В профессиональном и личностном самоопределении


НазваниеВ профессиональном и личностном самоопределении
страница13/35
Дата публикации05.03.2013
Размер6.1 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Психология > Документы
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   35
Глава 13. ПРОБЛЕМА ЭГАЛИТАРНОСТИ.

^ ЭЛИТАРНЫЕ ОРИЕНТАЦИИ В КОНТЕКСТЕ

РАССМОТРЕНИЯ СПРАВЕДЛИВОСТИ И ЗАВИСТИ

13Л. Основные философские подходы к пониманию справедливости и зависти
Для философского уровня рассмотрения элитарности наиболее важна проблема справедливости, в том числе и справедливости во взаимоотношениях между элитой и простыми людьми — массой.

Если сравнивать восточное и западное отношение к справедливости, то в целом можно сказать следующее: на Востоке, в арабской культуре — справедливость не устанавливается, а восстанавливается (как ранее утраченная гармония и равновесие); на Западе — справедливости не существует, пока она не установлена законодательно...

Например, в буддизме справедливо все, что вытекает из страдания, и сомнительны любые теории, где вырабатываются «нормы» и «принципы» справедливости... В индийской традиции (в брахманизме) справедливость — это не есть равенство, именно неравенство справедливо, т.к. делит общество на касты и обеспечивает стабильность этого общества (кстати, многие европейские философы и социологи боятся прихода «власти масс» вместо «власти элиты, аристократии»); также брахманизм исходит из того, что все люди равны в своей лишенности того, что является трансцендентным, но неравны в том смысле, что не осознают эту лишенность или же осознают ее в разной степени.

Можно обозначить некоторые общие особенности представлений о справедливости, характерные для Индии и Китая:

а) источник моральных установок носит либо сакральный (священный, обрядовый), либо авторитарный характер;

188

б) реализация справедливости относится к будущему, т.е. после смерти (например, считается, что конфуцианская модель — это «демократия мертвых», где «признается право голоса за самым необычным из всех классов — классом мертвых»);

в) идеал справедливости соотносим с определенным «коллективом», к которому принадлежит человек (каста, община, сословие, религиозная конфессия...);

г) справедливость — обязательно связана с долгом, обязанностью (особая роль при реализации справедливости — не за законом, а за ритуалом «ли» — в конфуцианстве, где особо важен общественный прессинг применительно к нарушителю).

В философии выделяются два основных подхода к проблеме справедливости: 1) традиционный, признающий незыблемость существующих порядков (Платон, Т. Гоббс, И. Кант); 2) более современный — релятивистский подход, предполагающий «отказ от универсальности моральных обязанностей» (Д. Дьюи, Дж. Ролз, Р. Рорти) (см. Степаньянц, 1996. С. 145).

В частности, известный философ Дж. Ролз противопоставляет классической утилитаристской концепции справедливости, предполагающей равную (среднюю) «полезность» для всех, свою концепцию «справедливости как честности», основанную на том, что конфликтующие стороны, имеющие отличные представления о справедливос'ти, все-таки находят некоторый компромисс на взаимовыгодных условиях. Это и обеспечивает социальную стабильность и реализацию конкретным индивидом своей концепции блага. Критикуя традиционные представления о справедливости, Дж. Ролз отмечает, что в классическом утилитаристском понимании справедливости предполагается, что все люди альтруисты, что все люди как бы сходятся в одну личность (почти как Господь Бог...). Но при этом у таких людей нет проблемы (свободы) выбора и риска, а значит, и возможности самоопределяться. И лишь в подлинном понимании справедливости, в «справедливости как честности» (по Дж. Ролзу) человек вправе выбирать и рисковать, т.е. вправе быть личностью (Ролз, 1995. С. 166—168). СамДж. Ролз выделяет два основных принципа справедливости: 1) равные права людей в отношении основных свобод и 2) неизбежные неравенства (различия) никого не должны ущемлять в чувстве собственного достоинства (Ролз, 1995. С. 66—71).

Интересно, Т.И. Ойзерман считает, что несправедливость это «...фундаментальный факт общественной жизни, истории человечества», что «борьба с несправедливостью — столь же фундаментальный факт, источник наилучшего в человеке» и что «окончательное преодоление всякой несправедливости — вечная перспектива» (цит. по Фроловой, 1995, С. 25—26).

Нередко выделяют два основных «слоя справедливости» (равенства): а) равенство возможностей, равенство перед законом, равенство старта — это должно обеспечить государство; б) равенство результатов, равенство на финише (интересно, Ж.-Ж. Руссо считал, что равенство возможностей должно завершаться равенством результатов, а Дж. Локк считал, что результаты на финише зависят уже от самого человека...).

Как отмечал американский психолог Дж. Адаме, справедливость — это соотношение между вкладом человека и получаемым им благом (Психологическое самообразование, 1992. С. 73). Это близко кст.23.2 «Всеобщей декларации прав человека», где сказано: «Каждому человеку, без какой-либо дискриминации, гарантируется равная оплата за равный труд»...

Интересно, что в конце сороковых годов, перед принятием Всеобщей декларации прав человека, группа американских ученых Американской антропологической ассоциации под руководством М. Герсковица выступила с меморандумом, подвергающим сомнению универсалистскую концепцию прав человека: «...стандарты и ценности имеют особенный характер в разных культурах, из которых они происходят, поэтому всякая попытка сформулировать постулаты, вытекающие из представлений или морального кодекса одной культуры, препятствуют распространению такого рода декларации человеческих прав на человечество в целом... В основу должны быть положены общемировые стандарты свободы и справедливости, базирующиеся на принципе, согласно которому... человек свободен в том случае, если он может жить согласно тому пониманию свободы, которое принято в его обществе. И, наоборот, нельзя представить себе эффективный мировой порядок, если он поощряет свободное развитие личностей членов, конституирую-

190

щих этот порядок сообществ» (цит. по Ионину, 1995.

С. 35).

Таким образом, можно утверждать, что в более современной демократической общественной системе возможны разновариантные (индивидуально-уникальные) пути к лучшему, к элитному... Интересно, еще Ф.Ницше говорил устами Заратустры: «Чем благороднее, тем редкостнее» (Ницше, 1990. С. 261).

Но тогда получается, что строгое уравнивание в правах и возможностях сильно ограничивает творческое самовыражение человека в его стремлении к лучшему. По этой причине не утихают споры вокруг идеи эгалитарно-сти (от франц. — е§аП1и — равенство), проповедующей всеобщую уравнительность. Рассматривая соотношение справедливости и зависти, Дж. Ролз обнаруживает их связь с проблемой эгалитаризма и, в частности, отмечает: «Конечно, могут быть такие формы равенства, которые проистекают из зависти. Строгий эгалитаризм, доктрина, которая настаивает на равном распределении всех первичных благ, явно происходит из этой склонности. Это означает, что эта концепция равенства была бы принята в исходном положении, только если бы стороны были достаточно завистливыми... Различные концепции равенства, которые они определяют, признаются в предположении, что зависти нет» (Ролз, 1995. С. 467).

Что вообще «согревает душу» эгалитаристу? — На наш взгляд, это может быть и убежденность приверженца эгалитарных подходов в том, что именно он проповедует столь благородные идеи. Но тогда он неизбежно противопоставляет себя тем людям, которые проповедуют идеи неравенства, и становится как бы «умнее», «благороднее», «лучше» (а значит, и «элитнее») этих людей. В итоге мы опять получаем псевдоэгалитарность... Хотя, конечно, возможны и вполне искренние стремления, но как показывает история, — эти стремления живут лишь до поры, до времени...

«Все попытки создать нестратифицированное (равное. — Н.П.) общество потерпели неудачу. — пишет М.А. Фролова. — Христианство начинало свою историю с попытки создать общество равных, но очень скоро оно имело уже сложную иерархию, огромную пирамиду с многочисленными рангами и титулами, начиная со всемогущего папы и кончая находящимся вне закона еретиком. Институт монашества был организован св. Франциском Ассизским на принципах абсолютного равенства; но прошло семь лет — и равенство испарилось. Все попытки самых ревностных уравнителей в истории человечества имели туже судьбу. Советская история — еще один пример в длинном ряду схожих экспериментов. Громадное потенциальное стремление к неравенству у многочисленных уравнителей становится сразу заметным, как только они оказываются у власти. В таких случаях, по мнению П. Сорокина, они демонстрируют большую жестокость и презрение к массам, чем бывшие короли и правители. Это регулярно повторялось в ходе победоносных революций, когда уравнители становились диктаторами» (Фролова, 1995. С. 13).

И все-таки эгалитарность существует хотя бы в короткие периоды свержения власти предшествующего правителя. Кроме того, эгалитарность существует как некая идея, воздействующая на умы сначала отдельных людей, стремящихся к справедливости, а затем и более многочисленных групп (масс), этими идеями вдохновленными. Но, к сожалению, окончательное торжество этой идеи невозможно. Скорее приходится говорить об эгалитарности как о принципе (идее, образе) активизации сознания совестливого человека.

Кроме того, вполне возможно говорить об эгалитарности не «вообще», а применительно к взаимоотношениям достаточно ограниченной группы людей. Дж.Ролз в этой связи пишет: «...именно статус моральной личности дает право на равную справедливость... равная справедливость распространяется на тех, кто имеет способность принимать участие и действовать в соответствии с публичным пониманием исходной ситуации. Следует обратить внимание, что моральная личность здесь определена как некоторая возможность, которая обычно реализуется со временем. Именно эта возможность вводит в рассмотрение требование справедливости... неверно, что обоснование равенства через естественные способности несовместимо с эгалитарным подходом. Нам надо лишь выбрать некоторое ранжированное свойство (я буду так называть его) и дать равную справедливость тем, кто удовлетворяет этим условиям... Тот, кто может поступать справедливо, имеет право на справедливое к нему отношение» (Ролз, 1995. С. 437—441).

^ Подытоживая различные взгляды на проблему справедливости, М.А. Фролова отмечает, что:

— существует естественное и социальное неравенство людей;

— само социальное неравенство определяется неравным доступом разных людей ктаким благам, какденьги, власть, престиж;

— социальное неравенство и справедливость — это нормативные понятия морали;

— окончательное преодоление всякой несправедливости — вечная перспектива;

— понимание социальной справедливости связано с анализом социальной мобильности;

— социальная справедливость — это понятие конкретно-историческое, меняющееся на протяжении веков;

— в классовом обществе справедливость делилась на: а) распределяющую (политика) и б) уравнивающую (экономика и право);

— более современные подходы основываются на принципе равенства (по закону) и принципе пропорциональности (по заслугам).

«Сегодня социально справедливым считается то общество, — пишет далее М.А. Фролова, — в котором: а) люди имеют равные условия для реализации своих различных способностей; б) существует объективный, а не уравнительный подход к оценке результатов деятельности каждого индивида. Объективный (истинный) подход подразумевает оценку результатов деятельности, с точки зрения интересов общества (его нормального функционирования)» (Фролова, 1995. С. 37—38).

7. Заказ №3650
13.2. Проблема наследования благ (морально-психологические аспекты)
Проблема справедливости имеет еще одну интересную и трагичную грань — проблему наследования (в том числе и элитарности). С одной стороны, каждый имеет право быть собой (включая и право на откровенное «холуйство» и унижение перед сильными мира сего). Но, с другой стороны, у людей появляются дети-потомки, и тогда возникает вопрос: что же они наследуют, виноваты ли эти дети в том наследстве, которое они получают от своих родителей?..

Если кто-то получает в наследство хорошее здоровье родителей, их капиталы и связи с влиятельными людьми, наконец, хорошее образование и воспитание, то другие дети получают в «наследство» болезни и пороки родителей, отвратительное воспитание и т.п. При этом происходит самое страшное: родившийся не в «той» семье человек лишается часто возможности не только полноценно реализовать свой потенциал, но и возможности развивать этот потенциал.

Естественно, имеются исключения, когда такой человек все-таки преодолевает эти ограничения самореализации и развития, с трудом вырываясь в более «элитные» слои общества, но эти исключения лишь подтверждают трагичность положения остальных изначальных изгоев общества.

Получается, что в несправедливом обществе кто-то изначально превращается в презираемых и отверженных (соотносимых с безликой «массой»), а кто-то, только потому, что он родился в богатой, культурной семье или в «престижной» местности с особыми возможностями проживания и получения образования, изначально оказывается в более привилегированном («элитном») положении.

Некоторые авторы считают, что именно сама идея наследования обеспечивает «преемственность элиты», в частности, В. Кормер, рассматривая причины деградации элиты в период Советской власти, пишет: «...многие наши беды оттого, что мы не можем завещать детям того, чем владеем сами. Например, умрет кто-нибудь из номенклатуры, смотрите: нередко отбирают ведь и квартиру, и дачу!.. Преемственность элиты нарушается!.. А отсюда и нехватка политической культуры, перебои в сфере демократии» (Кормер. 1997. С. 147).

Но вот что пишет об идее наследования (а фактически — о психологии наследника) известный философ Ортега-и-Гассет: «Существо, которое сейчас встречается везде и всюду проявляет свое внутреннее варварство, и впрямь баловень человеческой истории. Это наследник, который ведет себя именно и только как наследник. В нашем случае наследство — это цивилизация со всеми ее благами: изобилием, удобствами, безопасностью и т.д... Он одно из уродливых порождений роскоши, когда та влияет на человеческую натуру... Сейчас достаточно напомнить неизменно повторяющуюся трагедию каждой наследственной аристократии. Аристократ наследует, то есть получает готовыми, условия жизни, которых он не создавал, то есть такие, которые не находятся в органической связи с его личностью, с его жизнью. Он видит, что с колыбели, без всяких личных заслуг, обладает богатством и привилегиями. Сам он ничем с ними не связан, он их не создавал... К чему это приводит? Какой жизнью будет жить наследник — своей собственной или своего высокого предка? Ни той. Ни другою. Ему суждено представлять другое лицо, то есть ни быть ни самим собой, ни другим. Его жизнь неизбежно утрачивает подлинность и превращается в пустую фикцию, стимуляцию чужого бытия... Результатом этого и становится тот особый идиотизм старых дворянских родов, который не имеет подобий» (Ортега-и-Гассет. 1998. С. 251—252).

Людей, которые получают все в готовом виде, т.е. всего лишь наслаждаются благами «массового общества», Ортега-и-Гассет называет «маменькиными сынками»: «Этот новый тип человека, «человек самодовольный» — воплощенное противоречие самой сущности человеческой жизни. Поэтому, когда он начинает задавать тон в обществе, надо бить в набат и громко предупреждать о том, что человечеству грозит вырождение, духовная смерть... Он явился на свет, чтобы делать только то, что ему хочется, — типичная психология «маменькиного сынка» (там же. С. 254).
^ 13.3. Ущемление чувства собственного достоинства как основа зависти
Нередко осложняет понимание справедливости такое явление, как «зависть». Более того, нередко понятия «зависть» и «справедливость» просто отождествляются, например, заявляется, что зависть — это качество неудачников, прикрывающих свою несостоятельность разговорами о «справедливости», или заявляется, что «зависть — это вообще основа всех революций и прочих бед»...

Дж. Ролз все-таки призывает разводить эти понятия и, в частности, пишет: «Многие консервативные авторы полагают, что тенденции к равенству в современных общественных движениях являются выражением зависти». Далее он приводит пример с детьми, которые соперничают за любовь своих родителей, а значит, и «ревнуют», и «негодуют», и «завидуют» тем, кого родители любят больше и кого называют «счастливчиками».Но при этом ведь каждый ребенок имеет равное право на любовь и мог бы сказать, что его социальные чувства «возникают не из зависти, а из негодования, что с ними обращаются несправедливо», — отмечает Д.Ролз (1995. С. 466—468).

«Главным психологическим источником подверженности зависти является отсутствие уверенности в нашей собственной значимости, соединенное с чувством бессилия», — пишет Дж. Ролз (Ролз, 1995. С. 464). Завидует обычно слабый человек, и слабый именно «отсутствием» собственного достоинства. И для такого человека достоинство часто не выступает в качестве личностной ценности, поэтому для достижения своих жизненных целей (в том числе и по обладанию предметами, вызывающими зависть) он спокойно использует остатки своей совести и чести в качестве «разменной монеты» для приобретения вожделенных благ.

Однако следует обозначить собственно зависть, выражающуюся скорее в злом сожалении, что кто-то другой (менее достойный нас) вдруг владеет благом, которым и нам хочется владеть и так же «наслаждаться» обладанием этим благом и своим превосходством по отношению к тем, кто этого лишен, а затем все-таки отличить ее от чувств, связанных с «негодованием», «возмущением» имеющейся несправедливостью при распределении (или перераспределении) благ.

«Негодование(обурення) — это скорбь о том, что блага принадлежат недостойному, — отмечал Аристотель, — негодующий... огорчится и тогда, когда увидит, что кто-то страдает незаслуженно... Завистливый же ведет себя противоположным образом. Его будет огорчать благоденствие любого человека, будь оно заслуженное или незаслуженное» (см. Разум сердца, 1990. С. 308).

Близкие мысли о зависти, справедливости и негодовании (сердитости) при несправедливом распределении благ высказывает Р. Декарт: «Если судьба наделяет кого-нибудь благами, которых он в действительности недостоин, и когда зависть побуждается в нас только потому, что, любя справедливость, мы сердимся, что она не была соблюдена при распределении этих благ, то эту зависть можно извинить... Зависть находит себе оправдание, если только злоба относится к распределению благ.., а не к тем, которые ими обладают или их распределяют» (там же. С. 308). «С завистью можно бороться только одним способом: сделать так, чтобы жизнь завистливых людей была счастливее и полнее», — пишет Б. Рассел (там же. С. 307).

Проблема изначального неравенства возможностей развития и саморазвития человека, определяемая его рождением в разных по своему культурному, финансовому и статусному положениях семьях, является ключевой в общественной жизни, а стремления людей разными путями все-таки преодолеть это неравенство часто составляют главный смысл их жизни.

Интересны в этом плане рассуждения А.В. Луначарского о социальном воспитании, который, отвечая на вопрос, почему маленькая Древняя Греция могла в свое время противостоять странам-гигантам, отвечает, что для этого «необходим был огромный духовный подъем каждого гражданина», «необходима была демократия», предполагающая и некоторое «уравнивание в пользовании социальными благами», и соответствующее развитие для каждого гражданина своих возможностей на пользу общества (государства). А.В. Луначарский пишет далее, что «Греция — удивительно педагогическая страна», где социальное воспитание считалось государственным делом, а только семейное воспитание уже тогда считалось «устаревшим» (Луначарский, 1976. С. 239).
^ 13.4. Эгалитарность в условиях демократии
Почему-то великий мыслитель Б. Рассел как-то откровенно заявил, что «зависть — основа демократии»... (см. Энциклопедия афоризмов, 1998. С. 186). У многих людей, начитавшихся бульварных, «желтых» газетенок и журнальчиков, где часто рекламируются и «обосновываются» различные ценности «торгашеского» мира и «правомерность» самой идеи моральной неразборчивости, такое откровение философа может вызвать недоумение. Интересно, что огромная популярность подобных примитивных изданий может быть объяснена умело выбранным стилем изложения, в котором можно обнаружить постоянное ерничанье, высмеивание всего прекрасного и достойного, утверждение именно своей («торгашеской») системы ценностей, согласно которой все можно «покупать» и «продавать», а также постоянно подразумеваемую мысль (намек) о том, что если ты смеешься вместе с нами, то ты — и есть настоящая элита... Но одновременно в таком все высмеивающем («прибамба-систом») стиле можно обнаружить и зависть по отношению к тому, что, действительно, прекрасно и благородно, т.к. для самих «высмеивающих» все это недоступно. Как сказал один умный человек, «зависть страдает комплексом чужой полноценности» (Э. Сервус). Видимо, даже несмотря на несомненные таланты и образование, слишком много было у таких газетно-бульварных «весельчаков» сделок с собственной совестью...

Как известно, основой демократии является частная собственность и, главное, — право человека распоряжаться тем, что ему принадлежит по закону. Согласно этому праву, человек может продавать свое жилище, свои знания, таланты, свое авторское право, свою печень или скелет после смерти, он может заключать брачный контракт, продавать своих детей, свою невинность, свое здоровье, свои доброе имя, принципы и идеалы, иногда кто-то продает свою Родину и все, что угодно... Количественным эквивалентом всему перечисленному служат деньги, а самым универсальным, «международным» эквивалентом являются именно «доллары». Именно благодаря деньгам возможны различные обмены и взаимообмены между людьми. По этому поводу можно вспомнить другое известное высказывание: «Демократия - это количество»...

Относиться к деньгам следует уважительно: деньги как бы аккумулируют в себе труд и счастье, надежды и беды многих людей, поэтому обладатель деньгами как бы обладает и частичками души множества людей, да и сам вкладывает в них часть своей души. Вот если бы главным мерилом (эквивалентом) различных благ когда-нибудь стали не деньги, а затраченные душевные силы, тогда, возможно, и мир был бы иным, но пока такого четкого и понятного большинству эквивалента нет: каждый пытается определить ценность различных благ в соответствии с затраченными душевными силами лишь интуитивно и не у всех это получается...

Поскольку деньги (особенно «доллары») - понятный для большинства людей эквивалент счастья, то каждому человеку достаточно легко соотносить себя с другими людьми и определять ценность своей жизни согласно этому универсальному «мерилу». И тогда оказывается, что большинство людей очень далеки от того, что называется «счастьем», выраженным в количестве денежных знаков. Вот здесь и рождается настоящая зависть.

«В зависти всегда таится сравнение, — писал Ф. Бэкон, — а где невозможно сравнение, нет и зависти». «Завидующий интерпретирует чужой успех как свое поражение, а не как выигрыш целого, частью которого он является», — отмечает К. Муздыбаев (см. Муздыбаев, 1998. С. 88). «При этом возможности сравнения не беспредельны... Завистник, как правило, сравнивает свое положение, свои достижения со статусом близко стоящих на социальной лестнице. Поэтому и говорят: «Гончар завидует гончару», «король завидует королю», «низший завидует вельможе», — пишет К. Муздыбаев — Уже Аристотель отмечал, что «...люди завидуют тем, кто к ним близок по времени, по месту, по возрасту и по славе, откуда и говорится: Родня умеет и завидовать» (цит. по Музды-баеву, 1998. С. 88).

Зависть часто побуждает человека изменить свое положение, и в этом ее позитивное значение. Но при этом, в отличие от чувства справедливости, зависть заставляет человека не менять существующий несправедливый порядок распределения благ, а поскорее занять место того, кому он завидует, чтобы точно так же и ему потом все завидовали. И ради этого завистник готов пожертвовать очень многим, продавая и свое тело, и свою душу какому угодно дьяволу... Вот и получается, что зависть выводит человека на самый деликатный уровень рыночных отношений — торговлю своей совестью и достоинством (поэтому прав был Б. Рассел, заявивший, что именно «зависть — основа демократии»).

Ему вторит итальянский философ М. Унамуно: «Что же касается демократии, то был ли на свете народ более завистливей афинян. Это они изобрели остракизм. Боги Древней Эллады завидуют счастливым смертным... Демократия завистлива. Именно зависть и побуждала демократические республики отменять титулы, почетные звания, ордена. Они очень гордятся этой отменой. Однако место графов и маркизов заняли генералы и доктора наук» (Унамуно, 1981. С. 255). Как пишет К. Муздыбаев, «...ряд доктрин, такие, как эгалитаризм (требование равенства), демократия (требование народовластия, свободы и равенства граждан), также питают свою силу из чувства зависти» (Муздыбаев, 1998. С. 93)...

Правда, официальный отказ от громких титулов и званий сразу же порождает новое стремление получать другие, еще более громкие титулы. Особенно это проявляется в творческих профессиях, где общественное признание является часто важнейшим стимулом деятельности. Прекрасно сказал об этом выдающийся отечественный драматург В.С. Розов, который в беседе с бывшим министром культуры ПН. Демичевым просил его: «...прекратить раздавать навсегда эти ордена и звания. Это развращает людей, люди начинают завидовать друг другу... Есть имя. Если мы говорим Шаляпин, то совершенно неважно, какие у него были ордена... У человека есть его имя, и он должен украшать свое имя. Что за доблесть — я всю жизнь писал пьесы. Это мое призвание, это моя радость, за что меня награждать? Это желание находиться в кругу придворных, оно давно идет... У интеллигенции есть свои права и обязанности. Ей незачем быть при власти» (Розов, 1996. С. 6).

К сожалению, в последние годы в России отмечается настоящий «бум наград и премий». Более того, чем меньше создается сколько-нибудь значительных художественных шедевров, которые отражали бы то, что волнует людей в столь непростое время, тем больше таких «наград» и тем более помпезно все это обставляется на различных «презентациях» и «номинациях»... И большинство «получателей» таких наград, видимо, расплачиваются за это своей совестью и своим добрым именем, ведь часто всех этих «лауреатов» власти используют потом для агитации на выборах, также эксплуатируя их популярность среди обывательского «электората»... Опять сплошная продажность получается.

Проблема элитарности волновала и волнует умы многих выдающихся мыслителей. Например, известно, что Платон и Аристотель довольно резко выступали против демократии, не очень-то доверяя способности к разумному участию в делах управления обществом широких масс... По Платону, люди, согласно его представлениям о строении души, делятся на: а) правителей, философов, где воплощается разумная часть души; б) войнов-стражей, призванных охранять порядок (аффективная часть души); в) трудящиеся массы — рабов, от которых требуется лишь соблюдать установленные законы, быть трудолюбивыми и подчиняться (вожделенная часть души).

«Демократия, — писал Платон в своей работе «Государство», — это власть сильного зверя — черни», это «одна из наихудших форм управления» (Платон, 1971). Аристотель в своей работе «Афинская полития» отмечал, что все люди делятся на тех, кто стремится к свободе, и тех, кто стремится к рабству, и для последних «это и полезно, и справедливо» (Аристотель, 1936).

Уже в конце прошлого века Г. Лебон с тревогой говорит о наступлении «эпохи масс» вместо «эпохи аристократии», когда «сознательная деятельность индивидов» заменяется «бессознательной деятельностью толпы» (Лебон, 1995. С. 145—155). Известный философ нашего столетия Х.Ортега-и-Гассет высказывает близкие мысли: «Кризис XX века состоит в том, что «главным действующим лицом становится масса, а не элита», масса, забывшая о своем долге повиноваться и поставившая себя выше элиты» (цит. по Ашину, 1966. С. 100)...

В целом можно отметить, что элитарность на философском уровне определяется представлениями о ценностно-нравственном потенциале человека, следующего определенным общественным нормам (или производящим новые нормы), а также представлениями о справедливости в данном обществе и на данном этапе развития этого общества.

Таким образом, кроме законов силы, закона благородства происхождения (крози), а также кроме законов «рынка», существуют и определенные морально-нравственные законы, которые еще больше расширяют возможности самоопределения при стремлении человека к лучшему, к элитному...
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   35

Похожие:

В профессиональном и личностном самоопределении iconБамберри В. Танцы с семьей: Семейная терапия: символический подход,...
Витакер К., Бамберри В. Танцы с семьей: Семейная терапия: символический подход, основанный на личностном опыте /Перев с англ. А....
В профессиональном и личностном самоопределении icon1. Дайте определение медицинской деонтологии: А) учение о профессиональном...
А) учение о профессиональном долге медицинских работников (врачей, мед сестер и др) перед больными и здоровыми детьми, перед человеком...
В профессиональном и личностном самоопределении iconНормальное психическое развитие имеет строго определенные этапы
Психическое развитие – процесс количественных и качественных изменений, происходящих в познавательном, эмоционально-волевом и личностном...
В профессиональном и личностном самоопределении iconКараваев А. Ф
Педагогическое управление в профессиональном коллективе участковых уполномоченных милиции
В профессиональном и личностном самоопределении iconИзучения нлп. Общая продолжительность курса 10 модулей Участие в...
Программа предназначена для специалистов помогающих профессий, таких как: психологи, учителя и преподаватели, врачи и социальные...
В профессиональном и личностном самоопределении iconВы в профессиональном Интернет-сообществе?
Составьте ассоциативную цепочку из десяти элементов (выберите только свою профессию)
В профессиональном и личностном самоопределении iconВзаимосвязь научной, методической и учебной деятельности в профессиональном...
Система подготовки научно-педагогических кадров в сфере физической культуры и спорта
В профессиональном и личностном самоопределении iconСеминарские занятия по нпоо
Правовые основы современной российской системы образования – закон «о высшем и послевузовском профессиональном образовании» (от 22...
В профессиональном и личностном самоопределении iconСеминарские занятия по нпоо
Правовые основы современной российской системы образования – закон «о высшем и послевузовском профессиональном образовании» (от 22...
В профессиональном и личностном самоопределении iconЗакон от 22. 08. 1996 n 125-фз (ред от 03. 12. 2011) "О высшем и...
Статья Правовое регулирование отношений в области высшего и послевузовского профессионального образования
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница