Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет»


НазваниеКнига повествует о принятом им предложении совершить «первый полет»
страница4/15
Дата публикации11.04.2013
Размер2.32 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > Музыка > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15
ГЛАВА 6.

В Мадриде я снял комнату в скромном пансионате на улице Принципе, который мне рекомендовал один севильский приятель. Владелец, Дон Гумерсиндо, прохаживался по залам своего владения с обезьяной, сидящей у него на плече. Своему любимцу Дон Гумерсиндо приписывал самые удивительные свойства.

Комнаты сдавались только с одобрения четвероногого хозяина, который назывался «Романонес», в честь известного политика того времени. Слепая вера Дона Гумерсиндо и особые таланты его обезьяны возникли за год или около того до моего приезда, когда молодой андалузский студент снял комнату в пансионе. Будучи вежливым и приятной внешности, молодой человек понравился гостям, прислуге и самому владельцу. Только обезьяна отказывалась подпасть под его обаяние: она впадала в бешенство всякий раз, когда андалузец пытался приласкать ее. Прошло несколько недель и однажды утром Дон Паблито, как звался негодяй, исчез из дома. Он скрылся не уплатив за квартиру, захватив комплект постельного белья, драгоценности и другие предметы из комнат гостей и служебного персонала. Исчезновение было полнейшим, и милиция так и не напала на его след.

- Романонес был единственным, кто чуял недоброе, - сказал один гость, чтобы утешить удрученного Дон Гумерсиндо.

- Вы имеете великолепного психолога в лице вашего любимца, - сказал другой.

- Обезьяны животные, которые лучше всех понимают человека. В конце концов мы происходим от них, - заявил горбатый старик, безобразный вид которого придавал вес его словам.

- Ваша обезьяна, Дон Гумерсиндо, замечательна, - продолжал старик.- На Вашем месте я бы использовал ее принципиальность. Дайте ей возможность следить за гостями. Может быть Вы когда-нибудь поймаете еще более жуткого плута, чем Дон Паблито.

Эти замечания оказали свое действие на встревоженного Дона Гумерсиндо. Тот начал с того, что стал присматриваться к поведению обезьяны в то время, как он беседовал с будущими гостями. В течение короткого времени он убедился, что его собственные симпатии совпадают с симпатиями обезьяны, и в конце концов полностью положился на суждение обезьяны. Когда кто-нибудь приходил насчет комнаты Дон Гумерсиндо притворялся рассеянным и не давал ответа до тех пор, пока не видел, как реагировал его оракул. Если Романонес сильно толкался и производил энергичные движения, то прогноз был плохим, если же он делал довольные гримасы, радостно подпрыгивал, перспектива для гостя была великолепной. Эта забавная комедия привлекала не только гостей пансиона, но также посторонних, и Дон Гумерсиндо стал предметом острот всей округи.

Мне была предоставлена большая, светлая и неплохо обставленная комната с собственным балконом, выходившим на улицу, так что по моему мнению, я был принят любимцем с особой теплотой. Однако хозяин открыто не возражая Романонес, предпринял шаги к тому, чтобы оградить себя от ошибки и потребовал деньги вперед.

Встречи между Романонесом и мной были честными и нежными. Всякий раз, когда я уходил из дому, он ждал моего возвращения, всегда готовый приветствовать меня и требовал небольшие кусочки фруктов, которые я откладывал от не слишком щедрых порций за столом, или искал в моих карманах лакомства, которые я приносил ему.

Однажды рано утром я услышал, что он возится у моей двери. Я впустил его. Он вспрыгнул ко мне на руки, волоча за собой конец цепи, который обычно находился в руке у хозяина, и начал шарить в моих карманах с непринужденностью знатока, но, когда обнаружил, что они пусты, я должен был в качестве компенсации поласкать его. Вскоре он свернулся у меня на руках, производя гортанные звуки, которыми обычно выражал удовольствие. Я осторожно уложил его на стул, предусмотрительно привязал цепь к ручке кресла и вернулся к своим ежедневным упражнениям на гитаре. Первые аккорды привели его в ужас: он начал вопить и плакать, как если бы его били, но вскоре успокоился и сделался черезвычайно любопытным. Дергая свою цепь, он пытался подойти поближе, чтобы определить источник звуков. Я продолжал играть и заметил, что мало-помалу на него начали оказывать действие нежные, опьяняющие звуки музыки. Он совершенно успокоился, и его грустные маленькие глазки следили за движением моих рук. Комичное подергивание его тела прекратилось, и вся энергия его существа, казалось, была сконцентрирована на усилии слушать.

Часом позже я услышал тяжелые шаги хозяина в холле. Дверь отворилась, и я увидел эксцентричную фигуру Дон Гумерсиндо с бесспокойством в глазах. Это было время дня, когда поезда-экспрессы прибывали из Андалузии и Каталонии в Мадрид, а с ними и будущие пансионеры. Дон Гумерсиндо искал своего ассистента. Он издал вздох облегчения, когда увидел нас вместе.

- Я боялся, что он убежал.

- Нет. Он пришел послушать меня, - сказал я улыбаясь. - Почему не позволить ему остаться и устроить ему праздник ?

Заметив, что хозяин приблизился, чтобы унести его, Романонес начал неистово кричать, как бы отказывая в приюте нежелательным путешественникам. Раздосадованный Дон Гумерсиндо ударил его, обезьяна ответила тем, что укусила его за руку. Послышались крики, грозы, проклятия, сердитые приказания со стороны хозяина и еще болеее сердитые вопли со стороны обезьяны, которая, ускользнув из рук Дона Гумерсиндо, скакала по всем стульям и, в поисках убежища, успокоилась на моем плече. Привлеченные шумом служанки и соседи вбежали и остановились, смеясь. Моя комната была превращена в цирк, полный веселья и беспорядка. Наконец обезьяна убежала через дверь и выше по лестнице. В горячке преследования Дон Гумерцинто нашел время остановиться и бросил мне:

- Вы свели с ума мою бедную обезьяну Вашей гитарой ! Собирайте вещи и убирайтесь !

- Он ревнует, - сказала горничная, - убирая мою комнату. - Ревнует потому, что эта обезьяна она, а не он. - Скромно понизив голос до шепота, она добавила: - Уж я то знаю. Я видела недавно.

ГЛАВА 7.

Первым моим шагом в Мадриде было посещенеие мастерской Мануэля Рамиреса, знаменитого изготовителя гитар, которому недавно Королевской консерваторией Мадрида было присвоено звание «Мастер гитар». Это было справедливой, заслуженной честью хорошему художнику, который всегда старался совершенствовать свое мастерство, в отличие от других людей его профессии, которые чаще довольствовались выпуском посредственных инструментов.

Я все еще продолжал пользоваться гитарой, которую приобрел несколько лет назад у Бенито Феррера в Гранаде, благодаря моему другу Мигелю Серрону. Она была хороша только для практики, и я мечтал иметь другой, более мощный и обладающий хорошим резонансом, инструмент, который бы соответствовал моим планам в достижении артистической карьеры.

В то время я был высоким, тощим с длинными, ниспадающими на плечи из пол широкой шляпы черными волосами, в очках с роговой оправой. Одет я был в черную бархатную куртку, застегнутую довеху на серебряные пуговицы, длинное серое двубортное пальто, полосатые брюки, лакированные ботинки; мой костюм завершал широкий свободный шарф, подобно шарфам, которые носили провинциальные фотографы, стремясь приобрести артистический вид. Трость в моей руке должна была придавать большую значительность моему образу. Мне было только восемнадцать лет.

Когда я вошел в мастерскую, Рамирес бросил на меня взгляд и едва не расхохотался, но сдержался и обратился ко мне с утонченной насмешкой:

- Что я могу сделать для господина? - спросил он с преувеличенным почтением. - Для меня будет удовольствием служить Вам.

Приведенный в замешательство, я заставил себя посмотреть ему прямо в глаза.

- Меня зовут Андрес Сеговия. Я гитарист, и наши общие друзья в Кордове посоветовали мне обратиться к Вам.

Выражение лица его изменилось. Не прекращая улыбаться, он протянул мне руку.

- Да. Ваше имя дошло до нас. Кажется, вся Севилья столпилась в зале, чтобы послушать Вас в прошлом году.

Его слова напомнили мне о «толпах» зрителей того города и я покраснел, как помидор. Подозревая, что Рамирес преувеличивал похвалы в своих целях, я сделал вид, что не слышу его и продолжал:

- Я приехал в Мадрид несколько дней тому назад и намерен дать концерт в Антенео. Г-н Рамирес, гитара, которую я имею в настоящее время, не может удовлетворить моим требованиям. Мне необходим лучший инструмент, который имеется в Вашем распоряжении. О, конечно я расчитываю, что Вы установите умеренную цену за это соглашение, подобную той, что устанавливают музыкальные магазины за прокат концертного рояля. Если необходимо, я готов уплатить вперед.

Рамирес внимательно слушал меня и, вероятно, забыл даже про мой внешний вид. В конечном счете он расхохотался.

- Ей-Богу, это неплохое предложение ! Оно мне сделано вперввые, но имеет смысл. Если рояли Эрарда и Плейеля дают напрокат для концертов, почему же не дать гитару Рамиреса?

Открыв внутренную дверь своей мастерской, он жестом предложил мне следовать за ним.

В магазине находились мастера, возглавляемые экспертом Сантосом Хернандосом. Рамирес попросил его принести одну из лучших гитар и протянул ее мне. Я внимательно осмотрел ее, прежде чем извлечь из нее звук. Красота ее линий, великолепный палисандр корпуса, оттенки старого золота в прожилках древесины верхней деки, отличный лак, скромная, но со вкусом выполненная инкрустация, точно поставленный широкий гриф, изящная головка ... Этот образец высокого мастерства овладел моим сердцем так же быстро, как это сделали бы черты ниспосланной небом женщины, внезапно явившейся, чтобы стать любящим спутником целой жизни.

Не могу описать радости, которую я почувствовал, когда начал перебирать струны пальцами. Звук басов был глубоким и сочным, высокие звуки мягкими и вибрирующими. Забыв о всем окружающем, я играл долго, играл одну за другой все вещи, которые я знал. Мой восторг был настолько велик, что моя личность как бы раздвоилась на два существа - одно получало удовлетворение от активного воспроизведения музыки на таком чудесном инструменте, создаваемой кем-то другим, рядом со мной ...

Я уже знал, что эта гитара должна стать орудием, с помощью которого мне предстоит выполнить свое артистическое предназначение. Я поднял голову, чтобы сказать Рамиресу, что желал бы получить эту гитару немедленно, но внезапно остановился, когда увидел старого, но красивого господина, который походил на романтических музыкантов прежних лет. Очевидно он незаметно вошел в магазин, когда я играл, и тихо стоял, слушая.

- Браво, юноша, браво ! Мне нравится Ваш темперамент и Ваша техника, - сказал он. - Как жаль, что такое мастерство будет растрачено на узкий неразвитый мир гитары. Прекрасный, может быть, но обособленный и беспорялдочный; немногие талантливые люди отважились на это, а Вы собираетесь растратить на него весь данный Вам Богом талант. Почему бы не подумать о том, чтобы сменить инструмент? Вы достаточно молоды; Вы могли бы стать знаменитым в игре на скрипке. - Подойдя ко мне с радушным серьезным видом, он добавил: - Я помогу Вам во всем, в чем смогу.

Рамирес торжественно пояснил мне:

- Молодой человек, это Дон Хосе дель Хиерро, ведущий профессор высших курсов по классу скрипки при Королевской консерватории.

Я встал, чтобы выразить ему свое уважение.

- Благодарю Вас, маэстро, - сказал я, сдерживая свое волнение. - Боюсь, что для меня слишком поздно заниматься другим инструментом, но в любом случае я никогда не оставлю гитару. Она нуждается во мне, а скрипка нет. Сравните историю этих двух инструментов и Вы поймете, что я имею в виду. Если бы столетия назад музыканты посредственного таланта и меньшей удачи, подобно Нерула или Фортуна не посвятили бы свою любовь и труд скрипке, она не главенствовала бы над всеми смычковыми инструментами в настоящее время. Я буду счастлив выполнить их скромную задачу для гитары завтрешнего дня. И добавил:

- Я поклялся идти по стопам святого Франсиско Тарреги, который жил и умер за свой возлюбленный инструмент, при малой надежде на славу или успех.

- Вы когда-нибудь встречали его ? - спросил Дон Хосе.

- Нет. Но знаю так же хорошо, как если бы провел годы около него. Он создал душу гитары.

- Вам предстоит трудное время, юноша, но Вы сами сделали свой выбор. Я надеюсь, что Вы не упадете духом.

Я взглянул на Рамиреса, чтобы дать ему понять, как сильно я хочу приобрести «мою» гитару. Он предупредил мое намерение и воскликнул в порядке великодушной щедрости:

- Возьми ее, паренек. Она твоя. Пусть твоя работа будет плодотворной благодаря этому инструменту. И не беспокойся о цене. Ты оплатишь мой труд без денег ...

Я обнял его, скрывая слезы благодарности.

- Ваш благородный поступок нельзя оплатить никакими деньгами, сеньор Рамирес, - сказал я, но мой голос был настолько тихим и дрожащим, что мои слова были едва слышны даже мне самому.

ГЛАВА 8.

Радость овладения этой гитарой заставила меня более недели страдать бессонницей. Если, вконец измученный, я начал дремать, то моя кажущаяся неблагодарность заставляла меня вставать с постели, подходить к гитаре и любоваться ею. Я смотрел на гитару не как на неодушевленный предмет, а как на живое существо, и только боязнь обеспокоить в такой поздний час моих соседей, удерживала мое желание вынуть ее из обитого внутри бархатом футляра, и начать тихо играть на ней, как бы лаская ее пальцами.

Хотя мой концерт в Атенео уже был назначен на определенное число, что не прошло без трудностей, мой кошелек становился угрожающе тощим. Я мучился мыслью, что мои деньги утекают в «ля Вилла и Корте», как называлась в то время испанская столица. Я старался всячески экономить то немногое, что у меня осталось.

Пепе Чакон, мой приятель по Кордове, который учился в то время в Мадриде, взялся показать наиболее красивые и достопримечательные места города. Пепе был доброжелательным, наблюдательным и умным, но маленький рост ужасно раздражал его, и он старался усилить свой гнусавый голос как бы для того, чтобы придать вес своей фигуре. Недовольство внешностью подчас делало его резким.

- Что Вы думаете ? - спрашивал он обычно, указывая пальцем полуцинично, полудраматически сначала на свою голову, потом на ноги. Если бы я не говорил чепухи, никто бы не обратил на меня внимание.

Я был частым его гостем на концертах, лекциях, в театрах. Вместе с ним я впервые посетил музей Прадо. Как чудесно было перейти от жестокости нашего каждодневного мира в мир, полный удивительных грез и необыкновенных видений художника, старающегося постичь самого Бога ! Музыка часто защищала меня от суровой реальности, увлекая в пространство без формы, без слов, без света, где наслаждением была только чистота звука, и где я не ждал ничего, кроме вечного продолжения радости, которую ощущал. До моего посещения Прадо я никогда не ощущал этот магический круг, где существуют бессмертные фантастические жизни и который восприимчивое зрение художника превратило в мир более совершенный, чем реальность.

Сначала я поглощал все подряд, но вскоре это перестало доставлять мне удовольствие. Благодаря рамкам я смог войти в другой мир, другое существование и овладеть его ланшафтами и сценами. Великая сила Веласкеса больше всего привлекала меня; он заставил меня перешагнуть порог его искусства. Это не преувеличение: Теофиль Готье, покоренный «Менинами», спросил однажды: «Где же картина ?».

Оставив на время без внимания остальные школы и художников, я сосредоточился на Эль Греко и Гойе, столь различных и все таки столь взаимно дополняющих друг друга, которые так мастерски нанесли на полотна глубины испанской души. Какие яркие изображения испанской жизни и истории! В их картинах изображены подлинные живые существа, соединяющие в себе все, чем надлежит восхищаться в нашем народе, все героическое и неукротимое, с теми противоположными свойствами, которые не могут не быть отражены, не разрушив саму его сущность. Вследствие своей юности и отсутствия опыта в этой области я не мог оценить технику исполнения картин, которые я рассматривал. Но моя чувствительность к наглядному искусству пробудилась под действием естественного влечения так же, как это случилось в музыке. Для меня не представляло затруднения воспринимать красоту форм и игру света, окружающего их. Опережая понимание, я почти угадывал ту величайшую ценность, которая превышала эстетическое и психологическое смешение цветов в этих произведениях искусства.

Я, должно быть, глубоко задумался, так как Пепе Чакон сказал мягко:

- Эй, что с тобой ?

- Я стараюсь увидеть все, что вложено в эти картины, но у меня, видимо, нет тренировки, - сказал я, - я задаю им вопросы, но не получаю ответа ... или они отвечают на языке, из которого я знаю только несколько слов. Все же утешительно знать, что я взволнован тем, что моя реакция правильна: я в полном слиянии со всем тем, что вижу.

- Тогда ты на правильном пути. Интуиция приведет тебя туда скорее чем разум. Разреши мне пояснить это небольшим примером. Я люблю приходить в Прадо утром по воскресным дням. Вход в это время свободный и интересно послушать, что говорит народ об этих картинах. Зачастую это смесь бессмыслицы и понимания, но она может быть очень показательной. Недавно я следовал за молодой парой - простые рабочие люди. Мы смотрели картины Эль Греко. Муж задержался, а женщина направилась прямо к «Господину с рукой на груди». Она долго смотрела на него, затем повернулась к мужу и окликнула его: «Посмотри, дорогой, посмотри, - воскликнула она улыбаясь и сильно взволнованная, - разве он не кажется живым?» Она говорила с такой наивностью, будто разговор шел о портрете родственника, который она внезапно обнаружила здесь.

Я рассмеялся. Пепе продолжал:

- Бьюсь об заклад, что если бы Эль Греко смотрел вниз со своего Олимпа, то почувствовал бы себя польщенным открытием этой простой девушки гораздо больше, чем всеми мнениями эрудированных художественных критиков, которые хвалят его работы. Ее инстинкт подсказал ей, что строгий человек на картине наделен художником таким мощным проникновением в жизнь, что не теряя свою собственную индивидуальность, стал настоящим символом испанца.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

Похожие:

Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconКнига написана увлекательно, живым языком, она прочитывается бук-...
Перед вами необыкновенная книга. Думаю, что ее странное, на первый взгляд, название "Гуманная пуля" станет со временем всем понятным...
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconСокращало число конкурирующих предприя­тий и повышало возможность...
В 1900 г состоялся первый полет дирижабля конструкции Ф. Цеппелина (Германия), а спустя три года братья У. и О. Райт (сша) создали...
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconСокращало число конкурирующих предприя­тий и повышало возможность...
В 1900 г состоялся первый полет дирижабля конструкции Ф. Цеппелина (Германия), а спустя три года братья У. и О. Райт (сша) создали...
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconКнига знакомит читателей с правилами дворянского этикета пушкинского...
Повествует о гастрономических пристрастиях русской аристократии. В книгу включены документальные источники и материалы из периодических...
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconОгненная бездна
Эта книга повествует о духовной практике, относящейся к древней йогической традиции
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconКнига по домашнему чтению «Summer of my German soldier»
Тип синтаксемы и ее функция в предложении: по home-reading смешанная синтаксема (МЯ+ГЯ), предложное дополнение
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconОбратите внимание, что как и в русском языке, существительное, играющее...
Если в оборотах со страдательным залогом указан производитель действия, то в русском языке он обозначается творительным падежом,...
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconРешение поставленной задачи. В составе службы управления персоналом ОАО «Полет»
Мансуров Р. Е. «Настольная книга директора по персоналу» / Изд-во Юрайт, М., Isbn 978-5-9916-2018-5; 2012 г
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconРовно 51 год назад Юрий Гагарин совершил виток вокруг Земли
Первый и единственный полет продолжительностью 17 суток 17 часов 25 минут 58 секунд совершил в феврале 1977 года в качестве бортинженера...
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconКнига вторая
Это стадии развития нашего внутреннего «Я», которое движется к высшей идентичности. От подсознательного к самосознанию и сверхсознанию...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница