Человек по имени Как-его-там


НазваниеЧеловек по имени Как-его-там
страница3/27
Дата публикации22.06.2013
Размер2.46 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Право > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   27

— Беги снова назад, вызови пожарную машину и скорую помощь…

Цакриссон повернулся и побежал.

— И полицию! — вдогонку ему закричал Гюнвальд Ларссон.

У Цакриссона с головы слетела шапка, он остановился, чтобы ее поднять.

— Идиот! — заорал Гюнвальд Ларссон.

Он вернулся к дому, вся правая часть которого теперь превратилась в бушующий ад. Женщина в ночной рубашке стояла в задымленном окне и на этот раз держала на руках другого ребенка, рыженького мальчика лет пяти, одетого в голубую пижаму. Она бросила его вниз так же быстро и неожиданно, как в первый раз, но теперь Ларссон был начеку и уверенно поймал ребенка. Как ни странно, но мальчик вовсе не казался испуганным.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Ларссон.

— Ты пожарник?

— О Боже, отстань от меня, — сказал Гюнвальд Ларссон и поставил мальчика па землю.

Он снова посмотрел вверх, и в этот момент кусок черепицы попал ему в голову. Черепица раскалилась докрасна, и хотя меховая шапка смягчила удар, у него потемнело в глазах. Он почувствовал резкую боль во лбу, по лицу хлынула кровь. Женщина в ночной рубашке исчезла. Наверное, бросилась за третьим ребенком, подумал он, и в этот момент женщина появилась в окне с большой фарфоровой статуэткой собаки, которую сразу же швырнула вниз. Статуэтка упала на землю и раскололась на мелкие кусочки. В следующее мгновение женщина прыгнула вниз. На этот раз все получилось не так удачно. Она приземлилась прямо на Гюнвальда Ларссона и сбила его с ног. Он упал и сильно ударился головой и спиной, однако тут же сбросил с себя оказавшуюся сверху женщину и вскочил на ноги. Женщина в ночной рубашке, очевидно, не пострадала, но взгляд ее широко раскрытых глаз был безумным. Он посмотрел на нее и спросил:

— У вас есть еще один ребенок?

Она уставилась на него, потом сгорбилась и начала подвывать, как раненый зверь.

— Вставайте и займитесь вашими детьми, — скомандовал Гюнвальд Ларссон.

Пожаром был теперь охвачен весь второй этаж, языки пламени уже вырывались из того окна, откуда прыгнула женщина. Однако двое стариков все еще оставались в квартире слева на первом этаже. Пожар туда еще не достал, но они не подавали никаких признаков жизни. Очевидно, в квартире полно дыма, кроме того, через несколько минут может рухнуть крыша.

Гюнвальд Ларссон огляделся и увидел в нескольких метрах от себя большой камень. Он вмерз в землю, но Ларссон выковырял его. Камень весил килограммов двадцать. Ларссон поднял его над головой на вытянутых руках и что было силы швырнул и крайнее левое окно на первом этаже. Оконная рама и стекли разлетелись вдребезги. Ларссон вскочил на подоконник, сорвал штору и, перевернув столик, спрыгнул на пол, в комнату, полную густого, удушливого дыма. Он закашлялся и прикрыл рот шерстяным шарфом. Вокруг все горело. В дыму он различил фигуру, неподвижно лежащую на полу. Наверное, старуха. Он поднял ее, перенес беспомощное тело к окну, подхватил под мышки и осторожно опустил на землю. Она безвольно привалилась к стене. Без сознания, но, по-видимому, жива.

Гюнвальд Ларссон сделал глубокий вдох и вернулся в комнату. Он сорвал штору с другого окна и разбил его стулом. Дым слегка рассеялся, но потолок был охвачен оранжевыми языками пламени, которое распространялось от входной двери. Ларссону понадобилось не более пятнадцати секунд, чтобы найти старика. Он не делал попыток встать с кровати, но был жив и жалобно, приглушенно кашлял.

Гюнвальд Ларссон отшвырнул в сторону одеяло, взвалил старика на плечо, вернулся к окну и выбрался наружу. Он сильно кашлял и почти ничего не видел, потому что кровь из раны на лбу заливала ему лицо, смешиваясь с потом и слезами.

Все еще держа на плече старика, он оттащил старуху подальше от дома и уложил их обоих рядышком на землю. Потом убедился в том, что женщина дышит. Снял прожженную дубленку, накрыл ею голую девушку, которая истерически рыдала, и оттащил ее к остальным. Снял с себя твидовый пиджак и укутал им двух маленьких детей. Шерстяной шарф дал голому мужчине, который сразу же обернул его вокруг бедер. Потом он взял на руки рыжеволосую женщину и положил ее рядом со всеми. От нее отвратительно пахло, и она пронзительно кричала.

Он посмотрел на дом; бушующее пламя теперь уже стало неудержимым. Несколько легковых автомобилей остановилось на шоссе, из них выбегали растерянные люди. Он не обращал на них внимания. Стащил с головы разодранную меховую шапку и надел ее на женщину в ночной рубашке. Повторил вопрос, который задал ей несколько минут назад:

— У вас есть еще один ребенок?

— Да… Кристина… у нее комната в мансарде.

Женщина безудержно зарыдала.

Гюнвальд Ларссон покачал головой.

Весь в крови и копоти, потный, в разорванной одежде, он стоял среди этих бьющихся в истерике, ошеломленных, кричащих, плачущих и полуживых людей. Словно на поле брани.

Сквозь рев огня до него донеслись звуки сирен.

Все появились одновременно. Водяные помпы, лестницы, пожарные машины, полицейские автомобили, скорая помощь, полицейские на мотоциклах и пожарное начальство на красных седанах.

Цакриссон, который сказал:

— Что… как это произошло?

В этот миг крыша рухнула и дом превратился в бесформенную груду пылающих развалин.

Гюнвальд Ларссон посмотрел на свои часы. Прошло шестнадцать минут с того момента, как он стоял и мерз на этом холме.
<br />IV<br />
В пятницу, восьмого марта, Гюнвальд Ларссон сидел у себя в кабинете в управлении на Кунгсхольмсгатан. На нем был белый свитер и светло-серый пиджак с косыми карманами. Обе его руки были забинтованы, а повязка на голове делала его очень похожим на генерала фон Дёбельна[1] с известной картины, изображающей битву при Ютас в Финляндии.

На лице и шее Ларссона, кроме того, были налеплены два куска пластыря. Его брови и зачесанные назад светлые волосы были опалены, однако голубые глаза смотрели, как обычно, открыто и недовольно.

Кроме него, в кабинете присутствовало еще несколько человек.

Мартина Бека и Колльберга вызвали сюда из отдела расследования убийств в Вестберге, а их начальник, старший комиссар Эвальд Хаммар, считался ответственным за это расследование вплоть до получения других распоряжений. Хаммар был крупным мужчиной могучего телосложения, пышная грива его волос почти полностью поседела за долгие годы службы. Он уже начал считать дни, которые оставались ему до пенсии, и рассматривал каждое серьезное уголовное преступление как наказание лично для себя.

— А где остальные? — спросил Мартин Бек.

Он, как всегда, стоял у двери, опершись правым локтем на ящики с картотекой.

— Какие остальные? — поинтересовался Хаммар, который прекрасно знал, что формирование состава следственной группы полностью входит в его компетенцию. Он обладал достаточным влиянием, чтобы привлечь к работе любого нужного ему полицейского.

— Рённ и Меландер, — со стоицизмом ответил Мартин Бек.

— Рённ поехал в Южную больницу, а Меландер на месте пожара, — коротко сообщил Хаммар.

На письменном столе Гюнвальда Ларссона лежали вечерние газеты, и он раздраженно перелистывал их забинтованными руками.

— Проклятые писаки, — сказал он, протягивая одну из газет Мартину Беку. — Ты только взгляни на эту фотографию.

Фотография занимала три колонки и изображала молодого человека с озабоченным лицом, в пальто и шляпе, который рылся тростью в дымящихся руинах дома на Шёльдгатан. Позади него в левом углу фотоснимка стоял Гюнввальд[2] Ларссон и с глупым видом смотрел в объектив.

— Да, ты выглядишь здесь не лучшим образом, — сказал Мартин Бек. — А кто этот парень с тростью?

— Его зовут Цакриссон. Молокосос из Второго участка. Абсолютный идиот. Прочти подпись.

Мартин Бек прочел подпись.

«Герой дня, инспектор Гюнвальд Ларссон (справа) совершил героический поступок во время вчерашнего пожара, он спас несколько человеческих жизней.

На снимке он обследует развалины дома, который был полностью разрушен».

— Они не только отвратительно работают, но к тому же еще путают правую и левую стороны, — пробурчал Гюнвальд Ларссон, — и кроме того, они…

Он больше ничего не сказал, но Мартин Бек знал, что он имеет в виду, и кивнул. Имя они тоже переврали. Гюнвальд Ларссон с раздражением посмотрел на фото и отодвинул газету в сторону.

— Я тоже здесь выгляжу как идиот, — сказал он.

— У славы имеются и шипы, — заметил Мартин Бек.

Колльберг, который недолюбливал Гюнвальда Ларссона, невольно взглянул на разбросанные по столу газеты. Все фотоснимки были с перепутанными подписями, первые страницы всех газет украшали портрет туповато глядящего в объектив Гюнвальда Ларссона и крупные заголовки.

Подвиги, герои и Бог знает что еще, уныло вздохнув, подумал Колльберг. Толстый и апатичный, он сгорбившись сидел в кресле, положив локти на стол.

— Так значит, мы оказались в странной ситуации, когда нам неизвестно, что же произошло? — с серьезным видом произнес Хаммар.

— Ничего странного в этом нет, — сказал Колльберг. — Лично мне почти никогда это неизвестно.

Хаммар окинул его критическим взглядом и сказал:

— Я имею в виду, что нам неизвестно, произошел ли пожар в результате поджога или нет.

— Откуда там взяться поджогу? — спросил Колльберг.

— Оптимист, — заметил Мартин Бек.

— Естественно, это был поджог, — сказал Гюнвальд Ларссон. — Дом взорвался буквально у меня на глазах.

— И ты уверен, что пожар начался в квартире Мальма?

— Да, уверен.

— Ты долго наблюдал за домом?

— Около получаса. Причем лично. А до меня там стоял этот идиот Цакриссон. Пока что совершенно непонятно, как это могло произойти.

Мартин Бек помассировал переносицу большим и указательным пальцами правой руки, питом сказал:

— Ты уверен, что никто не входил в дом и не выходил оттуда за это время?

— Что касается меня, абсолютно уверен. Что происходило до того, как я туда пришел, не знаю. Цакриссон утверждал, что в дом вошли три человека, а из дома никто не выходил.

— На него можно положиться?

— Не думаю. По-моему, он невероятно туп.

— Значит, ты ему не веришь?

Гюнвальд Ларссон сердито посмотрел на Мартина Бека.

— Черт возьми, зачем все это нужно? Я стоял там и видел, как дом загорелся. Внутри, как в ловушке, оказалось одиннадцать человек, я вынес из огня восьмерых.

— Да, я это заметил, — сказал Колльберг, бросив взгляд на газеты.

— Точно установлено, что при пожаре погибли только три человека? — спросил Хаммар.

Мартин Бек вынул из внутреннего кармана несколько листов бумаги и, пробежав их глазами, сказал:

— Похоже на то. Мальм, Кеннет Рот, который жил над Мальмом, и Кристина Модиг, она жила в мансарде. Ей было всего четырнадцать лет.

— А почему она жила в мансарде? — спросил Хаммар.

— Не знаю, — ответил Мартин Бек. — Это нужно будет выяснить.

— Нам много чего придется выяснять, — сказал Колльберг. — Мы даже не знаем, погибли ли при пожаре только эти три человека. Что же касается того, будто в доме находились одиннадцать человек, то это всего лишь предположение. Я прав, Ларссон?

— А кто были те люди, которые самостоятельно выбрались из огня? — спросил Хаммар.

— Во-первых, они выбрались из дома не самостоятельно, — ответил Гюнвальд Ларссон. — Оттуда их вынес я. Если бы я случайно там не оказался, для них все могло бы кончиться гораздо хуже. И, во-вторых, я не записывал их имена. Мне хватало другой работы.

Мартин Бек задумчиво посмотрел на забинтованного великана. Гюнвальд Ларссон часто вел себя вызывающе, но для того, чтобы нагрубить Хаммару, нужно было страдать либо манией величия, либо получить сотрясение мозга.

Хаммар нахмурился.

Мартин Бек полистал свои бумажки и сказал, чтобы замять неловкую ситуацию:

— У меня здесь имеются только их имена и фамилии. Агнес и Герман Сёдерберг. Супружеская пара, шестидесяти семи и шестидесяти восьми лет. Анна-Кайса Модиг и два ее ребенка, Кент и Клари. Матери тридцать лет, мальчику пять, девочке семь месяцев. Потом две женщины, Клара Бергрен и Мадлен Ольсен, шестнадцати и двадцати четырех лет, и парень, которого зовут Макс Карлсон. Сколько ему лет, я не знаю. Трое последних в этом доме не жили, они пришли туда в гости. Предположительно, к Кеннету Роту, одному из тех, кто погиб во время пожара.

— Ни одно из этих имен мне ничего не говорит, — заметил Хаммар.

— Мне тоже, — сказал Мартин Бек.

Колльберг пожал плечами.

Рот был вором, — произнес Гюнвальд Ларссон. — Сёдерберг — алкоголик, а Анна-Кайса Модиг — проститутка. Если нам от этого, конечно, станет легче.

Зазвонил телефон, и Колльберг взял трубку. Он придвинул к себе блокнот и вынул из верхнего кармана шариковую ручку.

— А, это ты? Да, хорошо.

Остальные молча глядели на него. Колльберг положил трубку и сообщил:

— Это Рённ. Ситуация такова: Мадлен Ольсен, вероятно, не выживет. У нее восемьдесят процентов ожогов плюс контузия и сложный перелом бедра.

— У нее везде были рыжие волосы, — сказал Гюнвальд Ларссон.

Колльберг бросил в его сторону короткий взгляд и продолжил:

— Старый Сёдерберг и его жена серьезно отравились дымом, но их жизни вне опасности. У Макса Карлсона обгорело тридцать процентов кожи, он выживет. Карла Бергрен и Анна-Кайса Модиг физически не пострадали, но находятся в сильном шоке, так же, как и Карлсон. Никого из них пока допросить нельзя. И только с двумя детьми все в полном порядке.

— Полагаю, это мог быть самый обычный пожар, — сказал Хаммар.

— Чушь, — отрезал Гюнвальд Ларссон.

— Может быть, тебе лучше пойти домой и лечь в постель? — предложил Мартин Бек.

— А тебе очень бы этого хотелось, да?

Через десять минут появился Рённ. Он изумленно уставился на Ларссона и спросил:

— О Боже, что ты здесь делаешь?

— Ты мог бы спросить и повежливее, — сказал Гюнвальд Ларссон.

Рённ укоризненно посмотрел на остальных.

— Ты что, спятил? — спросил он. — Вставай, Гюнвальд, пойдем.

Гюнвальд покорно встал и направился к двери.

— Минуточку, — сказал Мартин Бек. — Всего лишь один вопрос. Почему вы следили за Гёраном Мальмом?

— Не имею ни малейшего понятия, — ответил Гюнвальд Ларссон и вышел.

Все находящиеся в кабинете от изумления потеряли дар речи.

Через несколько минут Хаммар пробормотал что-то непонятное и ушел. Мартин Бек сел, взял газету и начал ее читать. Спустя тридцать секунд Колльберг последовал его примеру. Так они сидели в полном молчании до тех пор, пока не вернулся Рённ.

— Что ты с ним сделал? — спросил Колльберг. — Сдал его в зоопарк?

— Что ты имеешь в виду? — ответил Рённ. — Сделал с ним? С кем?

— С Ларссоном, — произнес Колльберг.

— Если ты говоришь о Гюнвальде, то он с диагнозом «контузия» лежит в Южной больнице. Врачи не разрешили ему разговаривать или читать несколько дней. Хотелось бы мне знать, кто в этом виноват?

— Только не я, — сказал Колльберг.

— А я думаю, что именно ты. У меня есть огромное желание врезать тебе.

— Прекрати орать на меня, — сказал Колльберг.

— Ты всегда относился к Гюнвальду, как к бесчувственному чурбану, но сегодня ты уже перешел все границы.

Спокойный, уравновешенный Эйнар Рённ был родом из Норланда, и в нормальных условиях он никогда не выходил из себя. За пятнадцать лет их знакомства Мартин Бек ни разу еще не видел его таким разгневанным.

— Ну да, теперь я вижу, что у него есть по крайней мере один настоящий друг, — саркастически произнес Колльберг.

Рённ сжал кулаки и сделал шаг вперед. Мартин Бек быстро поднялся и встал между ними. Потом повернулся к Колльбергу и сказал:

— Прекрати, Леннарт. Не затевай ссору.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   27

Похожие:

Человек по имени Как-его-там iconПер Валё Май Шёвалль Человек по имени Как его там
Затем расшнуровал туфли, поставил под стул и сунул ноги в черные кожаные шлепанцы. Он выкурил три сигареты с фильтром и смял их в...
Человек по имени Как-его-там iconЕсть, молиться, любить (Eat, Pray, Love)
Есть, молиться, любить” книга о том, как можно найти радость там, где не ждешь, и как не нужно искать счастье там, где его не будет...
Человек по имени Как-его-там iconЭта же книга в других форматах
Квартира отличная. Мой брат денежный человек. Бог его знает, чем он там занимается. Я как-то не очень этим интересовался. Не то покупает...
Человек по имени Как-его-там iconКраткое содержание пьесы
Росаура поясняет, что человек, давший ей эту шпагу (имени его она не называет), приказал отправиться в Польшу и показать её самым...
Человек по имени Как-его-там icon-
Человек представляет себе, как те, кто знали его, будут с уважением к нему относиться, вспоминать его хорошие поступки и горевать:...
Человек по имени Как-его-там icon«7 фактов о жире на животе»
Жир на животе — мы все хотим, чтобы его там не было. Он прячется даже там, где его невозможно увидеть, и представляет большую угрозу...
Человек по имени Как-его-там iconАссоциации по прилагательным когда каждый ребенок помимо имени называет...
По одному участнику от каждой команды занимают место на стуле пока покрывало поднято. Затем покрывало резко опускают и сидящие на...
Человек по имени Как-его-там iconО происхождении Русского народа, его культуры, государства и даже...
Все эти теории нисколько не разъясняют ни тайны происхождения Русского народа, ни его культуры, ни его государства, и, конечно, тайна...
Человек по имени Как-его-там iconБывший главарь самой жестокой и большой банды в Нью-Йорке – Ники Круз. Вступление
Судебные процессы были повседневным опытом этого с детства отвергнутого родителями человека. Психиатры отказались лечить его, сказав,...
Человек по имени Как-его-там iconПреподобного отца нашего
Преподобный иринарх родился в Ростовской области, в селе Кондаково. Родители его были крестьяне, отец по имени Акиндин, мать по имени...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница