Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет»


НазваниеКнига повествует о принятом им предложении совершить «первый полет»
страница14/15
Дата публикации11.04.2013
Размер2.32 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > Музыка > Книга
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15
ГЛАВА 31.

Вернувшись в Мадрид, я был очень рад встретить своего друга Гаспара Кассадо. Он приехал после концертов в Овьедо и Хихоне и остановился на два дня в Мадриде перед отъездом домой в Барселону.

Когда-то мы говорили с ним, что хорошо бы провести несколько дней в Гранаде. Гаспар никогда не был в этом прекрасном андалузийском городе.

- Собираешься ли ты дать концерт в ближайшее время? – спросил я.

- Нет.

- Тогда не хочешь ли провести недели три в Гранаде?

- В Гранаде? Да я откажусь от полдюжины концертов ради такого случая.

- Браво! Пойдем на центральную телефонную станцию, и сообщи моим друзьям о нашем приезде.

Я вызвал Мигеля Серона, моего друга детства, того, кто помог мне приобрести мою первую гитару, эту старую гитару Феррера, на которой я упражнялся за спиной моего дядюшки. Я сообщил Мигелю мой план: Гаспар и я дадим в Гранаде три концерта в Центре Искусств.

- …И пусть президент клуба не думает, что мы будем требовать вознаграждение. Все, что мы хотим – окупить дорожные расходы и оплатить пансионат. Эти гроши легко собрать от трех концертов в маленьком Альгамбра Палаце. Что ты думаешь по этому поводу, Мигель?

- Да, да. Приезжайте: это легко будет устроить.

Хорошо, - Я стал давать ему советы, в которых, это было мне известно, он не нуждался. – Проси членов нашей группы помочь тебе, и пусть они не мешкают. Прежде всего, постарайтесь заполучить маленький театр бесплатно с освещением и капельдинером вдобавок. И позаботься о хорошей рекламе. До свидания. Буду ждать от тебя известий.

Однако в нашем юношеском оптимизме мы забыли одну существенную деталь. Внезапно Гаспар хлопнул себя по лбу:

- Ой! А кто же будет аккомпанировать моей виолончели? Пианист-профессионал не согласится играть за мифическое вознаграждение, особенно, если он уже приглашен играть на эти вечера.

- Бог мой! Ты прав.

Мы замолчали и лихорадочно соображали, но всего лишь несколько минут. Одно и то же пришло нам на ум одновременно.

- Габриэль Абреу!

Абреу был молодой мадридский архитектор, который страстно увлекался музыкой и серьезно занимался роялем. Пианист непрофессионал даже лучше подходил для такого непредвиденного случая. Кроме того, его финансовое положение не было, мягко выражаясь, затруднительным. Мы были уверены, что он присоединится к нам, и пригласили его.

Конечно, он будет играть с нами, был его ответ. Более того, если концерты не покроют наши расходы, что маловероятно, то заботу об этом он берет на себя.

- Спасибо, Габриэль, сказал я ему, - Мои друзья в Гранаде обеспечат аудиторию. Они там достаточно изголодались по музыке. Имя Гаспара становится известным в провинции и Вы, с Вашим талантом и индивидуальностью, будете способствовать нашим общим успехам. Мы не можем рассчитывать ни на то другое, как только на успех.

Сообщения Серона были также обнадеживающими. Еще до того, как закончилось расклеивание афиш, все билеты, исключительно в силу нашей репутации, были распроданы.

Одним ранним утром мы сели в экспресс Мадрид – Севилья, который проходил через город Баэца, где следовала пересадка на Гранаду. Путешествовать приходилось по дорогам, принадлежавшим двум различным компаниям, между которыми происходил спор из-за прав и привилегий. Андалузийцы есть андалузийцы, и южная компания решила проучить своего конкурента. Каким образом? Путем создания различных неудобств для пассажиров, прибывших с севера. Они отправляли поезд в Гранаду как раз в тот момент, когда поезд с севера приходил в Баэцу. Неважно, что пассажиры бегали, торопились, отчаянно кричали, но не смогли сесть в поезд, уходящий на юг. Поезд прошел перед их глазами среди грохота, звонков, свистков и, как бы жестоко шутя, выпуская струю черного дыма. Очень жаль. Наш поезд с севера опоздал как всегда. Андалузийские поезда приходят и уходят во время. Это пассажиры должны запомнить раз и навсегда.

У нас не было другого выхода, как погрузить наши инструменты и чемоданы в ветхий экипаж и отправиться в Баэцу в поисках ночлега. Мы позвонили в Гранаду в Центр Искусств и сообщили, что выедем утренним поездом. Там были разочарованы, узнав, что мы не приедем в этот день.

Мы ничего не потеряли от вынужденной остановки в историческом Баэце, или Биесе, как его называли сарацины столетия назад. Мы имели прекрасного гида в лице нашего архитектора Габриэля Абреу. Он повел нас смотреть старые улицы, площади, памятники и руины, остатки великолепия некогда могущественной цитадели, прозванной Ястребиным Гнездом, и расположенной высоко над Гвадалквивиром, откуда открывался захватывающий дух вид на зеленеющие у ее подножья равнины.

Когда на следующее утро мы пришли на вокзал, часы на платформе показывали время отхода нашего поезда. Подготовка к отправлению поездов на провинциальных железнодорожных станциях была очень комичной. Сперва начальник станции дергал язык колокола, и раздавались три отчетливых, угрожающих звонка. Вскоре железнодорожный служащий начинал бегать как сумасшедший, вдоль платформы, звоня резким ручным колокольчиком. Тоже никакого изменения. Этот же человек дико крича: «Пассажиры, садитесь в свой поезд!», начинал страстно захлопывать двери вагонов. Проходило еще некоторое время, но надо было быть терпеливым. Наконец, начальник станции занимал стратегическое положение в центре платформы и изо всех сил выдувал длинные пронзительные трели. Еще несколько минут ожидания с затаенным дыханием и, выстреливая с обоих боков струи горячего пара, паровоз начинал двигаться, жалобно взывая и скрипя во всех точках сочленений, пока, наконец, колеса, преодолев инерцию, не перекрывали своим грохотом весь окружающий шум. Из-за всей этой чепухи при отправке, прибытие поездов с провинциальных железнодорожных станций задерживалось, по крайней мере, минут на пятнадцать.

Мы приехали в Гранаду усталые, как собаки и умирающие от голода. Мигель Серон и несколько человек из членов Центра Искусств немедленно отвезли нас в отель Париж. Подкрепясь и отдохнув, мы покинули свои скромные комнаты и вышли на улицу. Гаспар жадно осматривал достопримечательности, охая и охая всякий раз, когда мы проходили по наиболее значительным местам. Мы с Габриэлем сдерживали свой энтузиазм, приберегая его для Альгамбры.

- Я думаю, что вы будете иметь полный сбор на всех трех концертах, - радостно сказал нам Мигель. – На первый концерт все билеты проданы. На второй и третий также расходятся быстро. Любителям музыки нравится программа.

Чтобы обеспечить каждому из нас шанс на успех, мы решили начать первый концерт с выступления Абреу, сделать короткий перерыв, а затем должен играть буду я. После продолжительного перерыва, концерт завершит Гаспар, конечно под аккомпанемент Абреу. На следующих двух концертах порядок будет обратным.

Первый концерт в Гранаде был успешным для всех нас троих, как в художественном, так и в финансовом отношении. Может быть публика питала больше сочувствия к нашему артистическому темпераменту, чем восхищалась нашим, все еще незрелым, мастерством артистов-исполнителей. Так или иначе, вечер был удачным.

Вначале, выйдя на сцену, Габриэль Абреу очень нервничал, так как редко выступал публично. Он начал с того, что из-за стремительного темпа сбился в аккордах и арпеджио. Гаспар и я, слушая его из зала, впали в панику. Мы боялись, что публика сочтет себя обманутой и перенесет свое недовольство на всех нас. Более того, мы опасались, что волнение и беспокойство могут отразиться на нашем собственном выступлении. Однако, Габриэль быстро успокоился и обрел уверенность в себе, исполняя сонату Бетховена. Играл он очень непринужденно. Мы вздохнули с облегчением, услышав продолжительные аплодисменты, которыми публика наградила его по окончании выступления. На бис исполнил две сонаты Скарлатти и мазурку Шопена.

Я должен был выступать между обильным фортепиано и тем, что следовало за мной: сочным голосом виолончели, теплым и сильным, который Тито Руффо пожелал бы для себя самого. Тем не менее, мне удалось справиться благополучно, и я даже расслышал одобрительные «Ги» при исполнении произведений Моцарта, Шумана, Сора, Альбениса, Гранадоса, которые были включены в мою программу. Возможно, это относится больше к поэтичности, которую гитара придает этим произведениям, чем к моей интерпретации.

Героем вечера стал Гаспар со своей виолончелью. Хотя он всегда составлял законченное целое со своим прекрасным инструментом, его улыбающийся дружелюбный вид завоевал ему симпатии публики еще до того, как он начал играть и сразу же после – ее уважение. Взяв первые ноты, он сделался серьезным и повзрослевшим. В его манере присутствовали собранность и чувство собственного достоинства. В волнующих и трудных пассажах он инстинктивно закрывал глаза и, слегка нахмурившись, весь отдавался музыке. Публика слушала его, затаив дыхание и с восхищением. Такие чудесные звуки, издаваемые виолончелью, жители Гранады слушали нечасто. Гаспар поразил и зажег аудиторию. В этот вечер он получил море продолжительных, пламенных аплодисментов.

Гаспар и я сыграли дополнительно две транскрипции для гитары и виолончели – Гранаду и Торре Бермеха, оба Альбениса. В конце нашей программы мы все вместе вышли на сцену. И тут Гаспар поддался своей неблагоразумной привычке обращаться к публике. Он шагнул вперед и произнес небольшую речь, в которой на смеси андалузийского и каталонского наречий благодарил публику за великодушие, горячий прием и сообщал о вещах, которые мы приготовили сверх программы.

Его слова были встречены публикой с сочувствием. Что касается меня, то я кусал губы, так как мне было в одно и тоже время и смешно и досадно.

Следующие два концерта, как и первый, собрали много публики и были так же хорошо приняты. Некоторые из наших друзей предложили, чтобы мы дали четвертый концерт, но я был против.

- Не будем злоупотреблять гостеприимством, - сказал я.

Гаспар и Габриель поддержали меня.

Мои друзья предложил и неандалузийцам, Гаспару и Габриэлю, осмотреть наиболее интересные места города, посетить его сказочные виллы и встретиться с местными знаменитостями. Куда бы они ни пошли, они всюду были окружены восторженными молодыми людьми и прекрасными девушками. Было интересно видеть их обоих, не находящих слов, чтобы выразить свой восторг при виде Альгамбры, Генералифе и самых живописных уголков и закоулков Альбаисин, а также других мест, «обязательных» для артистов и поэтов, приезжающих в Гранаду.

Мы не рискнули услышать сказанные, хотя бы уклончиво, слова, которые услышал в Гранаде в прошлом веке поэт Зорилья: «Бард, убирайся», когда он злоупотребил оказанным ему гостеприимством. Мы сели в дневной поезд и вернулись в Мадрид. В купе с нами оказались два иностранных туриста, возвращающихся после первого посещения Гранады. Один из них, который лучше говорил по-испански, выразил их общий восторг такими словами: «Я сам из Амстердама, прекрасного города, но, посмотрев Гранаду, жалею, что не родился там». На это пассажир, местный житель, слышавший наш разговор, высказался с изобилием андалузийского акцента:

- Что касается меня, сударь, то… Я бы умер от стыда, если бы вы родились в Гранаде.

Мы все расхохотались. Шовинистически настроенный уроженец Гранады сошел на следующей станции, в Баэцае. Надев шляпу набекрень, он повернулся от двери и попрощался с нами олимпийским жестом:

- С Богом. Желаю приятного путешествия, - но в то же время, глаза его выражали сожаление, так как сам он никогда не стал бы уезжать за пределы Гранады ни ради Мадрида, ни ради даже целого мира.

В пансионе Марласка, который к этому времени стал фактически моей резиденцией в Мадриде, меня ожидали два письма. Одно из них было срочным вызовом от Куесадо, моего импресарио, второе от Аделаиды. Нет надобности говорить читателям, которое я открыл первым.

Ее письмо начиналось сердито, даже агрессивно и оканчивалось нежно.

Она сообщала мне, что окна ее дома в военном городке в Кадисе расположены настолько высоко, что мы должны будем кричать друг другу, если я собираюсь разговаривать с ней, стоя на улице, согласно моему плану. О том, чтобы видеться с глазу на глаз без ведома родителей, не может быть и речи. Мне пришло в голову блестящая идея: купить пару пикадорских стремян, таких, чтобы на них можно было поставить ногу. Солидная поддержка, подумал я. Я привяжу к стременам крепкую веревку и пропущу ее через один из оконных засовов. Таким образом, я могу встать на стремя и сократить расстояние, отделяющее меня от окна Аделаиды… и ее губ.

Ее ответом на это было категорическое «нет»! Отворить ночью окно и разговаривать с мужчиной – безумие. На следующее утро весь Кадис, так же, как и ее семья, и друзья услышат об этом, и она будет обесчещена, не говоря уже о том, что придется перенести жене Алехо за то, что она помогла встрече в качестве «дозорной».

«Самое лучшее выйти мне на балкон утром или после полудня, мы условимся насчет времени, и ты будешь проходить мимо меня по улице. Мы будем глядеть друг на друга, и разговаривать глазами», - было ее предложение. Мы больше не упоминали об этом в письмах, но… У меня был свой план.

В своем письме Кесада сообщал мне, что его компаньон в Буэнос-Айресе господин Грасси хочет, чтобы я дал свои концерты раньше намеченного срока. Нет смысла ждать, когда концертные аудитории растратят свои деньги на другие концерты, о которых уже объявлено: знаменитые звезды будут предшествовать, если я не передвину даты своих концертов.

- Когда я должен отплыть? – спросил я Кесаде при встрече.

- В середине июля, - ответил он, - и Грасси просит восемь различных программ.

- Восемь различных программ? – повторил я в замешательстве, думая о том, откуда я достану более ста произведений? Репертуар гитары давал достаточно материала лишь для двух концертов.

- У меня Ваш обратный билет, - продолжал Кесада, - Класс «люкс» на пароходе «Королева Виктория».

Этот «люкс» был рекламным трюком пароходной компании. Если это был «люкс», то что же из себя представлял третий класс?

- Я бы хотел отплыть из Кадиса, - сказал я. – Какая разница? Пароход останавливается там перед тем, как пересечь Атлантику.

Он состроил гримасу и, будучи хорошим импресарио, поинтересовался, не договорился ли я играть в Кадисе, как это было без его участия в Гранаде.

- У вас запланировано выступление в Кадисе? – спросил он.

- Напротив. Я не хочу даже, чтоб знали о моем приезде. – Таким образом, я и моя невеста сможем проститься без вмешательства ее родителей. Они не одобряют ее выбор.

- Это нарушит гласность, которую мы хотели придать Вашему отъезду, для того чтобы известия достигли Буэнос-Айреса. Это смогло бы помочь Вам там.

- Поверьте мне, сеньор Кесада, - начал доказывать я, - успех моей поездки должен зависеть не от скромных заметок о моем отъезде, которые поместят пресса Мадрида или Барселоны, а от приема, который я и моя гитара встретим в этих странах от неискушенных посетителей моих концертов.

Он улыбнулся и под конец согласился со мной. Перед тем, как уйти, он дал не совет:

- Перед отъездом приготовьте все бумаги, которые Вам будут необходимы для получения визы в Аргентинском консульстве. Могут быть различные затруднения. Используйте любые связи.

Я вспомнил об одном своем знакомом Роберто Лавальере, аргентинском дипломате, который несколько лет назад предлагал мне свою помощь в случае, если я когда-нибудь надумаю посетить его страну. Я узнал, что он был теперь карго д'аффер /поверенный в делах - фр./ своего посольства.

Я написал ему записку, напоминая о наших встречах в студии Бакарисеса и т.п. и в нескольких строках объяснил, по какому делу мне нужно его видеть. Ответ пришел незамедлительно: он назначал мне свидание через два дня. Мы встретились, и он написал на моем паспорте: «Весьма уважаемый друг нашего посольства», подписался и приложил печать. Одно это избавило меня от поездок в Малагу, Хаен, Линарес, Кордову и т.д. для получения сведений, подтверждающих: что ни мои родители, ни деды с бабками никогда не болели венерическими болезнями, умственными расстройствами и не подвергались тюремному заключению; что вся семья на хорошем счету у полиции тех городов, где она когда-то проживала; кроме того, требовалась гарантия банка в Буэнос-Айресе относительно платежеспособности фирмы, ангажировавшей меня и подтверждение наличия обратного билета. Я был очень благодарен моему приятелю Лавальеру за избавление меня от всей этой ужасной кутерьмы. Я поблагодарил его в письме, написанном на борту самолета.

Лавальер не остановился на этом. К своей официальной визе он добавил несколько рекомендательных писем к некоторым наиболее значительным лицам в Буэнос-Айресе. В письме, которое было адресовано мне, он писал: «Я уверен, что мои друзья обеспечат Вам теплый прием и разделят вместе со мною удовольствие слушать гитару, превращенную Вами в великолепный концертный инструмент». Письмо заканчивалось следующими словами, которые ясно говорили о причине такого внимания по отношению ко мне: «Я говорил о Вас на коктейле с герцогом Бивоном. Вы имеете в нем прекрасного друга». Письма Лавальера, конечно, очень помогли мне в Буэнос-Айресе.

1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15

Похожие:

Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconКнига написана увлекательно, живым языком, она прочитывается бук-...
Перед вами необыкновенная книга. Думаю, что ее странное, на первый взгляд, название "Гуманная пуля" станет со временем всем понятным...
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconСокращало число конкурирующих предприя­тий и повышало возможность...
В 1900 г состоялся первый полет дирижабля конструкции Ф. Цеппелина (Германия), а спустя три года братья У. и О. Райт (сша) создали...
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconСокращало число конкурирующих предприя­тий и повышало возможность...
В 1900 г состоялся первый полет дирижабля конструкции Ф. Цеппелина (Германия), а спустя три года братья У. и О. Райт (сша) создали...
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconКнига знакомит читателей с правилами дворянского этикета пушкинского...
Повествует о гастрономических пристрастиях русской аристократии. В книгу включены документальные источники и материалы из периодических...
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconОгненная бездна
Эта книга повествует о духовной практике, относящейся к древней йогической традиции
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconКнига по домашнему чтению «Summer of my German soldier»
Тип синтаксемы и ее функция в предложении: по home-reading смешанная синтаксема (МЯ+ГЯ), предложное дополнение
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconОбратите внимание, что как и в русском языке, существительное, играющее...
Если в оборотах со страдательным залогом указан производитель действия, то в русском языке он обозначается творительным падежом,...
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconРешение поставленной задачи. В составе службы управления персоналом ОАО «Полет»
Мансуров Р. Е. «Настольная книга директора по персоналу» / Изд-во Юрайт, М., Isbn 978-5-9916-2018-5; 2012 г
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconРовно 51 год назад Юрий Гагарин совершил виток вокруг Земли
Первый и единственный полет продолжительностью 17 суток 17 часов 25 минут 58 секунд совершил в феврале 1977 года в качестве бортинженера...
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconКнига вторая
Это стадии развития нашего внутреннего «Я», которое движется к высшей идентичности. От подсознательного к самосознанию и сверхсознанию...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница