Название книги


НазваниеНазвание книги
страница5/10
Дата публикации13.07.2013
Размер2.4 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Право > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
4

Гости уже собрались, но дона Окана еще не выходила. У золоченого

столика с закусками картинно выпивали, выгибая спины и отставляя поджарые

зады, королевские гвардейцы, прославленные дуэлями и сексуальными

похождениями. Возле камина хихикали худосочные дамочки на возрасте, ничем

не примечательные и поэтому взятые доной Оканой в конфидентки. Они сидели

рядышком на низких кушетках, а перед ними хлопотали трое старичков на

тонких, непрерывно двигающихся ногах - знаменитые щеголи времен прошлого

регентства, последние знатоки давно забытых анекдотов. Все знали, что без

этих старичков салон не салон. Посередине зала стоял, расставив ноги в

ботфортах, дон Рипат, верный и неглупый агент Руматы, лейтенант серой роты

галантерейщиков, с великолепными усами и без каких бы то ни было

принципов. Засунув большие красные руки за кожаный пояс, он слушал дона

Тамэо, путано излагавшего новый проект ущемления мужиков в пользу

торгового сословия, и время от времени поводил усом в сторону дона Сэра,

который бродил от стены к стене, видимо, в поисках двери. В углу, бросая

по сторонам предупредительные взгляды, доедали тушенного с черемшой

крокодила двое знаменитых художников-портретистов, а рядом с ними сидела в

оконной нише пожилая женщина в черном - нянька, приставленная доном Рэбой

к доне Окане. Она строго смотрела перед собой неподвижным взглядом, иногда

неожиданно ныряя всем телом вперед. В стороне от остальных развлекались

картами особа королевской крови и секретарь соанского посольства. Особа

передергивала, секретарь терпеливо улыбался. В гостиной это был

единственный человек, занятый делом: он собирал материал для очередного

посольского донесения.

Гвардейцы у столика приветствовали Румату бодрыми возгласами. Румата

дружески подмигнул им и произвел обход гостей. Он раскланялся со

старичками-щеголями, отпустил несколько комплиментов конфиденткам, которые

немедленно уставились на белое перо у него за ухом, потрепал особу

королевской крови по жирной спине и направился к дону Рипату и дону Тамэо.

Когда он проходил мимо оконной ниши, нянька снова сделала падающее

движение, и от нее пахнуло густым винным перегаром.

При виде Руматы дон Рипат выпростал руки из-под ремня и щелкнул

каблуками, а дон Тамэо вскричал вполголоса:

- Вы ли это, мой друг? Как хорошо, что вы пришли, я уже потерял

надежду... "Как лебедь с подбитым крылом взывает тоскливо к звезде..." Я

так скучал... Если бы не милейший дон Рипат, я бы умер с тоски!

Чувствовалось, что дон Тамэо протрезвился было к обеду, но

остановиться так и не смог.

- Вот как? - удивился Румата. - Мы цитируем мятежника Цурэна?

Дон Рипат сразу подобрался и хищно посмотрел на дона Тамэо.

- Э-э... - произнес дон Тамэо, потерявшись. - Цурэна? Почему,

собственно?.. Ну да, я в ироническом смысле, уверяю вас, благородные доны!

Ведь что есть Цурэн? Низкий, неблагодарный демагог. И я хотел лишь

подчеркнуть...

- Что доны Оканы здесь нет, - подхватил Румата, - и вы заскучали без

нее.

- Именно это я и хотел подчеркнуть.

- Кстати, где она?

- Ждем с минуты на минуту, - сказал дон Рипат и, поклонившись,

отошел.

Конфидентки, одинаково раскрыв рты, не отрываясь смотрели на белое

перо. Старички щеголи жеманно хихикали. Дон Тамэо, наконец, тоже заметил

перо и затрепетал.

- Мой друг! - зашептал он. - Зачем это вам? Не ровен час, войдет дон

Рэба... Правда, его не ждут сегодня, но все равно...

- Не будем об этом, - сказал Румата, нетерпеливо озираясь. Ему

хотелось, чтобы все скорее кончилось.

Гвардейцы уже приближались с чашами.

- Вы так бледны... - шептал дон Тамэо. - Я понимаю, любовь,

страсть... Но святой Мика! Государство превыше... И это опасно, наконец...

Оскорбление чувств...

В лице его что-то изменилось, и он стал пятиться, отступать,

отходить, непрерывно кланяясь. Румату обступили гвардейцы. Кто-то протянул

ему полную чашу.

- За честь и короля! - заявил один гвардеец.

- И за любовь, - добавил другой.

- Покажите ей, что такое гвардия, благородный Румата, - сказал

третий.

Румата взял чашу и вдруг увидел дону Окану. Она стояла в дверях,

обмахиваясь веером и томно покачивала плечами. Да, она была хороша! На

расстоянии она была даже прекрасна. Она была совсем не во вкусе Руматы, но

она была несомненно хороша, эта глупая, похотливая курица. Огромные синие

глаза без тени мысли и теплоты, нежный многоопытный рот, роскошное, умело

и старательно обнаженное тело... Гвардеец за спиной Руматы, видимо, не

удержавшись, довольно громко чмокнул. Румата, не глядя, сунул ему кубок и

длинными шагами направился к доне Окане. Все в гостиной отвели от них

глаза и деятельно заговорили о пустяках.

- Вы ослепительны, - пробормотал Румата, глубоко кланяясь и лязгая

мечами. - Позвольте мне быть у ваших ног... Подобно псу борзому лечь у ног

красавицы нагой и равнодушной...

Дона Окана прикрылась веером и лукаво прищурилась.

- Вы очень смелы, благородный дон, - проговорила она. - Мы, бедные

провинциалки, неспособны устоять против такого натиска... - У нее был

низкий, с хрипотцой голос. - Увы, мне остается только открыть ворота

крепости и впустить победителя...

Румата, скрипнув зубами от стыда и злости, поклонился еще глубже.

Дона Окана опустила веер и крикнула:

- Благородные доны, развлекайтесь! Мы с доном Руматой сейчас

вернемся! Я обещала ему показать мои новые ируканские ковры...

- Не покидайте нас надолго, очаровательница! - проблеял один из

старичков.

- Прелестница! - сладко произнес другой старичок. - Фея!

Гвардейцы дружно громыхнули мечами. "Право, у него губа не дура..." -

внятно сказала королевская особа. Дона Окана взяла Румату за рукав и

потянула за собой. Уже в коридоре Румата услыхал, как дон Сэра с обидой в

голосе провозгласил: "Не вижу, почему бы благородному дону не посмотреть

на ируканские ковры..."

В конце коридора дона Окана внезапно остановилась, обхватила Румату

за шею и с хриплым стоном, долженствующим означать прорвавшуюся страсть,

впилась ему в губы. Румата перестал дышать. От феи остро несло смешанным

ароматом немытого тела и эсторских духов. Губы у нее были горячие, мокрые

и липкие от сладостей. Сделав над собой усилие, он попытался ответить на

поцелуй, и это, по-видимому, ему удалось, так как дона Окана снова

застонала и повисла у него на руках с закрытыми глазами. Это длилось целую

вечность. Ну, я тебя, потаскуха, подумал Румата и сжал ее в объятиях.

Что-то хрустнуло, не то корсаж, не то ребра, красавица жалобно пискнула,

изумленно раскрыла глаза и забилась, стараясь освободиться. Румата

поспешно разжал руки.

- Противный... - тяжело дыша, сказала она с восхищением. - Ты чуть не

сломал меня...

- Я сгораю от любви, - виновато пробормотал он.

- Я тоже. Я так ждала тебя! Пойдем скорей...

Она потащила его за собой через какие-то холодные темные комнаты.

Румата достал платок и украдкой вытер рот. Теперь эта затея казалась ему

совершенно безнадежной. Надо, думал он. Мало ли что надо!.. Тут

разговорами не отделаешься. Святой Мика, почему они здесь во дворце

никогда не моются? Ну и темперамент. Хоть бы дон Рэба пришел... Она тащила

его молча, напористо, как муравей дохлую гусеницу. Чувствуя себя последним

идиотом, Румата понес какую-то куртуазную чепуху о быстрых ножках и алых

губках - дона Окана только похохатывала. Она втолкнула его в жарко

натопленный будуар, действительно весь завешанный коврами, бросилась на

огромную кровать и, разметавшись на подушках, стала глядеть на него

влажными гиперстеничными глазами. Румата стоял как столб. В будуаре

отчетливо пахло клопами.

- Ты прекрасен, - прошептала она. - Иди же ко мне. Я так долго

ждала!..

Румата завел глаза, его подташнивало. По лицу, гадко щекоча,

покатились капли пота. Не могу, подумал он. К чертовой матери всю эту

информацию... Лисица... Мартышка... Это же противоестественно, грязно...

Грязь лучше крови, но э т о гораздо хуже грязи!

- Что же вы медлите, благородный дон? - визгливым, срывающимся

голосом закричала дона Окана. - Идите же сюда, я жду!

- К ч-черту... - хрипло сказал Румата.

Она вскочила и подбежала к нему.

- Что с тобой? Ты пьян?

- Не знаю, - выдавил он из себя. - Душно.

- Может быть, приказать тазик?

- Какой тазик?

- Ну ничего, ничего... Пройдет... - Трясущимися от нетерпения

пальцами она принялась расстегивать его камзол. - Ты прекрасен... -

задыхаясь, бормотала она. - Но ты робок, как новичок. Никогда бы не

подумала... Это же прелестно: клянусь святой Барой!..

Ему пришлось схватить ее за руки. Он смотрел на нее сверху вниз и

видел блестящие от лака неопрятные волосы, круглые голые плечи в шариках

свалявшейся пудры, маленькие малиновые уши. Скверно, подумал он. Ничего не

выйдет. А жаль, она должна кое-что знать... Дон Рэба болтает во сне... Он

водит ее на допросы, она очень любит допросы... Не могу.

- Ну? - сказала она раздраженно.

- Ваши ковры прекрасны, - громко сказал он. - Но мне пора.

Сначала она не поняла, затем лицо ее исказилось.

- Как ты смеешь? - прошептала она, но он уже нащупал лопатками дверь,

выскочил в коридор и быстро пошел прочь. С завтрашнего дня перестаю

мыться, подумал он. Здесь нужно быть боровом, а не богом!

- Мерин! - крикнула она ему вслед. - Кастрат сопливый! Баба! На кол

тебя!..

Румата распахнул какое-то окно и спрыгнул в сад. Некоторое время он

стоял под деревом, жадно глотая холодный воздух. Потом вспомнил о дурацком

белом пере, выдернул его, яростно смял и отбросил. У Пашки бы тоже ничего

не вышло, подумал он. Ни у кого бы не вышло. "Ты уверен?" - "Да, уверен".

- "Тогда грош вам всем цена!" - "Но меня тошнит от этого!" - "Эксперименту

нет дела до твоих переживаний. Не можешь - не берись". - "Я не животное!"

- "Если эксперимент требует, надо стать животным". - "Эксперимент не может

этого требовать". - "Как видишь, может". - "А тогда!.." - "Что "тогда"?"

Он не знал, что тогда. "Тогда... Тогда... Хорошо, будем считать, что я

плохой историк. - Он пожал плечами. - Постараемся стать лучше. Научимся

превращаться в свиней..."

Было около полуночи, когда он вернулся домой. Не раздеваясь, только

распустив пряжки перевязи, повалился в гостиной на диван и заснул как

убитый.

Его разбудили негодующие крики Уно и благодушный басистый рев:

- Пошел, пошел, волчонок, отдавлю ухо!..

- Да спят они, говорят вам!..

- Брысь, не путайся под ногами!..

- Не велено, говорят вам!

Дверь распахнулась, и в гостиную ввалился огромный, как зверь Пэх,

барон Пампа дон Бау, краснощекий, белозубый, с торчащими вперед усами, в

бархатном берете набекрень и в роскошном малиновом плаще, под которым

тускло блестел медный панцирь. Следом волочился Уно, вцепившийся барону в

правую штанину.

- Барон! - воскликнул Румата, спуская с дивана ноги. - Как вы

очутились в городе, дружище? Уно, оставь барона в покое!

- На редкость въедливый мальчишка, - рокотал барон, приближаясь с

распростертыми объятиями. - Из него выйдет толк. Сколько вы за него

хотите? Впрочем, об этом потом... Дайте мне обнять вас!

Они обнялись. От барона вкусно пахло пыльной дорогой, конским потом и

смешанным букетом разных вин.

- Я вижу, вы тоже совершенно трезвы, мой друг, - с огорчением сказал

он. - Впрочем, вы всегда трезвы. Счастливец!

- Садитесь, мой друг, - сказал Румата. - Уно! Подай нам эсторского,

да побольше!

Барон поднял огромную ладонь.

- Ни капли!

- Ни капли эсторского? Уно, не надо эсторского, принеси ируканского!

- Не надо вообще вин! - с горечью сказал барон. - Я не пью.

Румата сел.

- Что случилось? - встревоженно спросил он. - Вы нездоровы?

- Я здоров как бык. Но эти проклятые семейные сцены... Короче говоря,

я поссорился с баронессой - и вот я здесь.

- Поссорились с баронессой?! Вы?! Полно, барон, что за странные

шутки!

- Представьте себе. Я сам как в тумане. Сто двадцать миль проскакал

как в тумане!

- Мой друг, - сказал Румата. - Мы сейчас же садимся на коней и скачем

в Бау.

- Но моя лошадь еще не отдохнула! - возразил барон. - И потом, я хочу

наказать ее!

- Кого?

- Баронессу, черт подери! Мужчина я или нет в конце концов?! Она,

видите ли, недовольна Пампой пьяным, так пусть посмотрит, каков он

трезвый! Я лучше сгнию здесь от воды, чем вернусь в замок...

Уно угрюмо сказал:

- Скажите ему, чтобы ухи не крутил...

- Па-шел, волчонок! - добродушно пророкотал барон. - Да принеси пива!

Я вспотел, и мне нужно возместить потерю жидкости.

Барон возмещал потерю жидкости в течение получаса и слегка осоловел.

В промежутках между глотками он поведал Румате свои неприятности. Он

несколько раз проклял "этих пропойц соседей, которые повадились в замок.

Приезжают с утра якобы на охоту, а потом охнуть не успеешь - уже все пьяны

и рубят мебель. Они разбредаются по всему замку, везде пачкают, обижают

прислугу, калечат собак и подают отвратительный пример юному баронету.

Потом они разъезжаются по домам, а ты, пьяный до неподвижности, остаешься

один на один с баронессой..."

В конце своего повествования барон совершенно расстроился и даже

потребовал было эсторского, но спохватился и сказал:

- Румата, друг мой, пойдемте отсюда. У вас слишком богатые погреба!..

Уедемте!

- Но куда?

- Не все ли равно - куда! Ну, хотя бы в "Серую Радость"...

- Гм... - сказал Румата. - А что мы будем делать в "Серой Радости"?

Некоторое время барон молчал, ожесточенно дергая себя за ус.

- Ну как что? - сказал он наконец. - Странно даже... Просто посидим,

поговорим...

- В "Серой Радости"? - спросил Румата с сомнением.

- Да. Я понимаю вас, - сказал барон. - Это ужасно... Но все-таки

уйдем. Здесь мне все время хочется потребовать эсторского!..

- Коня мне, - сказал Румата и пошел в кабинет взять передатчик.

Через несколько минут они бок о бок ехали верхом по узкой улице,

погруженной в кромешную тьму. Барон, несколько оживившийся, в полный голос

рассказывал о том, какого позавчера затравили вепря, об удивительных

качествах юного баронета, о чуде в монастыре святого Тукки, где отец

настоятель родил из бедра шестипалого мальчика... При этом он не забывал

развлекаться: время от времени испускал волчий вой, улюлюкал и колотил

плеткой в запертые ставни.

Когда они подъехали к "Серой Радости", барон остановил коня и глубоко

задумался. Румата ждал. Ярко светились грязноватые окна распивочной,

топтались лошади у коновязи, лениво переругивались накрашенные девицы,

сидевшие рядком на скамейке под окнами, двое слуг с натугой вкатили в

распахнутые двери огромную бочку, покрытую пятнами селитры.

Барон грустно сказал:

- Один... Страшно подумать, целая ночь впереди и - один!.. И она там

одна...

- Не огорчайтесь так, мой друг, - сказал Румата. - Ведь с нею

баронет, а с вами я.

- Это совсем другое, - сказал барон. - Вы ничего не понимаете, мой

друг. Вы слишком молоды и легкомысленны... Вам, наверное, даже доставляет

удовольствие смотреть на этих шлюх...

- А почему бы и нет? - возразил Румата, с любопытством глядя на

барона. - По-моему, очень приятные девочки.

Барон покачал головой и саркастически усмехнулся.

- Вон у той, что стоит, - сказал он громко, - отвислый зад. А у той,

что сейчас причесывается, и вовсе нет зада... Это коровы, мой друг, в

лучшем случае это коровы. Вспомните баронессу! Какие руки, какая грация!..

Какая осанка, мой друг!..

- Да, - согласился Румата. - Баронесса прекрасна. Поедемте отсюда.

- Куда? - с тоской сказал барон. - И зачем? - на лице его вдруг

обозначилась решимость. - Нет, мой друг, я никуда не поеду отсюда. А вы

как хотите. - Он стал слезать с лошади. - Хотя мне было бы очень обидно,

если бы вы оставили меня здесь одного.

- Разумеется, я останусь с вами, - сказал Румата. - Но...

- Никаких "но", - сказал барон.

Они бросили поводья подбежавшему слуге, гордо прошли мимо девиц и

вступили в зал. Здесь было не продохнуть. Огни светильников с трудом

пробивались сквозь туман испарений, как в большой и очень грязной парной

бане. На скамьях за длинными столами пили, ели, божились, смеялись,

плакали, целовались, орали похабные песни потные солдаты в расстегнутых

мундирах, морские бродяги в цветных кафтанах на голое тело, женщины с едва

прикрытой грудью, серые штурмовики с топорами между колен, ремесленники в

прожженных лохмотьях. Слева в тумане угадывалась стойка, где хозяин, сидя

на особом возвышении среди гигантских бочек, управлял роем проворных

жуликоватых слуг, а справа ярким прямоугольником светился вход в чистую

половину - для благородных донов, почтенных купцов и серого офицерства.

- В конце концов почему бы нам не выпить? - раздраженно спросил барон

Пампа, схватил Румату за рукав и устремился к стойке в узкий проход между

столами, царапая спины сидящих шипами поясной оторочки панциря. У стойки

он выхватил из рук хозяина объемистый черпак, которым тот разливал вино по

кружкам, молча осушил его до дна и объявил, что теперь все пропало и

остается одно - как следует повеселиться. Затем он повернулся к хозяину и

громогласно осведомился, есть ли в этом заведении место, где благородные

люди могут прилично и скромно провести время, не стесняясь соседством

всякой швали, рвани и ворья. Хозяин заверил его, что именно в этом

заведении такое место существует.

- Отлично! - величественно сказал барон и бросил хозяину несколько

золотых. - Подайте для меня и вот этого дона все самое лучшее, и пусть нам

служит не какая-нибудь смазливая вертихвостка, а почтенная пожилая

женщина!

Хозяин сам проводил благородных донов в чистую половину. Народу здесь

было немного. В углу мрачно веселилась компания серых офицеров - четверо

лейтенантов в тесных мундирчиках и двое капитанов в коротких плащах с

нашивками министерства охраны короны. У окна за большим узкогорлым

кувшином скучала пара молодых аристократов с кислыми от общей

разочарованности физиономиями. Неподалеку от них расположилась кучка

безденежных донов в потертых колетах и штопаных плащах. Они маленькими

глотками пили пиво и ежеминутно обводили помещение жаждущими взорами.

Барон рухнул за свободный стол, покосился на серых офицеров и

проворчал: "Однако и здесь не без швали..." Но тут дородная тетка в

переднике подала первую перемену. Барон крякнул, вытащил из-за пояса

кинжал и принялся веселиться. Он молча пожирал увесистые ломти жареной

оленины, груды маринованных моллюсков, горы морских раков, кадки салатов и

майонезов, заливая все это водопадами вина, пива, браги и вина, смешанного

с пивом и брагой. Безденежные доны по одному и по двое начали перебираться

за его стол, и барон встречал их молодецким взмахом руки и утробным

ворчанием.

Вдруг он перестал есть, уставился на Румату выпученными глазами и

проревел лесным голосом:

- Я давно не был в Арканаре, мой благородный друг! И скажу вам по

чести, мне что-то здесь не нравится.

- Что именно, барон? - с интересом спросил Румата, обсасывая крылышко

цыпленка.

На лицах безденежных донов изобразилось почтительное внимание.

- Скажите мне, мой друг! - произнес барон, вытирая замасленные руки о

край плаща. - Скажите, благородные доны! С каких пор в столице его

величества короля нашего повелось так, что потомки древнейших родов

Империи шагу не могут ступить, чтобы не натолкнуться на всяких там

лавочников и мясников?!

Безденежные доны переглянулись и стали отодвигаться. Румата покосился

в угол, где сидели серые. Там перестали пить и глядели на барона.

- Я вам скажу, в чем дело, благородные доны, - продолжал барон Пампа.

- Это все потому, что вы здесь перетрусили. Вы их терпите потому, что

боитесь. Вот ты боишься! - заорал он, уставясь на ближайшего безденежного

дона. Тот сделал постное лицо и отошел с бледной улыбкой. - Трусы! -

рявкнул барон. Усы его встали дыбом.

Но от безденежных донов толку было мало. Им явно не хотелось драться,

им хотелось выпить и закусить.

Тогда барон перекинул ногу через лавку, забрал в кулак правый ус и,

вперив взгляд в угол, где сидели серые офицеры, заявил:

- А вот я ни черта не боюсь! Я бью серую сволочь, как только она мне

попадется!

- Что там сипит эта пивная бочка? - громко осведомился серый капитан

с длинным лицом.

Барон удовлетворенно улыбнулся. Он с грохотом выбрался из-за стола и

взгромоздился на скамью. Румата, подняв брови, принялся за второе

крылышко.

- Эй вы, серые подонки! - заорал барон, надсаживаясь, словно офицеры

были за версту от него. - Знайте, что третьего дня я, барон Пампа дон Бау,

задал вашим ха-ар-рошую трепку! Вы понимаете, мой друг, - обратился он к

Румате из-под потолка, - пили это мы с отцом Кабани вечером у меня в

замке. Вдруг прибегает мой конюх и сообщает, что шайка серых р-разносит

корчму "Золотая Подкова". Мою корчму, на моей родовой земле! Я командую:

"На коней!.." - и туда. Клянусь шпорой, их была там целая шайка, человек

двадцать! Они захватили каких-то троих, перепились, как свиньи... Пить эти

лавочники не умеют... И стали всех лупить и все ломать. Я схватил одного

за ноги - и пошла потеха! Я гнал их до самых Тяжелых Мечей... Крови было -

вы не поверите, мой друг, - по колено, а топоров осталось столько...

На этом рассказ барона был прерван. Капитан с длинным лицом взмахнул

рукой, и тяжелый метательный нож лязгнул о нагрудную пластину баронского

панциря.

- Давно бы так! - сказал барон и выволок из ножен огромный двуручный

меч.

Он с неожиданной ловкостью соскочил на пол, меч сверкающей полосой

прорезал воздух и перерубил потолочную балку. Барон выругался. Потолок

просел, на головы посыпался мусор.

Теперь все были на ногах. Безденежные доны отшатнулись к стенам.

Молодые аристократы взобрались на стол, чтобы лучше видеть. Серые,

выставив перед собой клинки, построились полукругом и мелкими шажками

двинулись на барона. Только Румата остался сидеть, прикидывая, с какой

стороны от барона можно встать, чтобы не попасть под меч.

Широкое лезвие зловеще шелестело, описывая сверкающие круги над

головой барона. Барон поражал воображение. Было в нем что-то от грузового

вертолета с винтом на холостом ходу.

Окружив его с трех сторон, серые были вынуждены остановиться. Один из

них неудачно стал спиной к Румате, и Румата, перекинувшись через стол,

схватил его за шиворот, опрокинул на спину в блюда с объедками и стукнул

ребром ладони ниже уха. Серый закрыл глаза и замер. Барон вскричал:

- Прирежьте его, благородный Румата, а я прикончу остальных!

Он их всех поубивает, с неудовольствием подумал Румата.

- Слушайте, - сказал он серым. - Не будем портить друг другу веселую

ночь. Вам не выстоять против нас. Бросайте оружие и уходите отсюда.

- Ну вот еще, - сердито возразил барон. - Я желаю драться! Пусть они

дерутся! Деритесь же, черт вас подери!

С этими словами он двинулся на серых, все убыстряя вращение меча.

Серые отступали, бледнея на глазах. Они явно никогда в жизни не видели

грузового вертолета. Румата перепрыгнул через стол.

- Погодите, мой друг, - сказал он. - Нам совершенно незачем ссориться

с этими людьми. Вам не нравится их присутствие здесь? Они уйдут.

- Без оружия мы не уйдем, - угрюмо сообщил один из лейтенантов. - Нам

попадет. Я в патруле.

- Черт с вами, уходите с оружием, - разрешил Румата. - Клинки в

ножны, руки за головы, проходить по одному! И никаких подлостей! Кости

переломаю!

- Как же мы уйдем? - раздраженно осведомился длиннолицый капитан. -

Этот дон загораживает нам дорогу!

- И буду загораживать! - упрямо сказал барон.

Молодые аристократы обидно захохотали.

- Ну хорошо, - сказал Румата. - Я буду держать барона, а вы

пробегайте, да побыстрее, - долго я его не удержу! Эй, там, в дверях,

освободите проход!.. Барон, - сказал он, обнимая Пампу за обширную талию.

- Мне кажется, мой друг, что вы забыли одно важное обстоятельство. Ведь

этот славный меч употреблялся вашими предками только для благородного боя,

ибо сказано: "Не обнажай в тавернах".

На лице барона, продолжавшего вертеть мечом, появилась задумчивость.

- Но у меня же нет другого меча, - нерешительно сказал он.

- Тем более!.. - значительно сказал Румата.

- Вы так думаете? - барон все еще колебался.

- Вы же знаете это лучше меня!..

- Да, - сказал барон. - Вы правы. - Он посмотрел вверх, на свою

бешено работающую кисть. - Вы не поверите, дорогой Румата, но я могу вот

так три-четыре часа подряд - и нисколько не устану... Ах, почему она не

видит меня сейчас?!

- Я расскажу ей, - пообещал Румата.

Барон вздохнул и опустил меч. Серые, согнувшись, кинулись мимо него.

Барон проводил их взглядом.

- Не знаю, не знаю... - нерешительно сказал он. - Как вы думаете, я

правильно сделал, что не проводил их пинками в зад?

- Совершенно правильно, - заверил его Румата.

- Ну что ж, - сказал барон, втискивая меч в ножны. - Раз нам не

удалось подраться, то уж теперь-то мы имеем право слегка выпить и

закусить.

Он стащил со стола за ноги серого лейтенанта, все еще лежавшего без

сознания, и зычным голосом гаркнул:

- Эй, хозяюшка! Вина и еды!

Подошли молодые аристократы и учтиво поздравили с победой.

- Пустяки, пустяки, - благодушно сказал барон. - Шесть плюгавых

молодчиков, трусливых, как все лавочники. В "Золотой Подкове" я раскидал

их два десятка... Как удачно, - обратился он к Румате, - что тогда при мне

не было моего боевого меча! Я мог бы в забывчивости обнажить его. И хотя

"Золотая Подкова" не таверна, а всего лишь корчма...

- Некоторые так и говорят, - сказал Румата. - "Не обнажай в корчме".

Хозяйка принесла новые блюда с мясом и новые кувшины вина. Барон

засучил рукава и принялся за работу.

- Кстати, - сказал Румата. - Кто были те три пленника, которых вы

освободили в "Золотой Подкове"?

- Освободил? - барон перестал жевать и уставился на Румату. - Но, мой

благородный друг, я, вероятно, недостаточно точно выразился! Я никого не

освобождал. Ведь они были арестованы, это государственное дело... С какой

стати я бы стал их освобождать? Какой-то дон, вероятно, большой трус,

старик книгочей и слуга... - Он пожал плечами.

- Да, конечно, - грустно сказал Румата.

Барон вдруг налился кровью и страшно выкатил глаза.

- Что?! Опять?! - заревел он.

Румата оглянулся. В дверях стоял дон Рипат. Барон заворочался,

опрокидывая скамьи и роняя блюда. Дон Рипат значительно посмотрел в глаза

Руматы и вышел.

- Прошу прощенья, барон, - сказал Румата, вставая. - Королевская

служба...

- А... - разочарованно произнес барон. - Сочувствую... Ни за что не

пошел на службу!

Дон Рипат ждал сразу за дверью.

- Что нового? - спросил Румата.

- Два часа назад, - деловито сообщил дон Рипат, - по приказу министра

охраны дона Рэбы я арестовал и препроводил в Веселую Башню дону Окану.

- Так, - сказал Румата.

- Час назад дона Окана умерла, не выдержав испытания огнем.

- Так, - сказал Румата.

- Официально ее обвинили в шпионаже. Но... - Дон Рипат замялся и

опустил глаза. - Я думаю... Мне кажется...

- Я понимаю, - сказал Румата.

Дон Рипат поднял на него виноватые глаза.

- Я был бессилен... - начал он.

- Это не ваше дело, - хрипло сказал Румата. Глаза дона Рипата снова

стали оловянными. Румата кивнул ему и вернулся к столу. Барон доканчивал

блюдо с фаршированными каракатицами.

- Эсторского! - сказал Румата. - И пусть принесут еще! - он

откашлялся. - Будем веселиться. Будем, черт побери, веселиться...

Когда Румата пришел в себя, он обнаружил, что стоит посреди обширного

пустыря. Занимался серый рассвет, вдали сиплыми голосами орали

петухи-часомеры. Каркали вороны, густо кружившиеся над какой-то неприятной

кучей неподалеку, пахло сыростью и тленом. Туман в голове быстро

рассеивался, наступало знакомое состояние пронзительной ясности и четкости

восприятий, на языке приятно таяла мятная горечь. Сильно саднили пальцы

правой руки. Румата поднес к глазам сжатый кулак. Кожа на косточках была

ободрана, а в кулаке была зажата пустая ампула из-под каспарамида,

могучего средства против алкогольного отравления, которым Земля

предусмотрительно снабжала своих разведчиков на отсталых планетах. Видимо,

уже здесь, на пустыре, перед тем как впасть в окончательно свинское

состояние, он бессознательно, почти инстинктивно высыпал в рот все

содержимое ампулы.

Места были знакомые - прямо впереди чернела башня сожженной

обсерватории, а левее проступали в сумраке тонкие, как минареты,

сторожевые вышки королевского дворца. Румата глубоко вдохнул сырой

холодный воздух и направился домой.

Барон Пампа повеселился в эту ночь на славу. В сопровождении кучки

безденежных донов, быстро теряющих человеческий облик, он совершил

гигантское турне по арканарским кабакам, пропив все, вплоть до роскошного

пояса, истребив неимоверное количество спиртного и закусок, учинив по

дороге не менее восьми драк. Во всяком случае, Румата мог отчетливо

вспомнить восемь драк, в которые он вмешивался, стараясь развести и не

допустить смертоубийства. Дальнейшие его воспоминания тонули в тумане. Из

этого тумана всплывали то хищные морды с ножами в зубах, то

бессмысленно-горькое лицо последнего безденежного дона, которого барон

Пампа пытался продать в рабство в порту, то разъяренный носатый ируканец,

злобно требовавший, чтобы благородные доны отдали его лошадей...

Первое время он еще оставался разведчиком. Пил он наравне с бароном:

ируканское, эсторское, соанское, арканарское, но перед каждой переменой

вин украдкой клал под язык таблетку каспарамида. Он еще сохранял

рассудительность и привычно отмечал скопления серых патрулей на

перекрестках и у мостов, заставу конных варваров на соанской дороге, где

барона наверняка бы пристрелили, если бы Румата не знал наречия варваров.

Он отчетливо помнил, как поразила его мысль о том, что неподвижные ряды

чудных солдат в длинных черных плащах с капюшонами, выстроенные перед

Патриотической школой, - это монастырская дружина. При чем здесь церковь?

- подумал он тогда. С каких это пор церковь в Арканаре вмешивается в

светские дела?

Он пьянел медленно, но все-таки опьянел, как-то сразу, скачком; и

когда в минуту просветления увидел перед собой разрубленный дубовый стол в

совершенно незнакомой комнате, обнаженный меч в своей руке и рукоплещущих

безденежных донов вокруг, то подумал было, что пора идти домой. Но было

поздно. Волна бешенства и отвратительной, непристойной радости

освобождения от всего человеческого уже захватила его. Он еще оставался

землянином, разведчиком, наследником людей огня и железа, не щадивших себя

и не дававших пощады во имя великой цели. Он не мог стать Руматой

Эсторским, плотью от плоти двадцати поколений воинственных предков,

прославленных грабежами и пьянством. Но он больше не был и коммунаром. У

него больше не было обязанностей перед Экспериментом. Его заботили только

обязанности перед самим собой. У него больше не было сомнений. Ему было

ясно все, абсолютно все. Он точно знал, кто во всем виноват, и он точно

знал, чего хочет: рубить наотмашь, предавать огню, сбрасывать с дворцовых

ступеней на копья и вилы ревущей толпы...

Румата встрепенулся и вытащил из ножен мечи. Клинки были зазубрены,

но чисты. Он помнил, что рубился с кем-то, но с кем? И чем все

кончилось?..

...Коней они пропили. Безденежные доны куда-то исчезли. Румата - это

он тоже помнил - приволок барона к себе домой. Пампа дон Бау был бодр,

совершенно трезв и полон готовности продолжать веселье - просто он больше

не мог стоять на ногах. Кроме того, он почему-то считал, что только что

распрощался с милой баронессой и находится теперь в боевом походе против

своего исконного врага барона Каску, обнаглевшего до последней степени.

("Посудите сами, друг мой, этот негодяй родил из бедра шестипалого

мальчишку и назвал его Пампой...") "Солнце заходит, - объявил он, глядя на

гобелен, изображающий восход солнца. - Мы могли бы провеселиться всю эту

ночь, благородные доны, но ратные подвиги требуют сна. Ни капли вина в

походе. К тому же баронесса была бы недовольна".

Что? Постель? Какие постели в чистом поле? Наша постель - попона

боевого коня! С этими словами он содрал со стены несчастный гобелен,

завернулся в него головой и с грохотом рухнул в угол под светильником.

Румата велел мальчику Уно поставить рядом с бароном ведро рассола и кадку

с маринадами. У мальчишки было сердитое, заспанное лицо. "Во набрались-то,

- ворчал он. - Глаза в разные стороны смотрят..." - "Молчи, дурак", -

сказал тогда Румата и... Что-то случилось потом. Что-то очень скверное,

что погнало его через весь город на пустырь. Что-то очень, очень скверное,

непростительное, стыдное...

Он вспомнил, когда уже подходил к дому, и, вспомнив, остановился.

...Отшвырнув Уно, он полез вверх по лестнице, распахнул дверь и

ввалился к ней, как хозяин, и при свете ночника увидел белое лицо,

огромные глаза, полные ужаса и отвращения, и в этих глазах - самого себя,

шатающегося, с отвисшей слюнявой губой, с ободранными кулаками, в одежде,

заляпанной дрянью, наглого и подлого хама голубых кровей, и этот взгляд

швырнул его назад, на лестницу, вниз, в прихожую, за дверь, на темную

улицу и дальше, дальше, дальше, как можно дальше...

Стиснув зубы и чувствуя, что все внутри оледенело и смерзлось, он

тихонько отворил дверь и на цыпочках вошел в прихожую. В углу, подобно

гигантскому морскому млекопитающему, сопел в мирном сне барон. "Кто

здесь?" - воскликнул Уно, дремавший на скамье с арбалетом на коленях.

"Тихо, - шепотом сказал Румата. - Пошли на кухню. Бочку воды, уксусу,

новое платье, живо!"

Он долго, яростно, с острым наслаждением обливался водой и обтирался

уксусом, сдирая с себя ночную грязь. Уно, против обыкновения молчаливый,

хлопотал вокруг него. И только потом, помогая дону застегивать идиотские

сиреневые штаны с пряжками на заду, сообщил угрюмо:

- Ночью, как вы укатили, Кира спускалась и спрашивала, был дон или

нет, решила, видно, что приснилось. Сказал ей, что как с вечера ушли в

караул, так и не возвращались...

Румата глубоко вздохнул, отвернувшись. Легче не стало. Хуже.

- ...А я всю ночь с арбалетом над бароном сидел: боялся, что спьяну

наверх полезут.

- Спасибо, малыш, - с трудом сказал Румата.

Он натянул башмаки, вышел в прихожую, постоял немного перед темным

металлическим зеркалом. Каспарамид работал безотказно. В зеркале виднелся

изящный, благородный дон с лицом, несколько осунувшимся после

утомительного ночного дежурства, но в высшей степени благопристойным.

Влажные волосы, прихваченные золотым обручем, мягко и красиво спадали по

сторонам лица. Румата машинально поправил объектив над переносицей.

Хорошенькие сцены наблюдали сегодня на Земле, мрачно подумал он.

Тем временем рассвело. В пыльные окна заглянуло солнце. Захлопали

ставни. На улице перекликались заспанные голоса. "Как спали, брат Кирис? "

- "Благодарение господу, спокойно, брат Тика. Ночь прошла, и слава богу".

- "А у нас кто-то в окна ломился. Благородный дон Румата, говорят, ночью

гуляли". - "Сказывают, гость у них". - "Да нынче разве гуляют? При молодом

короле, помню, гуляли - не заметили, как полгорода сожгли". - "Что я вам

скажу, брат Тика. Благодарение богу, что у нас в соседях такой дон. Раз в

год загуляет, и то много..."

Румата поднялся наверх, постучавшись, вошел в кабинет. Кира сидела в

кресле, как и вчера. Она подняла глаза и со страхом и тревогой взглянула

ему в лицо.

- Доброе утро, маленькая, - сказал он, подошел, поцеловал ее руки и

сел в кресло напротив.

Она все испытующе смотрела на него, потом спросила:

- Устал?

- Да, немножко. И надо опять идти.

- Приготовить тебе что-нибудь?

- Не надо, спасибо. Уно приготовит. Вот разве воротник подуши...

Румата чувствовал, как между ними вырастает стена лжи. Сначала

тоненькая, затем все толще и прочнее. На всю жизнь! - горько подумал он.

Он сидел, прикрыв глаза, пока она осторожно смачивала разными духами его

пышный воротник, щеки, лоб, волосы. Потом она сказала:

- Ты даже не спросишь, как мне спалось.

- Как, маленькая?

- Сон. Понимаешь, страшный-страшный сон.

Стена стала толстой, как крепостная.

- На новом месте всегда так, - сказал Румата фальшиво. - Да и барон,

наверное, внизу шумел очень.

- Приказать завтрак? - спросила она.

- Прикажи.

- А вино какое ты любишь утром?

Румата открыл глаза.

- Прикажи воды, - сказал он. - По утрам я не пью.

Она вышла, и он услышал, как она спокойным звонким голосом

разговаривает с Уно. Потом она вернулась, села на ручку его кресла и

начала рассказывать свой сон, а он слушал, заламывая бровь и чувствуя, как

с каждой минутой стена становится все толще и непоколебимей и как она

навсегда отделяет его от единственного по-настоящему родного человека в

этом безобразном мире. И тогда он с размаху ударил в стену всем телом.

- Кира, - сказал он. - Это был не сон.

И ничего особенного не случилось.

- Бедный мой, - сказала Кира. - Погоди, я сейчас рассолу принесу...


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

Похожие:

Название книги iconLitru. Ru электронная Библиотека Название книги: Стихотворения (2)...

Название книги iconLitru. Ru электронная Библиотека Название книги: Маркетинг на 100...

Название книги iconLitru. Ru электронная Библиотека Название книги: Собрание стихотворений...

Название книги iconLitru. Ru электронная Библиотека Название книги: Опасные связи Автор(ы):...

Название книги iconLitru. Ru электронная Библиотека Название книги: Узы крови Автор(ы):...

Название книги iconLitru. Ru электронная Библиотека Название книги: Винни-Пух Автор(ы):...

Название книги iconLitru. Ru электронная Библиотека Название книги: Книга воина света...

Название книги iconLitru. Ru электронная Библиотека Название книги: Дневник сатаны Автор(ы):...

Название книги iconLitru. Ru электронная Библиотека Название книги: Женщина не стоящая...

Название книги iconLitru. Ru электронная Библиотека Название книги: Иуда Искариот Автор(ы):...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница