Пер Валё Май Шёвалль Человек по имени Как его там


НазваниеПер Валё Май Шёвалль Человек по имени Как его там
страница14/20
Дата публикации10.05.2013
Размер3.37 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Право > Документы
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   20

XXI
Монссон не слишком придерживался инструкций, которые рекомендовали не посвящать публику в деятельность полиции или позволять фотографировать «только с разрешения начальника полиции или в тех случаях, когда этого невозможно избежать». Он вел себя совершенно естественно даже в самых необычных ситуациям и уважительно относился к людям, а они отвечали ему тем же.

Хотя ни Монссон, ни кто либо другой над этим как то не задумывался, он действительно отлично поработал на причале в Индустрихаммен в тот понедельник.

Если бы он занимался беспорядками, которые имели место в то длинное жаркое лето и к которым относились с большим беспокойством, большинство из них, вероятнее всего, вообще бы не произошли. Однако ими занимались люди, которые полагали, что Родезия находится где то возле Тасмании и что сжигать американский флаг незаконно, зато похвально поносить вьетнамцев. Эти люди считали, что водометы, резиновые дубинки и немецкие овчарки помогают налаживать контакт с народом, и результаты соответствовали этим представлениям.

Но у Монссона голова была занята другим, он думал об утопленнике.

Трупы, найденные в воде, никогда не выглядят слишком приятно, по этот труп был самым отталкивающим из тех, с которыми он когда либо имел дело.

Даже патологоанатом, производящий вскрытие, сказал:

– Тьфу! Ну и работку ты мне подсунул.

Потом он занялся делом, а Монссон, стоя в углу, наблюдал за ним. Казалось, Монссон над чем то задумался, и врач, который был молод и чуточку зелен, время от времени с любопытством на него поглядывал.

Монссон был уверен, что не все обстоит так просто с этим трупом в автомобиле. Он подозревал, что произошло что то серьезное, когда автомобиль свалился в воду. Простейшая версия не проходила с самого начала. Это не могло быть мошенничество, связанное со страховкой. Кому понадобилось сталкивать с причала эту старую развалину, которая была новой лет двадцать назад? И зачем?

Логический ответ на эти вопросы был пугающе прост, поэтому у Монссона не дрогнул ни один мускул, когда патолог сказал:

– Этот твой приятель был мертв до того, как отправился в воду.

После небольшой паузы Монссон спросил:

– Как долго он мог там находиться?

– Трудно сказать, – ответил врач.

Он взглянул на ужасные распухшие останки, лежащие на столе, и сказал:

– Там много угрей?

– Думаю, много.

– Ну… Несколько месяцев. Как минимум, два, возможно, четыре.

Он немного покопался своим скальпелем и сказал:

– Разложение произошло необычно быстро. Возможно, в воде много химических реактивов или другой дряни.

Уже перед самым уходом в конце рабочего дня Монссон задал еще один вопрос:

– Слушай, а насчет угрей, это не просто бабушкины сказки?

– Угорь – загадочное создание, – заявил врач.

– Спасибо, – сказал Монссон.

Вскрытие было закончено на следующий день и поведало весьма печальную историю.

Расследование длилось значительно дольше, однако результат оказался не менее печальным.

И не потому, что ничего не обнаружили. Напротив, удалось установить даже чересчур много фактов.

Автомобиль был «форд префект», модель 1951 года. Он был голубого цвета, и его недавно небрежно перекрасили. На нем стояли фальшивые номера, а регистрационный сертификат и табличка с именем владельца исчезли. С помощью регистра транспортных средств удалось найти двух последних владельцев этого автомобиля. Оптовый торговец цветами из Оксе купил этот автомобиль в подержанном, но относительно хорошем состоянии в 1956 году, пользовался им восемь лет, а потом продал его одному из своих работников за 100 крон. Этот человек пользовался автомобилем три месяца. Он сказал, что автомобиль был в рабочем состоянии, но выглядел настолько ужасно, что он поставил его па стоянку за рынком на Дротнингторгет. Через несколько недель он обнаружил, что автомобиль исчез, и решил, что его отбуксировала полиция или дорожная служба.

Ни полиции, ни дорожной службе ничего не было известно об этом. Наверное, автомобиль украли. С тех пор никто его не видел.

О последнем пассажире автомобиля тоже было достаточно много известно. Это был мужчина лет сорока или чуть старше, ростом около 175 см, с волосами пепельного цвета. Он не утонул – смерть наступила в результате удара по голове. Орудие убийства оставило отверстие в черепе. Отсутствие осколков костей вокруг отверстия указывало на то, что орудие убийства имело округлую форму.

Смерть наступила мгновенно.

Орудие убийства обнаружили внутри автомобиля. Округлый камень, засунутый в мужской нейлоновый носок. Камень был около 10 см в диаметре, естественного происхождения. Небольшой кусок гранита. Длина носка от пятки до пальцев составляла 25 см, он был французского производства. Кроме того, носок был хорошего качества, модель известной фирмы, и, очевидно, никогда не использовался по своему прямому назначению.

Снять отпечатки пальцев у трупа не удалось. Кожа на пальцах расползлась, а на остатках кожи папиллярные линии были едва различимы.

В автомобиле не оказалось ни одного предмета, который позволил бы установить личность убитого. По его одежде это определить не удалось, она была дешевой, иностранного производства и неизвестно откуда. Здесь не было также ничего, что бы дало возможность получить какие либо сведения об убийце.

Полиция обратилась за помощью ко всем, кому могло быть что либо известно о голубом «префекте» 1951 года выпуска, не зарегистрированном с 1964 года. Никто ничего не сообщил. Трудно было ожидать другого результата, если учесть, что вся страна превратилась в сплошное кладбище автомобилей, где проржавевшие останки одних покоились в саване из ядовитых выхлопов их наследников.

Монссон отодвинул рапорты в сторону, запер кабинет и вышел из полицейского участка. Глядя в землю, он направился по диагонали через Давидсхалсторг к винному магазину.

Он думал о своем утопленнике.

Монссон был одновременно и женат, и холост. Он и его жена начали действовать друг другу на нервы десять лет назад, когда их дочь вышла замуж за южноамериканского инженера и уехала в Эквадор. У Монссона была холостяцкая квартира на Регементсгатан, недалеко от Фридхемсторгет, и в основном он жил там. Но каждую пятницу, вечером он приходил домой к своей жене и оставался у нее до утра понедельника. С его стороны это было мудро, подумал Монссон. Взаимное раздражение исчезало и всю вторую половину недели они с удовольствием ждали их супружеского уик энда.

Монссон любил сидеть в своем продавленном старом кресле и выпивать рюмочку другую перед тем как отправиться в постель. Этот понедельник не был исключением. Вообще вечер в понедельник был особенным. И не только потому, что Монссон уставал от своей старушки и знал, что не увидит ее до пятницы, хотя в четверг ему уже захочется с ней встретиться, но еще и потому, что в предыдущие три дня ему приходилось пить за едой лишь слабое пиво. Крепкие спиртные напитки в доме жены были запрещены.

Он приготовил себе третий грипенбергер и начал размышлять о своем утопленнике.

Грипенбергер состоит из джина, газированного виноградного сока и кубиков льда. Финско шведский кавалерийский офицер по фамилии Грипенберг научил его, как нужно смешивать этот коктейль. Это было в Вилманстранде, сразу после войны, когда виноградный сок все еще трудно было достать, и с тех пор Монссон привык к этому напитку.

Монссону приходилось расследовать много убийств, однако он не мог припомнить ничего похожего на смерть мужчины в автомобиле. Ясно, что речь идет о преднамеренном убийстве. Кроме того, убийца воспользовался орудием простым и эффективным. Округлые камни можно найти везде, а тот факт, что у кого то оказался французский черный носок, вряд ли способен вызвать интерес.

Мужчину в автомобиле убили одним ударом. Потом убийца засунул труп в старый автомобиль и столкнул его в воду.

Со временем они, вероятно, установят личность жертвы, но у него было неприятное предчувствие того, что это не особенно встревожит убийцу.

Это дело, по видимому, трудно будет раскрыть. Монссон чувствовал, что пройдет очень много времени, прежде чем оно будет расследовано. Если это вообще когда либо произойдет.
XXII
Дорис Мортенсон возвратилась домой в субботу вечером, двадцатою апреля.

В понедельник, в восемь часов утра она стояла перед большим зеркалом в спальне, любуясь своим загаром и думая о том, как теперь ей будут завидовать коллеги. На правом бедре у нее еще оставался заметный след от любовного укуса, два подобных следа были также на ее левой груди. Застегивая бюстгальтер, она решила всю следующую неделю вести себя осторожно, чтобы избежать нежелательных вопросов и вынужденных объяснений.

Раздался дверной звонок. Она натянула платье через голову, сунула ноги в шлепанцы и пошла открыть дверь. Весь дверной проем заполнял собой гигантский блондин в твидовом костюме и коротком плаще спортивного фасона.

Он посмотрел на нее своими голубыми глазами и спросил:

– Как там в Греции?

– Замечательно.

– А вам известно, что военная хунта бросила там десятки тысяч людей в тюрьмы по политическим мотивам и что их пытают и убивают ежедневно? Что они подвешивают женщин на железные крюки к потолку и прижигают им соски грудей электрическими паяльниками?

– Об этом как то не думаешь, когда ярко светит солнце, а все вокруг танцуют и чувствуют себя счастливыми.

– Счастливыми?

Она оценивающе взглянула на него и подумала, что ее загар должен хорошо смотреться на фоне ее белого платья. Она сразу увидела, что перед ней стоит настоящий мужчина. Большой, сильный и прямой. Возможно, он также немного грубоват, но это ему только идет.

– Кто вы? – с любопытством спросила она.

– Полиция. Моя фамилия Ларссон. Седьмого марта этого года в двадцать три часа десять минут вы приняли ложный вызов по телефону. Помните?

– Да, конечно. Мы очень редко принимаем ложные вызовы. Рингвеген в Сундбюберге.

– Верно. Что сказал тот человек?

– Пожар у дома на Рингвеген, 37. Цокольный этаж.

– Это был мужчина или женщина?

– Мужчина.

– Вы уверены в том, что он сказал именно это?

– Да.

Он вынул из кармана несколько листков бумаги, шариковую ручку и что то записал.

– Еще что нибудь можете сообщить?

– О, конечно. Очень много.

Мужчина, казалось, удивился. Он нахмурился и в упор посмотрел на нее своими голубыми глазами. Да, в шведских мужчинах все таки что то есть. Жаль, что на ней такие отметины. Хотя, возможно, он мужчина без предрассудков.

– Вот как. Что же именно?

– Во первых, он звонил из телефона автомата. Я слышала щелчок, когда упала монета. Возможно, он звонил из телефона автомата в Сундбюберге.

– Почему вы так считаете?

– Ну, видите ли, там в некоторых телефонах автоматах еще остались старые таблички с нашим прямым номером. Во всех других местах на табличках теперь указан номер центральной диспетчерской в Стокгольме.

Мужчина кивнул и снова сделал пометку на листке бумаги.

– Я повторила адрес и спросила: «Здесь, в городе? В Сундбюберге?» Потом я собиралась спросить, как его зовут и все такое прочее.

– Но вы этого не сделали?

– Нет. Он ответил: «Да» и повесил трубку. У меня создалось впечатление, что он спешит. Впрочем, люди, которые нам звонят и сообщают о пожаре, всегда нервничают.

– Значит, он вас перебил?

– Да. Мне даже кажется, что я вообще не успела произнести слова «Сундбюберг».

– Не успела?

– Да нет, я то его произнесла, но он на полуслове сказал: «Да» и повесил трубку. Не думаю, что он вообще его услышал.

– А по тому же самому адресу в Стокгольме и в то же время не было пожара?

– Нет. Хотя в Стокгольме в это же самое время был сильный пожар. Я получила сообщение о нем из центральной диспетчерской минут через десять или двенадцать. Но тот пожар был на Шёльдгатан.

Она внимательно посмотрела на него и сказала:

– Ой, это вы спасли всех тех людей в горящем доме?

Он не ответил, и после паузы она сказала:

– Да, это были вы. Я узнала вас по фотографиям. Но я не представляла себе, что вы такой большой.

– У вас, наверное, хорошая намять.

– Как только я узнала, что вызов был ложным, я сразу постаралась запомнить этот разговор. Полиция потом обычно интересуется такими вещами. Я имею в виду местную полицию. Однако на этот раз меня ни о чем не расспрашивали.

Мужчина насупился. Об этом он знал. Она чуть выставила вперед правое бедро и согнула колено, оторвав при этом пятку от пола. У нее красивые ноги, к тому же сейчас они загорелые.

– Еще что нибудь помните? О мужчине.

– Он был не швед.

– Иностранец?

Он еще сильнее нахмурился и уставился на нее. Жаль, что она надела шлепанцы. У нее красивые ноги, и она знала об этом. А ноги должны быть красивыми.

– Да, – сказала она. – У него был довольно заметный акцент.

– Какой именно акцент?

– Он был не немцем или финном, – сказала она, – и наверняка не норвежцем или датчанином.

– Откуда вам это известно?

– Я знаю, как говорят финны, и у меня был… я встречалась одно время с немецким парнем.

– Вы хотите сказать, что он плохо говорил по шведски?

– Вовсе нет. Я поняла все, что он сказал, и говорил он гладко и очень быстро.

Она подумала о том, что сейчас наверняка выглядит привлекательно.

– Он был не испанцем. И не англичанином.

– Американец? – предположил мужчина.

– Наверняка нет.

– Откуда у вас такая уверенность?

– Среди моих знакомых здесь, в Стокгольме, есть много иностранцев, – сказала она. – И потом, я по крайней мере дважды в год езжу на юг. Я знаю, что англичане или американцы никогда не могут научиться говорить по шведски. Возможно, он был француз. Может быть, итальянец. Но вероятнее всего, француз.

– А почему вы так решили?

– Ну, он, например, сказал «пожаг».

– Пожаг?

– Ну да, вместо «пожар» и «тгидцать» вместо «тридцать».

Он заглянул в свои записи и сказал:

– Давайте уточним. Итак, он сказал: «Пожар в доме на Рингвеген, 37».

– Нет. «Пожар у дома на Рингвеген, 37. Цокольный этаж. Причем он сказал „пожаг“ вместо „пожар“ и „тгидцать“ вместо „тридцать“. Мне показалось, что это похоже на французский акцент…

– С французским парнем вы тоже встречались?

– Ну… У меня есть несколько друзей среди французов.

– А как он произнес «да»?

– С очень долгим «а», как жители Сконе.

– Нам, наверное, придется встретиться с вами еще раз, – сказал он. – Я вами просто восхищен.

– Может быть, вы хотите…

– Я говорю о вашей памяти. До свидания.

– Разве Олафсон говорит по шведски с сильным акцентом и произносит «пожаг» вместо «пожар» и «тгидцать» вместо «тридцать», да к тому же путает предлоги? – спросил Гюнвальд Ларссон, когда на следующий день все они собрались вместе в управлении на Кунгсхольмсгатан.

Присутствующие с любопытством посмотрели на него.

– И «цокольный этаж» вместо «первый этаж»?

Ему никто не ответил, и Гюнвальд Ларссон молча сел. Потом он повернулся к Мартину Беку и спросил:

– А этот парень Шаке, который сейчас в Вестберге…

– Скакке. Ну да. Ему можно дать задание?

– Смотря какое.

– Он в состоянии обойти все телефоны автоматы в Сундбюберге?

– Ты мог бы поручить это местной полиции.

– Ни за что. Нет, туда нужно послать этого парня. Пусть возьмет с собой карту города и отметит на ней все телефоны автоматы с устаревшими табличками, на которых указан номер пожарной части в Сундбюберге.

– Ты можешь объяснить, зачем это нужно?

Гюнвальд Ларссон объяснил.

Мартин Бек задумчиво потер подбородок.

– Слишком загадочно, – сказал Рённ.

– Что загадочно? – спросил Хаммар, входя в кабинет. Вслед за ним с грохотом ввалился Колльберг.

– Всё, – мрачно ответил Рённ.

– Гюнвальд, на тебя пришел рапорт о превышении служебных полномочий, – сообщил Хаммар, взмахнув перед Ларссоном листом бумаги.

– От кого?

– От младшего инспектора Улльхольма из Сольны. Ему сообщили, что ты занимался большевистской пропагандой среди местных пожарных. Причем в это время ты находился при исполнении служебных обязанностей.

– А, Улльхольм, – протянул Гюнвальд Ларссон. – Это уже не впервые.

– В прошлый раз обвинение было то же?

– Нет. В тот раз я нецензурно выразился в полицейском участке округа Клара, чем нанес урон репутации полиции.

– На меня он тоже жаловался, – сказал Рённ. – Прошлой осенью, после убийства в автобусе. Я не назвал свое имя и звание, когда пытался допросить умирающего старика в Каролинской больнице. Хотя Улльхольм знал, что старик перед смертью пришел в сознание только на тридцать секунд.

– Ну ладно. Как там идут дела? – поинтересовался как бы между прочим Хаммар, окинув взглядом присутствующих.

Ему никто не ответил, и через несколько секунд Хаммар вышел, чтобы продолжить свои бесконечные совещания с прокурорами, старшими комиссарами и другим начальством, которое непрерывно интересовалось тем, как идут дела. Ему приходилось многое выдерживать.

Вид у Мартина Бека был унылый. Он уже успел подхватить свою первую весеннюю простуду и сморкался каждые пять минут. После длинной паузы он сказал:

– Если звонил Олафсон, то он вполне мог изменить свой голос. К тому же, вероятнее всего, это сделал именно он. Разве я не прав?

Колльберг покачал головой и сказал:

– Олафсон родился в Стокгольме и прекрасно его знал. Разве он стал бы звонить в пожарную часть Сундбюберга?

– Нет, не стал бы, – произнес Гюнвальд Ларссон.

Других событий во вторник, двадцать третьего апреля, практически не происходило.

В среду и четверг никаких новостей не было. В пятницу, когда все снова собрались вместе, Гюнвальд Ларссон спросил:

– Как там дела у Таке?

– Скакке, – поправил его Мартин Бек и чихнул.

– Его трудно расшевелить, – заметил Колльберг.

– Лучше бы я сделал это сам, – раздраженно сказал Гюнвальд Ларссон. – Такое задание можно выполнить за один день.

– У него было много работы, и он только вчера освободился, – словно оправдываясь, сказал Мартин.

– Какой еще работы?

– Ну, мы ведь занимаемся не только телефонами автоматами в Сундбюберге, нам хватает и других дел.

Поиски Олафсона не продвигались ни на шаг, и не было никакой возможности их как то ускорить. Все, что можно было разослать, уже разослали, от описаний и фотографий до отпечатков пальцев и характерных особенностей зубов.

Суббота и воскресенье прошли у Мартина Бека так, что хуже некуда. Его мучило тревожное предчувствие, что еще немного и это дело станет совершенно запутанным. Насморк у него усиливался, и словно в дополнение к этому его ожидало еще одно потрясение, личного характера. Ингрид, его дочь, объявила, что собирается уйти из дома. В общем то в этом не было ничего неестественного или удивительного. Скоро ей исполнится семнадцать, и она уже почти взрослая. Конечно, она имеет право жить своей собственной жизнью и поступать как ей нравится. Он уже давно понимал, что такой момент приближается, но тем не менее сейчас был застигнут врасплох. Во рту у него стало сухо, голова закружилась. Он беспомощно чихнул, но ничего не сказал, потому что хорошо ее знал и понимал, что она серьезно обдумала свое решение.

И словно для того, чтобы его добить, жена сказала холодным и практичным тоном:

– Давайте лучше подумаем, какие вещи Ингрид нужно взять с собой. И можешь о ней не беспокоиться. Она не пропадет. Мне отлично это известно, потому что воспитывала ее я.

В общем то она была права.

Их сын, которому было тринадцать лет, воспринял это сообщение спокойно. Он лишь пожал плечами И сказал:

– Отлично. Теперь я могу занять ее комнату. Там удобнее расположены электрические розетки.

В воскресенье после обеда Мартин Бек и Ингрид остались в кухне вдвоем. Они сидели друг против друга за покрытым пластиком столом, за которым по утрам в течение многих лет вместе пили какао. Внезапно она протянула свою руку вперед и положила ладонь на его руку. Несколько секунд они сидели молча. Потом она вздохнула и произнесла:

– Я знаю, что мне не следует это говорить, но все таки скажу. Почему ты не делаешь то же, что и я? Почему ты не уходишь?

Он изумленно посмотрел на нее.

Она не отвела взгляд.

– Да, но… – нерешительно начал он и осекся. Он просто не знал, что сказать.

Однако он уже знал, что будет долго помнить об этом коротком разговоре.

В понедельник, двадцать девятого, почти одновременно произошли два события.

Одно из них было не особенно примечательным. Скакке вошел в кабинет Мартина Бека и положил ему на письменный стол рапорт. Рапорт был аккуратный и очень подробный. Из него следовало, что в Сундбюберга есть шесть телефонов автоматов с устаревшими табличками. Еще в двух такие таблички могли быть седьмого марта, но теперь их сняли. В Сольне телефонов автоматов с такими табличками не оказалось. Скакке никто на поручал это выяснять, но он съездил туда по собственной инициативе.

Мартин Бек сгорбившись сидел за столом, постукивав пальцем по рапорту. Скакке замер в двух метрах от него, сильно напоминая собаку, которая стоит на двух лапках и выпрашивает кусочек сахара.

Наверное, нужно его похвалить пока нет Колльберга, который сейчас войдет и снова начнет над ним насмехаться, нерешительно подумал Мартин Бек.

Эту проблему разрешил телефонный звонок.

– Да. Бек слушает.

– С вами хочет поговорить какой то инспектор. Я плохо разобрала, как его зовут.

– Соедините его со мной… Да, Бек слушает.

– Привет. Это Пер Монссон из Мальмё.

– Привет. Как дела?

– Нормально. Понедельник вообще день тяжелый, а у нас к тому же была заварушка из за этого теннисного матча. Ну, ты, наверное, знаешь, с Родезией. Монссон продолжил после длинной паузы:

Вы разыскиваете человека, которого зовут Бертил Олафсон, так?

– Да.

– Я нашел его.

– Там, у себя?

– Да, в Мальмё. Он мертв. Мы нашли его три недели назад, но я только сегодня узнал, кто он.

– Ты уверен?

– Да, процентов на девяносто. Характерные особенности и зубов его верхней челюсти совпадают.

– А остальное? Отпечатки пальцев, другие зубы и…

– Мы не нашли его нижней челюсти. И не можем проверить отпечатки пальцев. К сожалению, он слишком долго пробыл в воде.

Мартин Бек выпрямился.

– Как долго?

– Врач говорит, по меньшей мере, два месяца.

– Когда вы его вытащили?

– Восьмого, в понедельник. Он сидел в машине на дне причала. Двое ребятишек…

– Это означает, что седьмого марта он уже был мертв? – перебил его Мартин Бек.

– Седьмого марта? Да, конечно. Он умер за месяц до этой даты, а может, и еще раньше. Когда его видели в последний раз там, у вас?

– Третьего февраля. Он собирался уехать за границу.

– Отлично. Это дает возможность уточнить дату. В таком случае он умер между четвертым и восьмым февраля.

Мартин Бек молча сидел за столом. Он слишком хорошо понимал, что все это означает. Олафсон умер за месяц до того, как загорелся дом на Шёльдгатан. Меландер оказался прав. Они шли по ложному следу.

Монссон больше ничего не говорил.

– Как это произошло? – спросил Мартин Бек.

– Чертовски странное дело. Его убили ударом камня, засунутым в носок, а в качестве гроба использовали старый автомобиль. В машине и в его одежде ничего не было. За исключением орудия убийства и двух третей Олафсона.

– Я приеду, как только смогу, – сказал Мартин Бек. – Или Колльберг. Думаю, тебе надо бы приехать к нам.

– Это обязательно? – со вздохом спросил Монссон. Для него Северная Венеция была чем то вроде врат ада.

– Понимаешь, это запутанная история, – сказал Мартин Бек. – Хуже, чем ты можешь себе представить.

– Представляю себе, – иронично произнес Монссон. – До встречи.

Мартин Бек положил трубку, с отсутствующим видом посмотрел на Скакке и сказал:

– Ты неплохо поработал.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   20

Похожие:

Пер Валё Май Шёвалль Человек по имени Как его там iconЧеловек по имени Как-его-там
Найдена на дне залива машина с телом человека без челюсти. Кто-то стащил у сынишки полицейского инспектора игрушечную пожарную машину....
Пер Валё Май Шёвалль Человек по имени Как его там iconМэнли П. Холл Х72      Оккультная анатомия. Человек великий символ Мистерий. Пер с англ
Человек — это физическое тело и невидимый дух, обитающий в нем. Человек предстает поистине идеальной мерой и моделью всех вещей,...
Пер Валё Май Шёвалль Человек по имени Как его там icon2-е городское реальное училище Гимназия n 272
Реальное училище открылось в 1873 г. Наряду с общими, там давались и технические знания. Первоначально для училища нанимались дома...
Пер Валё Май Шёвалль Человек по имени Как его там iconЕсть, молиться, любить (Eat, Pray, Love)
Есть, молиться, любить” книга о том, как можно найти радость там, где не ждешь, и как не нужно искать счастье там, где его не будет...
Пер Валё Май Шёвалль Человек по имени Как его там iconЭта же книга в других форматах
Квартира отличная. Мой брат денежный человек. Бог его знает, чем он там занимается. Я как-то не очень этим интересовался. Не то покупает...
Пер Валё Май Шёвалль Человек по имени Как его там iconКраткое содержание пьесы
Росаура поясняет, что человек, давший ей эту шпагу (имени его она не называет), приказал отправиться в Польшу и показать её самым...
Пер Валё Май Шёвалль Человек по имени Как его там iconКарина Шаинян Че Гевара Невесты Чиморте isbn: 978-5-904454-54-8 пролог...

Пер Валё Май Шёвалль Человек по имени Как его там icon-
Человек представляет себе, как те, кто знали его, будут с уважением к нему относиться, вспоминать его хорошие поступки и горевать:...
Пер Валё Май Шёвалль Человек по имени Как его там icon«7 фактов о жире на животе»
Жир на животе — мы все хотим, чтобы его там не было. Он прячется даже там, где его невозможно увидеть, и представляет большую угрозу...
Пер Валё Май Шёвалль Человек по имени Как его там iconI человек бунтующий
...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница