В профессиональном и личностном самоопределении


НазваниеВ профессиональном и личностном самоопределении
страница16/35
Дата публикации05.03.2013
Размер6.1 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Психология > Документы
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   35

14.8. Традиционные определения элиты и их психологическая интерпретация
Определение элиты во многом зависит от общей мировоззренческой позиции автора и его подхода к обоснованию элиты. Особым вопросом является типология теорий элиты. Например, Г.К Ашин выделяет следующую типологию теорий и подходов к изучению элит: 1) харизматические, обосновывающие социальное неравенство и основанные на вере в предназначение вождя (короля); 2) биологические, в основе которых лежит идея об избранности определенного народа (или расы); 3) психологические, основанные на идее особых качеств личности лидеров и вождей; 4) технократические, основанные на идее «предпринимательской инициативы» лидера (более характерно для 19-го века) или на идее особых «организаторских способностей» (более популярны уже в 20-м столетии); и 5) исторические теории элиты, основанные на тезисе: «Элита была и будет всегда, в любую историческую эпоху»... (см. Ашин, 1966. С. 26-48).

В. В. Радаев и О.И. Шкаратан рассматривают теории элит как особое направление стратификационных исследований и выделяют: 1) властный подход в исследовании элит, основанный на наличии реальной власти у элиты и 2) меритократический подход, основанный не столько на власти, сколько на обладании особыми достоинствами и личными качествами людей, относящихся к элите (Радаев, Шкаратан, 1996. С. 166—168).

Раймон Арон разделяет структурные и функциональные определения элитных групп: «Я использую термин «элита» в наиболее широком смысле: это те, кто находится на высших ступенях иерархии в разных областях деятельности, кто занимает наиболее привилегированные позиции по уровню богатства и престижа. Термин «правящий класс» в этом случае будет помещен между «элитой» и «политическим классом»: он включает в себя те привилегированные группы, которые без осуществления политических функций оказывают влияние и на тех, кто управляет, и на тех, кто подчиняется, либо в силу своего морального авторитета, либо в силу обладания экономической или финансовой властью» (цит. по Рада-еву, Шкаратан, 1996. С. 175). Другой исследователь Э. Гидденсон разделяет элиты по способу их образования, интеграции и присущих форм реализации власти (там же. С. 175-176).

В.В. Радаев и О.И. Шкаратан (1996. С. 56) выделяют девять основных типов стратификационных систем, в каждой из которых возможны свои иерархии и свои взаимоотношения между «элитой» и «массой» (см. таблицу 1)
Таблица 1.

Типы стратификационных систем (по В.В. Радаеву и О.И. Шкаратану).


^ Тип систем

Основа дифференциации

Способ детерминации различий

1. Физико-генетическая

Пол, возраст, физические данные

Физическое принуждение, обычай

2. Рабовладельческая

Права гражданства и собственности

Военное принуждение, кабальное право

3. Кастовая

Религиозное и этническое разделение труда

Религиозный ритуал, этническая замкнутость

4. Сословная

Обязанности перед государством

Правовое оформление

5. Этакратическая

Ранги во властной иерархии

Военно-политическое господство

6. Социально-профессиональная

Род занятий и квалификация

Образовательные сертификаты

7. Классовая

Размеры доходов и собственности

Рыночный обмен

8. Культурно-символическая

Сакральное знание

Религиозное, научное и идеологическое манипулирование

9. Культурно-нормативная

Нормы поведения, стили жизни

Моральное регулирование, подражание


Для простоты анализа можно обозначить традиционные (классические) представления об элите, а также различные дополнения и мысли о взаимоотношении элиты и массы, высказываемые самыми разными мыслителями.

Можно выделить традиционные представления о господстве и о роли элиты в управлении обществом (см. Афанасьев, 1996. С. 8—33; Радаев, Шкаратан, 1996. С. 139-184):

Г. Моска в своей работе «Правящий класс», написанной в конце XIX века, писал, что элита — это верхушка правящего класса (класса капиталистов). Основные позиции Г. Моски: а) имеется простое различие между политическими господствующими классами и массой;

б) характер правящего класса определяется политической структурой и уровнем развития данного общества;

в) во все времена были те, кто правит, и те, кем управляют; г) правящий класс сам состоит из различных групп, т.е. элита неоднородна.

Вильфредо Парето в работе «Трактат по общей социологии» (1916) отмечал, что элита — это класс общества, в который входят индивиды, более других преуспевающие в своей сфере деятельности. Достижения индивидов определяют их статус в обществе. В основе социальной иерархии всегда лежит конкуренция способностей индивидов. В кратком виде его представления об элите и ее месте в обществе можно свести к следующим. Все население делится на два слоя: 1) нижний слой, непричастный к элите; 2) высший слой, элита. Сама элита включает в себя: а) правящую элиту; б) неправящую элиту. Типы правящих элит: 1) «лисы» (мастера обмана и демагогии); 2) «львы» (основываются на силе). «Социальное равновесие» — это циркуляция талантливых и честолюбивых людей из не-элиты к элитам.

Эмиль Дюркгейм в работе «О разделении общественного труда» (1893) писал, что история человечества — это переход от примитивных сегментарных обществ с тотальным социальным контролем поведения индивида к обществам, предполагающим дифференциацию индивидов, разнообразие их связей и обменов. Он отмечал особую роль профессиональных корпораций, которые, «обладая моральным авторитетом и выступая в качестве посредника между индивидом и государством, могут сыграть великую роль в решении трудных задач социализации».

Макс Вебер разработал свою типологию господства, включающую: 1) традиционное господство (основано на свяшенном авторитете «изначального» порядка); 2) харизматическое (основано на вере в экстраординарные способности лидера); 3) рациональное (основано на признании общеобязательности легальных установлений — «рациональной бюрократии»). Он считал, что в Европе уже завершен переход от традиционных форм господства к рациональному (традиционный тип — характерен для развивающихся стран).

Интересно, что, как считают некоторые авторы, в основе ранней стратификации общества лежит неравенство не столько материальное, сколько «энергетическое». Например, по мнению П.Л. Белкина, «стратегические ресурсы» первобытного общества — это родовая, магическая по своей природе сила («могущество»). «Там, где буржуазия стремится к получению прибавочной стоимости, а дворянство — к присвоению земельной ренты, вожди-аристократы собирают «дань уважения». Престиж в рамках так называемой престижной экономики есть не что иное, как «прибавочная личность» (цит. по Афанасьеву, 1996. СП —12).

Шарль Луи Монтескье в работе «О духе законов» (1748) выделил три образа правления: 1) республиканский (основанный на добродетели и духе равенства); 2) монархический (основанный на сословных привилегиях и сословной чести); 3) деспотический (основанный на страхе и равенстве в бесправии).

Алексис де Токвиль в работе «Демократия в Америке» (1835) развивает идеи Монтескье и пишет, что при монархиях обязательным наличием свободы является наличие сословий. При демократии происходит уравнивание социальных условий, упразднение сословий и наследуемых различий общественного положения людей, стремление к одинаковому образу и уровню жизни (правда, сохраняются наследуемые различия в материальном положении, т.е. в тех же условиях и т.п. — Н.П.). Однако всевластие большинства грозит самой худшей тиранией. Античные историки и якобинские террористы учат нас, что при демократии часто верховодят демагоги, то есть политики, которые льстят уже не монарху, а толпе. Но как же совместить равенство и свободу? — пытается размышлять дальше Токвиль. Необходимым условием политической свободы является конкуренция организованных социальных интересов и центров власти. При этом Токвиль считает, что свобода народа коренится в его нравах и верованиях. Поэтому важным условием свободы является «моральная дисциплина», без которой невозможно удержать свободу в эгалитарном обществе (эгалитаризм — равенство и уравнительность в правах).

Жан-Жак Руссо в работе «Общественный договор» (1762) также размышляет о проблеме власти и подчинения. Его исходные основания: 1) свободный частный индивид (что для того времени было и новым, и прогрессивным); 2) подчинение воли частной воле общей (в основе — идеализация мифа о договоре свободных индивидов). Главная идея — «полное отчуждение каждого из членов ассоциации со всеми его правами в пользу всей общины» — это и есть «автократия». Интересно, что К. Маркс конспектировал «Общественный договор» Ж.-Ж. Руссо и отмечал, что по-новому переосмыслена идея ассоциации: это процесс и результат человеческой эмансипации.

Отталкиваясь от идей Ж.-Ж. Руссо, К. Маркс отмечал, что политическая эмансипация, т.е. буржуазная революция, высвобождает человека как автономного, эгоистического индивида, образуя сферу гражданского общества, где частный интерес отделяется от всеобщего. Государство (буржуазное) — есть лишь видимость всеобщего. Гражданское общество лишено даже видимости всеобщего, его удел —- борьба всех против всех. На смену мнимому идеологическому «тождеству» должно прийти действительное тождество государства и гражданского общества. На смену полному отчуждению индивидов в добуржуазных формах личной зависимости и их частичной, политической эмансипации при буржуазном строе грядет полная эмансипация — раба и эгоистического индивида должен сменить свободный общественный человек. Причем в основе отчуждения как раз и лежит разделение труда. Таким образом, будущее общество — это общество без разделения труда, с непосредственным совпадением частного и всеобщего интересов.

Ортега-и-Гассет в работе «Восстание масс» (1930) писал, что государство — это призыв к совместному делу, его сущность — чисто динамическая, оно (государство) — это деяние, общность деяния. Право на политическое единство дается не прошлым — древним, традиционным, фатальным, неизменным, а именно будущим, определенным планом совместной деятельности («светлым будущим» — ? — Н.П.). «Не то, чем мы были вчера, а то чем все вместе завтра будем, — вот что соединяет нас в одно государство. Человеческое общество по сути своей всегда аристократично, поэтому стремление к гипердемократии чревато антропологическим кризисом и вырождением. «Аристократия современного общества — не сословие с наследуемым статусом, а нравственно и социально ответственное меньшинство, способное к творчеству и социальному лидерству». Поскольку для Ортеги очевидным является «принципиальная негаран-тированность цивилизации», то противопоставить самоварваризации следует не социальные институты, а только «личную интеллектуальную ответственность и нравственную дисциплину», — пишет М.Н. Афанасьев. — Люди, способные на это, и являются подлинной элитой, аристократами данного общества (Афанасьев, 1996. С. 22-23).

Р. Миллс в своей нашумевшей работе «Властвующая элита» (1959) писал, что элита — это люди, обладающие властью. Схема распределения власти (по Р. Миллсу): А — руководители основных социальных институтов общества (политики, военные, бизнесмены); В — «среднее звено власти» (отражают интересы менее могущественных групп); С — «масса» (неорганизованное большинство — не имеет власти).

Д. Рисман в книге «Одинокая толпа» предложил свое видение плюрализма власти. Несколько споря с Р. Мил-лсом и «уточняя» его представляния, Д. Рисман предложил свою схему распределения власти: В — «вето-группы» — это разнообразные, сбалансированные по множествам интересов группы; С — неорганизованное население (часто выступает в роли союзника тех или иных "вето-групп»).

В работе «Социальная стратификация и мобильность» П.А. Сорокин рассматривает соотношение «геометрического» и «социального» пространств, что позволяет определить положение человека в обществе. Так, например, Людовик XVI в Версале и Николай II в Царском Селе оставались в период революционных потрясений в одном и том же геометрическом пространстве, хотя их социальное положение в мгновение круто переменилось. П. Сорокин выделил также «горизонтальные» и «вертикальные» параметры социального пространств, что позволяет еще точнее оценивать реальное место человека в общественной организации. Например, римские католики в «горизонтальном» пространстве одинаковые, т.к. принадлежат к определенной конфессии, но их место в «вертикальном» пространстве — различное, поскольку один может быть епископом, а другие — всего лишь рядовыми прихожанами. Как отмечал сам П.А. Сорокин, социальное пространство — это многомерное образование, и чем сложнее дифференцировано население, тем многочисленнее эти параметры. По мнению П.А. Сорокина, люди, принадлежащие к высшему слою по одному из параметров, обычно принадлежат к нему и по другим параметрам, и наоборот.

П.А. Сорокин создал оригинальную теорию стратификации, где сама социальная стратификация рассматривалась им как дифференциация некой данной совокупности населения на классы в иерархическом ранге, что находит выражение в существовании высших и низших слоев общества. Основа социальной стратификации — в неравномерном распределении прав и привилегий, ответственности и обязанностей, наличии или отсутствии социальных ценностей, власти и влияния среди членов того или иного сообщества (см. Сорокин, 1992. С. 297-373; Фролова, 1995. С. 11-13).

В целом многие определения элиты можно свести, по мнению В.В. Радаева и О.И. Шкаратана, в три основные группы (1996. С. 166-167):

1) «элита - это верхние слои общества, группы, занимающие в нем высшие или ведущие позиции (властные, экономические, профессиональные и пр.);

2) элита — это совокупность относительно замкнутых групп, доступ в которые ограничен и регулируется механизмом достаточно жесткого отбора;

3) элита — группы, обладающие особыми культурными ориентациями и менталитетом, образом жизни и действия, которые отделяют их от прочего населения, поддерживая с ним ощутимую социальную дистанцию. Элитные нормы для населения высокопривлекательны, но при этом малодоступны».

Несколько отдельно можно представить определения элиты в рамках «харизматического» обоснования (см. Ашин, 1966). ф. Аквинский считал, что «история творится через действия христианских королей; государство должно управляться посредством принципов как противоположности народоправию».

Еще М. Вебер выделил три типа элит: 1) рациональное господство элиты (основанное на вере в законность существующих порядков); 2) традиционное (основанное на вере в святость существующего положения); 3) харизматическое (основанное на вере в неземные способности вождя).

Э. Ледерер отмечал: «Действительным лидером толпы может быть человек, наделенный харизмой. Человек с харизмой действует в соответствии с волей Бога. Он выражает волю Бога в такой степени, что может даже спорить, не соглашаться с ним, что лишний раз подчеркивает, что он является той же самой субстанцией, что и сам Бог... Лидер не делает ошибок, а даже если и делает их, они рассматриваются как полный успех... Мы называем такую власть магией лидера».

Философ Д. Юм отмечал, что человеческое общество становится политическим, т.к. большинству людей не хватает сообразительности и силы духа, что и вызывает к необходимости отношения господства (со стороны элиты, которая этими качествами обладает) и отношения подчинения (со стороны массы).

Определения элиты в рамках «психологического» обоснования (см. Ашин, 1966). Американский психолог Дж. Джиттлер писал: «Элита — это категория людей, обладающих определенными привилегиями, обязанностью и властью, которыми они располагают в связи с тем, что им присущи такие качества, которые рассматриваются как ценность в данную эпоху развития культуры... Эти качества врожденные». Другой психолог М. Гинсберг высказывает близкие мысли: «Имеется подсознательная жажда большинства людей иметь лидера, чтобы быть ведомыми, чтобы подчиняться власти».

Вопрос для практического психолога: нужно ли стремиться к тому, чтобы люди не «создавали себе кумиров» в лице элиты? Быть может, ориентация на таких кумиров и составляет главный смысл жизни для многих простых людей (простых смертных)?.. Другой, уже философский и социологический вопрос: достигло ли общество такого Уровня развития, когда людей, понимающих, что происходит, должно становиться больше? Или же увеличение числа таких людей лишь приведет к нежелательным социально-политическим последствиям (потрясениям, революциям)?

Можно выделить также и другие определения элиты, предлагаемые самыми разными философами, поэтами, политиками (см. Ашин, 1966). Дж. Сартри: «В широком смысле «элита» обозначает высшее начальство... Элита — это синоним политической элиты». Ж. Лево: «Строго говоря, слово «элита» может пониматься не абсолютно, а лишь относительно, это слово означает совокупность избранных или выдающихся индивидуумов определенной общественной группы (например, элита дворянства). Хотя критерий этого отбора продолжает оставаться сравнительно неопределенным, нам все же кажется, что он связан с высшими качествами человека».

Интересны в этом плане рассуждения Ф. Ницше о «сверхчеловеке» (цит. по Гарину, 1992. Т.2. С. 211—296): «...противопоставление расы духовной аристокритии толстокожей массе расы демократической... Истоки сверхчеловека: презрение к каторжникам наживы, к духу торгашества, вызов бюрократии, казарме, ранжиру...» (там же. С. 244); «Место, занимаемое человеком на иерархической лестнице, определяется теми страданиями, которые он может вынести», — отмечал Ф. Ницше (цит. по Гарину, 1992. Т. 2. С. 238). Заметим, что близкие мысли можно найти у В. Франкла, считавшего, что высший смысл («смысл смыслов») — в человеческом страдании, которое делает человека лучше (Франкл, 1990. С. 302-306).

«Во мне нет ничего, напоминающего основателя религии. Религия — дело черни», — отмечал Ф. Ницше, хотя сам сотворил фактически миф... (см. Гарин, 1992. Т.2. С. 241). «Питающей средой Мифотворца было предощущение омассовления, тоталитаризма, кризиса культуры, прогресса бездуховности и фарисейства, грядущего торжества скотской компоненты человеческого» (там же. С. 243). Его «мифическое учение о господах земли — всего лишь мост от античного культа героя к «гармоничной личности», — отмечает И. Гарин (там же. С. 243). «Беда в том, что творцы подобных мифов не отдают себе отчета в той взрывной силе, которую содержат в себе иррациональные мифы, когда попадают из рук мыслителей в грязные руки поджигателей масс и становятся идеологией босяков, — пишет далее И.Гарин. — Трагедия Ницше.. — в этом недомыслии, в ставке на элиту, а не на «грядущих хамов»... (Гарин, 1992. Т. 2. С. 227). Близкие мысли высказывает Ортега-и-Гассет, который отмечал, что «элитарное — значит, антимассовое; лишь те, кто способен преодолеть предрассудок большого количества людей, — элита» (см. Гарин, 1992. Т. 2. С. 475).

Очень близки к проблеме элитарности рассуждения А. Маслоу о «самоактуализирующейся личности». Как известно, А. Маслоу, исследовав восемнадцадть выдающихся деятелей культуры и науки (А. Линкольна, Т. Джефферсона, А. Эйнштейна, А. Швейцера, Б. Спинозу и др.), выделил следующие характеристики (черты) самоактуализирующихся людей: 1) более эффективное восприятие реальности и более удобные отношения с ней; 2) принятие себя, других и мира (природы); 3) спонтанность, простота, естественность; 4) проблемная цен-трация — центрированность на задаче (в отличие от центрированности на себе); 5) потребность в одиночестве, характер самоустранения; 6) автономность: независимость от культуры и окружения; воля, активность; 7) постоянная свежесть оценки; 8) мистичность и опыт высших состояний («пиковые и мистические переживания»); 9) чувство сопричастности, единения с другими («общность с человечеством»); 10) более глубокие межличностные отношения; 11) демократическая структура характера; 12) различение средств и целей, добра и зла;

13) философское, невраждебное чувство юмора;

14) творчество самоактуализирующихся личностей;

15) устойчивость к влиянию культуры; трансцендентность по отношению к любой определенной культуре (см. Маслоу, 1996. С. 422-449).

В работе «Век толп» С. Московичи пытается выявить главное отличие обычного человека от представителя элиты. Обычный человек не хозяин самому себе, он «тотален» в том смысле что для него главное — это «любовь Других» (такой человек зависим от тех, кто его любит или не любит). В итоге такой человек «чувствует себя единой Душой» и в этом плане более «уязвим». Представитель настоящей элиты сознательно контролирует свои поступки и инстинкты, при этом он как бы «разделен двумя противоположностями» — любовью и идентификацией (как Фауст, раздираемый своими двумя душами). В итоге элита — более диалектична, имеет больше возможностей для развития и менее уязвима (поскольку менее то тальна и понятна для окружающих) (Московичи, 1996 С. 380-381).

О двухплановости развитой личности и ее самопроявлении как «чуде» пишет известный философ А.Ф. Лосев: «Итак, в чуде встречаются два личностных плана: 1) личность сама по себе, вне своего изменения... личность как идея, как принцип.., как неизменное правило, по которому равняется реальное протекание, и 2) самая история этой личности, реальное ее протекание и становление» (Лосев, 1991. С. 142—144). Примечательно, что еще Ф.М. Достоевский видел подлинную жизнь личности в точке «несовпадения человека с самим собой».

Интересно, что А. Маслоу, рассуждая о самоактуализирующейся личности, отмечает и характерные для нее недостатки: «Обычная ошибка, которую делают писатели, поэты и журналисты, состоит в изображении человека таким хорошим, что он становится карикатурой, никому не хочется па него походить... Совершенных людей не существует. Можно найти хороших, даже великих людей. Существуют творцы, святые и реформаторы. Это должно вселять в нас надежды на будущее, пусть даже таких людей и немного. Однако эти люди временами бывают эгоистичны, раздражительны, гневливы и угрюмы. Чтобы избежать разочарования в людях, надо избавиться от иллюзий» (Маслоу, 1996. С. 446—447).

Любопытны и поучительны рассуждения об аристократах и аристократизме Г. К. Честертона, который б своей книге «Вечный человек» писал: «Аристократия — не класс; она — порок, обычно не слишком тяжкий. Трудно устоять перед естественным искушением, и вот — одни — важничают, другие — восторгаются ими. Это очень легко и очень обычно... Европа может гордиться: с тех пор как она стала христианской, она всегда в глубине души считала аристократию слабостью — чаще всего простительной. Если вы не верите, выйдите за пределы христианства, в Другую среду. Сравните наши сословия с индийскими кастами. Там аристократия куда ужасней — она связана с умом, с ценностью. Там верят, что одни касты действительно лучше других в священном и таинственном смысле. Христиане — даже самые испорченные и темные — никогда не считали, что в этом, духовном, смысле маркиз лучше мясника. Даже самые странные христиане не считали, что принц застрахован от преисподней... в христианских странах к дворянину относи лись чуть насмешливо, хотя в великих походах и советах он обретал иногда право на почтение. По сути своей мы, европейцы, не воспринимали аристократов всерьез... Короче говоря, я — как обычно, очень медленно — додумался до утопии равноправных; и, как обычно, обнаружил, что Церковь опередила меня» (Честертон, 1991. с 445-446).

Р. Миллс писал о сущности элиты: «Ядро властвующей элиты состоит прежде всего из людей, которые свободно переходят от командных ролей в верхах одной из господствующих иерархий к подобным же ролям в другой иерархии» (Миллс, 1959. С. 397). Заметим, что все это очень похоже на парт- и демономенклатуру в СССР и в РФ (!)• Р. Миллс выделил следующие важные характеристики «властвующей элиты»: 1) совпадение объективных интересов экономических, военных и политических кругов; 2) сходство происхождения и общественного положения; возможность перехода из одной сферы в другую на руководящие посты в конкретных иерархиях; 3) всеобъемлющее влияние, оказываемое людьми, которые являются профессиональными организаторами крупного размаха, свободными от демократических традиций и получившими выучку в политических партиях» (Миллс, 1959. С.407—408). По Р. Миллсу получается, что существует тенденция к монополизации социальной власти (его концепцию иногда называют концепцией «единой элиты»).

Рассуждая о власти и элите в государственном управлении, М.Н. Афанасьев пишет: «...особенно опасна тихая узурпация публичной власти частными корпорациями, в том числе криминальными сообществами, посредством подкупа должностных лиц, что ведет к коррупции государства и возникновению внеконституционных центров социальной власти... Не следует уповать на автоматизм демократии — наоборот, существование демократических норм и институтов невозможно без наших солидарных усилий; полигархия, в отличие от «левиафана», всегда требует гражданской деятельной ответственности» (1996. С. 28).

По Р. Миллсу, образованию элиты способствуют: 1) низведение профессиональных партийно-политических деятелей на уровень средних звеньев власти; 2) тупик законодательства (как результат столкновений различных местных интересов); 3) отсутствие политически нейтрального гражданского аппарата (как источника идей и административного опыта); 4) все увеличивающаяся официальная секретность при принятии важнейших решений» (Миллс, 1959. С. 408).

Интересными впечатлениями о своем общении с настоящими парижскими аристократами (в ходе социологического исследования их образа жизни) делятся М. Пэнсон и М. Пэнсон-Шарло: «В интервьюировании аристократии социолог не может позволить себе показаться недостойным доверия, ему оказанного... Окружение улиц, внешний вид домов сразу ставят на место человека, не способного добиться того, чтобы жить в подобной же среде... Площадь салона, где обычно принимают интервьюера, достаточна для того, чтобы сделать очевидным социальное положение интервьюируемого, поскольку верно, что социальная власть всегда является также властью над пространством... Право на пространство, право занимать пространство является, возможно, одной из самых дискриминирующих социальных привилегий, чья символика оказывается наиболее яркой, так как означает власть над расстоянием, возможность держать дистанцию... Эффект господства будет тем живее воспринят исследователем, чем раньше его социальный опыт внушил ему необходимость знать свое место, а стало быть, место непременно ограниченное. Кроме того, в зависимости от этого происхождения он научится лучше или хуже владеть использованием пространства» (Пэнсон, Пэнсон-Шарло, 1995. С.204-05).

Как видно из приведенного высказывания, «власть над пространством», количественное выражение своих «привилегий» являются не только важным признаком элитарности для обывателя, но и для «настоящих» аристократов. Можно привести типичный пример «овладения пространством» из обыденной жизни. Часто в метро можно видеть, как молодой, здоровый человек садится в полупустом вагоне на свободное место — он широко расставляет свои ноги и занимает площадь, на которой могли бы разместиться два-три человека. Когда вагон метро заполняется людьми и свободных мест уже не остается, молодой человек продолжает сидеть по-прежнему, с широко расставленными ногами, видимо, изображая таким образом свою «крутизну» и независимость от окружающих... Правда, обычно, если его вежливо попросить подвинуться, то он сдвигает свои ноги, но сам сообразить это он часто бывает не в состоянии. Видимо, стремление «захватывать пространство» сидит в его еще ^сформированном сознании достаточно глубоко.

Приведенные выше признания М. Пэнсон и М. Пэнсон-Шарло, а также типичный пример из обыденной жизни свидетельствуют о том, что, к сожалению, более качественные проявления подлинного творчества и достоинства для многих людей «трудноуловимы» и «малоузнаваемы», поэтому элитарность в обыденном сознании больше ассоциируется с «количеством» («пространством»), чем с «качеством» жизнедеятельности.

Для сложного современного общества характерна «конкурентная множественность элит», т.е. отношения различных общественных групп и слоев «представляют собой не иерархию, но систему взаимных зависимостей, отталкиваний и притяжений» (Афанасьев, 1996. С. 29).

Само понятие «правящие элиты» (которых, как мы постарались показать, достаточно много) характеризуется следующими параметрами «функционирования социального поля власти»:

— несословным характером правящего слоя, свободной рекрутацией, правом на карьеру;

— «вертикальной» конкуренцией: легальностью оппозиции (контрэлит), возможностью смены правительства;

— конкуренцией «горизонтальной»: борьбой за влияние между различными группами (субэлитами), составляющими правящий слой;

— общественным признанием «правильности» первенства тех или иных групп, основанным на соблюдении теми законов и установленных норм (см. Афанасьев, 1996. С. 29-30).

Примечательно, что само понятие «элита» стало употребляться в Европе тогда, когда «отошли в прошлое как сословный строй, так и разрушивший ее революционный пафос «общественного договора» Ж.-Ж. Руссо. «Но еще раньше элитой называли товары высшего качества. Аналогия с лучшим товаром схватывает суть: в динамичном гражданском обществе правящий слой — не закрытое сословие, а группа индивидов, которые достигли Успеха в открытой конкурентной борьбе и должны постоянно подтверждать свою годность в качестве элиты», — отмечает М.Н.Афанасьев (см. Афанасьев, 1996. С. 29). В целом можно выделить различные уровни в понимании элитарности (Пряжников, 1997):

1) биологический уровень связан с обладанием врожденными (генетически закрепленными) преимуществами;

2) криминально-«дедовской» уровень — с обладанием определенным статусом в группе, основанном на примитивном превосходстве и грубой силе;

3) социально-политический и социально-исторический (традиционный для проблемы элитарности) уровень — с обладанием властью и влиянием;

4) экономический (и социально-экономический) уровень — с обладанием капиталами, деньгами, долларами..;

5) бытовой уровень — с приближенностью к «знаменитостям», а также с соответствием человека и его «достижений» общепринятым, стандартным образцам успеха;

6) профессиональный уровень — с успешностью в избранном деле и признанием этой успешности со стороны «посвященных» людей (коллег);

7) философский, мировоззренческий уровень — с принятием и реализацией определенных ценностно-нравственных и мировоззренческих позиций;

8) психологический уровень — с ощущением, чувством, осознанием и переживанием уровня своего развития, своего места в обществе и своего самоулучшения по отношению к самому себе.

Важнейшая психологическая проблема состоит в том, что избрать конкретному человеку в качестве отправной точки для самоулучшения, для соотнесения успешности своей жизни с некоторым эталоном. Каждый раз субъект деятельности (и, соответственно, субъект самоопределения) по-разному осознаете качестве значимых для себя факторы и условия элитарности, выбирает их и реализует в своем стремлении стать лучше (как это он сам себе представляет сообразно уровню своего развития). Например, человек может ограничиться только «силовым» представлением об элитарном (по принципу: «Лучше всех, значит, сильнее всех!») или представлением об элитном как о законопослушном, добропорядочном... В итоге получается, что элита как бы осмеливается жить по своим законам, отличным от законов, обязательных для большинства, и проявляется это на всех уровнях проявления элитарного...

Примечательно, что нередко условия и факторы элитарности более ранних и примитивных уровней вполне вписываются в деятельность (и в профессиональное самоопределение) вполне образованных людей. Например, у многих стадных животных подмечена следующая особенность: часто приближенные вожака («шестерки») любят жестоко добивать поверженного недавнего соперника их вожака-доминанта, как бы вымещая именно на нем свою ущербность и зависимость...

Этологи объясняют это следующим образом: «...в неагрессивной по природе особи любого вида животных при длительном ее подавлении агрессивность ни на кого не переадресуется. Адресат агрессивности ясен — угнетатель, но особь не решается хоть как-то проявить ее в отношении адресата. Когда тот погибает, не только исчезает страх, но и снимается запрет причинить боль живому. И накопившаяся агрессивность изливается на адресата законного, но не живого. Заметьте, что люди, «пинающие мертвого льва», обычно довольно хорошие. Дно в этом не участвует. И как раз наоборот, именно дно и очень плохие люди травят, мучают и казнят низложенного живого правителя» (см. Дольник, 1994. С. 152).

Но не действуют ли подобным образом и высокообразованные интеллектуалы, которые никакие могут насытиться «пинанием» несчастной поверженной страны и компартии, что и по сей день считается довольно «элитным» способом самоутверждения?.. Не является ли все это еще одним проявлением «психологического закона духовного единства толпы», выделенного еще Г.Лебоном, только уже на уровне людей, считающих себя «лучшими представителями духовной элиты»?..

Таким образом, можно сделать вывод о том, что различные уровни рассмотрения элитарности сильно взаимосвязаны, взаимопроникают друг в друга и включают в себя особые психологические моменты, связанные с выбором субъектом самоопределения путей, условий и факторов, которые способствуют достижению специфически понимаемого этим субъектом элитарного идеала. Элита, с точки зрения массы, — это то, что признается в качестве «наилучшего» подавляющим большинством людей.

Сейчас в России отношение к элитам и их состояние характеризуется следующими тенденциями: тенденция нынешнего элитного слоя к «властецентризму» (наследие предшествующего тоталитаризма); превращение власти, основанной на силе и деньгах, в главную ценность и мерило общественного успеха; падение общественного влияния научной, культурной и публичной элиты; затруднено «воспроизводство профессиональных элит», идет их «размывание»; едва ли не полное отсутствие общепринятых авторитетов, общественная неприязнь к «начальникам» и к «бизнесменам» и т.п. Все это заставляет усомниться: «возможно ли говорить об устойчивых элитах в российском обществе?» — пишет М.Н. Афанасьев (см. Афанасьев, 1996. С. 31—32).

Проблема: важно не столько общественное доверие к элитам (его фактически нет), «сколько наличие в общественном сознании самой проблемы легитимности правителей». «Главная социальная проблема нашей посттоталитарной «переходности» — дефицит общепринятых форм социальной консолидации, когда неразвитость гражданских форм общежития накладывается на разрушенность традиционных структур: с одной стороны — почти полная утрата не то что сакрального авторитета, а хоть какого-то уважения к властям, с другой стороны — отсутствие гражданского активизма (культуры участия) и интереса к политике», — отмечает далее М.Н. Афанасьев (Афанасьев, 1996. С. 32).
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   35

Похожие:

В профессиональном и личностном самоопределении iconБамберри В. Танцы с семьей: Семейная терапия: символический подход,...
Витакер К., Бамберри В. Танцы с семьей: Семейная терапия: символический подход, основанный на личностном опыте /Перев с англ. А....
В профессиональном и личностном самоопределении icon1. Дайте определение медицинской деонтологии: А) учение о профессиональном...
А) учение о профессиональном долге медицинских работников (врачей, мед сестер и др) перед больными и здоровыми детьми, перед человеком...
В профессиональном и личностном самоопределении iconНормальное психическое развитие имеет строго определенные этапы
Психическое развитие – процесс количественных и качественных изменений, происходящих в познавательном, эмоционально-волевом и личностном...
В профессиональном и личностном самоопределении iconКараваев А. Ф
Педагогическое управление в профессиональном коллективе участковых уполномоченных милиции
В профессиональном и личностном самоопределении iconИзучения нлп. Общая продолжительность курса 10 модулей Участие в...
Программа предназначена для специалистов помогающих профессий, таких как: психологи, учителя и преподаватели, врачи и социальные...
В профессиональном и личностном самоопределении iconВы в профессиональном Интернет-сообществе?
Составьте ассоциативную цепочку из десяти элементов (выберите только свою профессию)
В профессиональном и личностном самоопределении iconВзаимосвязь научной, методической и учебной деятельности в профессиональном...
Система подготовки научно-педагогических кадров в сфере физической культуры и спорта
В профессиональном и личностном самоопределении iconСеминарские занятия по нпоо
Правовые основы современной российской системы образования – закон «о высшем и послевузовском профессиональном образовании» (от 22...
В профессиональном и личностном самоопределении iconСеминарские занятия по нпоо
Правовые основы современной российской системы образования – закон «о высшем и послевузовском профессиональном образовании» (от 22...
В профессиональном и личностном самоопределении iconЗакон от 22. 08. 1996 n 125-фз (ред от 03. 12. 2011) "О высшем и...
Статья Правовое регулирование отношений в области высшего и послевузовского профессионального образования
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница