Книга полна нежности и воздуха. Это книга-анамнез: Света буквально просвечивает через нее. На этих страницах все те «неизлечимые»


НазваниеКнига полна нежности и воздуха. Это книга-анамнез: Света буквально просвечивает через нее. На этих страницах все те «неизлечимые»
страница7/10
Дата публикации30.04.2013
Размер1.67 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > Музыка > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10



Балансирует день

Балансирует день

на тонкой ниточке с названием «жизнь»,

цепляясь своей макушкой

за шершавые облака.

Дождь кончился.

В звуках ночи теперь различимы наши с тобой голоса.

Дыхание, синхронное с тактом

стрелки, бегущей по кругу,

усиливает притяжение тел друг к другу.

Балансирует день,

едва справляясь с тяжестью снов.

Мы были бы вместе!.. Но никто не сорвет

друг с друга оков,

никто не посмеет

нарушить стройный порядок дел,

каждый дорожит

неприкосновенностью тел.

Уверенность в том,

что стойкость свойственна не только камням,

усложняет сюжет мелодрамы.

А я все хотела себе доказать,

что нет безупречнее гаммы,

разбросанной в твоих словах…

Но все, к чему велся этот рассказ,

мне ночью опять предъявило отказ.
1994

* * *
Как часто люди боятся признаться в том, что их друг к другу тянет, боятся быть непонятыми, отвергнутыми… Но ведь жизнь — короткая цитата, и, по-моему, мы просто обязаны прочесть ее от начала до конца, не упустив ни одной буквы. Не нужно робеть!

Горячее горло…

Горячее горло.

На влажной траве остывшие угли…

Темнеет твой профиль —

набросок черного герба.

В чьих-то глазах я —

не лучше бездарного клерка,

пытающегося растопить последний ледник

черновиками писем.
1994
Круг

Я знаю, мы наверняка

с тобой расстанемся.

Так просто —

без мотовства и без погоста

расстанемся, ну а пока —

люби меня!

За то, что я,

а не другой.

За то, что бледный и худой,

рассеянно распахнут дням,

за то, что глуп не по годам,

за то, что преданность, как бич,

(ее бы вымыть и подстричь)

во мне, рожденная тобой,

р-р-рычит, как пес сторожевой.

За то, что все к твоим ногам!

Могу и больше, но не дам,

не унесешь, боюсь, устанешь,

в углу тряпьем лежать оставишь,

за жемчуг слов в моих зубах,

за звон разорванных рубах

во время танцев рук во тьме,

за то, что не был на войне,

за то, что ты мне — навсегда,

за горечь «нет» и хрупкость «да»…

Квадраты комнат растянулись

в круг монотонности годов…

Вокзал, перрон… не обернулась…

Ты хочешь новых городов.

Я знаю — мы наверняка

с тобою встретимся.

Так просто —

без рукопожатия и тоста,

встретимся. Ну а пока

я жду тебя!
1994

* * *
О том, что рано или поздно все вернется на круги своя.
Мы встретимся с теми, с кем когда-то простились, кого потеряли. Если не в этой, так в следующей жизни. Мое личное поэтическое «самообнадеживание».
Разлила гололед весна…

Разлила гололед весна по дорогам.

Держась друг за друга,

мы балансируем канатоходцами,

идем упругими.

Поднимаем тела. Снова ставим их на ноги,

держим друг друга за руки.

Сегодня ночью

на одной из тысячей кроватей

этого города

кто-то умер…

Было сказано и выпито столько,

что, собрав все это,

можно было бы затопить город.

А я, захлебываясь от дыма,

рвалась к тебе!

Ты так тонка,

что иногда

мне страшно

брать тебя на руки.

Твое хрустально-хрупкое тело

сегодня было с другим.

А по прошествии этого кошмара

мы сидели на кухне и курили,

как будто ничего не произошло,

не задумываясь о том, что

сегодня ночью

на одной из тысячей кроватей

этого города

кто-то умер…
1994

* * *
Бывают очевидные моменты, которые вышибают тебя из колеи. Например, когда ты понимаешь — твой любимый человек был сегодня с кем-то другим. Это всегда противно и тяжело. Но если ты любишь — ты отпускаешь. Суровая правда: если ты чего-то «недодаешь», человек будет искать это в ком-то другом. Некого винить…
* * *

И вот мается, мается, мается

моя девочка ночью безлунною,

по дорогам холодного города

от меня убегая, глупая.
1994
* * *

Кто выкрал меня

у меня же

и оставил голой,

ненужной и грустной.

Хочу собрать себя по каплям,

превратиться в лужу.

Но иссушили меня твои лучи.

Оставив для меня один лишь путь —

к звездам

холодным и далеким,

счастливым безотносительно.
1994
Самое страшное

Самое страшное

для меня в этом городе —

возвращаться домой, когда тебя там нет.

Я мечусь между чайником и уличным фонарем,

жадно впитываю, пожираю зрачками

темные силуэты в окне.

Опять не ты…

опять не те…

не твоя походка, не твое пальто.

Уже поздно.

Если ты вернешься, то всяко уже не на автобусе.

И теперь остался только слух.

Шуршат шины подъезжающих машин:

недо… пере… — опять не ты.

Снова курю. Совсем темно.

Фары, как ночные светлячки, кормят меня надеждой.

Только бы ничего не случилось!

Как долго… как долго…

Но вот награда!

Я открываю дверь —

Ты…

Как долго…
1994
* * *

Быть просто светлым — скучно для глаз.

Вот мы и отращиваем зловещую тень,

чтобы сделать свет выпуклым.
1995
* * *

Вы любите говорить о своей самодостаточности…

Самодостаточна — достаточна себе, для себя самой,

сама достала, вытащила себя (из)…

сама себя достала…

Вы не надоели себе?
03.06.1995
* * *

Шутник Создатель жонглирует

разноцветными шариками наших судеб.

Подкидывает, бросает, сталкивает, роняет.

Занятно…
1995
* * *

Кто любит и ласкает меня? — Ветер.

Кто любит и греет меня? — Солнце.

Кто любит и держит меня? — Земля.

И только трава смущает своей зеленью…
03.06.1995
* * *

Удивительно, при всей своей неуклюжести,

она смогла пройти насквозь, ничего во мне не повредив.
1995
* * *

С природой, как и с любимым человеком,

нужно быть наедине.
03.06.1995
* * *

Сначала было слово.

Затем задали вопрос: что это слово обозначает? —

и слово исчезло.
03.06.1995
* * *

В калейдоскопе лиц,

в калейдоскопе дней,

в калейдоскопе лет и жизней…

В общем, дело — труба.
03.06.1995
* * *

Здесь все родное

до судорог в ногах.
03.06.1995
* * *

Можешь не отвечать,

мне уже ответили деревья.
03.06.1995
* * *

Об ЭТОМ много думалось.

И вот однажды ЭТО произошло!

Думаться перестало…

И ЭТОГО не стало.
03.06.1995
* * *

«А ты еще совсем ребенок»,—

подумала я, присаживаясь на край песочницы.

Рядом копошились дети и светило солнце.

Ты — еще,

я — уже…
03.06.1995
* * *

Хочу увеличить расстояние,

а то от трения моих мыслей о твою кожу

сыплют искры из глаз.

Будет пожар…
03.06.1995
* * *

Я еще не забыла чувство стремления к тебе.
03.06.1995
* * *

Я подняла голову и спросила:

«А вы-то меня понимаете?» — И

деревья склонились надо мной в молчаливом мудром поклоне.

«Спасибо», — ответила я и пошла дальше.
03.06.1995
* * *

Я хочу быть воздухом —

таким же незаметным и необходимым.
1995
* * *

Я хочу перемещаться ветром,

сквозняки оставляя врагам.
* * *

Вы помните заросли королевской бегонии,

как долго смеялись и,

не меняя шаг, поспешали вперед?

Лучиною теплится бесконечно долгое Вас ожидание.

Мне всегда приятно множить

многоточия в наших воспоминаниях,

смущаться ими…

И вот —

мы у зеленой тропы признания:

ромашки, васильки…

А бегонии слишком царственно скованны.

Я иду мимо них,

как по музею погибших тычинок.
22.06.1996

* * *
Как-то летом мы с Д. А. шли по Кавалергардской, мимо Центрального научно-исследовательского института морского флота. И увидели клумбы с роскошными красными цветами. Она спросила, что это, и я ответила — королевские бегонии. Название ее развеселило — она смеялась громко и долго… Теперь каждый раз, когда на глаза попадаются бегонии, — я улыбаюсь.
* * *

К тонкости души твоей

я прикасаюсь мыслями и звуком

из трепета струны рожденным.

Как многое смешалось в этот год!

Как много звезд упало! Стужа…

А мы с тобой в кольце непройденных дорог

спешим из плена вырваться наружу,

не отрывая ног от неба.

Лужи

веселятся под дождем,

их радует влитая дробь

в их жиденьких телах.

Когда-нибудь наш общий мир

окажется нам тесен…

Расстанемся… и вот тогда

клади на музыку слова и

плачь от этих песен.
22.06.1996
* * *

Любовь заканчивается там,

где заканчиваются иллюзии.

&

Любовь заканчивается везде,

где тебе отказывают память и фантазия.
1996

Два мимолетных замечания, сохранившихся во мне сейчас лишь отчасти.
* * *

К нам повернулся подсолнух, и

каждая семечка его циферблата говорила:

«Съешь меня!»

И мы наслаждались,

выплевывая шелуху времени.
27.11.1996
* * *

Что-то случилось со мной этой ночью —

мне приснилась моя дочь.

Во сне я удивлялась,

почему так была неласкова с ней.

С рассветом я поняла, моей дочерью

была я сама.

Может, это знак?

Может, это закон?

Наверное, наступает момент,

когда женщина начинает тосковать

по нерожденному дитя.

Наступает пора возвращаться…
1996
* * *

Я не отпускаю тебя.

Если с тобой что-нибудь случится —

это значит, что Бог заберет к себе

сразу двоих.
1996
Невстреча

Успокойся,

пусть будет все как есть.

Нажми на кнопку «стоп»

и выслушай меня живьем.

Предсессионный делирий

укрепляет дружбу блокнота с карандашом.

Отпечатком когда-то и где-то услышанных фраз

ляжет на струны все та же суть:

мы не виделись вечность.

Расскажи,

как жилось тебе

в обклеенных обоями стенах,

под небом белил,

под солнцем люстры,

чьи окна ласкали твой взгляд?

И все-таки

кто из нас тогда оказался прав:

тот, кто оберегал другого от светских речей,

не утомляя ни словом, ни телом,

не зажигая под вечер свечей,

или марающий мелом

асфальт под окном

и солнечным ветром,

звенящий о том,

что скоро погасят на улицах свет,—

время гулять, почему бы и нет?

Скажи,

как жилось тебе,

хватая воздух ртом,

не касаясь перил,

дырявя вены с верою в то,

что завтра где-то

за гранью полей

ты сможешь успеть

и вернуться к ней…

Но тщетны попытки

сделать полет из паденья,

когда на завтрак тебя

поджидает варенье.
1996

* * *
Милое студенчество — когда все чистое, «без кожи», и ты без устали чего-то ждешь, а оно так и не случается…
* * *

Я выпила джин-тоник «Черчилль».

Бутылочку поставила на выходе у эскалатора

в газетную кювету.

Рядом на полу отдыхала жестяная родственница —

тоже тара.

«Прощайте», — мысленно сказала я им,

как говорят всем умершим — опустошенным,

и вышла на Невский.
1996
* * *

Я превращаюсь в черепаху,

обрастаю корой в девять метров.

Мой мотылек выбился из сил,

мой лев превратился в толстую ленивую кошку,

мой ребенок стал седым.

Когда-нибудь все это закончится,

а из кокона на свет проклюнется

чудесная суть.
1996
* * *

Апрельское серебро размокло под ногами.

Не обещал день быть теплым.

Сижу на подоконнике и смотрю,

как пушистые зерна снега пытаются скрыть

оттаявшие трупы.
12.04.1997

* * *
Весна одновременно фатальна и восхитительна. Особенно апрель. В нем — сразу все времена года: и сама весна, и холодная зима, и жаркое лето, и классически-мраморная осень. Это всеобъемлющий месяц — этим он мне и нравится. И зеленым пушком начинающейся листвы — в этом такая надежда, хрупкость, тонкость…
* * *

Недосягаемость твоих извилин

серым трактором по бороздам моим —

можно ли найти прочней защиту от живых?
* * *

Дракон летит над городом, смахивая хвостом

гуляющих по крышам.
12.04.1997
* * *
Трясогузка трепещет треугольной досочкой хвоста.

Голос не нужен. Все сказано.
12.04.1997
* * *

А люди уходят,

как лучшие рифмы,

рожденные в одиночестве

под стаккато дождя.
12.04.1997
* * *

Присутствие тебя

экранирует мои мысли

о чем-либо,

о ком-либо другом…
13.04.1997
* * *

Не успела заточить на себе тридцать третью грань,

как начали сметать с черной крышки рояля

алмазную пыль.
13.04.1997
* * *

Стриптизеры, наверное, тоже

чего-нибудь стесняются?
13.04.1997
* * *

Улыбчивая девочка, говорит со мной по-латыни,

листает тетрадь и смотрится в зеркальце

позавчерашней игрушки.
13.04.1997

* * *
Есть зарисовки, которые ничего в себе не несут — только молниеносную вспышку воспоминания…
Тебя вдруг «опрокидывает» в какую-то малообъяснимую историю, и вот, слова уже на бумаге, а потом и сама не понимаешь: откуда все это взялось?
* * *

Сова разговаривает ночью

с собственными мыслями.

Откуда ей знать,

как холодно засыпать в одиночку…
13.04.1997
* * *

Всем стоять! Держать оборону!

Революция продолжается!!!
13.04.1997
* * *

Окончив школу и вуз,

он превратился в стенобитное оружие.

А когда простенобитил не один десяток лет,

очутился у себя на кухне

с портвейном, Бобом Диланом и пачкой дешевых сигарет.
13.04.1997
* * *

Не знаешь, какое слово, когда и на кого возымеет действие.

Поэтому бери швабру и выметай мусор из избы.
14.04.1997

* * *
На мой взгляд, в творчестве не стоит сдерживаться — то, что идет от сердца, не должно подвергаться редактуре. Редактура — это пробуксовка. И пусть то, что ты сказал, спел, сотворил, не имеет большого значения для тебя самого — кому-то другому оно может спасти жизнь.
* * *

Восторг твоих очей

упал на черный ситец запонки.

Радуга прошлась по небу…
14.04.1997
* * *

Попробуй объясни — вряд ли что получится,

попробуй укажи — как все исчезнет тут же,

попытайся догнать — собственной тропы не заметишь.
14.04.1997
* * *

В пикассовские красно-желтые рукава

одеты мои дороги.

Все сводится к четырехмерному пространству

систолы.
1997
* * *

Когда тебе уже не нужно подобие себя самого

и ты не ищешь в других недостающего в себе —

это пришла твоя зрелость.
1997
* * *

Любовь — это встреча с Богом.
* * *

Любовь — это встреча с самим с собой.
1997
* * *

Максимум того, что человек может обрести за свою жизнь,—

это самого себя.
1997
* * *

Мы рождены провоцировать любовь.
1997
* * *

Поэт — это увеличительное стекло.

Ну что тут еще добавишь?
1997
* * *

С возрастом на днях рождения требуется все больше и больше алкоголя, чтобы впасть в детство и вспомнить непосредственность. И даже если это удается, веселье обретает зверино-дьявольские черты.
1997
* * *

Совместная жизнь — это 90 % терпения,

остальные… — любовь.
1997
* * *

Японцы — дети человечества

с незамутненным сознанием,

как никто различающие

цвета и ароматы,

как никто восхваляющие

горы и цветы,

почитающие традиции и предков.

Как нам до них далеко!
1997
В метро

Ликуют подошвы,

предвкушая отрыв.

На следующей — выход!

К тебе!
1999
* * *

За этот год ушла я

и не вернулась прежней.

Теперь я вижу, как входит в меня

серебряный сгусток надежды…

Тех, кто уже умеет любить,

рассвет укладывает спать…

А я остаюсь ждать

твои руки и веки.

Мне дано небо,

чтобы говорить с тобой.

У меня еще есть время

сказать и поверить,

что любовь просто уходит

за угол соседних домов.

Она не любит стоять на мостовых,

просто забирает наши следы на память.

А много лет спустя мы удивляемся,

как оказались здесь.
1999
* * *

Моя любовь к тебе —

тюльпаны в декабре,

солнечный брат.

Замирает сердце в полете,

ароматы и звуки трав…

В бесконечное черное небо —

дорога. Шуршание шин…

Я люблю тебя,

мой господин.

Улыбкой ручья,

вздохом тумана

ты прорастаешь во мне.

С первым лучом

я рожу тебе сына —

весело будет вдвойне…

А после

одинокой осокой

буду смущать тихий пруд

и, если придешь на берег,

тебя, мой ласковый блуд.
1999
* * *

На берегу озера

в аромате июньских трав,

когда солнце нехотя

садилось за горизонт,

мы дали отдых своим скакунам.

Время охотится на наши минуты.

Мы ждем разлуки,

как ждут наводнений

и наступления холодов.

Печальней и задумчивей

становишься ты.

Молчаливей я.

Крепче объятия…

Мы будем сокращать время

ожидания встречи

строчками писем.

Целую воздух,

которым дышишь ты.
1999

* * *
Это была потрясающая ночь. Красивейшее место недалеко от Черной речки: холмы, березы, рядом живой источник… Мы, уставшие, рухнули со своих велосипедов и предались… созерцанию природы☺.
* * *

Прозрачная угроза сотнями штыков

свисает с кромки крыш.

А на балконах хрусталем

сверкают «домские органы».

Весна и их не пощадит.

Растопит ноты на асфальт,

подарит птицам.

А я опять пойду гулять пешком

и полной грудью вдоха

с собою унесу прекрасные минуты.
1999

* * *
Еще в 1999 году меня поражало и пугало количество сосулек, свисающих зимой с петербургских крыш. Я ходила и озиралась: упадет не упадет? Кто сегодня — я или кто-нибудь другой? С тех пор, к сожалению, ничего не изменилось.
* * *

Скользким телом змеи

сквозь пальцы льется время.

Значит ли, что я узнаю, сколько мне осталось?

И чтобы не сокрушаться до саморазрушения,

иду гулять по липовым аллеям.

Как многое хранят они в себе!

Сколь многих!

Меня не огорчит последняя весна:

все движется по кругу.
1999
* * *

Доброго солнца тебе, родная!

Кто знает, что будет завтра,

какими ливнями затопит нас,

с кем и где мы найдем подобие счастья?

Но пока я жива, ты — со мной!
1999
* * *

Мы будем жить с тобой как два великана на острове.

Мы будем видеть всё, и все будут видеть нас,

и никто не посмеет сказать нам, что мы некрасивы.
1999
* * *

Иду кратчайшим путем.

Закрываю глаза и вижу:

как опускается горизонт,

как в спину кричат тебе чайки,

солнце готовится сузить зрачки,

а небо — обнять твои плечи.

Рассвет.
1999
* * *

На перекрестке светофор

надел хрустальный капюшон.

Я, глядя на него

через прозрачное стекло,

любуюсь сменой цвета.
1999
* * *

С размеренностью маятника Фуко

он подошел к знакомой двери

и прошершавил мелом:

«Не жди меня завтра,

я случился вчера».
1999
* * *

Тихим облаком,

непричесанным,

неугаданным,

я лечу к тебе.

За туманами

небу дышится.

Звезды падают

в рукава ко мне.

Солнце бьет поклон

горизонту лет,

лето катится

к рыжей осени.

Белым камнем боль

оставляет ночь,

заметает след

свой серебряный.

Колесо катит,

в поле зреет рожь.

Бог пасет того,

кто в пути к нему.

Ну а мне держать,

крылья прятать в плащ

и молчать, как дуб

на холме своем.
1999
* * *

Вместо плеча друга

опорой — подлокотник.

Ветер дует — рифму диктует.

Колеса стучат как плотник.

Добрались.

В дороге набрались.

Бывает…

Уж больно

за окнами вьюга

вольно

с небом играет…
28.11.2002
* * *

Мои зеленые

дорожные штаны! —

Вы самые прекрасные!

Вы — все в пыли!

А мелких пятен

разной природы —

как звезд на небе

кругов хороводы!

Мои самые лучшие

в мире штаны —

вы больше, чем пиво,

чем секс, мне нужны!
28.11.2002
О сидячих поездах дальнего следования

Аврора —

богиня утренней звезды…

А та, в которой еду я,—

ни к черту не годится!

«Питер — Москва» —

на погибель бедрам моим

и ягодицам.

В цемент неповоротливый

сковала мою спину,

и за это я плачу

тысячи

большую половину!

Рисовало воображение

другое движение…
28.11.2002
* * *

И что тебе мои слова унылые…

К подолу твоему

прильнули

преданная львица

и суровый волк..

А Время

управляет колесницей,

в которой мы сидим,

не чуя под собою ног.
28.11.2002
О себе

Осенью люблю ходить пешком.

Могу хоть до Анталии!

На голове надежный капюшон,

в ушах — наушники, а в них —

музык проталины.

Под ногами, сверху,

с боков и сзади — любимого города

окраины.

В легких — дым от сигарет,

не мною выкуренных,

едкий —

лучше б от костра.

Да.

И блокнот с карандашом — нагишом

грифель,

с ним приятней.

Иногда завидую тем,

кто умеет скучать. Случается…

Не понимаю только,

как это у них получается…
О тебе

Километры тишины по проводам.

Голос в родном и невозможном небе.

Сидящая рядом в самолете,

всегда читающая,

и даже там

лучшие мысли лучших.

Ты —

единственная составляющая

моего одиночества…
2002
* * *

Я уезжаю,

убегаю.

испаряюсь.

Свобода вновь

зовет в дурманящий поход.

Но лишь тогда

свободою свобода дышит,

когда меня ты,

преданная,

ждешь!
28.11.2002
* * *

А сирота любовь

брела по мостовой,

глотая ртом фонарный свет…

причудливый отскок

под каблучком ее

отстукивал прощальный менуэт.

Так и текла под мост река,

и волны говорить пытались.

Не сберегли любовь года,

и каблучки с моста сорвались.
12.11.2003
* * *

Любили, отреклись.

Заштопали, слились.

Теперь гуляю в розницу и оптом,

с другими утираю сопли.
12.11.2003
* * *

Ребячество редеет в голове,

лысеют мысли,

становятся прозрачней…

Когда-нибудь и нас

сгребут поодиночке

лень и страх

в безвылазную яму быта.
06.11.2003
* * *

Я еду в троллейбусе,

рядом женщины волнуются —

им нравится запах моих духов,

я подушилась ими ради тебя —

он тонкий и терпкий,

еле заметный,

но отчетливый,

как буквы в букваре.

Я еду в троллейбусе.

За окнами ноябрь, притворившийся февралем.

Я снова лелею воспоминания

и, как самый наивный юнец,

верю в то, что все сбудется!

Мы встретимся,

обе обрадуемся этому и

совсем иначе взглянем друг на друга.

Колокольчик оставит взаймы нам пару минут —

прозвучит…

а мы замрем,

каждый стесняясь собственных желаний,

и снова расстанемся,

как будто и не было этой встречи

через столько лет.
24.11.03
* * *

А счастье ходит по кругу,

теребя воспоминания,

меняя лица и адреса,

неизменным оставляя суть

и вековую тоску по другу.
06.10.2003

* * *
С возрастом начинаю понимать: дружеские отношения намного круче любовных. Любовь к человеку часто напоминает вспышку, болезнь, наркотик. Я бы с радостью поменяла пару-тройку таких любовей на одну настоящую, долговечную, надежную дружбу. Даже не знаю, что сейчас мне предпочтительней: дружба по любви или любовь по дружбе:).
* * *

Протоптали капли

вмятины в асфальте —

получились лужи.

Лужи, как озера.

Вечер внезапно настигнут осенью.

Съежилась поросль.

А мы, как и прежде,

друг против друга,

ни дальше, ни ближе,

старимся порознь.

Пишу за пятнадцать минут

до следующих суток.

Дробью секунд разбужена стрелка —

жизнь вычитает стремительно метко.
07.10.2003
Тополя

В морщинах коры

блуждает ветер.

Пилят стволы,

обнажают кольца —

губят деревья

с детства любимые.

Сегодня крона

целует корни.

Дорога к дому

дается тяжко…

В полете паденья

восторг кончины!

Мои поцелуи,

тебя неизбежность —

неизменны и вечны…

Невыносимо.

Невыносимо…
29.04.2003

* * *
В моем дворе стояли многолетние тополя. Я росла вместе с ними. Летом они расцветали и укутывали все вокруг толстым слоем пуха, в их кронах щебетали птицы, а зимой ветки покрывались инеем — как в сказке. В какой-то момент я вернулась с гастролей — а их больше нет. Только обрубки, брусочки, распиленные, поруганные «тела». Меня перевернуло.
Мы с Валеркой Тхаем сели на пенек и помянули тополя, а потом — родилось стихотворение.
* * *

Я умираю. Я продолжаю это делать.

Но ведь и это когда+нибудь закончится.
06.10.2003
* * *

А иначе…

все было бы иначе!
2004
* * *

Где-то в гостях у Господа

наши души целуются с космосом.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

Похожие:

Книга полна нежности и воздуха. Это книга-анамнез: Света буквально просвечивает через нее. На этих страницах все те «неизлечимые» iconКнига полна нежности и воздуха. Это книга-анамнез: Света буквально...
Зое Михайловне Сургановой, моей бабушке, и Лие Давыдовне Сургановой, моей маме, — за то, что я — Светлана Сурганова
Книга полна нежности и воздуха. Это книга-анамнез: Света буквально просвечивает через нее. На этих страницах все те «неизлечимые» iconКнига не обновленная версия автобиографии сэра Ричарда Брэнсона «Теряя невинность»
«К черту все! Берись и делай». По сути, это первая книга автора, полностью посвященная истории создания и особенностям ведения его...
Книга полна нежности и воздуха. Это книга-анамнез: Света буквально просвечивает через нее. На этих страницах все те «неизлечимые» iconРоберт А. Уилсон. Моя жизнь после смерти
Эта книга полна тайн, она буквально тонет в загадках и неопределенности. Мы будем вглядываться в калейдоскоп событий, которые под...
Книга полна нежности и воздуха. Это книга-анамнез: Света буквально просвечивает через нее. На этих страницах все те «неизлечимые» iconКнига жизни
Просто наблюдай себя, как ты наблюдал бы тучу. Ведь ты ничего не можешь поделать ни с тучей, ни с качающимися на ветру пальмовыми...
Книга полна нежности и воздуха. Это книга-анамнез: Света буквально просвечивает через нее. На этих страницах все те «неизлечимые» iconКнига воина света «Книга воина света»
Пауло Коэльо помогает каждому из нас обнаружить в себе своего собственного воина света. Короткие вдохновляющие притчи приглашают...
Книга полна нежности и воздуха. Это книга-анамнез: Света буквально просвечивает через нее. На этих страницах все те «неизлечимые» icon1. Влияние усл-й эксплуатации на теническое состояние машин в с/х
В помещении влажность воздуха резко ув коррозийный процесс деталей, ув опасность проникновения воздуха в цилиндры. Все это проявляется...
Книга полна нежности и воздуха. Это книга-анамнез: Света буквально просвечивает через нее. На этих страницах все те «неизлечимые» iconКнига 11 Шаманы Древней Мексики: их мысли о жизни, смерти и Вселенной...
Итак, «Колесо времени», очевидно, итоговая книга Карлоса Кастанеды. Может быть, он все же напишет что-нибудь еще, но эта книга все...
Книга полна нежности и воздуха. Это книга-анамнез: Света буквально просвечивает через нее. На этих страницах все те «неизлечимые» iconКнига 11 Шаманы Древней Мексики: их мысли о жизни, смерти и Вселенной...
Итак, «Колесо времени», очевидно, итоговая книга Карлоса Кастанеды. Может быть, он все же напишет что-нибудь еще, но эта книга все...
Книга полна нежности и воздуха. Это книга-анамнез: Света буквально просвечивает через нее. На этих страницах все те «неизлечимые» iconРеферат На тему : Неизлечимые болезни
Это деление на внутреннюю, или терапию, и наружную, или хирургию, установилось ещё в доисторическую эпоху; позже каждая из этих ветвей...
Книга полна нежности и воздуха. Это книга-анамнез: Света буквально просвечивает через нее. На этих страницах все те «неизлечимые» iconАйн Рэнд Атлант расправил плечи. Книга 3 Атлант расправил плечи 3...
Она почувствовала, что все это ей знакомо. Это мир, каким он представлялся ей в шестнадцать лет. И вот теперь все исполнилось, и...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница