Дин Кунц «Улица Теней, 77»


НазваниеДин Кунц «Улица Теней, 77»
страница1/44
Дата публикации27.03.2013
Размер5.33 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Право > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   44
Дин Кунц

Улица Теней, 77

Дин Кунц

«Улица Теней, 77»

Отсюда, и в Страну Безумия

Эду и Кэрол Горман,

Оттуда, и в страну Сердца

С бесконечной любовью

После всех этих лет.

О, темнота темнота темнота! Они все идут в темноту…

Т. С. Элиот. «Ист Коукер»1
Часть 1

Где собираются тени
Как медленно крадется тень, но когда приходит срок, как быстро опускаются тени. Как быстро! Как быстро!

Хилейр Беллок. «О солнечных часах»
Глава 1

Северный лифт
В тот четверг Эрл Блэндон, бывший американский сенатор, озлобленный и пьяный, прибыл домой в четверть третьего утра с новой татуировкой: ругательством из двух слов – синими печатными буквами – появилось на среднем пальце правой руки. Именно этот поднятый палец Эрл – чуть раньше, в коктейль холле – показал еще одному посетителю, который не говорил на английском и прибыл из глубинки третьего мира. Судя по всему, на родине этого господина еще не знали смысла такого вот оскорбительного жеста, несмотря на множество голливудских фильмов, в которых многочисленные киноидолы демонстрировали этот самый палец. Собственно, невежественный иностранец воспринял поднятый палец как дружественное приветствие, а потому принялся кивать и улыбаться. От злости Эрл выскочил из коктейль холла и направился в ближайший тату салон, где не последовал совету игольных дел мастера и в сорок восемь лет впервые в жизни украсил тело татуировкой.

Когда Эрл широкими шагами вошел в вестибюль «Пендлтона» – он жил в доме, построенном по эксклюзивному проекту, – ночной консьерж, Норман Фикксер, приветствовал его по имени. Норман сидел на высоком стуле за стойкой по левую руку от входной двери. Перед ним лежала раскрытая книга, и выглядел он словно кукла чревовещателя: широко посаженные синие, остекленевшие глаза, глубокие морщины на лице, прямо таки шрамы, голова, склоненная под странным углом. В черном, сшитом на заказ костюме, накрахмаленной белой рубашке и галстуке бабочке, с белым платком, расцветающим над нагрудным карманом пиджака, Норман смотрелся слишком уж нарядно в сравнении с двумя другими консьержами, которые работали в утренней и дневной сменах.

Эрл Блэндон Нормана не жаловал. Не доверял ему. Консьерж слишком уж старался. Выказывал излишнюю вежливость. Карл не доверял вежливым людям, которые очень уж старались. Обычно выяснялось, что они что то скрывали. Иногда тот факт, что они агенты ФБР, прикидывающиеся лоббистами с чемоданом, набитым деньгами, испытывающими глубокое уважение к могуществу сенатора. Эрл не подозревал Нормана Фикксера, что тот – агент ФБР, но нисколько не сомневался, что Норман далеко не так прост, как могло показаться с первого взгляда.

На приветствие Нормана Эрл ответил мрачным взглядом. Хотел поднять средний палец с новенькими, только что вытатуированными буквами, но сдержался. Оскорблять консьержа – идея не из лучших. После этого могла пропадать почтовая корреспонденция. Или костюм, которого ты ждал из чистки в среду, передавали в твою квартиру неделей позже. С пятнами от пищи. Хотя он ощутил бы глубокое удовлетворение, показав палец Норману, но, чтобы потом полностью загладить вину, пришлось бы в два раза увеличить обычный денежный подарок на Рождество.

Вот почему Эрл лишь мрачно глянул через вымощенный мраморными плитами вестибюль, а палец с буквами остался зажатым в кулак. Он миновал внутреннюю дверь, замок которой Норман открыл нажатием кнопки, вошел в общий коридор, повернул налево и, облизывая губы в предвкушении стаканчика на ночь, направился к северному лифту.

Квартира Эрла находилась на третьем, последнем, этаже здания. Окна выходили во двор, никакого городского пейзажа, но располагалась квартира так удачно, что он с полным правом называл ее пентхаусом, тем более что жил в престижном «Пендлтоне». Когда то Эрлу принадлежало поместье площадью в пять акров с особняком на семнадцать комнат. Но и поместье, и другие активы пришлось продать, чтобы оплатить безумные гонорары криминальных адвокатов, высасывающих всю кровь, типов со змеей вместо сердца, лживых, достойных того, чтобы гореть в аду.

Двери лифта закрылись, кабина начала подниматься. Эрл разглядывал разрисованную художником верхнюю часть стен – над белыми нижними панелями – и потолок. Синешейки весело летали под плывущими по небу облаками, золотистыми от солнца. Иногда, к примеру, как сейчас, жизнерадостность картинки и веселье птиц казались надуманными, агрессивно навязываемыми, и Эрлу очень хотелось взять баллончик с краской и уничтожить труды художника.

И он мог бы это сделать, если бы не камеры в коридорах и в лифте. Но хозяева дома восстановили бы небесную панораму, слупив с него стоимость работы. Крупные суммы денег больше не приносили ему в чемоданах, саквояжах, конвертах из плотной бумаги, пакетах для продуктов, коробках из под пончиков, не приклеивали липкой лентой к телам дорогих девушек по вызовам, которые приходили в длинных кожаных пальто на голое тело. Нынче этому бывшему сенатору так часто хотелось уничтожить то или другое, что ему приходилось постоянно контролировать себя, чтобы, заплатив потом по счетам, прямиком не отправиться в богадельню.

Он закрыл глаза, чтобы не видеть этих синешеек, наслаждающихся полетом под лучами теплого солнышка. Когда кабина поднималась мимо второго этажа, температура воздуха в одно мгновение резко упала, наверное, градусов на двадцать, и глаза Эрла тут же раскрылись. Он в изумлении завертел головой, потому что его более не окружали пташки, небо и облака. И камера наблюдения куда то подевалась. Вместе с нижними белыми панелями. Его ноги более не стояли на мраморных плитах. В потолке, теперь из нержавеющей стали, круглые панели из непрозрачного материала светились синим. Стальными стали стены, двери, пол.

Прежде чем пропитанный мартини мозг Эрла Брэндона смог полностью осознать и принять трансформацию лифта, кабина перестала подниматься и рухнула вниз. Желудок Эрла взлетел к горлу, потом опустился. Его качнуло, но, схватившись за поручень, ему удалось удержаться на ногах.

Кабина не дрожала и не покачивалась. Не гудели тросы. Не лязгали противовесы. Не слышалось скрипа роликов, катящихся по направляющим. Словно в скоростном лифте, кабина плавно неслась вниз.

Ранее панель управления – с кнопками четырех этажей: подвала, первого, второго и третьего – располагалась справа от дверей. Она осталась на прежнем месте, только кнопок с этажами прибавилось. Нижняя маркировалась тройкой, далее следовали «2», «1» и «П», выше – новые кнопки, от «1» до «30». Даже трезвым он пришел бы в недоумение. Кнопки вспыхивали одна за другой, все выше и выше («7», «8», «9») – кабина падала. Он никак не мог спутать подъем со спуском. Кроме того, «Пендлтон» возвышался над землей лишь на четыре этажа, и только три отводились под квартиры. Этажи, представленные на этой панели управления, должно быть, находились под землей, ниже подвала.

Но такого просто быть не могло. «Пендлтон» располагал только одним подвальным уровнем, не тридцатью или тридцатью одним.

Значит, он находился не в «Пендлтоне». А этого тем более быть не могло. Никак не могло быть.

Может, он отключился? И это алкогольный кошмар?

Но сон не мог быть таким ярким, таким реалистичным. Сердце Эрла бухало. Пульс отдавался в висках. Заброс желчи обжег горло, и ему пришлось сглотнуть, чтобы отправить в желудок эту горькую жижу. От приложенного усилия выступили слезы, перед глазами все затуманилось.

Он вытер слезы рукавом пиджака. Моргнул, глянул на панель управления: «13», «14», «15»…

Запаниковав от интуитивной убежденности, что путь его лежит в какое то жуткое, пусть и загадочное место, Эрл отцепился от поручня. Пересек кабину, принялся искать на панели управления кнопку «АВАРИЙНАЯ ОСТАНОВКА».

Таковая отсутствовала.

Когда кабина проскочила 23 й этаж, Эрл большим пальцем вдавил кнопку «26», но кабина не остановилась, не замедлила скорости спуска, пока не проскочила 29 й этаж. А потом быстро, но плавно скорость сошла на нет. С легким шипением, которым обычно сопровождается вытеснение жидкости из гидравлического цилиндра, кабина остановилась, судя по всему, на тридцать этажей ниже поверхности земли.

Протрезвев от страха перед сверхъестественным – пусть он и не мог сказать, чего именно боялся, – Эрл Блэндон отпрянул от дверей, вжался спиной в дальнюю стену.

В прошлом, будучи членом комитета Сената по вооруженным силам, однажды он участвовал в совещании, которое проводилось в бункере под Белым домом, где президент Соединенных Штатов Америки попытался бы пережить ядерный холокост, если б такое произошло. Подземное убежище заливал яркий свет, там поддерживалась идеальная чистота, и тем не менее бункер произвел на него более зловещее впечатление, чем кладбище безлунной ночью. А по части кладбищ он имел определенный опыт: в начале своей карьеры, будучи членом законодательного собрания штата, он полагал, что в таком тихом месте, как кладбище, нет ничего, кроме могил, никто не поднимется из земли, чтобы засвидетельствовать передачу взятки. Но эта бесшумная кабина лифта зловещей мрачностью далеко переплюнула президентский бункер.

Он ждал, пока двери откроются. Ждал и ждал.

В своей жизни он никогда ничего не боялся. Более того, вселял страх в других. И его удивило, что он мог так быстро и с такой легкостью перепугаться. Но он понимал, что в столь жалкое состояние его повергло проявление чего то неземного.

Убежденный материалист, Эрл верил только в то, что мог увидеть, потрогать, попробовать, понюхать и услышать. Доверял он только себе и ни в ком не нуждался. Верил, что мощью разума, в паре с необычайной изворотливостью, сможет обратить любую ситуацию в свою пользу.

Но оказался полностью беззащитным перед необъяснимым.

Его трясло, да так, что он вроде бы слышал стук костей. Он попытался сжать пальцы в кулаки, но до такой степени лишился сил, что у него не получилось. Правда, ему удалось отвести руки от тела. Поднял, уставился на них, волевым усилием требуя превращения в оружие самозащиты.

Теперь он достаточно протрезвел, чтобы осознать, что ругательство из двух слов на среднем пальце правой руки не смогло бы объяснить тому представителю третьего мира презрение, которое питал к нему Эрл. Этот парень не говорил на английском, то есть читать не умел и подавно.

– Идиот, – пробормотал Эрл Блэндон, который никогда раньше не выносил себе столь негативную оценку.

Когда двери лифта бесшумно разошлись, его увеличенная простата сжалась куда более эффективно, чем кулаки, и он едва не обмочил штаны.

За дверьми лежала лишь чернота, такая черная, что возникало ощущение, будто лифт открылся в бездну, бескрайнюю и бездонную. Синий свет кабины не проникал в эту черноту. В ледяной могильной тишине Эрл Блэндон застыл, как монумент, оглохнув полностью, не слыша даже ударов сердца, словно оно внезапно перестало гнать кровь. Такая вот тишина стояла на этом краю мира, где не существовало воздуха для дыхания, где заканчивалось время. Никогда не слышал он ничего более ужасного, чем эта тишина… пока не послышался еще более пугающий звук: что то приближалось из черноты за открытыми дверями лифта.

Что то постукивало, скребло, приглушенно шуршало… то ли что то большое и невообразимое, чего не могло нарисовать воображение сенатора… то ли орда маленьких, но столь же невообразимых созданий, или рой. Пронзительный вопль, несомненно голос, пронзил черноту, крик голода, или желания, или жажды крови, но точно крик насущной необходимости.

Паника вывела Эрла из ступора, он подскочил к контрольной панели, оглядел ее в поисках кнопки «ЗАКРЫТЬ ДВЕРИ». Такая присутствовала на панели управления в каждом лифте. В каждом, кроме этого. Ни тебе кнопки «ЗАКРЫТИЕ ДВЕРЕЙ», ни «ОТКРЫТИЕ ДВЕРЕЙ», ни «АВАРИЙНАЯ ОСТАНОВКА ЛИФТА», ни «ВЫЗОВ ЛИФТЕРА». Не говоря уже о телефоне или аппарате внутренней связи, словно лифт этот никогда не ломался и не требовал технического обслуживания.

Периферийным зрением он заметил, как что то возникло в дверном проеме. Когда повернулся, чтобы взглянуть на это «что то», подумал, что от одного вида этого «что то» у него остановится сердце, но судьба не уготовила ему такой легкий конец.
Глава 2

Пост службы безопасности в подвале
Получив пять пуль на бытовом вызове, едва не умерев в машине «Скорой помощи», едва не умерев на операционном столе, едва не умерев от вирусной пневмонии, восстанавливая здоровье после операций, Девон Мерфи ушел из полиции двумя годами раньше. И хотя служил он патрульным, то есть действительно работал, а не протирал штаны, его нисколько не смущала перспектива выйти на пенсию сотрудником службы безопасности, которых некоторые из его прежних собратьев в синем называли «полицейскими по найму», или Барни.2 Девон никогда не стремился к самоутверждению. У него не возникала необходимость доказывать свою крутизну. Ему только только исполнилось двадцать девять, он хотел жить, и его шансы умереть собственной смертью значительно повысились, когда он стал Барни в «Пендлтоне», перестав быть мишенью для любого грабителя и психа на городских улицах.

В «Пендлтоне» пост службы безопасности находился в западной части подвала, между квартирой управляющего и центральной отопительно охладительной установкой. Помещение восемнадцать на тридцать шесть футов, пусть и без единого окна, выглядело уютным и не вызывало приступов клаустрофобии. Микроволновая печь, кофеварка, холодильник и раковина обеспечивали большинство домашних удобств.

Униформа цвета хаки выглядела дурацкой, и от уборщика Девон отличался только благодаря широкому кожаному ремню, к которому крепились чехол для баллончика с перечным газом, связка ключей, маленький фонарик на светодиодах и кобура с пистолетом «Спрингфилд армори ХДМ» под патроны «.45 АСР».3 В роскошном кондоминиуме уровня «Пендлтона» вероятность использования охранником такого пистолета по назначению существенно превосходила вероятность того, что инопланетяне могли похитить этого самого охранника по пути с работы домой.

Прежде всего ему надлежало контролировать камеры наблюдения, работавшие двадцать четыре часа в сутки. Изредка, дважды в смену, но в разное день ото дня время, он мог глотнуть свежего воздуха, пройдясь по подвалу, первому этажу и двору. Прогулка эта занимала у него четверть часа.

На каждый из шести настенных плазменных экранов выводились «картинки» четырех камер наблюдения. С помощью сенсорной контрольной панели «Крестрон» Девон мог мгновенно, если замечал что то подозрительное, развернуть изображение с любой камеры на полный экран, чего делать ему еще никогда не доводилось. Дом 77 по улице Теней считался самым мирным адресом во всем городе.

Разумеется, в «Пендлтоне» жили и хорошие люди, и ублюдки, но ассоциация владельцев квартир заботилась о своих сотрудниках. Сидел Девон на комфортабельном офисном стуле «Герман Миллер».4 В холодильнике стояли бутылки с минеральной водой, свежие сливки, различные ароматические добавки для кофе, чтобы дежуривший охранник мог пить именно тот кофе, которому отдавал предпочтение.

Девон пил как раз ямайско колумбийский с легким привкусом корицы, когда короткий двойной звонок сообщил ему, что кто то открыл дверь с улицы, чтобы войти в вестибюль. Девон посмотрел на соответствующий плазменный экран, развернул «картинку» с камеры, установленной в вестибюле, и увидел сенатора Эрла Блэндона, входящего из декабрьской ночи.

Блэндон по праву относился к ублюдкам. Ему полагалось сидеть в тюрьме, но он купил себе свободу, наняв адвокатов, которые носили костюмы стоимостью в пять тысяч долларов. Несомненно, он также пригрозил, что половина его политической партии сядет вместе с ним, если они не дернут за веревочки своих марионеток прокуроров и марионеток судей, чтобы «Маппет шоу», именуемое правосудием, следовало написанному им сценарию.

Служба в полиции превратила Девона в циника.

С густыми седыми волосами и лицом, которое прекрасно смотрелось бы на древнеримской монете, Блэндон по прежнему выглядел сенатором и, вероятно, полагал, что благодаря одной только внешности может рассчитывать на уважение, которое выказывалось ему до того, как он обесчестил занимаемый им пост. Держался он всегда холодно, пренебрежительно, нагло, а сейчас ему определенно требовалось вырвать волосы из ушей. Эта мелочь зачаровала Девона, который всегда предъявлял очень высокие требования к внешнему виду и стремился им соответствовать.

За прошедшие годы Блэндон выпил так много, что у него выработался иммунитет к видимым признакам опьянения. Он более не выдавал свое состояние заплетающимся языком или нетвердой походкой. Крепко набравшись, он не пошатывался, шагал, расправив плечи и еще выше задирая подбородок. Поэтому о количестве принятого на грудь говорили безупречность осанки и гордо вскинутая голова.

Норман Фикксер, ночной консьерж, открыл замок внутренней двери вестибюля. Монитор контроля дверей отреагировал звуковым сигналом.

Хотя Блэндону полагалось сидеть в тюрьме, а не жить в ультрадорогом кондоминиуме, ему тем не менее принадлежала одна из квартир. И, как любой резидент, он имел право на уединение, даже когда находился в местах общественного пользования «Пендлтона». Девон Мерфи никогда не следил – посредством камер наблюдения – за живущими в доме ни в коридорах, ни в лифтах. Исключение делал лишь для бывшего сенатора, который мог выкинуть какой нибудь фортель.

Однажды, пройдя вестибюль и оказавшись в коридоре первого этажа, сильно набравшийся Блэндон более не мог гордо вышагивать, а потому опустился на четвереньки и пополз к северному лифту. На четвереньках же он выполз из лифта на третьем этаже. В другой раз, тоже вернувшись далеко за полночь, он уверенно проследовал мимо лифта, повернул за угол в северное крыло, внезапно потерял ориентировку, открыл дверь комнаты, где переодевались консьержи, и, очевидно спутав ее с ванной комнатой, помочился на пол.

После того случая комнату, в которой переодевались консьержи, всегда запирали, когда ею не пользовались.

В этот день Блэндон достаточно легко нашел лифт и вошел в кабину с достоинством короля, поднимающегося в королевскую карету. Он нажал кнопку третьего этажа, когда двери сомкнулись, бросил короткий взгляд на камеру наблюдения, а уж потом, с крайним презрением на лице, оглядел птичье облачное великолепие.

Бывший сенатор написал два длинных письма в ассоциацию владельцев квартир, критикуя росписи на стенах и потолке лифта с позиции знатока живописи, каковым полагал себя. Совет директоров, в который входил как минимум один истинный ценитель искусства, нашел эти письма пренебрежительными, конфронтационными, вызывающими тревогу. Службу безопасности попросили следить за поведением Эрла Блэндона в лифте, если он возвращался домой навеселе, из опасений, что он может повредить роспись, но именно попросили, а не дали прямое указание.

Теперь же, когда кабина лифта миновала второй этаж, случилось что то беспрецедентное. На лице сенатора отразилось крайнее изумление… а в следующее мгновение по экрану побежали полосы помех, полностью скрыв кабину лифта. Такого никогда раньше не бывало. И с пятью остальными экранами, на которые выводились «картинки» двадцати камер, произошло то же самое. Система наблюдения ослепла.

Одновременно Девон услышал барабанную дробь, приглушенную, странную, на пределе слышимости. А через подошвы туфель почувствовал вибрацию бетонного пола, синхронизированную с барабанной дробью.

Он не встревожился, потому что датчики контроля дверей и окон по прежнему работали, а на пульте горели только зеленые индикаторные лампочки. Никто и нигде не пытался проникнуть в «Пендлтон». Если бы барабанная дробь стала громче, а вибрация усилилась, тогда недоумение Девона могло бы перерасти в предчувствие чего то дурного.

Но барабаны по прежнему едва слышались, а где то через полминуты смолкли. Одновременно прекратилась вибрация и помехи исчезли с плазменных экранов, уступив место «картинкам», которые передавали на них камеры наблюдения.

Камера лифта имела широкоугольный объектив, и установили ее в дальнем углу кабины, так что показывала она кабину целиком, включая и двери – закрытые. Эрл Блэндон уже покинул кабину. Вероятно, она прибыла на третий этаж и бывший сенатор вышел из нее.

Девон переключился на камеру, установленную в коротком коридоре, в который выходили двери квартир «3 А» и «3 В», потом на ту, что обслуживала длинный коридор северного крыла. Эрла Блэндона не увидел. Тот жил в первой по ходу квартире в этом крыле, «3 Г», окна которой выходили во двор. Вероятно, бывший сенатор вышел из лифта, завернул за угол и скрылся за дверью своей квартиры за тот период времени, когда видеонаблюдение не работало.

Девон просмотрел «картинки» всех двадцати четырех камер. Общественные помещения «Пендлтона» пустовали. Кондоминиум мирно спал. Вероятно, выше подвала бой барабанов и вибрация остались незамеченными, а если кто от них и проснулся, то не настолько встревожился, чтобы выйти из квартиры и выяснить, что к чему.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   44

Похожие:

Дин Кунц «Улица Теней, 77» iconДин Рэй Кунц Апокалипсис Томаса Странный Томас 5 Дин Кунц Апокалипсис Томаса
Ко мне мчался черный жеребец, и более могучего коня видеть мне еще не доводилось. Раньше – по справочнику – я определился с его породой:...
Дин Кунц «Улица Теней, 77» iconДин Рэй Кунц 179be7c3-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
Зловещая тень лежит на особняке и его обитателях: случайно Элайн узнает, что пятнадцать лет назад сумасшедшая из рода Матерли со...
Дин Кунц «Улица Теней, 77» iconДин Рэй Кунц 179be7c3-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
Но, к счастью, это не так. Ведь не зря семнадцатилетний юноша Слим Маккензи наделен необычным даром – Сумеречным Взглядом – особым...
Дин Кунц «Улица Теней, 77» iconОрсон Скотт Кард Театр Теней Эндер Виггинс 8 sun k
«Кард О. С. Тень Гегемона. Театр Теней: Фантаст романы / О. С. Кард; Пер с англ. М. Б. Левина»: «Издательство аст»: зао нпп «Ермак»,...
Дин Кунц «Улица Теней, 77» iconМарк Леви Похититель теней «Леви M. Похититель теней»: Иностранка,...
Во взрослой жизни он, став врачом, не раз сталкивается с бедами и горем, однако дар, обретенный в детстве, по-прежнему ведет его,...
Дин Кунц «Улица Теней, 77» iconСправочник киноклубника лучшие фильмы программы «история мирового кино»
Ява проецировали в виде теней вырезанные из кожи силуэты сказочных персонажей и животных. В италии и Германии в 16-17 веках были...
Дин Кунц «Улица Теней, 77» iconДжордж Фредерик Кунц Драгоценные камни в мифах и легендах Джордж...
Моргана Беммента, хранящихся в Американском музее естественной истории, а также коллекцию Моргана из Музея естественной истории в...
Дин Кунц «Улица Теней, 77» iconПеречень городов, где есть улица имени Высоцкого
Бузулук, Оренбургской области, улица им. Высоцкого. Задней стороной на эту улицу выходит перенесённый из с. Воронцовка дом, в котором...
Дин Кунц «Улица Теней, 77» iconМеж чёрных теней подходящих

Дин Кунц «Улица Теней, 77» iconЛетом после смерти жены Дин Эверс начал засматриваться бейсболом....
Пока Дин тренировал в Детской лиге, ярого фанатизма в нем не наблюдалось (до Пата, его сына, ему было далеко), но все чаще и чаще...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница