Книга полна нежности и воздуха. Это книга-анамнез: Света буквально просвечивает через нее. На этих страницах все те «неизлечимые»


НазваниеКнига полна нежности и воздуха. Это книга-анамнез: Света буквально просвечивает через нее. На этих страницах все те «неизлечимые»
страница6/10
Дата публикации30.04.2013
Размер1.67 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > Музыка > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
кто смог так легко в заблуждение впасть.

Да, ты кошка, которая гуляет сама по себе.

Ты кошка, которая гуляет сама по себе.
Июнь 1993

* * *
Е. К. подарила мне массу эмоций, и эта песня, безусловно, — ее влияние. Тут я на нее немножко злилась — ревновала, наверное.
Солнце погасло, или Магаданская

(Текст — С. Сурганова)

Солнце погасло, и тучи взвалили

на землю тонны дождя.

Пара часов, и железная птица

снова похитит тебя.

Сколько продлится твое расстоянье?

Сколько протянется лет?

Жить в ожидании жизни — возможно,

хуже, когда ее нет.

Она будет там,

где лето уходит в осень.

Она будет там,

где пьют по ночам вино.

Она будет там,

где скучает асфальт по колесам.

Она будет с теми,

кто был от нее далеко.

Ты покидаешь мой город, и завтра

станет бессмысленным путь.

В ритмах дождя уходящего лета

меня оставляешь тонуть.

Там, где стареют, еще не родившись,

где шут себя мнит королем;

уж лучше быть рыбой,

способной пуститься

в море за кораблем.

Она будет там…

Ночь обозначила выход к спасенью

песней трамвайных рельс.

Все решено. И теперь, как молитва,—

дата вылета, рейс.

Кто-то из старых знакомых мне скажет:

«Слушай, да ты не в себе!»

Мне наплевать. Я устала слать письма.

Я уезжаю к тебе.

Мы будет там…
Ноябрь 1993

* * *
Мой второй Магадан — Д. А. Я думаю, я не зря родилась на свет — это нужно было испытать, прожить, познать.
С ее приходом в мою жизнь изменилось очень многое. Впрочем, к чему теперь слова? Все, что можно было сказать, — уже сказано, все, что можно было сделать, — сделано. Буду краткой — СПАСИБО.
Февральский ветер

(Текст — С. Сурганова)

Февральский ветер стучится в твой дом,

в доме, где мы остались вдвоем;

за чашкой какао, в дыму сигарет,

с извечным вопросом: да или нет?

Так странно день растащил по углам

тебя и его, ее и меня.

А ночь впопыхах смешала колоду,

наверное злясь на непогоду.

Написан сценарий, и розданы роли.

И вроде не врозь, и вроде на воле:

она где-то там, в обнимку с гитарой,

и он не один: то трезвый, то пьяный.

А город, что помнил все их маршруты,

зажег фонари и высушил лужи,

надел черный фрак и звезды в придачу,

чтобы светили и чтоб на удачу.

Но что-то, что было сильней фонарей,

замыслов зодчих и прочих вещей,

стену воздвигло, потратило силы,

и целое стало как две половины.

Февральский ветер стучался в твой дом,

в доме, где мы остались вдвоем.

Вечер на ложе. Дыханье в ладони.

Рядом с тобой забываешь о боли.

А ты, прильнув подбородком к предплечью,

завороженно смотришь на свечи.

Ночь затихала в объятьях луны,

и всяк о своем досматривал сны…
25.01.1993
(альбомы «НЕУЖЕЛИ НЕ Я», «КРУГОСВЕТКА»)

* * *
Н. К. — моя однокурсница, потрясающий друг, врач по призванию. Песня — ей и о ней.
Я попросила

(Текст — М. Чен)

Я попросила, чтоб ты меня поднял,

чтоб от земли от грешной оторваться.

Ты не посмел, мой милый, отказаться,

ты грыжу заработать рисковал!

И в этот миг ты сам уж был не рад,

что ты со мной зачем-то вдруг связался,

меня подняв, стоял и надрывался,

ведь вешу я почти что шестьдесят.

В предчувствии тяжелого конца

готов уже заплакать так несмело,

ты опустил на землю мое тело

и вытер пот с усталого лица.

Ты убежал, невинный, как монах,

не в состоянии больше оставаться.

А мне пора бы было догадаться:

теперь не носят женщин на руках.
1993

* * *
Смешное, трогательное, самоироничное стихотворение. Пока песня существует только в «старинных» акустических вариантах, но, несмотря на это, ее знают и любят.
Всё сначала

(Текст — М. Крылов)

Я прошлых лет тома листаю

и страсти дней былых читаю.

Там не хватает многих слов,

там вместо точек кляксы снов,

там буквы путают места

и пустота на пол-листа.

Здесь мне пришлось искать дорогу.

Я заплутала здесь немного.

Кругом была слепая ночь —

мне было некому помочь.

Воды так много утекло…

Я билась бабочкой в стекло.

Все сначала

хочу сегодня я начать!

Всю сначала

хочу я жизнь переписать!

Я зачеркну пустые лица,

я погашу над ними свет,

оставлю только те страницы,

ошибок на которых нет!

Лишь через сотни тысяч лет

найду в снегу я нужный след.

На склоне Млечного Пути

удастся мне тебя найти,

тогда смогу тебя обнять

и прошептать: «Ну сколько можно ждать?»

Своих не узнаю я рук!

Рисую звезды вместо букв.

Но просит лист распятья слов,

а вместо точек — кляксы снов.

И я зачеркиваю дни,

но повторяются они…

Все сначала

хочу сегодня я начать…
Январь 1993

* * *
У меня есть одна знакомая, которая любила напевать припев этой песенки на грузинский манер. Она чувствовала мою симпатию к этой нации…
Предчувствие С

(Текст — С. Сурганова)

Предчувствие смерти, как это ни странно,

возникло в подкорке моей; постоянно

беззвучьем растет в голове окаянной.

Я жду твоей смерти, но как это странно.

Разбросан по тактам, по нотам, по грифу

жизни и смерти крутой поединок.

Памяти слепки — лишь признак кончины.

Не сыграна ль Вами роль первопричины?

Я люблю тебя, слышишь!

Я люблю тебя, видишь!

Я люблю тебя, знаешь,

как тоскует мой дом.

Я хочу тебя, слышишь,

увидеть на крыше

и успеть тебе крикнуть:

«Давай еще поживем!»

А руки дрожат, набирая твой номер.

Цифры на диске — и те со мной спорят.

И был бы хоть повод для эдакой ссоры,

но руки дрожат, набирая твой номер.

Проклятье забвенью —

не слишком ли поздно!

Прозреть и проспать —

не так уж и сложно.

Что проще? — вопрос —

мне его не постигнуть:

самой умереть или видеть, как гибнут?!

Я люблю тебя, слышишь!..

На чаше весов легло равновесье!

Ликуйте, философ! Ликуйте, созвездья!

Свершились события с названием «жизнь»,

а следом за ними — «смерти» пажи.

А я — подобие слабой улитки:

прячусь за рифмы, бегу за улыбки.

Что проще? — вопрос —

мне его не постигнуть:

самой умереть или видеть, как гибнут?!

Я люблю тебя, слышишь!..
26.02.1993
(альбомы «НЕУЖЕЛИ НЕ Я», «ЖИВОЙ», «КРУГОСВЕТКА»)

* * *
Что такое С.? Может, Светлана, может, страсть, а может, секс. Слово «смерть» в заголовке — слишком резко и прямолинейно, сразу лишает иллюзий и ассоциаций.
Я этого не хотела, ведь текст — намного шире.
Ты

(Текст — С. Сурганова)

Я не знаю, как изменится твое лицо,

когда ты повернешься ко мне спиной.

Подари мне желание быть просто рядом с тобой.

А когда на твои загорелые плечи

уронит весна свои влажные сны,

ворвется в мои безутешные речи

и выдохнет слово —

«Ты…»

Ты так далеко, что хватит места для взлета

и есть где причалить чужим кораблям.

Подари мне возможность

с тобой побродить по полям.

Я не знаю, кто из нас закрыл последнюю дверь

и небрежно на пол уронил живые цветы,

но в клетке моей давно бесится зверь

оттого, что не видишь

Ты

то, как эти дни вслепую бьются о камни

твоих предрассудков — ты оставь их другим.

Все, что могу пожелать, — нам остаться одним.

И тогда, зачеркнув все лишние звуки,

ты сможешь коснуться моей тишины.

И только лишь ночь ее сможет нарушить

единственным словом

«Ты…»
1993 (альбомы «КАПЛЯ ДЕГТЯ В БОЧКЕ МЕДА», «ЖИВОЙ», «КРУГОСВЕТКА»)

* * *
А. Х., моя одногруппница. Стою, смотрю ей вслед и думаю: а рада ли она была нашей встрече, была ли она искренна, о чем она сейчас думает? Ведь часто бывает: повернувшись спиной, человек «выдыхает», снимает с лица маску дружелюбия и становится уже не тем, что минуту назад, когда смотрел тебе в глаза…

Я знаю женщину: молчанье

(Текст — Н. Гумилев, стихотворение «Она»)

Я знаю женщину: молчанье,

Усталость горькая от слов,

Живет в таинственном мерцаньи

Ее расширенных зрачков.

Ее душа открыта жадно

Лишь медной музыке стиха,

Пред жизнью дольней и отрадной

Высокомерна и глуха.

Неслышный и неторопливый,

Так странно плавен шаг ее,

Назвать нельзя ее красивой,

Но в ней все счастие мое.

Когда я жажду своеволий

И смел и горд — я к ней иду

Учиться мудрой сладкой боли

В ее истоме и бреду.

Она светла в часы томлений

И держит молнии в руке,

И четки сны ее, как тени

На райском огненном песке.
Песня — февраль 1993 (альбом «ВОЗЛЮБЛЕННАЯШОПЕНА»)
Мой взгляд

(Текст — С. Сурганова)

Мой взгляд сроднился

с гладью стекла,

за которым зима

из январских туч

крошит белый песок.

Тревога давит висок.

Как много дыма ушло

из-под выдохов дней,

как хочется к ней…

И кто бы дал мне ответ,

какой длины стена

от нее до меня.

Давно изучен каждый штрих,

давно изучен каждый шорох.

Мой невидимый старик

сушит слезы, будто порох.

Заменив окно на потолок,

зрачок застрял на паутине.

Ты не видишь, как на дно

идет мое: «Нет, не покинет».

На циферблате число

стрелки взяло в плен —

это предел.

День уткнулся в восток

на старте и слег.

Вздремнуть бы часок.

Но мысли и слух

забыли про сон —

ждут в унисон.

Слепое окно

в своей немоте

твердит о тебе.

Давно изучен каждый штрих,

давно изучен каждый шорох.

Мой невидимый старик

сушит слезы, будто порох.

Заменив окно на потолок,

зрачок застрял на паутине.

Ты не видишь, как на дно

идет мое: «Нет, не покинет…»
1994 (альбомы «НЕУЖЕЛИ НЕ Я», «ЖИВОЙ», «КРУГОСВЕТКА»)

* * *
Иногда ожидание бывает настолько сильным, что начинаешь вслух считать секунды, а взгляд застревает в одной ничем не примечательной точке. Ты цинично убиваешь время в себе.
Семь городов

(Текст — С. Сурганова)

Я хочу поскорее отсюда уйти.

Ты забудешь меня,

как только выключишь свет.

Похоронишь в сиреневых мыслях покой

и вернешься к подстилке

своих новых побед.

Я хочу поскорее закрыть на замок

двери всех квартир,

дома всех городов.

Положить на любимые

плечи руки,

дать понять всем, что мы

не нуждаемся в звуке.

Зачеркнула полнеба

параллель проводов.

Из окна твоего —

только горы преград.

Пепел мною сожженных

семи городов

не дает мне вернуться

отсюда назад.

На чужих колках

твои натянуты струны.

Ты пытаешься петь

холодным камням.

Тот, кто создал меня,

нас с тобою разрушит.

Плата будет под стать

вместе прожитым дням.

Я хочу поскорее отсюда уйти.

Мне не верится в то,

что мы можем пропасть.

Мне так трудно привыкнуть

беречь козыри,

мне так трудно подкидывать

каждому в масть.

Мне бы вылечить нас

от взаимной простуды.

Сколько лет можно жить

в состоянии войны.

Убери из-под ног

стекла битой посуды,

я не буду просить

белый саван взаймы…
05.03.1994

* * *
Песня, спровоцированная Д. А. Стало вдруг как-то невыносимо тоскливо и — написалось.
Так начинался день

(Текст — С. Сурганова)

Разбуженный лед плакал на понедельник

к началу прихода размытых дверей.

Кто-то влезал тихо на подоконник

и с грустью смотрел на счастливых людей.

Цвет троекратно непредсказуем

на перекрестках асфальтовых лент.

Погоня за страхом быть не убитым

входит в привычку за долгостью лет.

Так начинался день…

А город крошился на черном и белом,

пуская в себя сок отравленных дней.

А небо забыло свою отчужденность,

бросая к ногам трафареты теней.

Она знает то, что не знает реальность.

Она видит там, где не видят огни.

Ее серебро на мою безымянность

легло, когда мы остались одни.

Так начинался день…

А время текло из-под пальцев на струнах,

сплетая в слова смысл прожитых лет.

А кроны деревьев ссыпались на землю,

касаясь листвою твоих эполет.

Она никогда не узнает о камне,

лежащем на дне прозрачной реки.

И влажный овал ее облака ночи

не станет светлей в квадрате любви.

Так начинался день…
1995
(альбомы «ВОЗЛЮБЛЕННАЯ ШОПЕНА», «КРУГОСВЕТКА», «ЧУЖИЕКАК СВОИ»)

* * *
Ранняя весна, молочно-бледный рассвет, многоэтажка — общежитие какого-то вуза, на подоконнике сидит девушка. Сидит и думает: прыгать или нет? Решается, и вдруг приходит мысль — оставить что-то на память любимому человеку. Взгляд падает на кольцо, когда-то им подаренное. Человек еще спит, в той самой комнате. Она тихонько подкрадывается, пытается надеть кольцо на его руку, но человек внезапно просыпается. И понимает: что-то здесь не так… Уговорами, ласками, шутками он пытается снять напряжение.
Она ложится рядом. Они засыпают. Жизнь продолжается. Впереди — новый день.
Апрельская

(Текст — С. Сурганова)

Белее белого сукно!

Твоих волос легла волна,

и потонули плечи в ней;

апрель тебя со мной лишает сна.

Две капли неба — взгляд и тень,

подола хитрый лабиринт —

по зеленеющей траве;

апрель снимает старый палантин.

И уже осатанело

ноют губы, ноет тело!

День прожить — тебя не видеть,

словно чашу яда выпить.

Пустыня горла, соль ресниц.

Магниты ног — в педаль, и даль

мелькнет калейдоскопом лиц.

А что ушло, того совсем не жаль.

Над апельсиновым кустом

еще мертва луна, но хмель

и мед из каждого ствола —

сочит, сочит разнузданный апрель.

И уже осатанело…
1996 (альбомы «НЕУЖЕЛИ НЕ Я», «КРУГОСВЕТКА», «ЧУЖИЕ КАК СВОИ»)
Песенка злобного мальчика

(Текст — С. Сурганова)

Уходите все, уходите прочь.

До дверей, до ворот вас проводит ночь.

Засморкали тут все. Мечты — на нет.

Ваш трамвай — на восток, мой автобус — в кювет.

По улицам жидким, где все, кроме пива

и бледной луны, бросает в дрожь,

иду по безликим тупеющим лицам,

иду без желанья кому-то помочь.

Вставляю в свою замочную скважину

тридцать грамм спокойного сна.

И оставляю себя недосказанным

завтрашним дням, потерянным дням.

Я — меломан.

Я — наркоман.

Я не знаю, буду кем,

если что-нибудь не съем

прямо вот сейчас.

Я злобный мальчик площадей.

Я ненавижу всех людей —

они подмачивают порох,

пиная желтых листьев ворох.

И чтобы мне их не убить,

я продолжаю много пить,

включаю музыку и в такт

бьюсь головою об косяк.

Я — меломан…

Уходите все домой, уносите все с собой.

Я не буду с вами пить, спать, гулять и говорить.

Меня достали ваши маски, все измазанные в краске.

Я ведь мальчик не простой, я по жизни — голубой.

Я — меломан.

Я — наркоман.

Я — сексуальный террорист,

маньяк, дебил,

апофигист.

Я — супергерл.

Я — супермен.

Я не знаю, что и с кем

(сделаю),

если что-нибудь не съем
прямо вот сейчас.
Январь 1996

* * *
Песня-шутка, песня-недоразумение. Не стоит воспринимать серьезно — просто эмоциональная разрядка.
Не тобой болеет С

(Текст — С. Сурганова)

Не тобой болеет сердце,

сердце бедное не жаль.

А как в небе осень перцем,

в доме — холод и печаль.

Я укрою поцелуи

серой ниточкой дождя.

День не кончен, день не начат,

если рядом нет тебя.

Ни о том, что было раньше,

ни о том, что ждет теперь,

не расскажет мой приятель,

мой неласковый апрель.

Ты пугливой ланью где-то

промелькнешь в лесах моих,

затуманенное небо,

разливая на двоих.

Не тобою сон тревожный.

А как стану снова петь,

голос тихий, голос сложный

на себя накличет смерть.

И пойдет по горлу ветер.

И откроются врата.

Хоть и врозь, но все же вместе.

Ты живешь, и я жива.
1997
(альбомы "НЕУЖЕЛИ НЕ Я", "ЖИВОЙ", "КРУГОСВЕТКА")

* * *
Ее имя — И. В. Мне сделали первую операцию и выписали домой. Д. А., устав, уехала в Магадан, что было объяснимо и понятно, а я осталась здесь, выживать — снова учиться ходить, дышать и держать скрипку. Научилась — с ее помощью. Спасибо.
Неужели не я [3]

(Текст — И. Бродский, отрывок из стихотворения «От окраины к центру»)

Неужели не я,

освещенный тремя фонарями,

столько лет в темноте

по осколкам бежал пустырями,

и сиянье небес

у подъемного крана клубилось?

Неужели не я? Что-то здесь навсегда изменилось.

Кто-то новый царит,

безымянный, прекрасный, всесильный,

над отчизной горит,

разливается свет темно-синий,

и в глазах у борзых

мельтешат фонари —

по цветочку,

кто-то вечно идет возле новых домов в одиночку.

Значит, нету разлук.

Значит, зря мы просили прощенья

у своих мертвецов.

Значит, нет для зимы возвращенья.

Остается одно:

по земле проходить бестревожно.

Невозможно отстать. Обгонять —

только это возможно.

[…]

Поздравляю себя

с этой ранней находкой, с тобою,

поздравляю себя

с удивительно горькой судьбою,

с этой вечной рекой,

с этим небом в прекрасных осинах,

с описаньем утрат за безмолвной толпой магазинов.

[…]

Не жилец этих мест,

не мертвец, а какой-то посредник,

совершенно один,

ты кричишь о себе напоследок:

никого не узнал,

обознался, забыл, обманулся,

слава Богу, зима. Значит, я никуда не вернулся.

Слава Богу, чужой.

Никого я здесь не обвиняю.

Ничего не узнать.

Я иду, тороплюсь, обгоняю.

Как легко мне теперь

оттого, что ни с кем не расстался.

Слава Богу, что я на земле без отчизны остался.
Стихи — 1962. Песня — 1998
(альбомы «НЕУЖЕЛИ НЕ Я», «ЖИВОЙ», «КРУГОСВЕТКА»)
По дороге

(Текст — С. Сурганова)

Я иду по дороге. Мне светит солнце.

И нет больше туч в моей голове.

Я иду по дороге. Звонкие травы

улыбаются ветру, ветру и мне.

Но боль моя — разлука и соль — твоя вода.

Но боль моя — разлука и соль — твоя вода.

Молочный рассвет вдыхаю на палубе,

и нежится пена на гребне волны.

Волнуюсь и жду, мой ветрено-сказочный.

С кем ты теперь раздуваешь костры?

Но боль моя — разлука…

Такое даже на небе случается:

падают звезды, бледнеет луна.

Если дождусь, скажу тебе — здравствуй,

не покидай так надолго меня.

Но боль моя — разлука и соль — твоя вода.
1998
(альбомы «НЕУЖЕЛИ НЕ Я», «ЖИВОЙ»)

* * *
Вдруг почувствовала себя Бобом Марли и — потянуло на регги.
Песня мажорная, светлая, позитивная. Я хочу, чтобы в моей, и вообще во всех головах, было как можно меньше «туч». Кстати, в то время я работала посудомойкой в ресторане «Граф Суворов» — как оказалось, мытье посуды отлично проясняет разум.
Мураками

(Текст — С. Сурганова)

Солнце выключают облака.

Ветер дунул — нет препятствий.

И текут издалека

вены по запястью…

Я люблю тебя всей душой.

Я хочу любить тебя руками…

Я люблю тебя всей душой.

Я хочу любить тебя руками…

Долгие застынут лица.

Мы изменимся не скоро.

Отражает мокрый город

самолетов вереницы.

Я люблю тебя во все глаза.

Я хочу любить тебя руками…

Я люблю тебя во все глаза.

Я хочу любить тебя руками…

Улетаешь…

Улетаешь…

Над каштановым побегом,

в переплетах Мураками…

Я люблю тебя огромным небом!

Я хочу любить тебя руками…

2002
(альбомы «НЕУЖЕЛИ НЕ Я», «ЖИВОЙ», «КРУГОСВЕТКА», «ЧУЖИЕ КАК СВОИ»)

* * *
Еще одно лирическое отступление в жизни. Еще один омонимический ряд имен…
Белая песня

(Текст — С. Сурганова)

Только там, где алым метит

солнце спину горизонта,

где сирень кудрявит ситец

и поет прибой;

где пушистая пшеница

и, как лезвие, осока,

где парящей в небе птицей

голос твой,—

там мои обнимешь плечи,

ветром волосы встревожишь —

только там открыты двери

нам с тобой.

Очнутся крылья за спиной,

когда войдешь в мой спящий дом.

Ты с первым солнечным лучом

подаришь поцелуй!

Стрекозой порхает воля,

я рисую снова тонких нитей

одиночества.

Как бы ни была далека

на губах улыбка Бога —

ты всегда со мною!

Белым, белым кроет снегом

зелень глаз твоих…

Белым, белым станет корень

в волосах моих

скоро…

Только там, где горным соком

грудь земли ласкают реки,

где глаза глядят на север

с ледяной тоской;

где обшарпанное время

патефон иглою лечит,

где, как парки, пляшут тени

танец свой,—

там мои услышишь речи,

водопады слов уронишь —

только там открыты двери

нам с тобой!
17.08.2005
(альбомы «СОЛЬ», «ПРОВЕРЕНО ВРЕМЕНЕМ», часть 1 «Вечное движение»)

* * *
Валера Тхай придумал чудесный музыкальный ход, я досочинила мелодию, и она получилась так хороша, что просто потребовала текста. Написать стихи на готовую мелодию очень сложно (обычно происходит наоборот). На этот «подвиг» меня вдохновили мои рижские друзья. Там же, в Риге, песня была записана и был снят клип.
Птица певчая

(Текст — С. Сурганова)

Умирает птица певчая.

За туманом скрылось небо.

Кто теперь тебя разбудит

красной ягодой рябины?

Осень дышит. Осень прячет

в землю все, что отболело.

Осень к птице примеряет

белоснежный саван тлена.

Ну давай, давай, родная,

попляши нам за оконцем!

Две последних капли неба,

пять последних капель солнца

по путям трамвайным скользким

пробегутся на рассвете,

и рябиновым пометом

там застынут капли эти.

Засыпает птица певчая.

Клонит в сон тоска земная.

Только там тебя и слышно,

где деревья обнимают.

Осень дышит. Осень знает.

Всех гостей зовет на вечер…

И дождями умывает

все твои цветы и свечи.

Ну а мы, как прежде, стая;

чемоданы слов в дорогу

на прощанье собираем

для твоей прогулки к Богу.

Ну давай, лети, родная!

Там не скоро крылья сложишь.

Ты на жизнь теперь нас старше.

Мы — на смерть тебя моложе…
Январь 2005 (альбом «СОЛЬ»)

* * *
О. Г. — феноменальный человек. Огромная, несуразная, но добрейшая, широчайшей души. Великолепный поэт.
Мы познакомились в Магадане. Она была очарована нашим с Д. А. дуэтом. И после того, как мы, благодаря победе во всесоюзном конкурсе «Студенческая весна», наконец смогли добраться до Питера, она отправилась за нами. Как мы шутили, прилетела «на крокодиле»: ее отец занимался изготовлением чучел, и, чтобы заплатить за билет, она продала одно из них. В Питере мы жили бурно и весело.
А потом ее переехал трамвай…
Я теряю тебя

(Текст — К. Левина)

Я теряю тебя в этой мутной толпе.

Я теряю тебя по крупицам, по клеткам.

С каждым мигом, пронесшимся на высоте

Теплота уступает паутинам и сеткам.

Я теряю тебя — мне тебя не найти.

Я теряю тебя постепенно, построчно:

По-простому, как Золушка без десяти,

И по-сложному, как фортепьяно настройщик.

Я теряю тебя словно звук, словно вкус.

Забываю, записывать поздно — забыто.

Я теряю, казах, я теряю, тунгус.

Я теряю, Альцгеймер! Убита, убита…

Моя память убита и ты вместе с ней.

Умирай, умирай, не проси подаянья…

Я теряю людей, я теряю людей.

Я теряю наследников, имя теряя…
Осень 2005 (альбом «СОЛЬ»)

* * *
Слова — как будто их вынули из меня. Я могла бы сказать о том же сама, но зачем? Все уже сказано, и точнее — невозможно. Кстати, тема памяти для меня очень актуальна.
Я, к примеру, всю жизнь завидовала тем, кто может цитировать чужие стихи и прозу. Для меня выучить что-то — пытка. Так что строчки про Альцгеймера — почти про меня.
А если серьезно, песня, конечно, о другом. Не о потере памяти, а о близких, любимых людях — по крайней мере в гораздо большей степени.
Время познаний

(Текст — Е. Костягина, С. Сурганова)

Вот и настало время скитаний,

время дневных и безгрешных свиданий,

время спасения вечной души,

время сказать: «Потерпи, не спеши…»

Время для тихой неузнанной песни,

время на время быть врозь, а не вместе,

время скрываться от правды и фальши,

время понять: что ближе, что дальше.

Время настроить все четко и метко,

время познаний кто птица, кто клетка,

время на время меняться местами,

время молчать, пока нас не застали…

Время сказать: «Не держу! Отпускаю!»

Сердце в кулак, а ладонь разжимаю,

сердце в кулак, а ладонь разжимаю!

Время сказать: «Не держу, отпускаю!»

Но не отрекаются любя…

Вот и настало время разлуки.

Стрелы в колчан, и разомкнуты руки.

Время бежать в одиночку от стужи.

Время понять, что ты больше не нужен.

Время настроя прицелов на точность,

время проверки на гибкость и прочность,

время просвета и время пути,

время подняться и просто идти!

Время летать в самолетах из стали,

время любить, когда нас перестали,

время немых, бестелесных ночей,

время сказать себе: «Снова ничей».

Время сказать: «Не держу! Отпускаю!»

Сердце в кулак, а ладонь разжимаю,

сердце в кулак, а ладонь разжимаю.

Время сказать: «Не держу! Отпускаю…»
2006
(альбом «СОЛЬ»)

* * *
Мелодическое решение появилось неожиданно: я слушала диск с афроамериканскими битами, и один из них мне очень понравился. Из этого паттерна выросла песня. Она построена всего на двух аккордах, но больше, вероятно, и не нужно — там очень насыщенный текст. Мне кажется, песня состоялась, за что, конечно, большое спасибо Е. К.
Далеко

(Текст — Е. Костягина, С. Сурганова)

Далеко, как никогда…

Ближе — только крыльям ветер.

Расстояний не заметят

ни минуты, ни года.

Дальше — только тишина,

только трепет ожиданий

лиц родных и расписаний

самолетов в небеса…

Дальше — только высота

птичьих стай и отраженье

траектории движенья

ниоткуда в никуда…

Среди мертвых и живых

ждать тебя не перестану.

Мне не плыть по океану

слов признания другим.

Среди черных лет и зим

оставайся так же в белом.

У меня к тебе есть дело:

быть с тобою до седин.

Всем термометрам назло

я к тебе на ледоколах!

У снегов свои приколы,

но у рук — мое тепло.

А как ночь луну разбудит,

снова мне бежать изгоем;

слишком этот мир запутан,

чтобы просто быть с тобою.

Дальше — только ты, Весна!

Оставайся частью света.

Мне известны все приметы

далеко и навсегда…

Среди мертвых и живых

ждать тебя не перестану.

Мне не плыть по океану

слов признания другим.

Среди черных лет и зим

остаюсь, как прежде, смелой.

Мне известны все пределы:

ты со мною на всю жизнь!
2007 (альбомы «СОЛЬ», «ЧУЖИЕ КАК СВОИ»)

* * *
Е. К. — соавтор текста, харизматичный, с тонким чувством юмора человек. Мой близкий друг. Лиза была свидетельницей одной из моих самых страшных жизненных катастроф. Когда было объявлено, что рейс 612, вылетевший из Анапы, разбился, и Н. А. не стало, мне нужна была поддержка, и Лиза поддержала. Для меня эта песня — постфактум. У Лизы здесь, разумеется, свои обращения. Но в конечном счете все это — о любви.
В твою честь

(Текст — С. Сурганова)

В твою честь я пью зеленый чай! —

моя трезвость не знает границ!

Смелость берет города, а моя —

набирает терпение в шприц.

Мне не нужен для памяти больший объем,

чем тот, что есть у меня.

В моем сердце достаточно камер, чтоб

надежно хранить там тебя!

И тому, кто решился плыть за буйки,

за плечами не нужен груз!

В легких — соленым выдохом: «Прочь!

Я больше сюда не вернусь!»

Но если ты скажешь:

«Побудь со мной!» —

все тут же просохнут моря!

Пешком, ползком; добегу, долечу,

чтоб снова увидеть тебя!

В твою честь я жгу мосты за спиной —

мне мало наломанных дров!

Ты посмотри, как танцует огонь

моих сигнальных костров!

Я просто готов с тобою летать,

но такой не набрать высоты!

И как ни ныряй, мне все не достать

до дна твоей глубины.

Материя неба торопит мой пульс —

я плотно укутана в ней!

Теперь мои пальцы танцуют блюз

на стоптанных клавишах дней.

Но если ты скажешь:

«Спой мне еще!» —

я буду искать слова!

Я лучший орнамент сплету из нот,

чтоб только укрыть им тебя!
2008

* * *
В 2008 году в России праздновали юбилей Владимира Высоцкого, и его влияние здесь, несомненно, прослеживается. Не обошлось и без Бориса Гребенщикова — он тогда выпустил альбом «Белая лошадь», который я с удовольствием слушала. На стыке этих музыкальных впечатлений получилась песня «В твою честь».
Творили с Кирой на Кирочной.
За тобою

(Текст — С. Сурганова при участии Г. Богачевой)

Не обещала много дней,

но большей радости не помню…

Сколько во мне таится слов,

как не пройденных дорог,

тебе сказать.

Да, между нами высота

необратимости разлуки…

Молча с небес глядят в меня

сквозь седые облака

глаза твои.

Я не жалею…

слез не жалею.

Землю согрею —

только ты живи!

Белые стаи

небо листают.

Я за тобою…

Только я и ты!

Солнце подарит новый день,

землю укутает лучами.

Нас обвенчает первый снег,

а в подарок — легкий след,

когда уйдем…

Где неразлучны будем мы,

светом твое дыханье слышно!

Убереги печаль и свет,

душу мне освободи!

Нежность безумства

рисую небрежно…

Я за тобою…

Только ты и я!

Можно, как хочешь!

Можно, все можно!

Я за тобою!

Только ты и я!

Я не жалею…

слез не жалею.

Землю согрею —

только ты живи!

Землю согрею!

Только ты живи!

Белые стаи

небо листают.

Я за тобою!

Только я и ты!
2008

* * *
Песня создана при участии наших друзей — молдавской группы EX NN и Галы Богачевой. Мы познакомились на одном из фестивалей. Их музыка меня просто потрясла: на фоне других они звучали очень прогрессивно и необычно.
У меня была песня в акустике, и я предложила им ее аранжировать. Они откликнулись и привнесли в нее свой фирменный драйв, мощь, позитив. Получилась удивительно «широкая», гимновая, стадионная песня — именно ее мы выбрали для выступления на Красной пощади в День России.
Не покидай

(Текст — С. Сурганова)

Не покидай меня, родная!

Я столько лет тобой дышу

и каждый вечер, засыпая,

я о тебе Его прошу.

В свой привычный дом

зовет к себе меня Земля,

а Небо шелестит дождем:

«Иди ко мне, тут ждут тебя».

Не покидай меня, родная!

Я столько лет всего боюсь!

Но каждой ночью, умирая,

я за тебя Ему молюсь.

В свой привычный дом

опять зовет к себе Земля,

а Небо проливным дождем

кричит: «Беги, тут ждут тебя!»

Не покидай меня, родная!

Я столько лет тебя люблю.

Я каждым утром, просыпаясь,

тебя за все благодарю!

В свой привычный дом

зовет, зовет к себе Земля…

А Небо терпеливо ждет

и молча смотрит на меня…

В твой привычный дом

я загляну к тебе, Земля…

А Небо пасмурным дождем

прольется тихо на меня…
Осень 2008

* * *
Это было в Лондоне — маленький номер, мансардный этаж и новый диктофон, на который я и записала эту песню. Она родилась быстро и легко. Текст незамысловатый, но в нем есть нерв и искренний призыв. К Н. Л.
Португальская

(Текст — С. Сурганова при участии Н. Полевой)

Нет неба,

нет солнца

без тебя!

Как поле зимой без снега,

душа моя.

Закрой глаза — увидишь сон,

мой сон —

беспокоен он,

беспокоен он…

Дай твоих мне родников речей

испить до дна!

Забери в объятий плен свой жаркий —

не сбегу!

Снова жизнь мою наполни —

уберечь смогу, исполнить

все что было, все что помню!

Уберечь смогу — исполню!

Нет неба, нет солнца

без тебя!

Как брошенный пес на дороге,

душа моя…

И где-то бродит вещий сон,

мой сон…

беспокоен он,

так тревожен он..

Дай надежд мне облаков шальных

над головой!

Только ветер мне доносит свыше

голос твой!

Море, слышишь,

брат мой вечный,

ты забудь свою беспечность!

На волне своей всесильной

ты верни меня к любимой!

Нет неба,

нет солнца

без тебя…
2009

* * *
Вначале родилась музыка и словесная «абракадабра».
Я исполняла ее на своем персональном эсперанто. Я никак не могла найти внятные русские слова. Помогла Настя Полева, за что я ей очень благодарна.
Про сбычу мечт, или Про то, что случается, когда мечты сбываются

(Текст — плод коллективного разума. Творили и провоцировали: Э. Труфанова, А. Бадестова, П. Малаховский, Л. Сурганова, Н. Фурасьев. Подытожила и озвучила: С. Сурганова)

Вечер заснежен.

Друзья жаждут встречи.

На выбор кафе —

и вот уже вечер

тает в «Жемчужине»

тихо и гладко, как

в детской руке

шоколадка.

А мне бы в лес:

костер, палатка, земля,

сало под водочку

и много тебя!

Наутро в углях

еще чуть теплый картофель

и рядом с лицом моим

твой сказочный профиль!

Вечер заснежен.

Сугробы по пояс.

Друзья все болтают,

ну а мне бы сесть в поезд —

выкрасть тебя

у зимы до рассвета

и вместе рвануть

в обнаженное лето!

Туда, где лес,

костер, палатка, земля,

сало под водочку

и много тебя!

Наутро в углях

еще чуть теплый картофель

и рядом с лицом моим

твой сказочный профиль!

(И тут вдруг все это случается…)

И вот мы в лесу:

дожди, сырая земля,

съедено сало,

градус ниже нуля!

А утром твой некогда

сказочный профиль

с похмелья похож

на печеный картофель.

А мне бы снова в городе

с друзьями в кафе

сидеть и болтать

всю ночь под легким шофэ,

чтоб хлопьями снег,

вокруг все тихо и гладко

и таять, как в детской руке

шоколадка.

Так вот она жизнь! —

то горько, то сладко;

то врозь, то с друзьями

тает как шоколадка!

Так вот она жизнь! —

то горько, то сладко

тает, как в детской руке

шоколадка!
2 февраля 2010

* * *
Мы отмечали день рождения нашего общего друга. Пили, ели и пели. Тут мне приходит SMS приблизительно такого содержания: «Меня друзья зовут в кафе, а мне бы так хотелось в лес — сало, водочка и много тебя». И я понимаю — это же отличная строчка для песни! Начали сообща искать рифму к «много тебя». Когда неприличные варианты были отсеяны, осталась «земля». На том и сошлись. Вот так, по слову, по строчке и появился этот текст. Апогеем стало: «А утром твой некогда сказочный профиль с похмелья похож на печеный картофель». Шедеврально!
Стихийные стихи

Перед вами — мои «как бы» стихи, верлибры, мысли вслух. Почему стихийные? Потому что в совокупности все это — настоящее стихийное бедствие моей души, вербализованный онтогенез ее развития. Возможно, они лишены стройной ритмики и строгой рифмы, но, по-моему, они музыкальны. Саундтреком к ним может служить стук моего сердца.

Я убеждена, что поэзия — это высший пилотаж человеческого сознания, вершина его эволюции, и до нее мне, конечно, далеко. Я просто люблю поэзию, чувствую ее и испытываю счастье, к ней прикасаясь.
/Светлана Сурганова/

* * *

В блокноте строки — запись боли,

эфы скрипки гибкий стан,

звуков нежных переливы

в дары себе несу и вам.
1989

* * *

Спит все вокруг.

Ты тоже во сне, мой ангел,

скучаешь в чужой стороне.

На редкость мила, остроумна, тонка —

ты так мне понятна и так далека…
1989

* * *

Не дай мне Бог узнать то время,

когда рассудок, память, слух

истлеют враз во мне, а детям

обузою я стану вдруг.

Не дай мне Бог узнать то время,

когда избранник милый мой

прошепчет, голову склоняя:

«Ничто не вечно под луной».

Пошли, Всевышний, мне награду

за все проигранные дни,

что в душу мне печаль, досаду,

а в сердце ненависть несли.
1989

* * *

Стена…

За стенкою ты,

за окнами ночь.

Хочется петь,

но вокруг тишина,

затыкающая мне рот.

Но, может, именно она

способна вникнуть в такт,

внемля, гибнет…

Нет, не то!

Рву лист и ложусь спать.
1989
По следам Сада Мории

* * *

Все замечайте на пути своем,

дайте волю фантазиям,

врастайте в каждое мгновение

и, сколько выпьете его, столько и познаете.

Каждый миг обозначьте любовью и светом.

Не озлобляйтесь! Мрак тормозит познание сути.

Верно то, что светлому все видится светлым…

* * *

Не слепо и бездумно,

подобно деревянному идолу, заполнять пространство,

а думать, искать и находить закономерности,

чтобы видеть путь.

Самосовершенствоваться — значит идти к любви.

* * *

Творите!

Ибо именно в такие минуты мы по-настоящему живы.

Импровизируйте, заимствуйте, преломляйте.

Сердцем невозможно изуродовать.

Пропускайте через себя поток, как через фильтр,

при выходе из которого оставалось лишь то,

что не омрачит, не озлобит сознание,

а даст силы на пути к любви.

* * *

Не будьте неблагодарными.

Пусть щедрость ваша очищает вас,

разрушает стены разъединения,

растапливает лед безучастия.

* * *

Все дано на благо нам.

Все дано нам на то,

чтобы пройти этот путь

и осветить его пониманием,

добротой и любовью.

Все дано нам для

накопления внутренней силы:

и свет любимых глаз,

победы, поражения,

день и ночь,

рождение и смерть…

* * *

Высказывайтесь! И пытайтесь высказаться,

даже если мысли ваши не совсем оформлены.

Ведь чисты помыслы ваши.

Ибо все это несет работу души и сердца.

А слушающий услышит,

ибо даны Богом ему уши, разум и душа.

* * *

Радуйтесь!

Радуйтесь написанному слову,

сказанному вам слову. Слову,

рассеявшему ваши сомнения и укрепившему волю вашу.

Будьте отзывчивыми.

Каждое прикосновение к вам воспринимайте

как источник энергии,

любви и добра.

Ибо прикоснувшийся к вам сам того жаждет.

* * *

Скажите ему, что он гениален,

и он станет гениальным.

Скажите ему, что он чист,

и он займется очищением души.

Потенцируйте! Не скупитесь!

* * *

Если ты живешь в пяти измерениях,

и тебе их не хватает, найди шестое.

Не хватает шести, найди седьмое.

Должно иметься все необходимое,

что полностью раскрывало бы тебя.

* * *
Одно время я сильно интересовалась эзотерикой, восточной философией и буддизмом. Тогда мне в руки попали труды Рериха и Блаватской. Я читала эти строки, и во мне рождались мысли — на той же волне, в похожей стилистике, в подражание. Это был важный этап моей жизни. Истоки того света, который есть во мне, — в этой самой книге.
Про радугу и гамму

Нота «до» пахнет розой,

у нее красный цвет,

и живет она в Мулате.

Нота «ре» оранжево-прекрасно поживает

в забавном месте — Свадхе.

Нота «ми» от мимозы, желтая такая,

поселилась у райпищеторга у всеведущей Манипуры.

Нота «фа» из леса

взяла все оттенки зеленого цвета

и поет свои песенки Анахате.

Нота «соль» от волны

морской, соленой, голубой.

У нее есть друг Вашудха.

Нота «ля» лялякает по вечерам

с синевою небосклона.

У нее есть Аджна.

Нота «си» так высока,

что вся сиреневого цвета,

будто вляпалась куда-то,

но у нее большие связи,

ейный друг сам Сахасрара.

Ну вот, собственно, и все…
Смольный собор

В разоренном гнезде

кричит воронье.

На крышу мою

спустилась ночь.

Дождь смыл слезы мои,

ласкал ветер меня.

К решетчатым окнам

лазури стен божества,

к золоту крестов,

к стону ветра на колокольнях

я иду…
1990

* * *
Смольный собор — одно из моих любимых архитектурных сооружений. Я прихожу, разговариваю с ним, размышляю о Вере, о религиях. На данном этапе собственного развития я — сторонница пантеизма. Я верю, что Бог — един. Просто люди придумали ему много имен и ликов. Я искренне надеюсь, что когда-нибудь распри между людьми на религиозные темы закончатся.
Послушайте, ведь это просто

Послушайте, ведь это просто: з

акрыть глаза,

забыть про боли в теле

и что есть сил на деле

отдаться полностью иллюзиям.

Как здорово!

Протягиваю руку сквозь расстояния,

касаюсь левой окольцованной безымянности.

Когда б так наяву!..

Целую Вас вне времени

и вне пространства —

сказку странствий,

мою мечту —

блудницу непокорную.

Когда б так наяву!..

Ощущаю ветер Вашего дыхания

без знаков препинания.

Как здорово!

А Вы,

такая тихая,

прильнув ко мне доверчиво и ласково,

роняете стихи.

И я опять молчу, внимая…

Вот так бы наяву!

Ну вот, я уже и сплю.

Послушайте, ведь это просто…
05.10.1990

* * *
Очень юношеское стихотворение — о жажде близости.
О платоническом, перерастающем в брутально-телесное. Налицо — мой «скорпионий» темперамент.
Сколько сказано слов…

В. С

Сколько сказано слов,

сколько выпито снов

о тебе, мой друг, о тебе.

Мой беззвучный упрек

в том, что ты одинок,

я оставлю в блокноте себе.

Твоя скованность рук,

моя сомкнутость губ

нам отпущены были в срок.

Время шло, время жгло,

но теперь отлегло,

не волнует сюжет бытия,

ни игра, ни слеза,

ни шекспировский слог,

ни даже доступность твоя.

Отлегло…
1990
Стихи Человека, который в конце концов повесился

Напьюсь

ключевой воды из ручья.

Утоплюсь

в волнах солнечного света.

Приколюсь

сосновой иголочкой к старому пню.

Отрублюсь

под звуки птичьего пения.

Обожгусь

от раскаленного на солнце камня

и повисну

на красной ниточке радуги

под солнцем…
1990

* * *
Стихотворение шокирует названием, но это — всего лишь уловка. Сам текст — забавный, улыбчивый, веселый. Это суть жизни — улыбка даже в самом трагедийном и глубочайшая трагедия в чем-то внешне смешном.
Борьба противоположностей и их единство.
* * *

Я был бы дирижером первой скрипки,

когда б не стукали так часто по мозгам:

уймись, дурак, она сама прекрасно слышит,

где сделать паузу и с кем пуститься в пляс.

Я был бы сторожем ее колен и пальцев,

но ведь она сама кому угодно даст отпор.

Я лег бы тротуаром под ноги в черных сланцах,

клавиатурою, чтоб мной играл тапер.

Я стал бы слабым, бедным, многодетным,

чтоб вызвать в ней хоть чуточку участия.

Но взгляд ее суровый и надменный —

вот где причина всех моих несчастий.

Я разорвал уж на себе все сухожилья струн!

Оглох сам от себя, крича, что я каноник.

И лишь во сне я разговариваю вслух,

прижав к своим губам ее разумные ладони.

Я был бы…

Но нет тебя…
21.01.1991
Ломтик луны

Ломтик луны,

укутанный серой ватой ночных облаков,

как нечто несвойственное этому миру,

глядит потусторонним светом в меня.

Как, скажи, она здесь?

Зачем и откуда?

Ведь свет, так несвойственный этому миру,

все-таки есть,

пусть даже он лунный, а значит, холодный.

Так ведь и ты себя называешь Луной…

Лунное притяжение…

А может, это звезды?

Или украшение черного, бескрайнего, бессмысленного?

Украшение? Или попытка придать смысл?

Все встанет на свои места,

когда тучи скроют Луну,

выключится на кухне свет,

и мы ляжем спать…
1991

* * *
Моя любимая коммуналка, маленькая комнатка, вид из окна — глубокая ночь. И желание — через скрежет зубов. Ты должен держать себя в руках, просто потому, что — должен…
* * *

На циферблате — ночь…

И ты вошла в мою обитель

золотом по голубому,

как помыслов моих целитель.

Не спится в тесной комнатушке,

грохочет в сердце тишина.

Я, погружаясь снова в грезы,

тебя жду, стоя у окна.

На циферблате — отреченье…

Сплетенье страхов и сомнений, з

апутанный клубок смятений

усугубляют мою грусть.

Но я вернусь из подсознания!

Я сброшу скорбь, тоску, признанья.

Я буду тихо в такт дышать

и сны твои оберегать.
20.01.1991
Сказка про человека, который все делал с удовольствием
Жил-был человек. Он все делал с удовольствием. Пил крепкий, сладкий чай и думал: «Как хорошо!» Шагал пешком до метро и наслаждался яркостью красок будничного дня, впитывал в себя каждый квант солнечного света и упивался морозным воздухом января. Он шагал легко и стремительно, думая: «Как хорошо!»
Королевство, в котором он жил, населяли художники, поэты, музыканты. Слушатели были благодарными. И всякий мог другому сказать: «Одень мои слова в музыку своей души, услышь истинность их звучания, прочти межстрочье и не плачь! Мрак отступил, иссяк апрельский снег. Стрелки на часах показывают начало новой эры».
В королевстве том правила одна госпожа — Ее Величество Любовь. Щедрая, она каждого награждала своим присутствием, одаривала богатством того, кто приходил поклониться к ее трону: ползком ли, бегом ли, с полной грудью вдоха или с глазами полными слез. Она была желанным гостем в каждом доме. Ее приглашали к столу, угощали. В ее честь слагали стихи, пели песни. Она ослепляла красотой, но от рождения сама была слепа.
Человек шел бодро. На лице его, как отпрыск солнышка, сияла улыбка. Он любил. Он шел к королеве, чтобы рассказать ей о своих чувствах.
— Я рада твоему приходу. Поведай мне о своей любви. Я щедро награжу тебя, — сказала Ее Величество Любовь.
— Я долго бродил по бесплодным лесам. На моем пути встречались лужайки, на которых я мог отдохнуть. Но они не давали мне ничего, кроме лени. И я шел дальше. Дорога привела меня в Ваше королевство. Я полюбил. Я счастлив! Но я знаю, моей любви всю жизнь бродить в одиночку. Как нищенка, она будет плутать по коридорам моей души и натыкаться на холодные стены. Ее никогда не впустят в тот дом, куда так стремится она. Моя любовь, как вечный странник, как падающий метеорит, непонятная. Непонятая. Неразгаданная. Настораживающая. Но я богат! И богаче всех живущих, потому что я примирился с… безысходностью. Я с удовольствием живу, зная, что мое солнце живет где-то в этом же королевстве. Пусть на другом его конце. Пусть туда нечасто летают самолеты и ходят маршрутные такси. Оно живет, оно счастливо, нет, не со мной и не меня любит, пусть не меня. Оно есть. Оно где-то…
Мне не нужно Ваших богатств, сударыня! Чувство озарило меня таким ярким светом, что все богатства меркнут перед ним.
— Так ты отказываешься от моих даров, которые несут взаимность, благополучие, спокойствие и гармонию? Ты отказываешься от битвы за Любовь? Ты вздумал опровергнуть меня?! Неблагодарный!
На плаху!
Человек посмотрел на сударыню своими серыми тучками, на которых отпечаталась аристократическая усталость. Мысленно поблагодарил лунопек за его леденящую серебряность, улыбнулся и сказал:
— Я пойду туда. С удовольствием…
Еще одна сказка
Когда я шла по скользкому настилу февраля, возвращаясь домой мимо сказочно-заиндевелых деревьев, мимо медового уюта окон, мой внутренний старец рассказал мне одну притчу. Он, как ты помнишь, всегда начинает свое повествование с одной и той же фразы: «Жил-был человек…»
Так вот, жил-был человек, и однажды у него испортилось настроение.
Человек стал размышлять, хвататься за голову, ставить на нее графин с холодной водой, курить, вышивать крестиком, но настроение так и не улучшалось.
Человек испугался. Почему так? Я убит? По внешним признакам не скажешь. Значит, еще на плаву. А что держит? ТО, что нас не убивает, а делает нас сильнее? Откуда эта усталость, безразличие? Или меня кто-то подменил?
И тут человеку сделалось совсем грустно. Он закрыл глаза, отключил телефон и стал говорить вслух: «Я видел как люди приходят, как люди уходят. Но я не видел ни одного, кто пришел бы ко мне. Я познал нищету. Я вкусил сладкий аромат надежды. Но теперь ни то ни другое мне не грозит.
Я бросался вдогонку улетающим самолетам и убегающим поездам. Я не догнал ни тех ни других, я опережал время на чью-то жизнь. Я прочитал много книг, но так и не понял главного. Меня боялись как чумы, не открывали дверей. Избегали, как избегают ведьм и пророков. Но я не стал ни тем ни другим. Я просто жил. С мелкими радостями незатейливого эпикурейца. Не с выгодой, не с тайным умыслом. Любил.
И теперь я хочу спросить: „Что может сильнее привлечь и обезоружить, чем улыбка любимой женщины? Что может быть обманчивей и непостоянней улыбки любимой женщины? Что может быть выше и круче ее горизонтали?
Преступница, пользующаяся своей безнаказанностью. Искусительница. Строгий страж. Тюрьма. Храм. Чистилище души. Все о ней! О любимой!
А как быть с любящим тебя?..
Мир делится не на мертвых и живых, не на мужчин и женщин, не на стариков и детей, не на гуманитариев и технарей, не на брюнетов и блондинов. Есть только тот, кого любишь ты, и тот, кто любит тебя…“»

Тут я остановила старца и сказала ему: «А еще есть окна, посмотреть на которые приезжаешь с другого конца города. И когда в них горит свет, тебе просто становится теплей…»
1991

* * *
Эти сказки — попытка заговорить свой юношеский буйный сексуальный темперамент.

* * *

А я вернусь!

Иначе быть не может!

Спою,

ведь я еще жива,

и голову склоню

у побелевшего виска.

Я верю в то,

что Вы откликнетесь!

Ведь Вам моя душа,

как снег зимой,

как небо осенью,

как радуга весной,

как смех дождя,

нужна…

Я верю,

иначе быть не может.
02.02.1992
* * *

Веки — для того, чтобы спать.

Глаза — для того, чтобы видеть.

Ты — для того, чтобы петь.

Я — для того, чтобы слышать.
* * *

Вы, понимающие жизнь

за пределами видимости,

вы, тонко чувствующие

этот мир,

вы, последователи беспредельности,

приходите ко мне,

порассуждаем о вечности.

Ну где же вы?

…Или опять что-то с транспортом?
1992
* * *

Многоточие — повод для размышления.

День рождения — повод для откровения.

Смерть — повод для жизни

в откровенных размышлениях.
1992
* * *

Ты зовешь меня?

Прислушиваюсь…

Да! Слышу!

Ты зовешь меня! —

Лечу!

По переулкам, над домами, крышами,

через вокзалы, площади, мосты.

Лечу

к единственному отзвуку!

Послышалось?..

Послышалось.

молчу.
1992
Баллада о бежевом цвете

Бежевый цвет —

коридоров змея —

вьет серпантином

стремительно вниз.

Я не боюсь опоздать туда.

Бежевый сон

заслонил и окутал.

Нет никого ни вверху, ни внизу.

Только скольжение ветра в ногах.

Когда же я упаду?

Бежевый лед

обжигает и лепит

слепки с извилин.

Обгон завершаю.

Очень тревожно внутри.

Теперь остается ждать

того, кто придет за мной

и вынет меня из тела змеи.

Глубоко в земле

очень холодно спать.
1993

* * *
Моя первая встреча с наркозом… Было больно.
* * *

Все, чем только можешь наградить меня,

о Господи —

так это — любовью.

Все, чего заслуживаю я,—

так это присутствия времени.

И, Господи!

Пусть только не умолкнет

песня в ее душе,

как когда-то во мне…
1992
* * *

Кому как не тебе

все рассказать хочу

и обо всем поведать.

Душевный голод сушит горло,

вносит оттепель в глаза.

Бреду уставшей, старой, бледной

лошадью по улицам.

Куда?..

К кому как не к тебе

я приросла.
02.02.1992
* * *

Ты — один из тех немногих камней,

который зовут преткновением,

но локти пускай кусают не те,

кто знает причину падения.

О тех, обошедших тебя стороной,

мой камень не плачь, не тревожься.

Их имена пусть станут травой

у твоего подножия.

Ты — одна из тех немногих идей,

не зараженных абсурдом.

Теперь я вижу на лицах людей,

как ночь сменяется утром.

А тех, кто пока не с тобой, но в пути,

мой друг, накорми расстоянием.

И помни, ты тоже когда-нибудь станешь песком

в безбрежной пустыне молчания.
1992
Эту женщину

Эту женщину

без имени и возраста

полюбила я —

прости мне, Господи!

Если бы было как прежде,

врозь!

Если бы не было так

всерьез!

Эту женщину

в черном кафтане,

с золотыми, как нимб,

волосами,

в серебряной

тонкой оправе очков,

со стремительным почерком

снов…
1993

* * *
Она красила волосы в рыжий цвет и носила стильные, в тонкой оправе очки. Я была восхищена этим образом и как-то, в порыве, нарисовала ее портрет.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

Похожие:

Книга полна нежности и воздуха. Это книга-анамнез: Света буквально просвечивает через нее. На этих страницах все те «неизлечимые» iconКнига полна нежности и воздуха. Это книга-анамнез: Света буквально...
Зое Михайловне Сургановой, моей бабушке, и Лие Давыдовне Сургановой, моей маме, — за то, что я — Светлана Сурганова
Книга полна нежности и воздуха. Это книга-анамнез: Света буквально просвечивает через нее. На этих страницах все те «неизлечимые» iconКнига не обновленная версия автобиографии сэра Ричарда Брэнсона «Теряя невинность»
«К черту все! Берись и делай». По сути, это первая книга автора, полностью посвященная истории создания и особенностям ведения его...
Книга полна нежности и воздуха. Это книга-анамнез: Света буквально просвечивает через нее. На этих страницах все те «неизлечимые» iconРоберт А. Уилсон. Моя жизнь после смерти
Эта книга полна тайн, она буквально тонет в загадках и неопределенности. Мы будем вглядываться в калейдоскоп событий, которые под...
Книга полна нежности и воздуха. Это книга-анамнез: Света буквально просвечивает через нее. На этих страницах все те «неизлечимые» iconКнига жизни
Просто наблюдай себя, как ты наблюдал бы тучу. Ведь ты ничего не можешь поделать ни с тучей, ни с качающимися на ветру пальмовыми...
Книга полна нежности и воздуха. Это книга-анамнез: Света буквально просвечивает через нее. На этих страницах все те «неизлечимые» iconКнига воина света «Книга воина света»
Пауло Коэльо помогает каждому из нас обнаружить в себе своего собственного воина света. Короткие вдохновляющие притчи приглашают...
Книга полна нежности и воздуха. Это книга-анамнез: Света буквально просвечивает через нее. На этих страницах все те «неизлечимые» icon1. Влияние усл-й эксплуатации на теническое состояние машин в с/х
В помещении влажность воздуха резко ув коррозийный процесс деталей, ув опасность проникновения воздуха в цилиндры. Все это проявляется...
Книга полна нежности и воздуха. Это книга-анамнез: Света буквально просвечивает через нее. На этих страницах все те «неизлечимые» iconКнига 11 Шаманы Древней Мексики: их мысли о жизни, смерти и Вселенной...
Итак, «Колесо времени», очевидно, итоговая книга Карлоса Кастанеды. Может быть, он все же напишет что-нибудь еще, но эта книга все...
Книга полна нежности и воздуха. Это книга-анамнез: Света буквально просвечивает через нее. На этих страницах все те «неизлечимые» iconКнига 11 Шаманы Древней Мексики: их мысли о жизни, смерти и Вселенной...
Итак, «Колесо времени», очевидно, итоговая книга Карлоса Кастанеды. Может быть, он все же напишет что-нибудь еще, но эта книга все...
Книга полна нежности и воздуха. Это книга-анамнез: Света буквально просвечивает через нее. На этих страницах все те «неизлечимые» iconРеферат На тему : Неизлечимые болезни
Это деление на внутреннюю, или терапию, и наружную, или хирургию, установилось ещё в доисторическую эпоху; позже каждая из этих ветвей...
Книга полна нежности и воздуха. Это книга-анамнез: Света буквально просвечивает через нее. На этих страницах все те «неизлечимые» iconАйн Рэнд Атлант расправил плечи. Книга 3 Атлант расправил плечи 3...
Она почувствовала, что все это ей знакомо. Это мир, каким он представлялся ей в шестнадцать лет. И вот теперь все исполнилось, и...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница