времени. Отмахиваясь от

назойливых, липнущих на запах свежего пота насекомых, я отходил в сторонку и

закуривал. Инструктор мой со стоном становился на колени, жадно хлебал

прохладную чистейшую воду, затем погружал буйную голову в прохладные струи

Таймуры. Этот ритуал возвращал его к сознательной жизни. Он глядел на свое

отражение, капли скатывались с ушей и подбородка, хлюпали в воду; рядом

между камнями журчали струйки, и видно было снующую рыбную молодь у самого

берега. Вода затекала за шиворот, и голубая командирская рубашка темнела

мокрыми пятнами. Строкин ежился, блаженно потягивался... хороша жизнь!

Двумя-тремя фразами он объяснял мне суть ошибки, даже не ошибки - так,

шероховатости... шла полировка. Потом тоже закуривал и, сидя на корточках,

пять минут ловил кайф.

Захлопывали за собой дверь - и назад в Байкит. Запуск, выруливание на

полосу, чтение на ходу контрольной карты: "Баки - сумма, триммер -

взлетный..." - затем: "4298, взлетаю в Кербо с курсом..." Я строго соблюдал

правила, чтобы заходящий на посадку борт учел, дождался, пока мы взлетим, и

только тогда, в свою очередь доложив в эфир, заходил на посадку на

освободившуюся полосу. Ни он, ни я не знали, кто когда рассчитывает взлететь

или сесть, и зачастую сообщение в эфир было неожиданным.

А бортов в Кербо тогда летало очень много, и Ан-2 был непременным

атрибутом и ярким доказательством активной жизни в эвенкийской глубинке.

И в этот раз, прочитав на ходу карту, я добавил газку, чтобы колеса

одолели неровную, из крупных камней выложенную обочину площадки. Самолет,

переваливаясь по тряским колдобинам, тормозился; я добавил еще. Нос машины

вышел на взлетную полосу... сейчас дам левую педаль, чуть подторможу, чтобы

развернуться, потом сдерну газ... доложить по радио о взлете...

И тут в эфире прозвучал спокойный, очень спокойный голос:

- Посмотри влево.

Кому это было сказано? Частота общая для всех... мало ли... борты

переговариваются...

Может - мне?

Я глянул на всякий случай влево... и обмер: прямо на меня несся уже

выровнявший и - вот-вот коснется колесами полосы - Ан-2. По тормозам!

А газу было дано достаточно. И не убрано с перепугу: мозги напрочь

вышибло; остался только первобытный рефлекс "стоп!" Самолет решительно пошел

на нос. Сейчас чиркнет винтом по камням!

Когда мою задницу потащила вперед с сиденья сила инерции, я опомнился и

дернул сектор газа на себя. Машина, облегченно вздохнув, хлопнулась

приподнявшимся было дутиком о камни. И тут же, чуть запоздало, хлопнула

сверху по моей руке тяжелая рука инструктора.

Да... Полностью доверявший мне инструктор никак не ожидал от способного

ученика такого ляпа. Он как-то и представить не мог, что я вырулю на полосу,

не осмотревшись и предварительно не доложив в эфир. Хотя... мы всегда

докладывали уже перед самым взлетом. А выруливали молча: это ж не аэродром,

а так, площадка.

Мимо подпрыгивая и чуть не задев нас крылом, пробежал желтый

"кукурузник"; второй пилот глядел на меня и крутил пальцем у виска: мол, ты

че... того?"

В таких случаях кровь ударяет снизу, уши воспламеняются. И правда, "того..."

Может, я и глянул перед выруливанием в ту сторону. Да, видимо, не

придал значения, не вдумался, не предположил. Прохлопал. Опомнившийся раньше

меня инструктор молча взял тормоза, добавил газу, вырулил на полосу. В эфире

стояла тишина. Всем все понятно... бывает.

Развернувшись для взлета, Строкин глянул на меня: как, в состоянии?

Я был в состоянии. Еще раз проверил по контрольной карте, хриплым

голосом доложил в эфир необходимую формулу, сунул газ до упора и взлетел.

В наборе высоты Григорьич с ухмылкой глянул на меня:

- Понял?

- Понял, - кивнул я головой.

Больше об этом инциденте он никогда не вспоминал. Мы потом подружились

семьями, вместе гуляли, выпивали. Но об этом он в любом подпитии молчал. Что

говорить: настоящий мужик.

И тридцать лет спустя я все равно, подруливая к полосе, прежде всего

гляжу: не садится ли кто на меня. И учеников своих предупреждаю, чтоб

глядели, прежде чем газовать.

Сколько было катастроф... ох, тесное небо. За рубежом сотни тысяч

частных самолетиков бороздят нижний слой атмосферы, вроде и по правилам...

но ошибаются и диспетчеры, и пилоты, и на тяжелых самолетах тоже, и особенно

вблизи аэропортов. Взлетает тяжелый борт, решает свои сложные задачи, полет

у него строго по приборам... а тут "под винты" подскакивает чуть

уклонившаяся с трассы "Цессна". И тем, и другим, и третьим - то ли некогда

осмотреться, то ли диспетчер перепутал метки, то ли облачко, то ли скорость

сближения слишком велика - ведь для тяжелого лайнера маленькая "Цессна" что

птичка... и не всегда та птичка успевает увернуться.

И на трассах, на высоте, тоже тесно, особенно на перекрестках.

Диспетчер только и успевает предупреждать:

- 85417-й, вам пересекающий на 10600, слева направо, наблюдаете слева

под 45,

километров пятнадцать?

Слева под 45 стоит Солнце. Где там заметишь иголочку самолета над

горизонтом.

- Нет, не наблюдаем: против Солнца.

- 85538-й, а вы наблюдаете на 11100 справа налево под 45 пересекающий?

Пауза.

- 538-й, наблюдаю, сию расходимся правыми.

Это авиационное "сию" означает: "сейчас, сию минуту". Слово - паразит в

радиообмене... но как приятно, услышав в разговоре "сию", понимать: это -

свой, пилот, авиатор...

У диспетчера отлегает. Метки на экране сходятся, сходятся... слились...

разошлись.

Тысячи раз диспетчер видит схождение меток, и тысячи раз сердце его

замирает: разойдутся ли? Не ошибся ли? Не перепутал ли? Переспросил каждого?

Кошмарные сны диспетчера: снится, что СВЁЛ...

Ох, не мед и у них работа. А когда грозы, когда борты просят обход "по

своим средствАм" (почему-то в радиообмене укоренилось ударение на "а"),

когда метки на экране уходят с трасс и теряются между грозовыми

засветками... экран полон белых пятен, и пятнышек, и точек... спина мокрая.

Нет, не мед.

Был же случай в Ростовской зоне, когда у диспетчеров произошла авария,

что-то прорвало, что-то залило - и диспетчерский пункт управления верхним

воздушным пространством, где летают только по командам диспетчера, оказался

полностью обесточенным, без связи. А в зоне находилось два десятка тяжелых

бортов, многие на одной высоте, на пересекающихся курсах... и их надо было

как-то развести... а грозы ж кругом...

Одна радиостанция осталась работоспособной: на автомашине руководителя

полетов. Пока человек бежал с вышки, он принял моментальное нестандартное

решение: дробить эшелоны!

У нас интервал по высоте - через 500 метров, это называется

вертикальное эшелонирование. Руководитель полетов раздробил эшелоны по 250

метров, потеснее, и это помогло ему распределить борты по высотам, чтобы

никто никому не мешал. Конечно, при этом увеличивается риск столкновения,

если у кого-то привирают высотомеры - но другого выхода человек не видел...

да его и не было, другого; это был единственный выход из внезапно возникшей,

непредсказуемой и страшно опасной ситуации. Он дал команду всем молчать и

быстро (уж как они запоминают, эти ребята-диспетчеры) распределил высоты

всем: одному борту занять 8100, другому - 8350, третьему - 8600 - и так до

12100. Тех надо было снизить, тех поднять - и все борты, поняв грозящую

опасность, команды выполнили. Уж как он сумел объяснить им обстановку, как

оценил способность разных типов самолетов выполнить вертикальный маневр, как

не запутался, не сбился... Но он всех развел. И уж у всех в воздухе были

ушки на макушке, и уж на пересечении трасс все смотрели в восемь глаз, и уж

у всех сердце замирало, когда сбоку внезапно, непривычно близко, казалось,

так, что и заклепки видно, проскакивал поперечный борт.

Как наш герой сумел связаться с соседними зонами, как целая армия

диспетчеров в короткий срок направила потоки самолетов в обход, как они там

наладили взаимоконтроль - я не представляю. Но твердо знаю одно: это -

Профессионалы. И он среди них - лучший, настоящий Диспетчер, Мастер, брат

наш авиатор. В кратчайший срок, в величайшем напряжении духа, он развязал,

распутал узел, в котором сплелись судьбы тысяч людей - и все живы!

И не последнюю роль тут сыграла осмотрительность экипажей.

Днем - ладно; ночью сверх облаков даже еще лучше: маячки видно

километров за пятьдесят. Заметишь мерцающую рубиновую точку пересекающего

борта в своей левой форточке и следишь. Если борт перемещается слева

направо, значит, он впереди и пересечет тебе путь перед носом. Если уходит

влево, вроде как назад - ты ему пересечешь. А если стоит в форточке

неподвижно, значит, сойдемся точно, но... мы идем на разных эшелонах, один

выше, другой ниже. Если мы на одной высоте - диспетчер десять раз проследит,

чтобы был интервал не менее 30 километров, и предупредит, и переспросит... и

замрет у него сердце, когда метки сойдутся.

А в облаках? Тут уж вся надежда только на диспетчера. Наши бортовые

радиолокаторы с трудом и не всегда улавливают слабенькую меточку

приближающегося борта - еще научись щупать пространство узеньким лучиком,

чтоб поймать. Тут уж наша осмотрительность - прослушивать эфир и по общей

радиосвязи отчетливо представлять себе расположение бортов в пространстве,

воздушную обстановку. А диспетчер трепетно ведет нас всех по своим приборам,

принимая и передавая борты диспетчеру соседней зоны, и жизни тысяч людей

стучат в его сердце.

Бывало и так, что на ровном месте споткнешься. Как-то заходили мы на

посадку летом в Алма-Ате. Погода не препятствовала, солнышко сияло; мы

прослушали в эфире информацию по условиям посадки, называемую у нас АТИС:

"автоматическая...(ни один летчик не расшифрует эту аббревиатуру) система" -

ну, и т. д. Там дается погода за последние полчаса, а также в нее включаются

и другие данные: где что не работает, что ремонтируется, какая рулежка

закрыта, курс посадки, изменения минимума погоды и прочие нестандартности -

чтоб экипаж заранее учел и подготовился. В общем, идея с этой АТИС неплохая;

жаль только, что в иных аэропортах ее начиняют уймой ненужных экипажу

сведений, вплоть до расписания работы таможни, а в других - не сообщают того

насущного, жизненно важного, что, по усмотрению чиновника, не влияет на его,

чиновника, благополучие, но весьма существенно для экипажа.

Прослушали информацию, зашли и сели, срулили с полосы и покатились на

перрон по команде диспетчера руления. В серьезных аэропортах серьезный

самолет после посадки встречает машинка сопровождения, с маячком, с

надписью, обязательно на английском: "Follow me" - "Следуйте за мной". И

дальше экипаж обязан выполнять ее команды вплоть до выключения двигателей.

Уже на подъезде к перрону подлетела под колеса запоздавшая машинка,

круто развернулась, в наушниках прозвучало нечто, оканчивающееся на "...ой"

- ну, правильно: "Следуйте за мной"... а что еще скажет тебе водитель.

Второй пилот ответил: "Вас понял", - и мы поехали за машинкой.

Только ехала она как-то странно: вильнув на вираже, водитель повел ее

левыми колесами по осевой линии. Обычно водитель едет строго по центру, а

тут вроде как правее. Но настолько быстро все это происходило, что мы

ничтоже сумняшеся отнесли отклонение на счет разгильдяя-шофера, едва

успевшего нас встретить. Ничего нас не насторожило: ведь в АТИС не было

никакой информации, кроме хорошей погоды. Я рулил строго по осевой, как

полагается. Тем более что слева рядом, прямо по границе рулежной дорожки шел

край довольно глубокого котлована, в котором стояли какие-то механизмы:

строились новые стоянки для самолетов. Механизмы уплывали под крыло; я

отмечал их краем глаза и воображал себе, что умные люди просчитали же высоту

проходящих над машинами самолетных крыльев и глубина котлована обеспечивает

безопасный интервал по высоте. Было страшновато, что левые колеса катятся

совсем рядом с краем котлована... не оборваться бы... но умные же люди

просчитали... капитан должен иметь крепкие нервы и строго исполнять

инструкцию. Я рулил по осевой.

Из раздумий, вернее, клочков мыслей, меня вывела команда водителя,

последовавшая буквально через три секунды после первой:

- Правее, правее, говорю!

"Так значит, он сразу скомандовал рулить правее осевой", - догадался я
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   34

Похожие:

Хочется верить, что вопросы, поставленные в данной книге, рано или поздно будут решены на благо Российской Авиации iconНедостатка счастья, теплоты и любви в отношениях, деятельности
Те же, кто ищут более легкого, беззаботного пути рано или поздно находят бутылку. Испытав вкус мимолетного спиртового счастья, человеку...
Хочется верить, что вопросы, поставленные в данной книге, рано или поздно будут решены на благо Российской Авиации iconУпадок европы
Современная «цивилизация» Запада нуждается в кардинальном перевороте, без которого она рано или поздно обречена на гибель
Хочется верить, что вопросы, поставленные в данной книге, рано или поздно будут решены на благо Российской Авиации icon  Для всех уже не секрет, что сотовые телефоны уже из электронных...
Но не нужно забывать, что мобильные телефоны это автономные устройства, которые работают на аккумуляторе, и их зарядка рано или поздно...
Хочется верить, что вопросы, поставленные в данной книге, рано или поздно будут решены на благо Российской Авиации iconАвтор: Анюта Ходеева (Kiro Cullen )
Описание: Невозможно выдержать такую боль. Рано или поздно, человек сдаётся, но знай, что в любом случае человек, который тебя любит,...
Хочется верить, что вопросы, поставленные в данной книге, рано или поздно будут решены на благо Российской Авиации iconБоге Абу Абдулла Ар-Руси
Скорее всего, у каждого из нас рано или поздно возникали следующие вопросы: для чего я живу? Откуда берет свое начало человечество?...
Хочется верить, что вопросы, поставленные в данной книге, рано или поздно будут решены на благо Российской Авиации iconЗаконы вселенной сложны до бесконечности и просты до абсурда
Это- жизнь и ее иллюзии. Рано или поздно мы приходим к этому заключению и новому мировоззрению. Познай и почувствуй свой внутренний...
Хочется верить, что вопросы, поставленные в данной книге, рано или поздно будут решены на благо Российской Авиации iconЗолотые правила для Еврозоны
Они пророчат Европе долгие годы и даже десятилетия вялого роста. С политической точки зрения, процесс корректировки путем дефляции...
Хочется верить, что вопросы, поставленные в данной книге, рано или поздно будут решены на благо Российской Авиации iconПравило первое: если есть творение, значит, есть творец
Скорее всего, у каждого из нас рано или поздно возникали следующие вопросы: для чего я живу? Откуда берет свое начало человечество?...
Хочется верить, что вопросы, поставленные в данной книге, рано или поздно будут решены на благо Российской Авиации iconЗакон «Об основах охраны здоровья»
«прерывания беременности» и лечения их последствий. Считаем своим долгом напомнить Вам,что аборт является убийством! Нарушая заповедь...
Хочется верить, что вопросы, поставленные в данной книге, рано или поздно будут решены на благо Российской Авиации iconТолстой Карма «Карма»
Разъяснение это в особенности хорошо тем, что тут же показывается и то, что благо отдельного человека только тогда истинное благо,...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница