Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет»


НазваниеКнига повествует о принятом им предложении совершить «первый полет»
страница5/15
Дата публикации11.04.2013
Размер2.32 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > Музыка > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15
ГЛАВА 9.

Мне хотелось встретиться с Даниэлем Фортеа и, наконец, в одно из моих посещений мастерской Рамиреса, это желание исполнилось. Когда я входил в дверь, Фортеа уже уходил и Рамирес остановил его, чтобы познакомить нас. Так как я впервые встречал гитариста, знавшего покойного великого музыканта, то эта неожиданная встреча значила для меня очень много.

Фортеа был примерно, лет двадцати пяти, среднего роста; его слегка продолговатое лицо и выдающиеся скулы придавали ему суровый и непривлекательный вид, который немного смягчался легким, непринужденным смехом. Его узкий лоб был скрыт длиными волосами, тщательно и искусно завитыми и спускавшимися на его воротник; глаза светились озорством. Он был хорошо, но скромно одет. Весь его вид, казалось, претендовал на безоговорочное восхищение.

Он оказал мне честь, пожав мою руку. Неожиданно его рука оказалась грубой и жесткой. Как я завидовал ему в том, что память о Таррега и отголоски мелодической игры этого мастера до сих пор, несомненно, живы в его душе! Я с нетерпением ждал, надеясь услышать увлекательные подробности их дружбы или, если он удостоит меня, послушать его игру, узнать, какова доля наследства, которую Таррега оставил своему ученику.

Но мне не повезло. Веселый Фортеа ограничился несколькими устаревшими шутками. Правда, при моей откровенной и дружеской просьбе он взял гитару, но сыграл только несколько своих собственных посредственных сочинений. Как я был разочарован! Очевидно, Фортеа мало что получил от музыкального богатства учителя; влияние было минимальным. Или он восстал против него? И какими были другие ученики Таррега?

Фортеа ничем не выразил желание услышать мою игру, хотя Рамирес превозносил меня до небес.

- Рамирес говорил мне, что Вы даете концерт в Атенео. Возможно, я смогу дать Вам несколько советов относительно Вашей программы, интерпретации, выражения и т.д. Вы можете придти ко мне после полудня, между четырьмя и пятью.

Я отклонил его предложение, но робко намекнул на то что он может разрешить мне переписать некоторые неопубликованные транскрипции Тарреги, сокровище, которое хранится у него или кого-либо из других надежных друзей. Он саркастически рассмеялся над моим предложением.

- О, это будет очень трудно устроить, - сказал он, - Они в Валенсии.

Его смех оскорбил меня больше, чем его отказ. Не желая показаться раздраженным, я ответил ему собственным смехом. Если он считал меня недостойным того, чтобы доверить мне такое сокровище, то я, со своей стороны, был убежден, что он не хочет ни давать, ни сообщать об этих произведениях только потому, что боится, как бы кто-либо другой не сыграл их лучше, чем может сыграть их он сам.

Попрощавшись с Рамиресом, я был больше, чем когда-либо убежден в том, что должен освободить гитару от подобных тюремщиков, путем создания репертуара, доступного всем и который раз и навсегда положить конец исключительности этих «наследуемых драгоценностей».

Я надумал пойти к Иоакину Турину и Мигелю де Фалья - они были уже известными, а также к другим знаменитым композиторам ... Я буду служить им гидом в лабиринте гитарной техники. Я буду заботиться о том, чтобы их музыкальные идеи возродились в этом инструменте. Я убедил себя в этот момент, что они станут непоколебимо верующими в гитару.

Очень скоро я увидел оборотную сторону медали. Моя решительность поколебалась. Каким наивным я был! Неужели я действительно думал, что любой из этих великих людей последует за приглашением простого начинающего артиста? Я прислушался к здравому смыслу, который подсказывал мне слабый внутренний голос, и вернулся к своей скромной каждодневной работе.

- Сеньорито, Вас ожидает эта проклятая гитара! Я бы умерла от ревности, если бы Вы были моим дружком, - были слова веселой служанки, которая убирала мою комнату.

Действительно. Я худел. Я проводил дни, пробуя новые транскрипции, придумывал все более сложные упражнения, проигрывая снова и снова те пьесы, которые избрал для своего концерта. Скупой хозяин пансионата также мог считаться частично виновным в этом: еда, которую он предлагал своим постояльцам, была весьма скудной. Одиночество, вызванное моим целеустремлением и плохая пища разрушали мое, в общем хорошее, здоровье. Недостаток свежего воздуха и, еще в большей степени, недостаток солнца довершили остальное. В течение некоторого времени у меня, с наступление вечера, появлялось лихорадочное состояние и чувствовалась усталость. Когда я вернулся в пансионат после моей встречи с Фортеа, это состояние перешло в резкую пульсирующую боль в висках. Я почувствовал жгучую боль в глазах, как если бы туда был насыпан песок.

Необычная тишина моей комнаты привлекла внимание служанки.

- Что случилось, сеньорито? - спросила она от двери. - Почему Вы не играете? Разве Ваша гитара простудилась? Увидев меня вытянутого на постели, она подошла и положила свою сильную руку на мой лоб.

- У Вас сильный жар! Есть у Вас родственники в Мадриде?

Я ухитрился покачать головой.

- Бедный Вы человек, я пойду добуду что-нибудь для Вас. И с этими словами толстушка выбежала из комнаты и спустилась по лестнице.

Я впал в какую то неудержимую сонливость. Прошло некоторое время, прежде чем голос девушки вернул меня обратно к действительности. Я сделал усилие, чтобы поднять отяжелевшие веки. Она стояла в ногах кровати и дула изо всех сил на содержимое чашки, которую она держала в руках. Я улыбнулся про себя и подумал, что единственно, чем бы я хотел заразиться от нее - это хорошим здоровьем. Она подсунула руку под мою подушку, чтобы я мог приподнять голову и глотать глоток за глотком отвратительную микстуру. При этом она продолжала болтать и металлический звук ее голоса резал мне уши.

- Хозяин уехал вместе с женой. Она совершенная утка, а он дьявол. Их никто не любит. Эта божья кара, не правда ли? А вот Вас мы все очень любим, даже если и подсмеиваимся над Вами. На что Вы можете расчитывать хотя бы с этими длинными волосами и с этим Вашим смешным галстуком? Вы очень добрый ... и мы любим слушать Вашу игру на гитаре, Вы действительно заставляете ее говорить. Если бы Вы только играли некоторые малагуэньяс, вместо этой классической чепухи! Если бы я была Вашей подружкой, я бы удержала Вас от привязанности к этой гитаре. Бренчат, бренчат, все время бренчат. Ни развлечений, ни девушек, ни забав. - Она остановилась, чтобы послушать мой пульс и продолжала с тревогой в голосе, - Сеньорито, Вам становится хуже. Я иду звать повара, мы разденем Вас и уложим в постель.

Это было последнее, что я слышал. Погрузившись в тяжелый бред, который когда-либо был у меня в жизни, я провел целых три дня в коматозном состоянии, как мне рассказывали впоследствии. Моя фантазия гуляла где угодно, и меня преследовали галлюцинации, кошмары и сильнейшее беспокойство. Один сон, который особенно мучил меня, когда я находился в полубессознательном состоянии, остался навсегда в моей памяти. Я не могу устоять против соблазна вспомнить его.

Полчища ящериц, огромных безобразных птиц, кошек и обезьян падали на меня, лежащего в постели. Я отгонял их, как мог, сопротивлялся им и отбрасывал руками. Но нападение не прекращалось. Они клевали мою голову, царапали руки, некоторые строили мне ужасные гримасы и стонали, подобно вещим скрипкам. Шум был адский. Внезапно животные остановились, настороженно выжидая, и это парализовало меня. Я не мог пошевелить ни пальцем. Должно было произойти нечто ужасное!

На возвышенность, образованную моими ногами под одеялом, вскарабкалась мышка. Она осторожно продвигалась вперед, и ее блестящие маленькие глазки уставились на меня. Когда мышь добралась до моего подбородка, она внезапно подпрыгнула, положила свои маленькие лапки на мою верхную губу и вонзила острые зубы в мой нос. Как ни странно, я не почувствовал боли, только испуг, что мой нос, за который тянула мышь, все вытягивается и вытягивается. Мышь тихонько пятилась на край постели и внезапно выпустила свой трофей. Мой нос щелкнул, как резиновая лента, больно ударив меня и я громко вскрикнул. Остальные животные при этом приветствовали мышь одобрительными возгласами, их смех, казалось, звучал в разных ключах и зрелище это повторилось два или три раза.

Через несколько лет художник использовал мой сон как сюжет для серии забавных рисунков; исследователь Фрейд написал об этом целый научный труд, в котором /излишне говорить/ я был выставлен не в очень приглядном свете.

Когда температура спала, я пришел в себя и был очень удивлен, обнаружив около моей постели совершенно незнакомые мне лица, из которых одни молчали, другие не выражали беспокойства.

- Итак, мы чувствуем себя лучше, да? - спросил грубоватый мужчина. В его беззубой улыбке, небритом подбородке и косых глазах, мне показалось, я узнал одного из животных моего сна.

- Вы задали нам уйму хлопот в то время, когда мы старались удержать вас в постели, - добавил другой, внешность которого очень походила на птиц, клевавших меня.

- Благодарение Богу, все кончилось!!! - воскликнула очень, очень старая женщина, одна из тех морщинистых женщин, которых можно увидеть только в Кастилье. Тефиль Готье утверждал, что провинция называется Старой Кастильей потому, что только там можно найти подобное лицо.

Я вскоре узнал, что это моя добровольная сиделка восстановила слуг и гостей пансината против хозяина, - он хотел отправить меня в больницу в тот момент, как только узнал, что я заболел. Студент-медик, мой сосед по комнате, привел одного из своих профессоров и поставленный мне диагноз успокоил содержателя пансионата. Мой случай не был серьезным; высокая температура была вызвана у меня нервным истощением. Служанка, вдобавок к своей тяжелой работе, взяла на себя обязанность ухаживать за мной, но только, как сказала она позднее, до определенного момента. Что касается «некоторых» услуг, то она расчитывала на повара-мужчину или официанта из столовой. Даже свою мать она привела, чтобы сидеть со мной, когда домашние обязанности или сон одолевал ее или ее помощников.

Неторопливо оглядев, со все возрастающим страхом в глазах, все углы комнаты, я, наконец, испустил пронзительный вопль:

- Где моя гитара ?!!

- Ее взял хозяин, - ответил косой, - вероятно, чтобы продать или заложить ее, раз вы должны ему за квартиру.

- Бандит! Сукин сын! - взорвался я и выпрыгнул из постели, чтобы растянуться лицом на полу, так-как у меня подкосились ноги.

Мариана, служанка, испуганная моим криком, вбежала в комнату.

- Я опоздала! Я знала, что Вы будете искать ее, поэтому я пошла в комнату босса и забрала ее обратно. Вот она!

- Какой обман, - сказал человек, который был похож на одну из моих птиц; его голос был резким и тоскливым, - она может быть и добра и тактична, но только не со мной.

Для меня сердце Марианы было сладко, как груша в меду. Так говорят на юге моей страны.

ГЛАВА 10.

Спустя несколько дней Пепе Чакон ворвался в мою комнату с новостью:

- Прежде всего порадую тебя. Мы уже назначили день для твоего концерта в Атенео, но это было не так то просто сделать. Те, что помоложе, которые возглавляют музыкальную секцию, были категорически против концерта и отвергли мою просьбу о зале. Тогда я обратился к жирным котам, которые управляют. Они были шокированы тем, что я, простой студент, осмелился подойти к ним с такой дикой идеей. Эти жирные коты считают себя хранителями целомудрия Атенео и, подобно Аргусу, спят с пятьюдесятью открытыми глазами. Их высокопреосвященства осеняли себя крестным знамением при мысли о кощунственном веселье в зале, в то время, как молодые хихикали при слове «музыка», когда я упоминал, что твой репертуар включает Гайдана, Моцарта, Шуберта ... Они на самом деле считали, что речь идет о какой-то шумно-веселой музыкальной пародии. Даже мои лучшие друзья, которые делали вид, что всецело на моей стороне, предлагали перенести концерт на будущий, менее по плану загруженный год. И все, знаешь ли, в надежде, что эта затея будет отложена в долгий ящик или забыта к тому времени. Все, к чему они стремились, это избежать музыкального скандала.

- Слушай дальше. Я уже был готов отказаться от всего, когда появился Хосе Мария Искиердо - человек широкого кругозора, который слышал, как ты играл в Севилье. Мы объединили наши усилия. Настойчивость, с которой Хосе Мария повел дело, а также солидная репутация, которой он пользуется в Атенео, привели нас к благополучному исходу.

- Я никогда не встречал его, - сказал я,- но в Севилье о нем говорят очень благосклонно. Говорят, что он обо всем очень хорошо осведомлен и имеет удивительно оригинальные идеи. Я рад, что гитара приобрела такого защитника.

- Теперь дело за тобой, - продолжал Пепе, - ты должен прочистить глухие уши этих людей и изменить их искаженное представление о гитаре. Твой концерт должен поставить их в такое положение, что они должны будут поздравить нас! Отбери свой лучший репертуар и играй как ангел!

Сияя от счастья, я сказал ему:

- Ты больше дъявола знаешь о том, что происходит на небесах, но если ты гарантируешь мне, что ангелы играют на гитаре, то я могу умереть счастлывым и - добавил шутливо: - Не хотелось бы мне когда-нибудь заснуть в этом мире с гитарой в руках и проснуться в ином, играя на арфе. Там на небесах они еще не достигли большого музыкального прогресса, потому что все еще придерживаются арфы или органа.

День моего концерта, подобно вечеру испытаний странствующего рыцаря, был так близок и само событие было настолько решающим для моего будущего, что я принялся за занятия с удвоенной энергией и порвал все отношения с внешним миром. Я жил в одиночестве в моей комнате, забыв время и отрываясь только для самых необходимых дел. Много ночей я почти не спал, и приглушая звук гитары с помощью ткани, неустанно совершенствовался, очищая трудные пассажи от едва заметных ошибок.

Только Мариана приходила время от времени, чтобы нарушить мое увлечение, принося с собой плутовскую болтавню простого Мадрида. Иногда, очень поздно, она прокрадывалась в мою комнату и, видя меня все еще за работой, прикидывалась рассерженой и бранила меня. Взяв у меня гитару, она укладывала ее в футляр и затем осторожно толкала меня к кровати. Наконец, когда мои глаза закрывались, она осторожно выскальзывала из комнаты.

Однажды ночью хозяйка пансионата застала ее в моей комнате. Мариана была в ужасе. Воспользовавшись тем, что ее муж спал сном, подобным сну животных, хозяйка, как обычно, направилась в соседнюю комнату бравого и всегда недремлющего артиллерийского офицера. Девушка пыталась уйти, но хозяйка, полагая, что может извлечь какую-то выгоду из инцендента, загородила собою дверь. Придав своей руке твердость, которую она из-за позднего часа не могла придать своему голосу, хозяйка сказала:

- Убирайся вон!

- О, пожалуйста сеньора, не уволняйте меня. Я приличная девушка. Обещаю работать за двоих без дополнительной платы. Не выгоняйте меня.

Казалось, что мольба Марианы исходила из самой души.

Получить двойную работу от девушки без дополнительной платы показалось хозяйке чем-то заслуживающим внимания. Смягчив прокурорский тон своего голоса и расслабив руку, она изменила свое решение:

- Иди в свою комнату, девка. Быстро!

Мариана убежала.

Хозяйка повернулась ко мне и ритмически постучала ногой по полу, со значением «Ах ты, хитрый лис!».

ГЛАВА 11.

Концерт в Атенео был обескураживающим для такого неопытного и трусливого мальчика, каким был я. Так-как результаты его не были очевидны сразу, то я считал, что выступление мое было неудачным и эта мысль втайне угнетала меня. Мои сбережения таяли с ужасающей быстротой; у меня осталость средства только на неделю и никаких перспектив в будущем. Но я скорее бы умер, чем поведал о своем бедственном положении даже своему лучшему другу.

Рамирес прислал мне записку с предложением встретиться с ним, и я очень неохотно пошел к нему. Мой пессимизм рисовал мне все в черном цвете; я решил, что добрый мастер гитар так же, как и я разочарован в концерте и теперь ищет подходящего пути для того, чтобы вернуть себе гитару, которую он так любезно предоставил мне в кредит.

- А, наконец-то пришел, артист, - приветствовал меня Рамирес. Мне почудился в его улыбке сарказм.

- Я еще не совсем хорошо себя чувствую, - ответил я, избегая его взгляда. Лихорадка время от времени возвращается и я очень медленно поправляюсь.

- Никто бы не подумал в тот вечер, что Вы страдаете недостатком сил. Какя мощь! Какая страсть! Я был глубоко взволнован, когда услышал, как четыре маленьких кусочка дерева, которые я соединил вместе, могут производить такую прекрасную музыку. Я никогда не был еще так горд своей работой! Когда я слышал с каким энтузиазмом аплодирует вам пубилка, мне хотелось встать и сказать: «Эй, добавьте немного хлопков и в мою сторону. Я тоже имею право на небольшую долю в этом триумфе; если бы не я, Вам понадобилось бы гораздо больше времени, чтобы встретиться с этим артистом и оценить его музыку». Знаете, утром после концерта я поздравил моих умельцев, особенно вот этого, скромного, моего лучшего, - сказал он, указывая на Сантоса Хернандоса.

Слова Рамиреса были бальзамом для моей души, но я все же излил ему сердце.

- Я расстроен отрицательным результатом концерта, сеньор Рамирес. Верно, публика аплодировала мне, друзья и даже посторонние подходили, чтобы поздравить меня, но другие обстоятельства более показательны, чем лесть. На концерте присутстваволо несколько известных мадридских музыкантов, но ни один из них не подошелд ко мне после концерта, чтобы поговорить или сказать что-либо о гитаре. Одно только их молчание доказывает презренье ко мне и тщетность усилий моих. Я не чувствовал ничего кроме стыда и поражения. Пресса также не побеспокоилась напечатать хотя бы одно слово об этом концерте. Я посмотрел газеты за последние десять дней и не нашел нигде даже упоминания о моем имени. Было бы глупо с моей стороны поверить, что концерт или артист оставили след в этом городе. Кроме того, известный импресарио, которого я ожидал, так и не показался. Итак, пропали мои мечты о контракте, путешествиях, славе, богатстве. Все это рухнуло, как песочный замок. Теперь я просто не зная, что мне делать, куда направиться ...

- Господи Иисусе! Да вы могли бы утонуть в наперстке! - воскликнул Рамирес, - Не падайте духом и слушайте меня. Музыканты, о которых вы говорили, были удивлены и впечатление их было благоприятным. Я сам слышал, как они говорили об этом. Они только сожалели, что Вы взяли гитару. Вы знаете, это все тот же старый вопрос. И если они не бросились поздравлять Вас, то только потому, что Вы еще новичок, а они почтенные, важные люди и хотят сохранить дистанцию. Вот и все. Что касается корреспондентов, то наша газета их не имеет. Тот, который пишет отчет о бое быков, является ин-факто музыкальным критиком, даже если он понимает в том меньше моей бабушки. Забудьте об этом импресарио, мы найдем другого. В Мадриде нет специалистов по устройству концертов, но даже дурак может взяться за это, если почует выгоду. Утешьтесь и перестаньте беспокоиться.

Он замолчал, чтобы дать мне время вникнуть в его слова и продолжал:

- Разве Вы не собираетесь спросить меня, почему я хотел видеть Вас? Мне почти расхотелось говорить Вам, но ... так уж и быть! Директор иностранного банка в Мадриде - он редкий энтузиаст в музыке - хочет, чтобы Вы играли в его доме. Он предлагает вам двести песет. Вы согласны?

- Согласен?! - Я был вне себя от радости.

Со временем я узнал, что мой концерт в Атенео был действительно описан в частных письмах. Друзья и судьба дали мне возможность прочесть, даже приобрести, некоторые из них. Они выражали мнение такое различное, какие были их авторы - мужчины, женщины, музыканты, дилетанты, случайная публика, которая слышала мою игру в тот вечер. Я привожу здесь некоторые отрывки из них, которые, на мой взгляд, заслуживают внимание и которые я могу воспроизвести.

От Марии Куэрол, пианистки - той самой молоденькой девушки, которую я встретил в поезде по дороге из Кордовы в Мадрид - к своей тетке: «... и молодой человек, которого мы встретили в поезде, наконец, дал свой концерт в Атенео. Я пошла с кузином Пако ...Он показался мне бледным и худым. В его репертуар не были включены очень значительные произведения, но, как ни странно, я не заметила их отсутствия. Казалось, даже освещение было облагорожено гитарой ...Я была очень взволнована - он играл прелестную баркаролу Мендельсона, которую с тех пор я играю сама, хотя ее нежная поэтичность губится роялем. Все же я играю ее, хотя бы только для того, чтобы снова испытать ту дрожь, которая охватила меня, когда я слышала ее исполнение на гитаре... Его наградили бурными аплодисментами и было скорее смешно, чем грустно, видеть, как неуклюже он принимал их. Кроме того, он был одет в смокинг, который был явно велик ему. Несомненно, эта вещь взята у кого-то, кто значительно полнее, чем он сам... Под конец я убедила Пако, что мы должны поздравить его. Пако сопротивлялся - вы знаете, какой он поклонинк Вагнера - Эта сокровенная музыка гитары показалась ему слишком легкой в сравнении с оркестровым величием его идола. Я хотела поблаголарить молодого человека за приглашение и сказать ему несколько теплых слов. В конце концов, это было самое меньшее, что я могла сделать. Он был окружен своими друзьями, но сразу обернулся ко мне, как только увидел меня. «Как мило, что Вы пришли! Я не мог видеть Вас в темноте, но чувствовал Ваше присутствие в зале», - сказал он мне. Пако нахмурил брови, а я в течение некоторого времени не знала чего сказать. Наконец, смущённая наступившей паузой, я неосмотрительно обратила внимание на его плохой смокинг, сказав: «Вы выглядите очень элегантно.» Он покраснел и стал очень серьёзен, видимо глубоко оскорблённый моими словами. «Я вижу, что мой, взятый напрокат костюм не избежал Вашего внимания, сеньорита», - ответил он с горьким упрёком. Его неожиданное замечание заставило меня почувствовать себя пристыженной и, желая загладить вину, я пригласила его придти к нам домой как-нибудь в послеобеденное время. Пако не поддержал моего приглашения и выражение его лица изменилось, как – будто между нами был втайне заключён мир. Когда мы стали прощаться, он пожал мне руку и едва кивнул Пако. «Он очень самоуверен», - сказал Пако, когда мы ушли... Но вот уже прошла неделя, а мы ещё не видели молодого гитариста в нашем доме. Придёт ли он?..»

А вот из другого письма, написанного типичным надменным членом Атенео: «Я мало чего могу сказать об этом концерте с гитарой, так как мне не хватило терпения высидеть до конца и я ушёл прежде, чем окончилось первое отделение. Этот глупый юноша делает бесполезные усилия, чтобы переделать гитару с её постоянным характером бога Диониса в инструмент Аполлона. Гитара соответствует страстной экзальтации андалузийского фольклора, но не чёткости, порядку и структуре классической музыки. Только глупец осмелился бы нарушить законы, которые разделяют эти два мира: плоть и дух, чувства и интеллект. Боги накажут его за самонадеянность, как они однажды наказали Марсиа, хотя, возможно, он не заслуживает такого славного конца, а только безмолвие и забвение.»

Следующее письмо какими-то невероятными путями попало в руки Рамиреса, мастера гитар и несколькими неделями позже, ко мне. Оно было написано учеником Тарреги, которого я в последствие прозвал «Таррегофором», потому, что, казалось, он всё время ведёт за собой учителя; он имитировал походку Тарреги, призношение, каждый его жест, как бы в подтверждение шуточного замечания Бенавенте: «Да будут благословенны наши ученики, так как их уделом будет наследоваь наши ошибки».Что касается Тарреги, то это были не ошибки, а прекрасные качества, которые становились карикатурой оригинала в подражании его учеников.

Письмо было послано к Отцу Кореллю из Валенсии:

...Я, несмотря на многие благословения, которые я получил от Вас, когда уехал из Мадрида, не могу сообщить Вам ничего положительного, дорогой отец. Этот город похож на каменную стену, когда он принимает артистов из провинции. Что должен был перенести Ваш возлюбленный Таррега при безразличии этих врагов гитары. Нечего удивляться, что он покинул Мадрид сразу же после окончания занятий в Королевской консерватории и уехал преподавать в Валенсию и Каталонию, где приобрёл настоящих друзей и почитателей своего искусства и своей личности, таких, как Ваш покорный слуга. Я позволю привести Вам пример, как жители Мадрида были введены в заблуждение, относительно гитары. Несколько дней назад молодой андалузский гитарист дал концерт в Атенео. Никто не знает его настоящего имени. Он, должно быть, назвался «Сеговия», чтобы привлечь внимание публики. Он играл безвкусную программу бок обок с транскрипциями больших мастеров, в которых он позволил себе непростительные вольности и осмелился играть что то из своего собственного. Его непринуждённость и самоуверенность произвели впечатление на публику. Это не был непосредственный успех, а только законный... Почему этот молодой человек занялся гитарой? Он так далёк от понимания благословенной школы нашего возлюбленного Тарреги! С первого взгляда можно видеть, что положение его рук неправильно; если он достигает скорости и чистоты в трудных пассажах то только благодаря какой то мутации, а не потому, что применяет должные правила. Но, что хуже всего, дорогой отец, он щиплет струны ногтями! ...Как было возможно для этого артиста-самоучки дать концерт в Атенео? Это тайна. Говорят, что он приехал из Севильи, снабжённый рекомендательным письмом к тузам столицы. Может его действенные способности кроются в андалузских народных напевах и таким образом он смог надуть этих афисионадос! ...А тем временем я здесь без влиятельного покровителя. Мои пальцы становятся малоподвижными и вероятность того, что я буду допущен к концерту в Кружке Изящных искусств всё ещё мала...

И, наконец позвольте мне процитировать несколько строк из письма, написанного к Иокину Турину его другом-композитором:

Когда вы так возвышонно говорили о гитаре об этом Льобете или Льовете, которого, как Вы говорили, слышали в Париже, я подумал, что это один из примеров вашего андалузийского преувеличения; но и только что слышал Атенео, молодого гитариста и был поражён богатством возможностей, предлагаемых нашим популярным инструментом. Артист – молодой человек из Гренады по имени Сеговия, известный в Севилии. Переберал струны с искусством и проворством, играя некоторые маленькие вещи Тарреги и, в основном, транскрипции миниатюрныкх классических и романтических произведений. И кажется, что характер инструмента более подходит для незначительных произведений, например Альбениса и Малатса. Мне говорили, что этот молодой человек даже играет некоторые фуги Баха. Думаю, что это походит на обучение собаки ловким фокусам. Вот что действительно было бы интересным, если бы мы знали инструмент лучше, и если бы гитара могла бы привлечь достаточно виртуозов, это создало для неё типичный испанский репертуар. Репертуар, как бы взятый из музыки, которую играют в кафе, как Ваша Школа Пения (если Вы простите за сравнение).

Я думаю, что эти отрывки говорят о разнообразии впечатлений, вызванных моим концертом лучше, чем мог рассказать я сам.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

Похожие:

Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconКнига написана увлекательно, живым языком, она прочитывается бук-...
Перед вами необыкновенная книга. Думаю, что ее странное, на первый взгляд, название "Гуманная пуля" станет со временем всем понятным...
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconСокращало число конкурирующих предприя­тий и повышало возможность...
В 1900 г состоялся первый полет дирижабля конструкции Ф. Цеппелина (Германия), а спустя три года братья У. и О. Райт (сша) создали...
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconСокращало число конкурирующих предприя­тий и повышало возможность...
В 1900 г состоялся первый полет дирижабля конструкции Ф. Цеппелина (Германия), а спустя три года братья У. и О. Райт (сша) создали...
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconКнига знакомит читателей с правилами дворянского этикета пушкинского...
Повествует о гастрономических пристрастиях русской аристократии. В книгу включены документальные источники и материалы из периодических...
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconОгненная бездна
Эта книга повествует о духовной практике, относящейся к древней йогической традиции
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconКнига по домашнему чтению «Summer of my German soldier»
Тип синтаксемы и ее функция в предложении: по home-reading смешанная синтаксема (МЯ+ГЯ), предложное дополнение
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconОбратите внимание, что как и в русском языке, существительное, играющее...
Если в оборотах со страдательным залогом указан производитель действия, то в русском языке он обозначается творительным падежом,...
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconРешение поставленной задачи. В составе службы управления персоналом ОАО «Полет»
Мансуров Р. Е. «Настольная книга директора по персоналу» / Изд-во Юрайт, М., Isbn 978-5-9916-2018-5; 2012 г
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconРовно 51 год назад Юрий Гагарин совершил виток вокруг Земли
Первый и единственный полет продолжительностью 17 суток 17 часов 25 минут 58 секунд совершил в феврале 1977 года в качестве бортинженера...
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconКнига вторая
Это стадии развития нашего внутреннего «Я», которое движется к высшей идентичности. От подсознательного к самосознанию и сверхсознанию...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница