Название книги


НазваниеНазвание книги
страница10/10
Дата публикации13.07.2013
Размер2.4 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Право > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
9

Уложив Будаха отдохнуть перед дальней дорогой, Румата направился к

себе в кабинет. Действие спорамина кончалось, он снова чувствовал себя

усталым и разбитым, снова заныли ушибы и стали вспухать изуродованные

веревкой запястья. Надо поспать, думал он, надо обязательно поспать, и

надо связаться с доном Кондором. И надо связаться с патрульным дирижаблем,

пусть сообщат на Базу. И надо прикинуть, что мы теперь должны делать, и

можем ли мы что-нибудь сделать, и как быть, если мы ничего больше не

сможем сделать.

В кабинете за столом сидел, сгорбившись в кресле, положив руки на

высокие подлокотники, черный монах в низко надвинутом капюшоне. Ловко,

подумал Румата.

- Кто ты такой? - устало спросил он. - Кто тебя пустил?

- Добрый день, благородный дон Румата, - произнес монах, откидывая

капюшон.

Румата покачал головой.

- Ловко! - сказа он. - Добрый день, славный Арата. Почему вы здесь?

Что случилось?

- Все как обычно, - сказал Арата. - Армия разбрелась, все делят

землю, на юг идти никто не хочет. Герцог собирает недорезанных и скоро

развесит моих мужиков вверх ногами вдоль Эсторского тракта. Все как

обычно, - повторил он.

- Понятно, - сказал Румата.

Он повалился на кушетку, заложил руки за голову и стал смотреть на

Арату. Двадцать лет назад, когда Антон мастерил модельки и играл в

Вильгельма Телля, этого человека звали Аратой Красивым, и был он тогда,

вероятно, совсем не таким, как сейчас.

Не было у Араты Красивого на великолепном высоком лбу этого

уродливого лилового клейма - оно появилось после мятежа соанских

корабельщиков, когда три тысячи голых рабов-ремесленников, согнанных на

соанские верфи со всех концов империи и замордованных до потери инстинкта

самосохранения, в одну ненастную ночь вырвались из порта, прокатились по

Соану, оставляя за собой трупы и пожары, и были встречены на окраине

закованной в латы имперской пехотой...

И были, конечно у Араты Красивого целы оба глаза. Правый глаз

выскочил из орбиты от молодецкого удара баронской булавы, когда

двадцатитысячная крестьянская армия, гоняясь по метрополии за баронскими

дружинами, сшиблась в открытом поле с пятитысячной гвардией императора,

была молниеносно разрезана, окружена и вытоптана шипастыми подковами

боевых верблюдов...

И был, наверное, Арата Красивый строен как тополь. Горб и новое

прозвище он получил после вилланской войны в герцогстве Убанском за два

моря отсюда, когда после семи лет мора и засух четыреста тысяч живых

скелетов вилами и оглоблями перебили дворян и осадили герцога Убанского в

его резиденции; и герцог, слабый ум которого обострился от невыносимого

ужаса, объявил подданным прощение, впятеро снизил цены на хмельные напитки

и пообещал вольности; и Арата, видя, что все кончено, умолял, требовал,

заклинал не поддаваться на обман, был взят атаманами, полагавшими, что от

добра добра не ищут, избит железными палками и брошен умирать в выгребную

яму...

А вот это массивное железное кольцо на правом запястье было у него,

наверное, еще когда он назывался Красивым. Оно было приковано цепью к

веслу пиратской галеры, и Арата расклепал цепь, ударил этим кольцом в

висок капитана Эгу Любезника, захватил корабль, а потом и всю пиратскую

армаду и попытался создать вольную республику на воде... И кончилась эта

затея пьяным кровавым безобразием, потому что Арата тогда был молод, не

умел ненавидеть и считал, что одной лишь свободы достаточно, чтобы

уподобить раба богу...

Это был профессиональный бунтовщик, мститель божьей милостью, в

средние века фигура довольно редкая. Таких щук рождает иногда историческая

эволюция и запускает в социальные омуты, чтобы не дремали жирные караси,

пожирающие придонный планктон... Арата был здесь единственным человеком, к

которому Румата не испытывал ни ненависти, ни жалости, и в своих

горячечных снах землянина, прожившего пять лет в крови и вони, он часто

видел себя именно таким вот Аратой, прошедшим все ады вселенной и

получившим за это высокое право убивать убийц, пытать палачей и предавать

предателей...

- Иногда мне кажется, - сказал Арата, - что все мы бессильны. Я

вечный главарь мятежников, и я знаю, что вся моя сила в необыкновенной

живучести. Но эта сила не помогает моему бессилию. Мои победы волшебным

образом оборачиваются поражениями. Мои боевые друзья становятся врагами,

самые храбрые бегут, самые верные предают или умирают. И нет у меня

ничего, кроме голых рук, а голыми руками не достанешь раззолоченных

идолов, сидящих за крепостными стенами...

- Как вы очутились в Арканаре? - спросил Румата.

- Приплыл с монахами.

- Вы с ума сошли. Вас же так легко опознать...

- Только не в толпе монахов. Среди офицеров Ордена половина юродивых

и увечных, как я. Калеки угодны богу. - Он усмехнулся, глядя Румате в

лицо.

- И что вы намерены делать? - спросил Румата, опуская глаза.

- Как обычно. Я знаю, что такое Святой Орден: не пройдет и года, как

арканарский люд полезет из своих щелей с топорами - драться на улицах. И

поведу их я, чтобы они били тех, кого надо, а не друг друга и всех подряд.

- Вам понадобятся деньги? - спросил Румата.

- Да, как обычно. И оружие... - Он помолчал, затем сказал вкрадчиво:

Дон Румата, вы помните, как я был огорчен, когда узнал, кто вы такой? Я

ненавижу попов, и мне очень горько, что их лживые сказки оказались

правдой. Но бедному мятежнику надлежит извлекать пользу из любых

обстоятельств. Попы говорят, что боги владеют молниями... Дон Румата, мне

очень нужны молнии, чтобы разбивать крепостные стены.

Румата глубоко вздохнул. После чудесного спасения на вертолете Арата

настоятельно потребовал объяснений. Румата попытался рассказать о себе, он

даже показал в ночном небе Солнце - крошечную, едва видную звездочку. Но

мятежник понял только одно: проклятые попы правы, за небесной твердью

действительно живут боги, всеблагие и всемогущие. И с тех пор каждый

разговор с Руматой он сводил к одному: бог, раз уж ты существуешь, дай мне

свою силу, ибо это лучшее, что ты можешь сделать.

И каждый раз Румата отмалчивался или переводил разговор на другое.

- Дон Румата, - сказал мятежник, - почему вы не хотите помочь нам?

- Одну минутку, - сказал Румата. - Прошу прощения, но я хотел бы

знать, как вы проникли в дом?

- Это неважно. Никто, кроме меня, не знает этой дороги. Не

уклоняйтесь, дон Румата. Почему вы не хотите дать нам вашу силу?

- Не будем говорить об этом.

- Нет, мы будем говорить об этом. Я не звал вас. Я никогда не

молился. Вы пришли ко мне сами. Или вы просто решили позабавиться?

Трудно быть богом, подумал Румата. Он сказал терпеливо:

- Вы не поймете меня. Я вам двадцать раз пытался объяснить, что я не

бог, - вы так и не поверили. И вы не поймете, почему я не могу помочь вам

оружием...

- У вас есть молнии?

- Я не могу дать вам молнии.

- Я уже слышал это двадцать раз, - сказал Арата. - Теперь я хочу

знать: почему?

- Я повторяю: вы не поймете.

- А вы попытайтесь.

- Что вы собираетесь делать с молниями?

- Я выжгу золоченую сволочь, как клопов, всех до одного, весь их

проклятый род до двенадцатого потомка. Я сотру с лица земли их крепости. Я

сожгу их армии и всех, кто будет защищать их и поддерживать. Можете не

беспокоиться - ваши молнии будут служить только добру, и когда на земле

останутся только освобожденные рабы и воцарится мир, я верну вам ваши

молнии и никогда больше не попрошу их.

Арата замолчал, тяжело дыша. Лицо его потемнело от прилившей крови.

Наверное, он уже видел охваченные пламенем герцогства и королевства, и

груды обгорелых тел среди развалин, и огромные армии победителей,

восторженно ревущих: "Свобода! Свобода!"

- Нет, - сказал Румата. - Я не дам вам молний. Это было бы ошибкой.

Постарайтесь поверить мне, я вижу дальше вас... (Арата слушал, уронив

голову на грудь.) - Румата стиснул пальцы. - Я приведу вам только один

довод. Он ничтожен по сравнению с главным, но зато вы поймете его. Вы

живучи, славный Арата, но вы тоже смертны; и если вы погибнете, если

молнии перейдут в другие руки, уже не такие чистые, как ваши, тогда даже

мне страшно подумать, чем это может кончиться...

Они долго молчали. Потом Румата достал из погребца кувшин эсторского

и еду и поставил перед гостем. Арата, не поднимая глаз, стал ломать хлеб и

запивать вином. Румата ощущал странное чувство болезненной раздвоенности.

Он знал, что прав, и тем не менее эта правота странным образом унижала его

перед Аратой. Арата явно превосходил его в чем-то, и не только его, а

всех, кто незваным пришел на эту планету и полный бессильной жалости

наблюдал страшное кипение ее жизни с разреженных высот бесстрастных

гипотез и чужой здесь морали. И впервые Румата подумал: ничего нельзя

приобрести, не утратив, - мы бесконечно сильнее Араты в нашем царстве

добра и бесконечно слабее Араты в его царстве зла...

- Вам не следовало спускаться с неба, - сказал вдруг Арата. -

Возвращайтесь к себе. Вы только вредите нам.

- Это не так, - мягко сказал Румата. - Во всяком случае, мы никому не

вредим.

- Нет, вы вредите. Вы внушаете беспочвенные надежды...

- Кому?

- Мне. Вы ослабили мою волю, дон Румата. Раньше я надеялся только на

себя, а теперь вы сделали так, что я чувствую вашу силу за своей спиной.

Раньше я вел каждый бой так, словно это мой последний бой. А теперь я

заметил, что берегу себя для других боев, которые будут решающими, потому

что вы примете в них участие... Уходите отсюда, дон Румата, вернитесь к

себе на небо и никогда больше не приходите. Либо дайте нам ваши молнии,

или хотя бы вашу железную птицу, или хотя бы просто обнажите ваши мечи и

встаньте во главе нас.

Арата замолчал и снова потянулся за хлебом. Румата глядел на его

пальцы, лишенные ногтей. Ногти специальным приспособлением вырвал два года

тому назад лично дон Рэба. Ты еще не знаешь, подумал Румата. Ты еще тешишь

себя мыслью, что обречен на поражение только ты сам. Ты еще не знаешь, как

безнадежно само твое дело. Ты еще не знаешь, что враг не столько вне твоих

солдат, сколько внутри них. Ты еще, может быть, свалишь Орден, и волна

крестьянского бунта забросит тебя на Арканарский трон, ты сравняешь с

землей дворянские замки, утопишь баронов в проливе, и восставший народ

воздаст тебе все почести, как великому освободителю, и ты будешь добр и

мудр - единственный добрый и мудрый человек в твоем королевстве. И по

доброте ты станешь раздавать земли своим сподвижникам, а _н_а _ч_т_о

с_п_о_д_в_и_ж_н_и_к_а_м_ з_е_м_л_и_ б_е_з_ к_р_е_п_о_с_т_н_ы_х_? И

завертится колесо в обратную сторону. И хорошо еще будет, если ты успеешь

умереть своей смертью и не увидишь появления новых графов и баронов из

твоих вчерашних верных бойцов. Так уже бывало, мой славный Арата, и на

Земле и на твоей планете.

- Молчите? - сказал Арата. Он отодвинул от себя тарелку и смел

рукавом рясы крошки со стола. - Когда-то у меня был друг, - сказал он. -

Вы, наверное, слыхали - Вага Колесо. Мы начинали вместе. Потом он стал

бандитом, ночным королем. Я не простил ему измены, и он знал это. Он много

помогал мне - из страха и из корысти, - но так и не захотел никогда

вернуться: у него были свои цели. Два года назад его люди выдали меня дону

Рэбе... - Он посмотрел на свои пальцы и сжал их в кулак. - А сегодня утром

я настиг его в Арканарском порту... В нашем деле не может быть друзей

наполовину. Друг наполовину - это всегда наполовину враг. - Он поднялся и

надвинул капюшон на глаза. - Золото на прежнем месте, дон Румата?

- Да, - сказал Румата медленно, - на прежнем.

- Тогда я пойду. Благодарю вас, дон Румата.

Он неслышно прошел по кабинету и скрылся за дверью. Внизу в прихожей

слабо лязгнул засов.


10

В Пьяной Берлоге было сравнительно чисто, пол тщательно подметен,

стол выскоблен добела, в углах для благовония лежали охапки лесных трав и

лапника. Отец Кабани чинно сидел в углу на лавочке, трезвый и тихий,

сложив мытые руки на коленях. В ожидании, пока Будах заснет, говорили о

пустяках. Будах, сидевший за столом возле Руматы, с благосклонной улыбкой

слушал легкомысленную болтовню благородных донов и время от времени сильно

вздрагивал задремывая. Впалые щеки его горели от лошадиной дозы

тетралюминала, незаметно подмешанной ему в питье. Старик был очень

возбужден и засыпал трудно. Нетерпеливый дон Гуг сгибал и разгибал под

столом верблюжью подкову, сохраняя, однако, на лице выражение веселой

непринужденности, Румата крошил хлеб и с усталым интересом следил, как дон

Кондор медленно наливается желчью: хранитель больших печатей нервничал,

опаздывая на чрезвычайное ночное заседание Конференции двенадцати

негоциантов, посвященное перевороту в Арканаре, на котором ему надлежало

председательствовать.

- Мои благородные друзья! - звучно сказал, наконец, доктор Будах,

встал и упал на Румату.

Румата бережно обнял его за плечи.

- Готов? - спросил дон Кондор.

- До утра не проснется, - сказал Румата, поднял Будаха на руки и

отнес на ложе отца Кабани.

Отец Кабани проговорил с завистью:

- Доктору, значит, можно закладывать, а отцу Кабани, значит, нельзя,

вредно. Нехорошо получается!

- У меня четверть часа, - сказал дон Кондор по-русски.

- Мне хватит и пяти минут, - ответил Румата, с трудом сдерживая

раздражение. - И я так много говорил вам об этом раньше, что хватит и

минуты. В полном соответствии с базисной теорией феодализма, - он яростно

поглядел прямо в глаза дону Кондору, - это самое заурядное выступление

горожан против баронства, - он перевел взгляд на дона Гуга, - вылилось в

провокационную интригу Святого Ордена и привело к превращению Арканара в

базу феодально-фашистской агрессии. Мы здесь ломаем головы, тщетно пытаясь

втиснуть сложную, противоречивую, загадочную фигуру орла нашего дона Рэбы

в один ряд с Ришелье, Неккером, Токугавой Иэясу, Монком, а он оказался

мелким хулиганом и дураком! Он предал и продал все, что мог, запутался в

собственных затеях, насмерть струсил и кинулся спасаться к Святому Ордену.

Через полгода его зарежут, а Орден останется. Последствия этого для

Запроливья, а затем и для всей Империи я просто боюсь себе представить. Во

всяком случае, вся двадцатилетняя работа в пределах Империи пошла

насмарку. Под Святым Орденом не развернешься. Вероятно, Будах - это

последний человек, которого я спасаю. Больше спасать будет некого. Я

кончил.

Дон Гуг сломал, наконец, подкову и швырнул половинки в угол.

- Да, проморгали, - сказал он. - А может быть, это не так страшно,

Антон?

Румата только посмотрел на него.

- Тебе надо было убрать дона Рэбу, - сказал вдруг дон Кондор.

- То есть как это "убрать"?

На лице дона Кондора вспыхнули красные пятна.

- Физически! - резко сказал он.

Румата сел.

- То есть убить?

- Да. Да! Да!!! Убить! Похитить! Сместить! Заточить! Надо было

действовать. Не советоваться с двумя дураками, которые ни черта не

понимали в том, что происходит.

- Я тоже ни черта не понимал.

- Ты по крайней мере чувствовал.

Все помолчали.

- Что-нибудь вроде Барканской резни? - вполголоса осведомился дон

Кондор, глядя в сторону.

- Да, примерно. Но более организованно.

Дон Кондор покусал губу.

- Теперь его убирать уже поздно? - сказал он.

- Бессмысленно, - сказал Румата. - Во-первых, его уберут без нас, а

во-вторых, это вообще не нужно. Он по крайней мере у меня в руках.

- Каким образом?

- Он меня боится. Он догадывается, что за мною сила. Он уже даже

предлагал сотрудничество.

- Да? - проворчал дон Кондор. - Тогда не имеет смысла.

Дон Гуг сказал, чуть заикаясь:

- Вы что, товарищи, серьезно все это?

- Что именно? - спросил дон Кондор.

- Ну все это?.. Убить, физически убрать... Вы что, с ума сошли?

- Благородный дон поражен в пятку, - тихонько сказал Румата.

Дон Кондор медленно отчеканил:

- При чрезвычайных обстоятельствах действенны только чрезвычайные

меры.

Дон Гуг, шевеля губами, переводил взгляд с одного на другого.

- В-вы.. Вы знаете, до чего вы так докатитесь? - проговорил он. -

В-вы понимаете, до чего вы так докатитесь, а?

- Успокойся, пожалуйста, - сказал дон Кондор. - Ничего не случится. И

хватит пока об этом. Что будем делать с Орденом? Я предлагаю блокаду

Арканарской области. Ваше мнение, товарищи? И побыстрее, я тороплюсь.

- У меня никакого мнения еще нет, - возразил Румата. - А у Пашки тем

более. Надо посоветоваться с Базой. Надо оглядеться. А через неделю

встретимся и решим.

- Согласен, - сказал дон Кондор и встал. - Пошли.

Румата взвалил Будаха на плечо и вышел из избы. Дон Кондор светил ему

фонариком. Они подошли к вертолету, и Румата уложил Будаха на заднее

сиденье. Дон Кондор, гремя мечом и путаясь в плаще, забрался в

водительское кресло.

- Вы не подбросите меня до дому? - спросил Румата. - Я хочу, наконец,

выспаться.

- Подброшу, - буркнул дон Кондор. - Только быстрее, пожалуйста.

- Я сейчас вернусь, - сказал Румата и побежал в избу.

Дон Гуг все еще сидел за столом и, уставясь перед собой, тер

подбородок. Отец Кабани стоял рядом с ним и говорил:

- Так оно всегда и получается, дружок. Стараешься, как лучше, а

получается хуже...

Румата сгреб в охапку мечи и перевязи.

- Счастливо, Пашка, - сказал он. - Не огорчайся, просто мы все устали

и раздражены.

Дон Гуг помотал головой.

- Смотри, Антон, - проговорил он. - Ох, смотри!.. О дяде Саше я не

говорю, он здесь давно, не нам его переучивать. А вот ты...

- Спать я хочу, вот что, - сказал Румата. - Отец Кабани, будьте

любезны, возьмите вы моих лошадей и отведите их к барону Пампе. На днях я

у него буду.

Снаружи мягко взвыли винты. Румата махнул рукой и выскочил из избы. В

ярком свете фар вертолета заросли гигантского папоротника и белые стволы

деревьев выглядели причудливо и жутко. Румата вскарабкался в кабину и

захлопнул дверцу.

В кабине пахло озоном, органической обшивкой и одеколоном. Дон Кондор

поднял машину и уверенно повел ее над Арканарской дорогой. Я бы сейчас так

не смог, с легкой завистью подумал Румата. Позади мирно причмокивал во сне

старый Будах.

- Антон, - сказал дон Кондор, - я бы... Э-э... Не хотел быть

бестактным, и не подумай, будто я... э-э... вмешиваюсь в твои личные дела.

- Я вас слушаю, - сказал Румата. Он сразу догадался, о чем пойдет

речь.

- Все мы разведчики, - сказал дон Кондор. - И все дорогое, что у нас

есть, должно быть либо далеко на Земле, либо внутри нас. Чтобы его нельзя

было отобрать у нас и взять в качестве заложника.

- Вы говорите о Кире? - спросил Румата.

- Да, мой мальчик. Если все, что я знаю о доне Рэбе, - правда, то

держать его в руках - занятие нелегкое и опасное. Ты понимаешь, что я хочу

сказать...

- Да, понимаю, - сказал Румата. - Я постараюсь что-нибудь придумать.

Они лежали в темноте, держась за руки. В городе было тихо, только

изредка где-то неподалеку злобно визжали и бились кони. Время от времени

Румата погружался в дремоту и сразу просыпался, оттого что Кира затаивала

дыхание - во сне он сильно стискивал ее руку.

- Ты, наверное, очень хочешь спать, - сказала Кира шепотом. - Ты спи.

- Нет-нет, рассказывай, я слушаю.

- Ты все время засыпаешь.

- Я все равно слушаю. Я, правда, очень устал, но еще больше я

соскучился по тебе. Мне жалко спать. Ты рассказывай, мне очень интересно.

Она благодарно потерлась носом о его плечо и поцеловала в щеку и

снова стала рассказывать, как нынче вечером пришел от отца соседский

мальчик. Отец лежит. Его выгнали из канцелярии и на прощание сильно побили

палками. Последнее время он вообще ничего не ест, только пьет - стал весь

синий, дрожащий. Еще мальчик сказал, что объявился брат - раненый, но

веселый и пьяный, в новой форме. Дал отцу денег, выпил с ним и опять

грозился, что они всех раскатают. Он теперь в каком-то особом отряде

лейтенантом, присягнул на верность Ордену и собирается принять сан. Отец

просил, чтобы она домой пока ни в коем случае не приходила. Брат грозился

с ней разделаться за то, что спуталась с благородным, рыжая стерва...

Да, думал Румата, уж, конечно, не домой. И здесь тоже оставаться ей

ни в коем случае нельзя. Если с ней хоть что-нибудь случится... Он

представил себе, что с ней случилось плохое, и сделался весь как каменный.

- Ты спишь? - спросила Кира.

Он очнулся и разжал ладонь.

- Нет-нет... А еще что ты делала?

- А еще я прибрала твои комнаты. Ужасный у тебя все-таки развал. Я

нашла одну книгу, отца Гура сочинение. Там про то, как благородный принц

полюбил прекрасную, но дикую девушку из-за гор. Она была совсем дикая и

думала, что он бог, и все-таки очень любила его. Потом их разлучили, и она

умерла от горя.

- Это замечательная книга, - сказал Румата.

- Я даже плакала. Мне все время казалось, что это про нас с тобой.

- Да, это про нас с тобой. И вообще про всех людей, которые любят

друг друга. Только нас не разлучат.

Безопаснее всего было бы на Земле, подумал он. Но как ты там будешь

без меня? И как я здесь буду один? Можно было бы попросить Анку, чтобы

дружила с тобой там. Но как я буду здесь без тебя? Нет, на Землю мы

полетим вместе. Я сам поведу корабль, а ты будешь сидеть рядом, и я буду

все тебе объяснять. Чтобы ты ничего не боялась. Чтобы ты сразу полюбила

Землю. Чтобы ты никогда не жалела о своей страшной родине. Потому что эта

не твоя родина. Потому что твоя родина отвергла тебя. Потому что ты

родилась на тысячу лет раньше своего срока. Добрая, верная,

самоотверженная, бескорыстная... Такие, как ты, рождались во все эпохи

кровавой истории наших планет. Ясные, чистые души, не знающие ненависти,

не приемлющие жестокость. Жертвы. Бесполезные жертвы. Гораздо более

бесполезные, чем Гур Сочинитель или Галилей. Потому что такие, как ты,

даже не борцы. Чтобы быть борцом, нужно уметь ненавидеть, а как раз этого

вы не умеете. Так же, как и мы теперь...

...Румата опять задремал и сейчас же увидел Киру, как она стоит на

краю плоской крыши Совета с дегравитатором на поясе, и веселая насмешливая

Анка нетерпеливо подталкивает ее к полуторакилометровой пропасти.

- Румата, - сказала Кира. - Я боюсь.

- Чего, маленькая?

- Ты все молчишь и молчишь. Мне страшно...

Румата притянул ее к себе.

- Хорошо, - сказал он. - Сейчас я буду говорить, а ты меня

внимательно слушай. Далеко-далеко за сайвой стоит грозный, неприступный

замок. В нем живет веселый, добрый и смешной барон Пампа, самый добрый

барон в Арканаре. У него есть жена, красивая, ласковая женщина, которая

очень любит Пампу трезвого и терпеть не может Пампу пьяного...

Он замолчал прислушиваясь. Он услышал цокот множества копыт на улице

и шумное дыхание многих людей и лошадей. "Здесь, что ли?" - спросил грубый

голос под окном. "Вроде здесь..." - "Сто-ой!" По ступенькам крыльца

загремели каблуки, и сейчас же несколько кулаков обрушились на дверь.

Кира, вздрогнув, прижалась к Румате.

- Подожди, маленькая, - сказал он, откидывая одеяло.

- Это за мной, - сказала Кира шепотом. - Я так и знала!

Румата с трудом освободился из рук Киры и подбежал к окну. "Во имя

господа! - ревели внизу. - Открывай! Взломаем - хуже будет!" Румата

отдернул штору, и в комнату хлынул знакомый пляшущий свет факелов.

Множество всадников топтались внизу - мрачных черных людей в остроконечных

капюшонах. Румата несколько секунд глядел вниз, потом осмотрел оконную

раму. По обычаю рама была вделана в оконницу намертво. В дверь с треском

били чем-то тяжелым. Румата нашарил в темноте меч и ударил рукояткой в

стекло. Со звоном посыпались осколки.

- Эй, вы! - рявкнул он. - Вам что, жить надоело?

Удары в дверь стихли.

- И ведь всегда они напутают, - негромко сказали внизу. - Хозяин-то

дома...

- А нам что за дело?

- А то дело, что он на мечах первый в мире.

- А еще говорили, что уехал и до утра не вернется.

- Испугались?

- Мы-то не испугались, а только про него ничего не велено. Не

пришлось бы убить...

- Свяжем. Покалечим и свяжем! Эй, кто там с арбалетами?

- Как бы он нас не покалечил...

- Ничего, не покалечит. Всем известно: у него обет такой - не

убивать.

- Перебью как собак, - сказал Румата страшным голосом.

Сзади к нему прижалась Кира. Он слышал, как бешено стучит ее сердце.

Внизу скомандовали скрипуче: "Ломай, братья! Во имя господа!" Румата

обернулся и взглянул Кире в лицо. Она смотрела на него, как давеча, с

ужасом и надеждой. В сухих глазах плясали отблески факелов.

- Ну что ты, маленькая, - сказал он ласково. - Испугалась? Неужели

этой швали испугалась? Иди одевайся. Делать нам здесь больше нечего... -

Он торопливо натягивал металлопластовую кольчугу. - Сейчас я их прогоню, и

мы уедем. Уедем к Пампе.

Она стояла у окна, глядя вниз. Красные блики бегали по ее лицу. Внизу

трещало и ухало. У Руматы от жалости и нежности сжалось сердце. Погоню как

псов, подумал он. Он наклонился, отыскивая второй меч, а когда снова

выпрямился, Кира уже не стояла у окна. Она медленно сползала на пол,

цепляясь за портьеру.

- Кира! - крикнул он.

Одна арбалетная стрела пробила ей горло, другая торчала из груди. Он

взял ее на руки и перенес на кровать. "Кира..." - позвал он. Она

всхлипнула и вытянулась. "Кира..." - сказал он. Она не ответила. Он

постоял немного над нею, потом подобрал мечи, медленно спустился по

лестнице в прихожую и стал ждать, когда упадет дверь...


ЭПИЛОГ

- А потом? - спросила Анка.

Пашка отвел глаза, несколько раз хлопнул себя ладонью по колену,

наклонился и потянулся за земляникой у себя под ногами. Анка ждала.

- Потом... - пробормотал он. - В общем-то никто не знает, что было

потом, Анка. Передатчик он оставил дома, и когда дом загорелся, на

патрульном дирижабле поняли, что дело плохо, и сразу пошли в Арканар. На

всякий случай сбросили на город шашки с усыпляющим газом. Дом уже догорал.

Сначала растерялись, не знали, где его искать, но потом увидели... - Он

замялся. - Словом, видно было, где он шел.

Пашка замолчал и стал кидать ягоды в рот одну за другой.

- Ну? - тихонько сказала Анка.

- Пришли во дворец... Там его и нашли.

- Как?

- Ну... он спал. И все вокруг... тоже... лежали... Некоторые спали, а

некоторые... так... Дона Рэбу тоже там нашли... - Пашка быстро взглянул на

Анку и снова отвел глаза. - Забрали его, то есть Антона. Доставили на

Базу... Понимаешь, Анка, ведь он ничего не рассказывает. Он вообще теперь

говорит мало.

Анка сидела очень бледная и прямая и смотрела поверх Пашкиной головы

на лужайку перед домиком. Шумели, легонько раскачиваясь, сосны, в синем

небе медленно двигались пухлые облака.

- А что стало с девушкой? - спросила она.

- Не знаю, - жестко сказал Пашка.

- Слушай, Паша, - сказала Анка. - Может быть, мне не стоило приезжать

сюда?

- Нет, что ты! Я думаю, он тебе обрадуется...

- А мне все кажется, что он прячется где-нибудь в кустах, смотрит на

нас и ждет, пока я уеду.

Пашка усмехнулся.

- Вот уж нет, - сказал он. - Антон в кустах сидеть не станет. Просто

он не знает, что ты здесь. Ловит где-нибудь рыбу, как обычно.

- А с тобой как он?

- Никак. Терпит. Но ты-то другое дело...

Они помолчали.

- Анка, - сказал Пашка, - помнишь анизотропное шоссе?

Анка наморщила лоб.

- Какое?

- Анизотропное. Там висел "кирпич". Помнишь, мы втроем?..

- Помню. Это Антон сказал, что оно анизотропное.

- Антон тогда пошел под "кирпич", а когда вернулся, то сказал, будто

нашел там взорванный мост и скелет фашиста, прикованного к пулемету.

- Не помню, - сказала Анка. - Ну и что?

- Я теперь часто вспоминаю это шоссе, - сказал Пашка. - Будто есть

какая-то связь... Шоссе было анизотропное, как история. Назад идти нельзя.

А он пошел. И наткнулся на прикованный скелет.

- Я тебя не понимаю. При чем здесь прикованный скелет?

- Не знаю, - признался Пашка. - Мне так кажется.

Анка сказала:

- Ты не давай ему много думать. Ты с ним все время о чем-нибудь

говори. Глупости какие-нибудь. Чтобы он спорил.

Пашка вздохнул.

- Это я и сам знаю. Да только что ему мои глупости?.. Послушает,

улыбнется и скажет: "Ты, Паша, тут посиди, а я пойду поброжу". И пойдет. А

я сижу... Первое время, как дурак, незаметно ходил за ним, а теперь просто

сижу и жду. Вот если бы ты...

Анка вдруг поднялась. Пашка оглянулся и тоже встал. Анка не дыша

смотрела, как через поляну к ним идет Антон - огромный, широкий, со

светлым, не загорелым лицом. Ничего в нем не изменилось, он всегда был

немного мрачный.

Она пошла ему навстречу.

- Анка, - сказал он ласково. - Анка, дружище...

Он протянул к ней огромные руки. Она робко потянулась к нему и тут же

отпрянула. На пальцах у него... Но это была не кровь - просто сок

земляники.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

Похожие:

Название книги iconLitru. Ru электронная Библиотека Название книги: Стихотворения (2)...

Название книги iconLitru. Ru электронная Библиотека Название книги: Маркетинг на 100...

Название книги iconLitru. Ru электронная Библиотека Название книги: Собрание стихотворений...

Название книги iconLitru. Ru электронная Библиотека Название книги: Опасные связи Автор(ы):...

Название книги iconLitru. Ru электронная Библиотека Название книги: Узы крови Автор(ы):...

Название книги iconLitru. Ru электронная Библиотека Название книги: Винни-Пух Автор(ы):...

Название книги iconLitru. Ru электронная Библиотека Название книги: Книга воина света...

Название книги iconLitru. Ru электронная Библиотека Название книги: Дневник сатаны Автор(ы):...

Название книги iconLitru. Ru электронная Библиотека Название книги: Женщина не стоящая...

Название книги iconLitru. Ru электронная Библиотека Название книги: Иуда Искариот Автор(ы):...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница