Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет»


НазваниеКнига повествует о принятом им предложении совершить «первый полет»
страница3/15
Дата публикации11.04.2013
Размер2.32 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > Музыка > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15
ГЛАВА 4.

Прожиточный минимум в Мадриде был значительно выше, чем в Севилье, и для покрытия моих расходов за первые несколько месяцев я решил пополнить свои сбережения, дав один или два концерта в Кордове. Я посоветовался с друзьями: Хосе Чаконом, сыном военного губернатора, Педро Антонио Бакерисо, Луисом Серрано и другими. Они с восторгом поддержали меня и сразу же распределили между собой разнообразные хлопоты, связанные с устройством концертов. После многих раздумий относительно того, где должны проходить концерты, было решено, что зал консерватории является наиболее подходящим местом и Бакерисо взял на себя заботу об организации. Хосе Чакон занялся помещением объявлений в местной прессе и вывешиванием афиш. Луис Серрано надлежало убедить местных официонадос оказать мне честь посетить концерты, конечно, после того, как они внесут деньги в театральную кассу. Один из приятелей, солдат обязался провести компанию среди членов местного гарнизона.

Взволнованный и скептически настроенный, я томился ожиданием.

Обстоятельства оказались благоприятными. Сообщения, которые появились в прессе Севильи, Гранады и Кадиса, были подхвачены газетами Кордовы и, по-видимому, смягчили многих недоброжелателей гитары. Публика склонна к тому, чтобы ее мнение находилось под влиянием вольно ошибочных оценок прессы, хотя и признает непринужденность, которой она, пресса, то поддерживает свои убеждения, то отказывается от них, то разжигает страсти, то гасит их и «факе а лос гаста», или создает и ломает людей, если вы простите мой ранний кастильский. Многие жители Кордовы, некогда заклятые враги концертной гитары, внезапно обнаружили, что она является наиболее подходящей для классической музыки; действительно, пресса предлагала гитару для всего классического, включая, греческую драму.

Тем не менее, в то время у меня нашелся грозный враг моего инструмента в лице Хосе Фернандеса Бордаса. Его антагонизм, а также антагонизм его брата Антонио, скрипача, доставили мне много неприятностей. Всякий раз, когда упоминалось мое имя, дон Хосе с неудовольствием морщился и при любом удобном случае говорил весьма пренебрежительно о гитаре. Его недоброжелательное отношение серьезно мешало моей карьере, как молодого музыканта, так как оказывало влияние на музыкальные организации, которые вследствие этого отказывались слушать мою гитару и закрывали передо мной свои двери. - Как раз тогда, когда я больше всего нуждался в работе, чтобы иметь хотя бы скромные средства к жизни.

Маленький, толстый Дон Хосе обладал высоким, почти женским голосом, который странно контрастировал с его густой седеющей бородой. Он работал в бюро по сбору налогов с недвижимости и находил отдых и удовольствие в игре на рояле. Он не был способен одолеть сложность музыкального исполнения и поэтому обратился к музыковедению - обычный выбор, с кем Божество обращается не слишком любезно. Самое большее, что мог сделать Дон Хосе, это вступить только в дверь храма; он остановился на пороге, как раз по ту сторону исследования, ограничившись изложением второстепенных фактов в своих модных лекциях.

Остроязычный журналист,которому до смерти надоело слушать одну из этих знаменитых лекций, ушел дальше и встретил хорошего приятеля Дона Хосе, который опаздывал.

- Кончил он ? - спросил приятель.

- Да, давно кончил, но все еще говорит, - ответил журналист.

Итак, мой друг Бакерисо сделал заявку на зал для моего предполагаемого концерта. Дон Хосе, чье мнение высоко ценилось добродушным директором консерватории Сиприано Мартинес Руккерт, энергично высказал свое несогласие.

- Кроме того, - добавил он, - Альберт Кортот, французский пианист, и мой брат Антонио находятся в концертном турне по Испании и будут вскоре отстаивать честь консерватории, выступая там. Думаете ли Вы, что будет правильно, если такому выдающемуся событию будет предшествовать другое событие, артистическая ценность которого находится под сомнением.

Бакерисо осмелился повысить голос в мою защиту:

- Но, Дон Хосе, Андрес играл в Гранаде, Севилье, Хуэльве и Кадисе. Газеты были полны похвал и свидетельствуют о высоком уровне его работы.

- Высокий уровень! Вздор и чепуха, друг мой! Как может терпеть кто-либо простого мальчика, который, кроме того, наносит столько вреда музыке? Шуман, Шопен, Мендельсон, облаченные в маскарадные костюмы фламенко! И кто это такие, которые, как Вы говорите, так щедро его хвалят? Журналисты без музыкальной подготовки, фельетонисты, третьесортные поэты! Ради всего святого, друг мой!

Это была соломинка, которая сломала спину верблюда. Мои планы и надежды рухнули благодаря Дону Хосе и этим все кончилось. У моих четырех мушкетеров были связаны руки и я не мог дождаться момента, когда покину город.

Судьба, однако, распорядилась иначе и я могу сказать, что очень благодарен ей. Дон Фернандо Барба и его милая, очаровательная жена, оба большие любители музыки, относились ко мне с искренней симпатией и даже, казалось, получали удовольствие, когда мой друг Луис Серрано настаивал, чтобы я играл для них. Дон Фернандо почувствовал, что я начал пренебрегать гитарой, но надеялся, что я вновь обрету здравый смысл и примусь за виолончель, полагая, что это будет надежное будущее для меня.

Луис объяснил, почему расстроились мои планы относительно концертов в Кордове.

Сожалея об антагонизме Дона Хосе по отношению ко мне, Фернандо Барба попросил Луиса придти к нему на следующее утро. В то утро передал Луис для меня конверт, в который был вложены двести песет и коротенькая записочка с пожеланием мне удачи в Мадриде. Он также просил Луиса быть как можно тактичнее при передаче мне этого подарка. Луис выполнил свою миссию превосходно. Я уступил его доводам, согласясь, что вернуть щедрый и своевременный подарок, сделанный с таким вниманием, было бы жестом неуместной гордости.

Несколькими днями позже Альфред Кортот и Антонио Фернандес Бордас приезжали в Кордову, чтобы дать концерт в консерватории. Этот концерт был моим первым религиозным восприятием музыки, как слушателя. Когда позднее я сказал об этом Кортот, мы с ним договорились, что с этого времени он будет звать меня мон Филлсул., крестником, а я его мои поррали, крестным отцом.

Кортот сразу же покорил аудиторию. В то время у него были длинные черные волосы, свисающие с правой стороны лица и взмах его роскошной гривы являлся бы отражением его громадного таланта.

Я до сих пор помню живо энергию в сочетании с мимолетным оттенком нежности, с которой он играл пьесу Листа «Хождение по водам». Мрачная прекрасная песнь, являющаяся темой произведения и сопровождаемая временами мощными низкими аккордами, а временами побеждающая вздымающиеся волны гамм и арпеджио, вызывала отклик в душе; я все еще был новичком в таких музыкальных эмоциях. Чудо хождения святого по водам казалось тривиальным по сравнению с чудом звуков, создаваемых великим пианистом. Он увлекал за собою всех, кто находился перед ним, включая и аудиторию в Кордове.

Если очарованные слушатели не уставали аплодировать французскому пианисту, то их энтузиазм несколько упал, когда дело дошло до выступления Антонио Фернандеса Кордаса. Никто никогда не отрицал, что его музыкальные таланты были менее впечатляющими, чем его несомненные способности школьного администратора. Поэтому, когда разочарование подрезало его крылышки как виртуоза, он уехал в Мадридскую консерваторию, где за очень короткое время умудрился свить себе гнездо в директорском кресле. С тех пор его музыкальная душа онемела.

Накануне моего отъезда в Мадрид мои друзья пригласили меня выпить немного манцаниллы, крепкого хереса, в одной из типичных для Кордовы таверн, принадлежавшей Дону Пако. К таверне вела узкая аллея. Большой внутренний двор был выложен испанскими изразцами. Стены покрывали выцветшие афиши, воскрешающие смелые выступления в прошлом, воспоминание о которых Дон Пако сохранил для удовольствия старых официнадос и в назидании молодым. Дерзкий и веселый Дон Пако улыбался из-за стойки друзьям и знакомым, расположившимся в баре или, покачиваясь, прокладывали себе путь между столиками, осторожно и тактично вступая в разговор, останавливаясь для того, чтобы сделать своевременное замечание или уронить бон мо /острота -фр./, проходя мимо постоянных гостей.

Бутылки вин и ликеров заполняли тяжелые полки задней стены бара. Под ними, в центре сводчатой ниши, возвышалась мощная голова быка Миура, давно убитого великим Лагартихо. Металлический диск внизу сообщал дату этого памятного боя, родословную быка, краткий отчет о его отважных действиях на ринге и другие не менее важные детали этого исторического события.

Мацанилла вскоре разгорячила нашу кровь, и мы попросили дополнение к ней: музыку и пение, или, как их называют в Андалузии, токуе и канто. Крезом, который угощал нашу компанию, был Педро Антонио Бакерисо, и он потребовал знаменитого певца фламенко Эль Ниньо де Хереса и не менее прославленного гитариста Мигеля Боррулля. Я попросил моих друзей не открывать моего знакомства с гитарой.

Эль Ниньо Де Херес пришел и стоял, глядя на нас, величественный, как фараон.

- Я должен предупредить вас, ребята, - сказал он, - я не пою для людей, чуждых искусству. Я пою только для того, чтобы заставить других страдать вместе со мной.

С торжественным и глубокомысленным видом одобрения компаньон Боррулли поддержал его, в то время, как мы безмятежно смотрели на них. Как бы в знак примирения, один из нашей компании, Моисес, взял у Боррулля гитару и начал наигрывать какие то цыганские вариации не слишком искусно, но со вкусом и чувством.

- А, это другое дело, - одобрил Эль Ниньо. - Если это не пьяный кутень, то я к вашим услугам, - и, кивнув в сторону Боррулли, добавил: - Поехали.

Он прочистил свое горло, промыл его огромным глотком манциниллы и сдвинул на лоб свою широкую кордованскую шляпу так, чтобы она слегка косо сидела на голове. Как бы для того, чтобы сделать для нас вступление к мукам, которые он собирался отразить в песне, он протянул к нам клещеобразную руку. Это было обычное введение и из горестного стенания Солеа величественно возникла копла:

Я не открою мою дверь,

Когда ты придешь, взывая ко мне,

Но я буду плакать возле нее.

Горячее «оле» поднялся ото всех нас. Гитарист в благородном соперничестве со своим товарищем-артистом, искусно играл с разнообразными оттенками, то согласуя ритм с глубокими звуками песни, то соперничая с ними метко и со вкусом, то чередуя прокалыванием своих пальцев по струнам с резкими ударами по деке гитары, или приглушая струны ладонью руки, чтобы заставить гитару внезапно смолкнуть и ... снова зазвучать с резонирующей силой. Когда последний вздох баллада, казалось, замирал в горле певца, гитарист так убавлял силу своего расгеадо, что аккомпанемент превращался как бы в отдаленный шепот. Мало-помалу, следуя за песней, звук возрастал до тех пор, пока не кончалось бешенное прокалывание пальцев, которое, казалось, разобьет меланхолический голос гитары на тысячу звуковых частиц.

- Молодой человек, Вы играете на гитаре ? - спросил Мигель Боррулль, внезапно поворачиваясь ко мне. Очевидно мой интерес к игре показался ему подозрительным. Он, очевидно, испугался, что я могу украсть некоторые из его вариаций.

- Немного, - ответил я, - но я не осмелился бы даже настроить гитару в присутствии моего учителя Андреса Сеговия, и я указал на Роберто Рамауге, аргентинского художника, который, будучи любителем, мог подобрать несколько мелодий.

Боррулль встал, чтобы почтительно приветствовать его, в то время, как мы пытались скрыть наши улыбки.

- Я уже слышал Ваше прославленное имя; это честь встретить Вас, - воскликнул гитарист, - но мне говорили, что вы не Грана; по некоторым же словам, которые вы произнесли здесь, я бы сказал, что вы из Америки. Случается, что хорошие тореро приезжают из Мехико, почему бы хорошим гитаристам также не приезжать оттуда. Протягивая инструмент Рамауге, он добавил: - Это то, что называют чудом искусства. Мануэль Рамирес сделал его.

Смущенный Рамауге оглянулся на нас.

- Пожалуйста, простите нас, - вмешался я. - Маэстро играет по нотам, а не по слуху; и, так как некоторые струны вашей гитары прикреплены поверх капо, он не сможет играть на всем протяжении грифа. Я хочу сделать попытку проверить мою застенчивость. Дайте я сыграю что-нибудь из того, чему он учил меня, если Вы извините мой недостаток мастерства. Я буду только тенью маэстро, но ...

- Играйте, если можете, - холодно ответил Боррулль.

Взяв в руки гитвару, я, чтобы воодушевиться, сыграл в быстрой последовательности гаммы и арпеджио. Изумленный Боррулль повернулся к Рамауге и, подняв руки вверх, воскликнул:

- Иисус, как же должен играть маэстро !

Если бы я был самим Орфеем и совершал чудеса своими пальцами, извлекая из гитары саму душу, Боррулль не мог быть поражен сильнее. При каждом трудном пассаже, который я искуссно исполнял, с каждой мелодичной фразой, которую я умышленно преподаносил так, чтобы растрогать его, он неистово повторял свои похвалы предполагаемому Андресу Сеговии: несколько раз он прервал меня, чтобы отнять инструмент и предложить его Рамауге, который ободренный вином, и никогда не был предметом такого пристального внимания и просьб показать свой талант, был на грани того, чтобы открыть секрет, действительно начав играть. Мое явное нежелание допустить Рамауге сделать это рассердило Боррулля.

- Слушай парень, - огрызнулся он, - когда капитан на мостике, матросы не издают приказов. Сначало Бог, а потом ангелы. Ты понимаешь меня ?

Сознавая, как он был бы обижен, если бы узнал правду, мы попросили Эль Ниньо заставить нас «страдать» своей другой Коплас. Много позже, после того, как было выпито более дюжины бутылок вина, мы поднялись, чтобы уйти. Педро Антонио расчитался с нашими знаменитыми артистами и мы направились к двери. Проходя через бар, мы случайно услышали Эдуардо Ховера, толкующего, как обычно, против все и вся фламенко.

- Эта кровавая драма бычьего ринга разорит Испанию. Наши науки и искусства слабые. Тореро и Лагарийо боготворят, тогда Эсхегаран и других великих писателей игнорируют ... - Показывая на голову быка Миура в его нише, он снова разразился гневом против боя быков. Разве не позор, видеть здесь эту голову:

Дон Пако лукаво заметил:

- Вместо головы драматурга Бенавенте ?

ГЛАВА 5.

Я уехал в Мадрид почтовым поездом: это было дешевле, чем экспрессом. Мой небольшой плоский чемодан содержал больше нот и книг, чем платья, а в старом потертом ранце лежали бритвенные принадлежности и мешок с кое-какой едой.

Эти вещи и моя гитара в футляре составляли действительно все, чем я обладал.

- Здесь, - крикнул носильщик, несший мой чемодан, и я взобрался в купе второго класса, которое он мне указал. Я сам поместил гитару в наиболее безопасный угол, какой смог найти, в то время, как носильщик рассовал мои остальные пожитки среди багажа, уже переполнившего полку. Я сел и оглядел моих попутчиков.

Первым, кого я внимательно рассмотрел, был бесформенный, грузный мужчина с широким морщинистым лбом, густыми бровями и свирепыми, близко посажеными глазами дикого кабана. У него был большой нос с расширенными ноздрями, проходя через которые воздух, казалось, издавал свист; уши были большие, волосатые, красные и походили на отвратительное насекомое. Я отвел свой взгляд от этого неприятного существа и перевел его на прекрасное лицо молоденькой девушки, которая, очевидно, путешествовала с пожилой женщиной - из тех, кто старается скрыть свои года, и хрупкого вида мужчиной, который казался преждевременно состарившимся всследствии какой-то продолжительной болезни. Затуманенный взор этого бедного человека не останавливался на окружающих, а также не был обращен внутрь себя: казалось, он был погружен в густой туман. Девушка несомненно была смущена мягкими, но уже имевшими четкие очертания округлостями, появившимися в ее небольшой грациозной фигуре. У нее было изящное, красивое личико, освещенное большими голубыми глазами под безупречно очерченным лбом. Я решил про себя, что продолжу наблюдение за нею позднее и повернулся, чтобы рассмотреть остальных двух пассажиров купе.

Тучный добродушный священник не был, по-видимому, смущен тем, что обременяет землю весом своего тела и не беспокоился о получении вознаграждения на небесах. На его попечении находился веселый мальчик, которого преподобный непрестанно бранил тихим голосом в слабой надежде обуздать детскую неугомонность.

Поезд со скрипом тронулся и начал набирать скорость. Говорят, что за пределами Испании путешественники, едущие вместе в течение нескольких дней, обращаются друг к другу только в случае крайней необходимости. Испанцы любят рассказывать историю об одном итальянце, который, путешествуя по Америке, пытался начать разговор со своими соседями:

- Хороший день, - сказал он нерешительно.

Раздраженный таким прявлением дерзости со стороны иностранца, американец ответил сердито:

- А кто говорит, что плохой ?

И повернулся спиной к итальянцу.

Такая отчужденность невозможна в Испании. Закрытое купе поезда делается центром вселенской беседы. По приезде на место назначения пассажиры, которые провели несколько часов вместе, прощаются друг с другом, как старые друзья, или, если они были раздражены каким-то горячим спором, расставание является именно тем моментом, когда даются торжественные обещания раздавить другому череп при первом удобном случае.

- Это Вы ребенка кладете в этот ящик ? - спросил похожий на дикого кабана мужчина, указывая на футляр от гитары, который действительно имел некоторое сходство с маленьким гробиком.

- Господи, спаси нас ! - воскликнул священник.

- Пусть это не беспокоит Вас, - заверил я компанию. - Это гитара. Я предпочитаю хранить ее в футляре, который совершенно не обнаруживает свое содержание.

- Но нет смысла, -сказала девушка - держать такой веселый инструмент в футляре, имеющий такой печальный вид.

- Так, как я и подозревал, у нас тут есть один из тех, кто играет эти отдельные вещички, - сказал мужчина с густыми бровями, подчеркивая свою насмешку.

- Парикмахер, мой прятель, тоже играет на гитаре присси, польки и вальсы. Какая польза от гитары без пения и танцев, без женщин и вина ?

Он посмотрел вокруг, ища одобрения окружающих.

- Вы не правы - возразил священник. - Я слушал игру Хулиана Аркаса. Это было так, как будто небесная музыка сошла на нас... Удивительно, как он имитировал бранящегося старика или молящуюся молодую девушку. Это действительно прекрасно !

- Люди вообще обращаются к гитаре, - сказал я, - обращаясь преимущественно к молодой девушке, - потому, что никакой другой доступный инструмент, доступный всем , не является более подходящим для сопровождения народной песни или для популярной музыки, чем гитара. Любой без тренировки может подобрать мелодию. И, кроме того, она весит так мало! Испанский солдат, «тио, который ощутил кривизну земли под своей ногой», как говорится, берет ее с собой куда бы ни шел, и таким образом гитара становится родной для многих отдаленных мест земного шара. Кроме того, ее звук печален, он вторит песне в душе человека, приглашая его сделать гитару своим спутником. Все же несправедливо ограничивать возможность этого инструмента простым аккопанементом для народных песен и танцев - добавил я специально для «дикого кабана», и для священника - изначального рода музыкой, которую исполнял Аркас. Дон Хулиан был необученным артистом. Поле деятельности гитары должно быть расширено, на ней должна исполняться музыка большого значения, такая, которую писал для нее Фернандо Сор, Мауро Джулиани или Франсиско Таррега.

В то время, как я был увлечен своей речью, друг парикмахера вынул из своего рюкзака огромную луковицу, половину каравая черного хлеба и открыл один из тех складных ножей, которые заставляют стынуть нашу кровь, когда какие-нибудь хулиганы со скрежетом раскрывают их, явно наслаждаясь. Вино он наливал из кожаного бурдюка, и оно проходило в его горло с отвратительным бульканьем.

- Ха, я был прав! - воскликнул он, вытирая рот тыльной стороной руки. - Этот юноша - Поэт.

Я бросил на него уничтожающий взгляд, но он остался оскарбительно равнодушным. Хорошенькая девушка вмешалась:

- Ваши чувства к гитаре, может быть, несколько преувеличены, - сказала она, - но Ваш энтузиазм, конечно, делает ее еще более заманчивой. Вы едите в Мадрид ?

Да, я полагаю, что еду дать концерт в Атенео. Могу я узнать Ваше имя, чтобы я мог просить у Ваших родителей разрешение пригласить Вас на него ?

- Меня зовут Мария Куэрол.

В этот момент я почувствовал, что буду очень часто повторять это имя в последцующей жизни.

Тяжелое бремя легло на мои юношеские плечи: проложить новый путь для гитары, начинать с попытки изменить плохое мнение о ее возможностях, разделяемое большинством моих соотечественников. Верно, Таррега в течение всей своей жизни был апостолом любимого инструмента, но размах его благородной работы не соответствовал его увлеченности. Он выступал большею частью не публично, а в частных домах, чаще перед официонадос гитары, не имеющими солидной музыкальной подготовки, чем перед действительными знатоками, или профессиональными музыкантами. В результате он не мог добиться существенных измененний во всеобщей оценке художественных возможностей нашего заброшенного инструмента. Кроме того, как преподаватель, Таррега имел последователей, но главным образом среди посредственных студентов, исключая, конечно, Мигеля Льобета, который имел солидную подготовку и здравый смысл. Он был изобретательным создателем новых гармоний и хороших транскрипций.

В Испании в то время существовало общее мнение, что гитара годится только для аккомпанирования популярным песням и народным мелодиям, или, как заявил в поезде «дикий кабан», для обеспечении музыки в компаниях, в которых важнейшее место занимали вино, женщины и песни. Забавный случай на обывательском уровне может иллюстрировать, как сильно было настроение, которое преобладало тогда по отношению к гитаре. Однажды в Отеле Аламеда в Гранаде я практиковался рано утром, стараясь извлекать как можно слабый звук, чтобы не беспокоить постояльца, комната которого примыкала к моей. Завтрак я попросил мне подать наверх. Когда горничная вошла с подносом и увидела меня с гитарой в руках, она подмигнула и сказала с проказливой улыбкой: - Так рано и уже так веселы, сударь ?

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

Похожие:

Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconКнига написана увлекательно, живым языком, она прочитывается бук-...
Перед вами необыкновенная книга. Думаю, что ее странное, на первый взгляд, название "Гуманная пуля" станет со временем всем понятным...
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconСокращало число конкурирующих предприя­тий и повышало возможность...
В 1900 г состоялся первый полет дирижабля конструкции Ф. Цеппелина (Германия), а спустя три года братья У. и О. Райт (сша) создали...
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconСокращало число конкурирующих предприя­тий и повышало возможность...
В 1900 г состоялся первый полет дирижабля конструкции Ф. Цеппелина (Германия), а спустя три года братья У. и О. Райт (сша) создали...
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconКнига знакомит читателей с правилами дворянского этикета пушкинского...
Повествует о гастрономических пристрастиях русской аристократии. В книгу включены документальные источники и материалы из периодических...
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconОгненная бездна
Эта книга повествует о духовной практике, относящейся к древней йогической традиции
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconКнига по домашнему чтению «Summer of my German soldier»
Тип синтаксемы и ее функция в предложении: по home-reading смешанная синтаксема (МЯ+ГЯ), предложное дополнение
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconОбратите внимание, что как и в русском языке, существительное, играющее...
Если в оборотах со страдательным залогом указан производитель действия, то в русском языке он обозначается творительным падежом,...
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconРешение поставленной задачи. В составе службы управления персоналом ОАО «Полет»
Мансуров Р. Е. «Настольная книга директора по персоналу» / Изд-во Юрайт, М., Isbn 978-5-9916-2018-5; 2012 г
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconРовно 51 год назад Юрий Гагарин совершил виток вокруг Земли
Первый и единственный полет продолжительностью 17 суток 17 часов 25 минут 58 секунд совершил в феврале 1977 года в качестве бортинженера...
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconКнига вторая
Это стадии развития нашего внутреннего «Я», которое движется к высшей идентичности. От подсознательного к самосознанию и сверхсознанию...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница