В профессиональном и личностном самоопределении


НазваниеВ профессиональном и личностном самоопределении
страница18/35
Дата публикации05.03.2013
Размер6.1 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Психология > Документы
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   35
Глава 15. ЭЛИТАРНОСТЬ И ФАШИЗМ

15.1. Социокультурные основания современного фашизма
«Моностилистическая культура» (по Л.Г. Ионину), или «культура полезности» (по А.Г. Асмолову), неизбежно выдвигает единое мерило успешности человеческой жизни. В современном мире таким универсальным мерилом стали деньги («доллары»). И тогда получается ситуация, что многие люди как бы смотрят в одном направлении — ориентируются на зарабатывание этих денег, думают одни мысли - как лучше и быстрее это сделать, а потом еще и соображают, как лучше их потратить (здесь им успешно помогает реклама, ловко формирующая единый образ счастливого и правильного потребителя) и

т.п.

В итоге общество как бы превращается в единый «пучок», «связку» с одинаковыми ценностями и стереотипами поведения. Как тут не вспомнить о фашизме (от итал. — Газсю), который и переводится как «связка», «пучок», «объединение» людей, живущих одной идеей (или «фикс-идеей»?). Многих часто сбивает с толку внешняя атрибутика немецкого фашизма — свастика, черные или коричневые одежды, бритые затылки агрессивных дегенератов, специфические выкрики и приветствия и т.п. Но при этом упускается суть фашизма, которую можно выразить в принципах: «Мы вместе! Мы едины! Мы не допустим иной точки зрения! За утверждение своей правоты мы готовы на все!..».

«Принцип принятия решений большинством, — писал в своей работе «Майн кампф» главный диктатор XX века А. Гитлер, — отрицая авторитет личности и ставя на ее место толпу, грешит против основной идеи, заложенной в природе, — идеи аристократии» (цит. по Ашину,

1966. С. 22).

В этой связи интересны рассуждения о фашизме отечественного публициста и философа С. Кара-Мурзы:

«Фашистское государство было принципиально антитрадиционным... множество действий фашистов были направлены на то, чтобы натренировать персонал государственных институтов на работу в условиях снятия табу. Советское и фашистское государства изначально строились на разных принципах власти. Фашисты категорически отвергали всякое самоуправление, государство было корпоративным и предельно иерархическим. Население было разделено на профессиональные цехи-корпорации. У нас же огромная часть функций выполнялась в рамках самоуправления: в сельсовете, в колхозе, в трудовом коллективе завода. Мы этого не замечали, а когда на Западе просто начинаешь перечислять повседневные функции этих «институтов», тебя слушают недоверчиво... Иерархичность управления при этом не требовалось подкреплять, как у фашистов, крайним элитаризмом государственной философии. Идея элиты ведь была просто болезненным пунктом фашизма (это отмечают как особое свойство все историки и психологи)» (Кара-Мурза, 1996. С. 3).

Многие забывают о том, что фашизм, как и любое другое глобальное явление, также имеет тенденцию к развитию и даже адаптации к существующим условиям, меняя при этом свою внешнюю атрибутику и некоторые лозунги, но сохраняя свою суть — идею массовости, стандартности понимания счастья и смысла жизни, что в принципе не допускает никакого инакомыслия. Исследователи фашизма отмечают, что «в современных условиях фашистские силы принимают новое обличье, стремясь отгородиться от скомпрометировавших себя фашистских движений прошлого», поэтому, «говоря о современном фашизме, чаще всего употребляют термин «неофашизм» (см. Философский энциклопедический словарь, 1983. С. 714). Если традиционный (или «классический») итальянский и немецкий фашизм исходил из идеи национально-расового превосходства (хотя на самом деле стремился лишь к переделу мира), то в основе нынешнего фашизма (неофашизма) лежит идея обогащения за счет тех, кто менее предприимчив, или за счет тех стран, которые не могут оказать должного сопротивления экономическим и моральным притязаниям.

При этом меняются также стратегия и тактика утверждения своего превосходства. Рассуждая об американском «мировом господстве», бывший госсекретарь США.

Бжезинский пишет, что «Америка делает акцент на кооптацию с поверженными противниками — Германией, Японией, и затем даже — с Россией» и «широко полагается в этом на косвенное использование влияния на зависимые элиты» (Бжезинский, 1998. С. 37). Обосновывая свою концепцию «культурного превосходства», 3. Бжезинский откровенно отмечает далее: «... в области культуры, несмотря даже на ее некоторую примитивность, Америка пользуется не имеющей себе равных притягательностью, особенно среди молодежи всего ми-р3; _ все это обеспечивает США политическое влияние, близкого которому не имеет ни одно государство мира... Культурное превосходство является недооцененным аспектом американской глобальной мощи» (там же. С. 36—38). То, что традиционные фашисты пытались сделать силой оружия, неофашисты, также стремящиеся к «глобальному мировому господству», просто добились иными средствами.

Чтобы лучше оценить смысл современного фашизма (неофашизма), есть смысл познакомиться и с высказываниями бывшего главы ЦРУ А. Даллеса, приведенные в его «Размышлениях о реализации американской послевоенной доктрины против СССР», написанных еще в 1945 г., которые, возможно, помогут педагогам и психологам по-новому взглянуть на процессы, происходящие в современной России, а соответственно, и несколько переосмыслить задачи практической педагогики и психологии в данных условиях: «Посеяв там хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности верить. Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного народа на земле, окончательного, необратимого угасания его самосознания. Из литературы и искусства мы, например, постепенно вытравим их социальную сущность, отучим художников, отобьем у них охоту заниматься изображением, исследованием тех процессов, которые происходят в глубинах народных масс. Литература, театры, кино — все будут изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства.

Мы будем поддерживать и поднимать так называемых художников, которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, предательства — словом, всякой безнравственности... Честность и порядочность будут осмеиваться и никому станут не нужны... Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркомания, национализм и ненависть к русскому народу — все это мы будем ловко и незаметно культивировать... и лишь немногие будут догадываться или понимать, что происходит... Но таких людей мы поставим в беспомощное положение, превратим в посмешище найдем способы оболгать и объявить отбросами общества. Будем... опошлять и уничтожать основы народной нравственности...»(цит. по Зюганову, 1996. С. 1). Аужев 90-е годы Джеймс Клэппер, шеф военной разведки США, откровенно заявляет о неспособности России контролировать даже свои собственные рубежи: «Как низко пали русские!» (цит. по Кьеза, 1997. С. 45).

Здесь вновь уместно вспомнить К.Г. Юнга, который, рассуждая о возможности вырваться из-под власти «бессознательного толпы», говорил о том, что «не каждый человек, живущий в данный момент, является современным, — а только тот, кто осознает современность в наибольшей степени», и что благодаря своему смелому видению ситуации он часто «вызывает сомнения и подозрения» со стороны привыкшей к шаблонному, «традиционному» мышлению массы (Юнг, 1994. С.294—295).

Но «массовая культура» как раз и основана на идее общепризнанного, стандартного и понятного для большинства образа «счастья» и «успеха», которые легко можно выразить с помощью денег («долларов»), а также с помощью эффектных примеров быстрого перемещения человека из бедности в более престижные (элитные) и, главное, — более обеспеченные слои общества. Как отмечает А.Менегетти, современный мир с помощью «потребительских марок» и шаблонов жизненного успеха культивирует «рабов внутренних», а многочисленных «специалистов», работающих в области рекламы, называет «сетью работорговцев» (Менегетти, 1996. С. 41). Известный польский антифашист и писатель-сатирик Ст.Е. Лец писал в свое время: «Мечта рабов: рынок, где можно было бы покупать себе господ» (Ларец острословов, 1991. С. 447).

Именно поэтому особую роль в современной глобальной культуре играют Так называемые «раскрученные рекламой» эстрадные «звезды». В свое время наиболее яркими, талантливыми и «успешными» такими «звездами» были простые ребята из группы «Битлз», которые быстро стали не только фантастически знамениты, но и сказочно богаты, т.е. добились высшего «успеха». Почи-тателей-фанатов группы «Битлз» называли «битниками» (или «биксами»). Нынешних почитателей многочисленных «звезд-кумиров», а также «почитателей» всего того, что ловко пропагандируется рекламой и за что приходится чем-то постоянно расплачиваться, можно было бы назвать «баксоидами» (от слова «баксы» - «доллары»), т.к. сами деньги («баксы») являются количественным выражением стремления человека утвердить свою значимость через престижные (рекламируемые) вещи..

Не случайно А. Менегетти говорил о поддавшемся на призыв рекламы человеке, что он покупает, обменивает престижный товар на «часть своего достоинства», а саму рекламу называл «обменом интенциональностями», когда влечение к престижной вещи (со стороны покупателя) обменивается на стремление (уже со стороны продавца) заполучить деньги или часть достоинства соблазненного рекламой покупателя (Менегетти, 1998. С. 43—52). «Истинным объектом рынка любого стереотипа, типа поведения, вида культуры, захватывающих сегодня лучшую часть молодежи, является обезличивание личности», — пишет А. Менегетти (там же. С. 44).

Глобальность идеи массового, всеобщего стандартного счастья и успеха, пропагандируемого современной рекламой, выходит за рамки одной страны и приобретает наднациональный и даже исторический характер. Особенностью нашего времени является то, что для пропаганды определенного стандарта счастья и поведения используются самые современные средства массовой коммуникации (радио, телевидение, роскошно оформленная пресса, международные сети типа Интернет и т.п.). Как пишет 3. Бжезинский, «американские телевизионные программы и фильмы занимают почти три четверти мирового рынка», «язык Интернет» - английский, и подавляющая часть глобальной компьютерной «болтовни» — также из Америки и влияет на содержание глобальных разговоров» (Бжезинский, 1998. С. 38).

С.Московичи в работе «Век толп» говорит о наступлении нового, «коммуникационного капитализма», основанного на манипуляции общественным сознанием и Формирующего еще более страшное, чем толпа, явление - «публику», когда каждый сидит перед своим телеэкраном и, будучи не в состоянии разобраться в потоке информации, верит каждому слову очаровательного и очень «убедительного» телекомментатора (Московичи 1996. С. 241-251).

И самое страшное, что в этот момент уже не тысячи, а десятки миллионов людей думают одинаково, да еще будучи уверены, что к этим мыслям они пришли самостоятельно, ну разве что с небольшой подсказкой «умного» и «очень приятного» телеведущего. Это пострашнее обычной толпы, собирающей разве что десятки тысяч людей, которые лишь на время охвачены какой-то безумной идеей, согласно «психологическому закону духовного единства толпы», выделенному еще Г. Лебоном (см. Ле-бон, 1995. С. 161 — 162). Тогда как «люди публики» воспринимают рекламируемые и пропагандируемые идеи прочно и надолго, да еще таким образом, что эти идеи постепенно захватывают сознание и даже совесть десятков миллионов людей. Это ли не высшее проявление тоталитаризма и... фашизма?

Именно так создается «рынок общественного мнения», где и происходит постоянная продажа человеческого достоинства и права быть «субъектом», т.е. отказ человека массы (а точнее — «человека публики») от возможности самостоятельно ориентироваться в сложном мире и не позволять собой манипулировать как «объектом».

Еще во второй половине прошлого века Г. Лебон с тревогой предупреждал о наступлении «эры масс», когда «сознательная деятельность индивидов» будет заменена «бессознательной деятельностью толпы» (Лебон, 1995. С. 145—150). В своей знаменитой работе «Восстание масс» философ X. Ортега-и-Гассет писал: «...все, что делает человек массы, он делает не совсем всерьез, «шутя»... Он играет в трагедию именно потому, что не верит в реальность подлинной трагедии, которая разыгрывается на сцене цивилизованного мира... Этот новый тип человека, «человек самодовольный» — воплощенное противоречие самой сущности человеческой жизни. Поэтому, когда он начинает задавать тон в обществе, надо бить в набат и громко предупреждать о том, что человечеству грозит вырождение, духовная смерть» (Орте-га-и-Гассет, 1998. С. 254-256).

Но когда идея массового сознания культивируется государством и становится основой его идеологии, то неизбежно появляется фашизм (или неофашизм). «Фагцизм — типичное движение масс», — отмечал Орте-га-и-Гассет (там же. С. 268). При этом сами массы вполне сознательно и даже восторженно воспринимают идею тотальности, стандартности и недопустимости иных вариантов построения счастья. «Ни один диктатор не приходит без согласия масс», — пишет А. Менегетти (Мене-гетти, 1998. С. 25). «Добровольные рабы производят больше тиранов, нежели тираны — рабов», — отмечал французский политик О. Мирабо (Энциклопедия афоризмов, 1998. С. 49).

Обосновывая ценности капиталистического мира и идею неизбежного перераспределения благ, Б. Жуве-нель честно пишет: «...люди стремятся стать членами корпорации или поступить туда на работу, ведь при этом они приобретают права, которых лишены как частные лица, что представляет собой явное неравенство. Таким образом, в наши дни существует тенденция к возрождению средневековой ситуации: пи1 Нотте запз зещпеиег (нет человека без сеньора). Здесь уместно вспомнить, что так называемые «темные века» средневековья начались со стремления попасть под покровительство феодалов или капитулов, конец же им наступил, когда человек снова ощутил преимущества самостоятельности. Мы живем в такое время, когда все благоприятствует тому, чтобы человек был помещен в загон» (Жувенель, 1994. С. 106). Получается, что даже такая традиционно демократическая ценность, как «частная собственность», постепенно уступает место другой ценности — чувству сопричастности определенной корпорации, общественной группе или союзу, которые дают возможность пользоваться более широким набором благ (служебными машинами, пансионатами, дачами, различными оплачиваемыми корпорацией льготами и т.п.). В чем-то это опять напоминает идею «общественной собственности», которая легко извращается (к сожалению, легче всего действительно извращаются благородные идеи) и преобразуется в фашизм или... в неофашизм, как это уже случалось в истории.

Но «загон», о котором говорит Б. Жувенель, часто как раз и выражается в зависимости человека от политической партии, от своей фирмы или корпорации, от «общественного мнения» или конкретных господ-благодетелей — это и есть основа фашизма, когда человек теряет свою самостоятельность и становится лишь рьяным и покорным «исполнителем», «винтиком» более глобальной машины (тоталитарной системы). Неужели тенденции превращения общества в новую тоталитарную систему столь глобальны и мы просто обречены на неофашизм?

В этой связи интересны рассуждения известного отечественного писателя Ю.Н. Нагибина: «Откуда берется фашизм? Да ниоткуда он не берется, он всегда есть, как есть холера и чума, только до поры не видны, он всегда есть, ибо есть охлос, люмпены, городская протерь и саблезубое мещанство, терпеливо выжидающее своего часа. Настал час — и закрутилась чумная крыса, настал час - и вырвался из подполья фашизм, уже готовый к действию... Фашизм-прекрасный строй.., он снимает с души ответственность, освобождает от мук совести и от самой совести, он всю ответственность берет на себя» (см. Энциклопедия афоризмов, 1998. С. 614).

«Фашизм родился от жадности и тупости одних, от коварства и трусости других», — пишет другой известный писатель И. Эренбург (там же. С. 614). К сожалению, фашизм (неофашизм) слишком глобален, и, вероятно, психологам еще придется решить для себя проблему, как помогать самоопределяться личности в эпоху, в которой культивируется идеал стандартного, обезличенного человека, ориентированного на пошловато-примитивное стандартное счастье и при этом очень самодовольного. Прав был Ортега-и-Гассет, когда писал: «Каждая жизнь — это борьба за то, чтобы стать самим собой» (Ортега-и-Гассет, 1998. С. 252).

Все сказанное позволяет несколько уточнить название современной эпохи. Можно было бы назвать ее «эпохой баксизма», когда главной ценностью становится «доллар». Можно говорить об «эпохе СШАизма», когда американский образ жизни, опять же основанный на идее обогащения, стал основой «культурного превосходства» единственной оставшейся сверхдержавы (по 3. Бжезинскому). Можно говорить о «рыночном фашизме» — РФ, основанном на обмене и продаже чувства собственного достоинства вместо рекламируемых престижных товаров, дающих человеку ощущение собственной значимости (по А. Менегетти). А можно говорить и об «информационно-рыночном фашизме», когда формируется «рынок общественного мнения» и появляется «человек публики», позволяющий манипулировать своим сознанием (по С. Московичи). Но нам представляется что термин «эпоха продажности» (ради перемещения на'более высокие иерархические уровни или хотя бы ради идентификации с этими уровнями) не менее удачен и кроме того, само слово «продажность» несет определенный эмоционально-оценочный смысл, что не всегда бывает плохо (хотя бы для лучшей рефлексии того, что на самом деле со всеми нами происходит)...

^ 15.2. Проблема понимания фашизма
Можно попытаться выделить основные характеристики фашизма, а точнее — неофашизма, поскольку последние годы позволяют значительно уточнить смысл этого явления. Официальное определение фашизма (из записки РАН «О сущности и признаках фашизма») позволяет квалифицировать его следующим образом: «Фашизм — это идеология и практика, утверждающие превосходство и исключительность определенной нации или расы и направленные на разжигание национальной нетерпимости, обоснование дискриминации в отношении иных народов; это отрицание демократии, установление культа вождя; это применение насилия и террора для подавления политических противников и любых форм инакомыслия; это оправдание войны как средства решения межгосударственных проблем» (см. Энциклопедия афоризмов, 1998. С. 614).

Отталкиваясь от такого понимания, мы могли бы представить новый, более соответствующий реальной ситуации взгляд на современный фашизм (неофашизм). Это идеология, для которой характерно:

^ 1. Идея национально-расового превосходства. Данная идея была реализована в фашистской Германии на уровне своей страны (когда преследовали цветных и евреев), но почему-то немецкие фашисты дружили со своими совсем не «арийскими» союзниками, с итальянцами и японцами... Чтобы осознать такое «недоразумение», важно вспомнить, что такое «нация». «Нация — это исторически сложившаяся общность людей, возникшая на основе общности языка, территории, экономической жизни и психологического склада, что объединяется в понятие «общая культура» (см. Философский энциклопедический словарь. 1983. С. 417—418).

В стремлении к тем же целям (глобальное превосходство) современный фашизм (неофашизм) опирается не столько на традиционную (военную) силу, сколько на силу своего «культурного превосходства». Например, обосновывая концепцию «культурного превосходства» Америки, 3. Бжезинский писал: «Два наиболее важных союзника Америки — Германия и Япония — восстановили свои экономики в контексте почти необузданного восхищения всем американским... И, наоборот, Россия в культурном отношении вызывала со стороны большинства своих вассалов в Центральной Европе...» (Бжезинский, 1998.С. 19).

Быть может, отсутствие сколько-нибудь значительных успехов нынешней «демократической» России как раз и объясняется тем, что русская национальная культура до сих пор не стала по-настоящему популярной. И, видимо, прав был В.И. Ленин, который в своей работе «Критические заметки по национальному вопросу» писал, что в каждой национальной культуре есть «элементы демократической и социалистической культуры», ибо «в каждой нации есть трудящаяся и эксплуатируемая масса», но «в каждой культуре есть также культура буржуазная (а в большинстве еще черносотенная и клерикальная) — притом не в виде только «элементов», а в виде господствующей культуры» (см. Ленин, ПСС. Т. 24, С. 120—121). Таким образом, реализация идеи национального, т.е. культурного, превосходства возможна и в рамках одной страны, например, через превосходство тех, кто считает себя «элитой», над теми, кого называют «массой».

Как следствие этой характеристики фашизма (и неофашизма) можно назвать идею превосходства «своих» (принадлежащих к культуре «избранных») над «чужими» (над теми, кто принадлежит к более «низкой» культуре). Отсюда становится понятным, почему идея элитарности становится буквально «болезненным пунктом» фашистской идеологии (по С. Кара-Мурзе). Другим следствием является идея пропаганды национализма — по принципу: «Разделяй — и властвуй!»... Эта идея реализуется в современном мире через пропаганду и «обоснование» привилегий «элиты», а также — через тотальный контроль

274

над низами, где главная цель контроля — не позволить «низам» объединиться и начать отстаивать свои права...

2. Для фашизма (и особенно для неофашизма) характерна идея реванша, мести. Фашистская Германия в какой-то степени «мстила» за поражение в первой мировой войне. В настоящее время бывшему СССР мстят за страх перед «великим и могучим Советским Союзом» (со стороны внешних противников) или за страх перед сталинскими репрессиями и бюрократическим произволом, действительно изломавшими немало людских судеб (месть уже со стороны самих жителей «этой страны»). Особенно идея мести «этой стране» проявляется у тех людей, относящих себя к интеллигенции и элите, которых в свое время «не оценили», не дали орден или звание... Недаром известный отечественный драматург В. Розов призывал не раздавать артистам награды, т.к. это «страшно развращает людей», и подчеркивал, что «у артиста должно быть Имя, а не ордена и звания»...

3. Следующая важная характеристика фашизма (и неофашизма) — милитаризация экономики. В фашистской Германии это выражалось в известном лозунге: «Пушки вместо масла», правда, реально фашистам удалось быстро поднять экономику, и тогда появились не только пушки, но и много масла... А вот в некоторых современных псевдодемократических государствах, которые не собираются воевать с внешним противником, армия разваливается, но при этом наращиваются внутренние войска (уж не для борьбы ли с собственным народом, представляющим «чужую», более «примитивную» и «низкую» культуру?..). Недаром известный философ Ор-тега-и-Гассет писал о том, что «фашизм, движение мелкобуржуазное, оказался более воинственным, чем все рабочие движения» (Ортега-и-Гассет, 1998. С. 311).

4. Криминализация общества — следующая черта фашизма. В фашистской Германии в 1933 году за безбилетный проезд в трамвае полагался «расстрел на месте», но это не означает, что с преступностью было покончено. Весь фокус в том, что сама преступность приобрела новые формы, т.к. энергия потенциальных преступников была умело направлена в русло реализации захватнических доктрин. И уж там-то бывшие «пивные герои» сумели показать, на что они способны... Нечто подобное наблюдалось и в некоторых бывших республиках СССР, когда из тюрем выпускались уголовники, им вручались автоматы и они участвовали в акциях «усмирения» на некоторых территориях...

Мало того, что обычно уголовный мир с радостью поддерживает таких правителей, проблема в том, что криминальное мышление захватывает самые высшие эшелоны власти. Например, в своей книге «Б. Ельцин: от рассвета до заката» бывший ближайший сподвижник и начальник охраны Президента России А.Коржаков писал об идее «выкуривания депутатов» в 1993 году, если бы они приняли решение об «импичменте»: «На случай сидячих забастовок в темноте и холоде было предусмотрено «выкуривание» народных избранников из помещения. На балконах решили расставить канистры с хлорпикрином — химическим веществом раздражающего действия... Офицеры, занявшие места на балконах, готовы были по команде разлить раздражающее вещество, и, естественно, ни один избранник ни о какой забастовке уже бы не помышлял. Президенту «процедура окуривания» после возможной процедуры импичмента показалась вдвойне привлекательной; способ гарантировал стопроцентную надежность, ведь противогазов у парламентариев не было... Борис Николаевич утвердил план без колебаний» (Коржаков, 1997. С. 159). Самое страшное, что в эти дни многие наши любимые артисты и интеллектуалы призывали поддержать «всенародно избранного» и «всенародно любимого»...».

5. Важной особенностью фашизма и еще в большей мере неофашизма является цинизм, когда под прикрытием самых благородных и красивых идей творится явное зло. В итоге самые благородные понятия быстро обесцениваются - остаются лишь пустые и красивые фразы, которые быстро теряют свой первоначальный смысл и даже превращаются в свою противоположность... Как справедливо отмечал П. Рикёр, «при плохом политическом режиме может происходить деформирование словесной коммуникации из-за систематического обращения ко лжи и лести и постоянного ощущения страха» (Рикёр, 1995. С. 43). Примером высшего цинизма может служить надпись на авиабомбах, которые пилоты НАТО в рамках «миротворческой», «благотворительной мис-

276

сци» сбрасывали на суверенную Югославию весной 1999 рода: «Извини, бывают и неприятные дни»...

6. Откровенный антикоммунизм. Не нуждается в особых комментариях знаменитое фашистское: «Коммунисты и евреи, два шага вперед!»... В настоящее время антикоммунизм стал чуть ли не главным лозунгом тех, кто считает себя «демократами» и «антифашистами». В ряде цивилизованных стран компартии находятся под запретом (например, в Турции), или же члены компартий испытывают сильные проблемы при трудоустройстве и в отстаивании своих социальных прав (например, в Германии).

7. Пожалуй, самой существенной чертой фашизма (и неофашизма) является отлично работающие средства массовой информации(СМИ). Здесь примечательна книга американского историка Р.Э. Герштейна, которая называется «Война, которую выиграл Гитлер», т.е. выиграл у собственного народа, который даже в последние (катастрофические) дни войны все еще верил своему «фюреру». В предисловии к книге сказано: «Германский народ проиграл две войны: со всем миром и с нацистами. Второй проигрыш оказался самым болезненным. Польстившись на обещания райской жизни, немцы продали душу дьяволу — Гитлеру, а теперь наступил час расплаты» (Герштейн, 1996. С. 3). Но уже на последней странице книги автор пишет: «...В конечном счете народ Германии не желал иной судьбы. Подавляющим большинством голосов в ходе плебисцита, проводившегося в 1933 году, немцы проголосовали за выход страны из Лиги наций и против политики уступок и выбрали вместо этого политику мужества и чести. Таким образом, германский народ сам выбрал войну, которую теперь проиграл» (там же. С. 548).

Естественно, такая вера в «фюрера» и в «победу» была бы невозможна без отлично поставленной пропаганды. Недаром А. Гитлер в своей работе «Майн кампф» писал, что умело поставленная пропаганда может дать «гигантские результаты», что и подтвердил его верный помощник «доктор Геббельс» (см. Герштейн, 1995. С. 91). Возможности современных СМИ в плане манипуляции общественным сознанием будут более подробно рассмотрены в следующей главе — см. главу 19.

277

8. Мистицизм — также важнейшая черта фашизма которая, по сути, проистекает из манипулятивности СМИ. Примечательно, что в конце 1939 года Геббельс сумел убедить Гиммлера освободить астролога Карла Эрнста Крафта, который предсказал, что 8 ноября будет совершена попытка покушения на жизнь Гитлера. Геббельс засадил Крафта за работу над редактированием пророчеств Нострадамуса. Причем это должно было быть сделано таким образом, чтобы «деморализовать союзников» (Герштейн, 1995. С. 101). В современных тоталитарных системах мистицизм является великолепным средством «оглупления» доверчивых масс, особенно в среде «образованных обывателей». Один из сподвижников Гитлера, бывший глава Данцингского сената Г. Ра-ушнинг в своей книге «Говорит Гитлер. Зверь из бездны» писал о приверженности нацистов магии и мистике: «Для всех отверженных национал-социализм — прежде всего «мечта о великой магии». И Гитлер — первый среди этих отверженных. Таким образом, он стал «мастером великой магии» и «жрецом тайной религии». Приближенные Гитлера все больше и больше превозносили его как великого мага, значение которого гораздо выше значения великого государственного деятеля. И он ощущал себя магом - во время великого экстаза собственных речей и во время одиноких прогулок в горах» (Раушнинг, 1993. С. 172). А вот примечательное высказывание самого Гитлера: «Наступает новая эпоха магического истолкования мира, истолкования с помощью воли, а не с помощью знания» (там же. С. 173).

9. Эстетизация фашистской идеи — также важная черта фашизма, основанная на использовании специальной атрибутики сопричастности к носителям этой идеи. Если в фашистской Германии атрибутика сопричастности проявлялась в военной форме с четкими знаками различия, то в современном мире найден еще более простой и понятный критерий сопричастности элите — количество денег, которыми обладает данный человек (или группа, партия, корпорация или даже насколько богата та или иная страна...). Как уже не раз отмечалось, с помощью простой и понятной для большинства денежной «шкалы» легко можно определить «значимость» данного человека в общественной иерархии.

278

В этой ситуации человек как бы сливается с символом сопричастности к элите (со своей формой или со своими деньгами и соответствующими вещами) и тогда такой человек попросту теряет свою сущность как для окружающих, так и для самого себя. Человек как бы постоянно спрашивает себя, «что я без формы (без звания, без должности...)?» и «что я без своих дорогих вещей»... В итоге такой человек как бы превращается всего лишь в «проводника» определенных отношений между социальными группами, суть которых сводится к постоянной «перекачке» чувства собственного достоинства «сверху-вниз» или «снизу-вверх», т.е. к постоянному взаимообмену чувством собственного достоинства между теми, кто считает себя «элитой», и теми, кого считают «массой»... Но если человек лишь «проводник достоинства», то само достоинство в нем надолго не задерживается, т.е. человек по сути перестает быть человеком со своим собственным мнением, со своей субъектностью и, главное, с правом на ошибку. Все знают, как дорого может стоить ошибка, если ты включен в тоталитарную систему отношений!.. 10. Как и в случае с «массой», для фашизма характерно стремление основной массы людей к «обольщению со стороны диктатора». Пытаясь понять успех фашистов в обольщении масс, В. Райх находит несколько необычное, даже шокирующее объяснение и пишет о том, что тоталитаризм подавляет сексуальное влечение и вся нереализованная любовь («оргонная энергия», направляется на вождя (или на членов его «свиты», или его «идеологов», добавили бы мы).

«Не нужно быть психологом, чтобы понять, почему эротически соблазнительная форма фашизма доставляет, пусть искаженное, удовлетворение сексуально разочарованным женщинам из мелкобуржуазной среды, которые ни разу не задумывались о социальной ответственности, или молоденьким продавщицам, у которых социальное сознание не сформировалось в силу интеллектуальной неразвитости, обусловленной сексуальными конфликтами, — пишет В. Райх, — ... необходимо ознакомиться со скрытой от глаз людских жизнью вышеупомянутых «аполитичных», социально угнетенных мужчин и женщин. Это невозможно понять на основе статистических данных... А между тем Гитлер завоевывает власть, отвергая статистику и используя сексуальную тревогу» (Райх, 1997, С. 206-209).

Примечательно, что в нынешних условиях России секс фактически легализован и, казалось бы, проблема переключения нереализованной «оргонной эйергии» на «вождя» сама собой должна бы сниматься. Но реальность такова, что для большинства людей (для массы) по-прежнему существует множество запретов, особенно в сексуальном плане, чего не скажешь об элите, любовные похождения и сексуальные шалости которой постоянно смакуются «желтой прессой». По сравнению с предыдущими периодами ситуация даже осложнилась, т.к. легализация секса привела к тому, что это породило для обывателей (массы) еще больше «соблазнов», которых раньше почти не было. В итоге нереализованная любовь (или сексуальная энергия) с еще большим остервенением направляется на такие социальные и политические «объекты», о которых без содрогания и говорить не хочется...

Подчеркивая «женское начало» очаровываемой толпы, С. Московичи приводит высказывания известных диктаторов: «У меня только одна страсть, одна любовница - это Франция. Я ложусь с ней» (Наполеон), «Толпа любит сильных мужчин. Толпа — как женщина» (Б. Муссолини), «Народ в своем огромном большинстве обладает столь женскими чертами, что его мнения и действия направляются в значительной степени впечатлениями чувств, чем чистым разумом» (А. Гитлер) (цит. по Московичи, 1996. С. 149).

Рассуждая о «психологическом строе толпы», С. Московичи отмечает, что, с одной стороны, как бы по вертикали имеется «любовь к вождю», а с другой стороны, как бы по горизонтали - идентификация людей друг с другом. «Все любят вождя и идентифицируют себя со своим соседом», — пишет С. Московичи (1996. С. 345). При этом можно говорить о встречном желании обольщения как со стороны вождей, так и со стороны массы, что позволило С. Московичи выделить два основных типа конформизма: «...один спускается сверху — от меньшинства, а второй снизу — от большинства. Между обоими идет постоянная борьба... цель конфликтов, терзающих общество, не составляет исключительно и преимущественно власть, которую берут или теряют соответственно расстановке сил. Эта цель - влияние, посколькуно приобретается или утрачивается согласно тому, ка-°лй из двух типов конформизма возобладает над другим» Московичи, 1996. С. 48-49).

11. Наконец, можно выделить еще одну важную чер-ту фашизма - часто подавляемое, но все-таки существующее в подсознании чувство сопричастности к сотворенному злу. Такое чувство возникает и связывается «общей тайной», которую нужно умело скрывать, но которая и объясняет истинные (часто преступные) поступки членов данной партии или группы. Нередко для обоснования таких поступков используются аргументы типа «цель оправдывает любые средства» или «мы всего лишь исполнители»... и т.п.

«В каждом обществе есть слепое пятно, подобное слепому пятну глаза, — пишет С. Московичи, — ...как только кровь пролилась, каждый оказывается связанным сообщничеством. Именно оно, общее ядро, и представляет силу, объединяющую членов общества больше, чем интересы или. законы товарищества. Добавим, что такой заговор, который сохраняется постольку, поскольку есть необходимость его утаивать, находится, возможно, в фундаменте большинства институций» (Московичи. 1996. С. 425).

Проблема не только в том, что сама идея фашизма (неофашизма) не преодолена окончательно, а в том, что множество людей до сих пор сами готовы добровольно отказаться от подлинной свободы и демократии. По этому поводу Э.Фромм писал: «Нам пришлось признать, что в Германии миллионы людей отказались от своей свободы с таким же пылом, с каким их отцы боролись за нее...; что другие миллионы были при этом безразличны и не считали, что за свободу стоит бороться и умирать. Вместе с тем мы поняли, что кризис демократии не является сугубо итальянской или германской проблемой, что он угрожает каждому современному государству. При этом совершенно несущественно, под каким знаменем выступают враги человеческой свободы. Если на свободу нападают во имя антифашизма, то угроза не становится меньше, чем при нападении во имя самого фашизма» (Фромм, 1998. С. 10).

281

^ 15.3. Самоопределяющаяся личность в условиях неофашизма — «рыночного фашизма» (РФ)
Если человек включен в однозначно понимаемую систему смыслов и ценностей, если для него не существует проблемы выбора между «добром» и «злом» (все так ясно и понятно, что и выбирать не надо), то такой человек обречен на личностный примитивизм. Хотя он может быть и вполне «полезным» членом общества (примерно так же, как полезны домашние животные). Но главное — такой человек не сможет с гордостью заявить, что он сумел преодолеть соблазн личностной продажности.

Но такое преодоление предполагает не только внутреннюю сложность (сложность выбора), но и неизбежное страдание самоопределяющейся личности: уж больно силен и сладок соблазн «продажности» и очень непросто вырваться из его цепких объятий. «...Возможность личностного развития содержит именно та ситуация, что вызывает невыносимую боль (страх, отвращение, гнев) и остается непонятой, — пишет В.В. Петухов, — Уточняется для человека и основной личностный вопрос — «Быть или не быть?»: если традиционно он связан с осознанием мотивов, стремлением разобраться в том, «кто я есть?», то для личности, познавшей мнимую свою альтернативу, он прозвучит пожестче — «Есть ли я?»... Любые реакции мнимой личности — заносчивой, изменчивой, «непредсказуемой», подчиненные выделенным законам, можно объяснить, даже вычислить.., а настоящей личности — нельзя, все равно ничего не выйдет. Кто знает, о чем думает этот человек, посматривая по сторонам, и к каким выводам придет, но ясно одно: он свободен» (Петухов, 1996. С. 59).

Но огромная часть людей готова отказаться от свободы, воспринять фашизм и стать приверженцами какого-то очередного «харизматического лидера». Такой тип людей получил даже специальное название — «фашизои-ды», а его особые свойства политического сознания стали называть «тотальным синдромом». М.А. Фролова так описывает этих людей: «К чертам «тоталитарного синдрома» относятся иррационализм, патологическая агрессивность, приверженность авторитету, в основе которой пежит психологический механизм самоидентификации |цчности с лидером. В работах Фромма, Адорно, Арендт подчеркивается, что одним из симптомов «тоталитарного синдрома» является разрыв с прошлым, с историей, с богатством общечеловеческой культуры, со «старой» общечеловеческой моралью, с ее пониманием добра и зла, счастья и справедливости, права и т.д. Таким образом, сознание последователей харизматических лидеров-диктаторов во многом представляет собой «чистую доску», которую успешно заполняет своими символами и понятиями лидер-ведущий» (Фролова, 1995. С. 72).

Как известно, фашизм официально был побежден в 1945 году, но преодолен ли фашизм на уровне «общественного сознания», как некая психологическая реальность? События последнего времени (включая и бомбардировки Югославии, а главное — равнодушное и даже одобрительное к ним отношение значительной части образованных европейцев) свидетельствуют о реальности данного явления. Правда, как уже отмечалось, в современных условиях корректнее говорить о «неофашизме», поскольку нынешние диктаторы и манипуляторы общественным сознанием открещиваются от «классического» фашизма первой половины XX века. Но тогда возникает вопрос: возможно ли личностное и профессиональное самоопределение в условиях «массового общества» с известными ценностями примитивизма и самодовольства, которые нередко и формируют основу для фашизма (неофашизма) ?

Да, возможно, но именно здесь важны разные варианты такого самоопределения. Например, можно не обращать внимания на происходящие в обществе непростые процессы и просто выбирать профессию, чтобы «хорошо зарабатывать» и «весело проживать отведенные годы», — это как раз то, что пропагандируется любой тоталитарной системой: «Хорошо делай свое дело, получай заработанное, но не суй свой нос в общественные дела»... Но можно выделять для себя и более благородные смыслы, например, стремиться хоть в чем-то улучшить не только свою жизнь, но и жизнь окружающих людей и всего общества, обеспечивая, таким образом, и лучшее будущее для своих детей...

Естественно, простому человеку сложно противостоять тоталитарной системе (системе массовой информации, а точнее — тотальной системе манипуляции общественным сознанием). Более того, в открытом противодействии «системе» человек может вообще не добиться никаких жизненных успехов. Поэтому более разумно было бы сначала подумать об обеспечении своих «тылов», т.е. сначала приобрести профессию, добиться определенного положения в обществе, а уже потом обеспечив себе морально-волевые, оганизационно-про-фессиональные и другие «тылы», постараться сделать что-то действительно значимое. Конечно, есть риск потерять на пути построения таких «тылов» свое достоинство или просто растерять свой творческий и субъектный (человеческий) потенциал, но надо все-таки реально смотреть на ситуацию.

Подлинная субъектность самоопределения — это не одноразовый поступок (это скорее одно из проявлений «мничности» — по В.В. Петухову), а разумно выстроенная перспектива, длящаяся во времени и имеющая своей целью что-то действительно значительное. Значительность «длящегося поступка» (по М.К. Мамардашвили) не столько в его «масштабах», а именно в готовности противопоставить себя стереотипам «массового сознания» и именно таким образом, реализовать свою сущность, самость и т.п.

Но лучше совершать такие поступки, когда все-таки обеспечены «тылы». В этом случае человек, во-первых, получает больше шансов на достижение своих высоких целей (в случае первоначальных неудач), во-вторых, снижается риск глубокого внутреннего кризиса, который человек может и не вынести, а в-третьих, снижение риска быть подвергнутым репрессиям (включая и современные варианты репрессий, выражающиеся в создании невыносимого, оскорбительного «общественного мнения» о таком человеке).

Именно тогда, когда самоопределяющийся человек сумеет соотнести свои скромные профессиональные и жизненные достижения с более глобальными смыслами, его жизнь окажется действительно насыщенной, он как бы выйдет за рамки предначертанного ему пространства самоопределения и сможет, таким образом, в своей конкретной профессиональной деятельности обрести смыслы личностного развития.

1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   35

Похожие:

В профессиональном и личностном самоопределении iconБамберри В. Танцы с семьей: Семейная терапия: символический подход,...
Витакер К., Бамберри В. Танцы с семьей: Семейная терапия: символический подход, основанный на личностном опыте /Перев с англ. А....
В профессиональном и личностном самоопределении icon1. Дайте определение медицинской деонтологии: А) учение о профессиональном...
А) учение о профессиональном долге медицинских работников (врачей, мед сестер и др) перед больными и здоровыми детьми, перед человеком...
В профессиональном и личностном самоопределении iconНормальное психическое развитие имеет строго определенные этапы
Психическое развитие – процесс количественных и качественных изменений, происходящих в познавательном, эмоционально-волевом и личностном...
В профессиональном и личностном самоопределении iconКараваев А. Ф
Педагогическое управление в профессиональном коллективе участковых уполномоченных милиции
В профессиональном и личностном самоопределении iconИзучения нлп. Общая продолжительность курса 10 модулей Участие в...
Программа предназначена для специалистов помогающих профессий, таких как: психологи, учителя и преподаватели, врачи и социальные...
В профессиональном и личностном самоопределении iconВы в профессиональном Интернет-сообществе?
Составьте ассоциативную цепочку из десяти элементов (выберите только свою профессию)
В профессиональном и личностном самоопределении iconВзаимосвязь научной, методической и учебной деятельности в профессиональном...
Система подготовки научно-педагогических кадров в сфере физической культуры и спорта
В профессиональном и личностном самоопределении iconСеминарские занятия по нпоо
Правовые основы современной российской системы образования – закон «о высшем и послевузовском профессиональном образовании» (от 22...
В профессиональном и личностном самоопределении iconСеминарские занятия по нпоо
Правовые основы современной российской системы образования – закон «о высшем и послевузовском профессиональном образовании» (от 22...
В профессиональном и личностном самоопределении iconЗакон от 22. 08. 1996 n 125-фз (ред от 03. 12. 2011) "О высшем и...
Статья Правовое регулирование отношений в области высшего и послевузовского профессионального образования
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница