Для психологов, психиатров, социальных работников, учащихся данных специаль­ностей, а также широкого круга читателей


НазваниеДля психологов, психиатров, социальных работников, учащихся данных специаль­ностей, а также широкого круга читателей
страница1/35
Дата публикации20.04.2013
Размер5.7 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > Психология > Книга
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   35
Мэй Р.

Проблема тревоги / Пер. с англ. А. Г. Гладкова. — М.: Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2001. — 432 с. (Серия «Психология. XX век»).

ISBN 5-04-008537-0

Книга авторитетного и влиятельного психолога и психотерапевта Ролло Мэя (1909—1994) посвящена одной из наиболее насущных проблем нашего времени, с которой каждый человек неизбежно сталкивается в своей повседневной жизни. Капитальный труд Р. Мэя в доступной не только специалистам форме познакомит читателя с биологическими, философскими, психологическими аспектами тревоги и поможет понять это чувство — истоки его возникновения, его смысл и влияние. Для психологов, психиатров, социальных работников, учащихся данных специаль­ностей, а также широкого круга читателей.

УДК 820 (73)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Предисловие....................................

Часть I

СОВРЕМЕННЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О ТРЕВОГЕ ГЛАВА 1. ВВЕДЕНИЕ....................................

1. Центральное положение, которое занимает

проблема тревоги в настоящее время................

2. Цель этого исследования.........................

^ ГЛАВА 2. ФИЛОСОФСКИЕ ПРЕДШЕСТВЕННИКИ

СОВРЕМЕННЫХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ О ТРЕВОГЕ.......

1. Спиноза. Разум преодолевает страх.................

2. Паскаль. Тревога и недостаточность разума...........

3. Кьеркегор и проблема тревоги

в девятнадцатом столетии........................

ГЛАВА 3. ТРЕВОГА С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ БИОЛОГИИ.............

1. Реакция испуга................................

2. Гольдштейн: тревога как реакция

на чрезвычайные обстоятельства...................

3. Неврологические и физиологические аспекты тревоги . . .

4. Психосоматические аспекты тревоги................

ГЛАВА 4. ТРЕВОГА С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ПСИХОЛОГИИ...........

1. Экспериментальное исследование детских страхов......

2. Проблема экспериментального изучения тревоги.......

3. Маурер: тревога и теория научения.................

4. Эволюция представлений о тревоге у Фрейда..........

5. Ранк: тревога и индивидуация.....................

6. Адлер; тревога и чувство неполноценности ...........

7. Юнг: тревога как угроза иррационального.........

8. Хорни: тревога и внутриличностные конфликты.....

9. Салливан: тревога и межличностные отношения ....

ГЛАВА 5. ТРЕВОГА С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ КУЛЬТУРЫ..........

1. Исторические аспекты формирования тревоги

в рамках определенной культуры................

2. Эпоха Возрождения: соперничество и индивидуализм

3. Тауни: индивидуализм, конкуренция

и экономическое развитие.....................

4. Фромм: изоляция индивида в современной культуре .

5. Кардинер: тревога и психологическая структура личности западного человека...................

6. Резюме и заключение.........................

^ ГЛАВА 6. ОБОБЩЕНИЕ И СИНТЕЗ

ПРЕДСТАВЛЕНИЙ О ТРЕВОГЕ...................

1. Природа тревоги и ее отношение к страху.........

2. Тревога и конфликт..........................

3. Тревога и культура...........................

4. Тревога и враждебность.......................

5. Способы противодействия тревоге...............

6. Тревога и развитие «я»........................

Часть II

^ КЛИНИЧЕСКОЕ ИЗУЧЕНИЕ ТРЕВОГИ

ГЛАВА 7. ИСТОРИИ БОЛЕЗНИ ТРЕВОЖНЫХ ПАЦИЕНТОВ . . .

1. Введение..................................

2. Браун: конфликт, лежащий в основе сильной тревоги

3. Нэнси: тревога и конфликтные установки

по отношению к матери.......................

4. Элен: интеллектуализация как защита

от вызывающей тревогу ситуации................

5. Агнесса: тревога, связанная

с враждебностью и агрессией...................

6. Луиза: отвержение со стороны матери,

не приведшее к тревоге.......................

7. Бесси: отвержение со стороны родителей,

не приведшее к тревоге.......................

8. Долорес: тревога, переходящая в панику

в условиях сильной угрозы.....................

9. Филис: отсутствие тревоги у бедной

по содержанию личности......................

10. Франсис: тревога и неудачное самоограничение . . . . ,

11. Шарлотта: психотическое развитие устраняет тревогу

12. Эстер: тревога, связанная с неподчинением и бунтом

13. Сара и Ада: отсутствие и наличие тревоги

у двух девушек-негритянок...................

14. Айрин: тревога, связанная с чрезмерной добросовестностью и застенчивостью............

ГЛАВА 8. ВЫВОДЫ НА ОСНОВЕ ИСТОРИЙ БОЛЕЗНИ.....

1. Связь невротических страхов •

с лежащей в основе их тревогой..................

2. Конфликт, лежащий в основе невротической тревоги.

3. Социоэкономический класс и невротическая тревога .

4. Взаимоотношения тревоги и враждебности.........

5. Методы избегания вызывающих тревогу ситуаций

6. Взаимоотношения между тревогой

и обеднением личности.......................

Приложение

Опросник по изучению тревоги № 1.

Страхи, которые были у вас в детстве...............

Опросник по изучению тревоги № 2.

Страхи, которые вы испытываете сейчас.............

Опросник по изучению тревоги № 3.

Страхи, которые будут у вас в будущем.............,

Библиография.................................

ПРЕДИСЛОВИЕ

Эта книга — продукт нескольких лет теоретических и при­кладных исследований, а также размышлений по одной из наиболее насущных проблем нашего времени. Клинический опыт показывает психологам и психиатрам, что центральная проблема психотерапии — это природа тревоги. В той степе­ни, в которой мы сможем решить эту проблему, мы начнем понимать, почему и как личность становится целостной и как происходит ее распад.

В то же время, если бы тревога была просто явлением, со­провождающим плохое приспособление, сведения о ней мож­но было бы адресовать исключительно специалистам, рабо­тающим в терапевтическом кабинете и клинике, а весь тираж этой книги следовало бы передать в библиотеки, которыми пользуются профессионалы. И тем не менее существуют убе­дительные доказательства того, что современные мужчины и женщины живут в «век тревоги». Если опуститься ниже по­верхности, на которой лежат кризисы в сфере политики, эко­номики, бизнеса, профессии или семьи с тем, чтобы попы­таться открыть их психологические причины; если постарать­ся понять современное искусство, поэзию, философию или религию, то почти везде можно столкнуться непосредственно с проблемой тревоги. Существуют основания утверждать, что в современном меняющемся мире самые распространенные стрессы и чувство напряжения, которые сопровождают жизнь, таковы, что только некоторые люди, да и то вряд ли, могут избежать столкновения с тревогой и необходимостью так или иначе что-то с ней делать.

В последние несколько сот лет вследствие причин, кото­рые будут рассмотрены далее, психологи, философы, истори­ки и другие представлявшие человечество ученые все в боль­шей степени сталкивались с этим явлением, беспокойством, которое не имело имени и формы и кралось по следам совре­менного человека. И тем не менее за все это время, насколько мне известно, было сделано только две попытки — одна Кьер-

кегором (Kierkegaard), а другая Фрейдом (Freud) — написать книгу, в которой бы излагалась объективная картина тревоги и конструктивный подход к тому, что с ней делать.

Данное исследование направлено на то, чтобы собрать в этой книге воедино теоретические представления о тревоге, предложенные исследователями, работающими в различных областях нашей культуры; оно направлено на то, чтобы изу­чить то общее, что объединяет эти представления, и изложить их таким образом, чтобы была общая платформа, основыва­ясь на которой можно было бы проводить дальнейшие иссле­дования. Если изложенные в этой книге представления о тре­воге, сведенные в единое целое, помогут решить задачу уста­новления определенной связности и порядка в этой области, автор будет считать свою цель в значительной степени достиг­нутой.

Конечно тревога — это не просто абстрактное теоретиче­ское понятие, как не является сугубо теоретическим понятие «плавание» для человека, чья лодка перевернулась в миле от берега. Изучение тревоги, которое бы не касалось насущных жизненных проблем, не стоило бы того, чтобы о нем писать. Поэтому теоретические выводы будут проверены с помощью исследования реально существующих случаев тревоги и из­бранных историй болезни. Это даст возможность привести конкретные доказательства в подтверждение выводов автора о том, что такое тревога и что она значит для человеческого опыта.

Для того чтобы объем этой книги не выходил за разумные пределы, автор описывает только те исследования, которые принадлежат современной эпохе, и даже в этих рамках под­робно рассматриваются только работы наиболее значимых для нашей культуры личностей. Это люди, которые являются представителями западной цивилизации такой, как мы ее воспринимаем, являются ли они философами, подобно Кьер-кегору, психотерапевтами, как Фрейд, писателями, поэтами, экономистами, историками или кем-то еще, кто глубоко про­ник в человеческие проблемы. Выделение области, ограни­ченной временными и пространственными рамками, позво­лило осветить проблему тревоги очень ярко, но это вовсе не означает, что тревога является исключительно современной проблемой или проблемой одного лишь Запада. Автор надеет­ся, что эта книга подтолкнет других авторов написать подобные обзоры по тем аспектам проблемы, которые не вошли в данную книгу.

Принимая во внимание то обстоятельство, что проблема тревоги вызывает живой интерес у многих людей, автор дает свой материал в виде, понятном не только профессионалам, но и тем, кто изучает психологию и психиатрию, научным ра­ботникам в области социальных наук, а также широкому кру­гу читателей, которые хотят понять современные проблемы с психологической точки зрения. Книга на самом деле может быть полезной и затрагивать проблемы любого думающего читателя, который непосредственно ощущает напряженное состояние, в котором мы находимся, и вызывающие тревогу конфликты нашего времени, а также задающему самому себе вопросы, что представляет собой тревога, каковы ее причины и что с ней делать.

Для тех, кто хочет познакомиться со сравнительным обзо­ром современных школ психотерапии, эта книга послужит хо­рошим учебником, в ней рассматриваются взгляды дюжины ведущих мыслителей в этой области, каковы они на самом де­ле. Не существует лучшего способа понять заложенные в этих школах идеи, чем сравнить друг с другом их представления о тревоге.

В те годы, когда автор работал над своей книгой, его пред­ставления о тревоге становились более четкими и основатель­ными, и в этом ему помогли контакты со многими коллегами по профессии и друзьями, которых ввиду большого числа, к сожалению, нельзя всех упомянуть. Но он не может отказать себе в удовольствии выразить особую признательность доктору О.-Х. Мауреру (О.Н. Mowrer), доктору Курту Гольдштейну (Kurt Goldstein), доктору Полю Тиллиху (Tillich) и доктору П.-М. Симондсу (P.M. Symonds), которые читали рукопись на различных стадиях ее подготовки и много раз, по многу часов интенсивно обсуждали с автором подход к проблеме тревоги в области, которую они представляют. Автор также благодарит за различные виды помощи при подготовке книги доктора Эриха Фромма (Erich Fromm) и других коллег из Института психиатрии Вильяма Алансона Уайта. Следует, однако, отме­тить, что подход к проблеме тревоги и результат сведения во­едино теоретических представлений о ней, описанные в этой книге, нельзя прямо связать ни с одним из вышеупомянутых лиц; автор сам берет на себя ответственность за развиваемый

им подход и сделанные выводы. Автор также хочет выразить благодарность своей жене, Флоренс Дефриз Мэй (Defreez May), за большое количество полезных замечаний по поводу идей, высказанных в этой книге, и за подготовку указателя. В заключение автор выражает благодарность психиатру и соци­альным работникам института, в котором проводилось обсле­дование незамужних матерей. Эти коллеги выступили как эксперты при обсуждении историй болезни; хотя по понят­ным причинам их имена не могут быть оглашены, автор хочет выразить им признательность за сотрудничество.

Часть I ^ СОВРЕМЕННЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О ТРЕВОГЕ

Глава 1 ВВЕДЕНИЕ

Теперь наступили времена, когда целое поколение оказалось в ловушке... между двумя эпохами, двумя стилями жизни, вслед­ствие чего это поколение лишено всякой возможности понять себя, оно лишено правил, лишено безопасности, лишено уступ­чивости. — Герман Гессе, Степной волк.

1. Центральное положение, которое занимает проблема тревоги в настоящее время

Каждый думающий человек, живущий в нашем обществе, может понять, на основе своего собственного опыта и наблю­дения за живущими рядом с ним людьми, что тревога в сере­дине двадцатого столетия является всепроникающим и глу­бинным явлением. Можно предположить, что думающий че­ловек осознает не только более явные причины, вызывающие тревогу в наши дни, такие, как угроза войны, отсутствие дей­ственного контроля за ядерным оружием и радикальные по­литические и экономические перемены; он увидит также ме­нее очевидные, более глубокие и в большей степени касакх-щиеся каждого индивида лично источники тревоги, находя­щиеся в нем самом и свойственные людям, с которыми он об­щается. Это отсутствие согласия человека с самим собой, от­сутствие психологически принятых ориентиров и отсутствие общепринятых ценностей и правил выхода из конфликтных ситуаций. Из вышесказанного следует, что любой, кто попы­тался бы «доказать» распространенность тревоги в наши дни, стал бы, как говорится в поговорке, ломиться в открытую дверь.

Так как лежащие на поверхности причины тревоги в нашем обществе хорошо известны, цель, которую мы ставим в этой главе, будет несколько иной, чем описание этих причин. Мы покажем, как тревога появилась и была в определенной степени осознана как явно выраженная проблема, проявляю­щаяся в самых разных областях нашей культуры. Складывает­ся впечатление, что в последнее десятилетие проводимые ис­следования, в том числе строгими методами в таких различных областях, как поэзия и наука, религия и политика, упираются в конечном счете в одну центральную проблему — тревогу. В то время как два предыдущих десятилетия могут быть на­званы «временем скрытой тревоги» — о чем мы расскажем позже в этой главе, — тот отрезок столетия, в который мы жи­вем сейчас, может быть назван, как его назвали Оден (Auden) и Камю (Camus), «Временем явно проявляющейся тревоги». То, что тревога в нашем обществе из скрытой превратилась в явную проблему; то, что она больше не является, так сказать, «настроением», а рассматривается как насущный вопрос, ко­торый нам следует во что бы то ни стало постараться вычле­нить и понять, — все это, по нашему представлению, важней­шие явления нашего времени. Тревога стала, говоря словами Фрейда, осознаваться как «узловая проблема» не только в том, что касается понимания и лечения эмоциональных рас­стройств и нарушений поведения. Она также представляется узловой в таких разных областях, как литература, социология, политика, экономика, педагогика, религия и философия. Из этих областей, чтобы подтвердить вышесказанное, мы в даль­нейшем приведем примеры, мы рассмотрим тревогу как науч­ную проблему, начав с более общих тем и затем перейдя к бо­лее частным.

В литературе, если изучать литературу по проблеме трево­ги за двадцатые или тридцатые годы, мы столкнемся, по всей вероятности, скорее с описанием симптомов тревоги, а не с самой тревогой, как она проявляется в открытом виде. Одна­ко, хотя признаки открытой, явной тревоги не так часто встречаются в этот период, ученые, вне всякого сомнения, обнаружат большее число указывающих на тревогу симпто­мов. Посмотрите, например, на рассказы о чувстве одиноче­ства, часто встречающиеся настойчивые поиски, безумные и осуществляющиеся независимо от воли, и почти всегда бесплодные — в произведениях таких писателей, как Томас Вольф (Tomas Wolfe)1.

Что касается нынешнего 1950 года, то наша задача упро­щается, так как сейчас в современной литературе тревога всплыла на поверхность. В.-Х. Оден назвал свою последнюю поэму Век тревоги2, что, по его мнению, наиболее точно ха­рактеризует наше время. Хотя внутренние переживания четы­рех героев этой поэмы, глубокое описание которых дает Оден, приходятся на период войны — когда «необходимость ассо­циируется с ужасом и свобода со скукой»3, — в процессе чте­ния становится совершенно ясно, что базисные причины тре­воги его героев, а также других людей этого времени не опре­деляются просто войной, их следует искать глубже. Четыре героя поэмы, хотя и различаются по темпераменту и жизнен­ному опыту, обладают вполне определенными общими характеристиками, свойственными современным людям: это оди­ночество, чувство того, что твоя личность не ценится, и пони­мание, что ты не способен любить и тебя не любят, несмотря на общие потребности, общие усилия и совместное потребле­ние алкоголя, который дает передышку, но только времен­ную, источники тревоги произрастают из определенных ба­зисных элементов нашей культуры, один из которых, согласно Одену, это принуждение к конформности. Такое принужде­ние свойственно миру, где обожествляются такие ценности, как коммерция и механицизм.

Мы движемся

Как велит колесо; один оборот

Запечатлевает все, подъем и падение

Зарплат и цен...1

... этот тупой мир,

Где боги механизмы и мы продолжаем говорить

Помногу обо всем, но остаемся одинокими

Живыми, но одинокими, принадлежащими — какому месту? —

Неприкаянные, как перекати-поле2.

И человек сталкивается с тем, что его тоже могут затащить в механистическую рутину бессмысленности:

... Страх, который мы знаем. Это то, что мы не знаем. Принесет ли нам ночь Какой-то ужасный порядок. — Держите про запас оружие В маленьком городе... Обучать ли науке,

чтобы знания остались на всю жизнь, Девушек с передовыми взглядами? — Уже поздно. Кто-нибудь спросит нас о чем-либо? Может быть, мы просто Никому не нужны?3

Что было потеряно, так это способность воспринимать се­бя как ценное и уникальное существо, и верить в это, и точно так же была потеряна способность верить в других людей, а именно тех, с которыми общаешься, и устанавливать с ними коммуникации на понятийном уровне4.

Французский писатель Альбер Камю придумал выраже­ние, которое перекликается с тем, о чем писал Оден. Он на­звал нынешний век «столетие страха», который он противо­поставил семнадцатому столетию как веку математики, во­семнадцатому как веку физики и девятнадцатому как веку биологии. Камю понимал, что эти характеристики с логической точки зрения не являются рядоположными, и что страх не является наукой, но «наука должна быть каким-то образом затронута, так как ее последние теоретические достижения привели к тому, что она стала отрицать саму себя, а ее совер­шенные технологии угрожают разрушением самому земному шару. Более того, хотя страх сам по себе не может считаться наукой, он несомненно является технологией»5.

Еще один писатель, который ярко изобразил тревогу и по­хожие на тревогу состояния у современного человека, это Франц Кафка (Franz Kafka). Для целей нашего исследования очень показательна поразительная вспышка интереса к про­изведениям Кафки в сороковые годы, так как она демонстри­рует меняющийся характер нашего времени; то обстоятельст­во, что все большее число людей находят произведения Каф­ки обращенными непосредственно к ним, говорит о том, что в этих произведениях затрагиваются некоторые глубинные стороны господствующего представления о мире большинст­ва членов нашего общества. В романе Кафки Замок6 главный герой тратит все свои жизненные силы на безумную и отчаян­ную попытку установить коммуникацию с властями замка. Эти власти управляют всеми сторонами жизни деревенских жителей и могут своим решением определять, какую профес­сию выбрать герою, а также наполнить смыслом его жизнь. Героем Кафки движут «элементарные жизненные потребно­сти — иметь корни, призвание и быть включенным в общество»7. Но власти замка остаются непроницаемыми и недоступ­ными, и в результате герой Кафки не имеет цели в жизни, у него нет единства с самим собой, и он остается изолирован­ным от других людей. Можно долго спорить о том, символом чего является на самом деле замок. Но так как власти замка олицетворяют собой бюрократическую машину, которая проявляет такую мощь, что полностью подавляет как автономию индивида, так и разумные человеческие отношения, можно с уверенностью сделать следующий вывод. Кафка в своем сочи­нении затронул буржуазную культуру конца девятнадцатого и начала двадцатого столетия, в которой так превозносится тех­ническая эффективность, что ценностям личности остается мало места.

У Германа Гессе, который в своих произведениях употреб­ляет меньше символов, чем Кафка, более явно просматрива­ются причины, вызывающие тревогу у современного челове­ка. Он преподносит историю Галлера, главного героя повести Степной волк, в виде притчи, отражающей наше время8. Гессе хочет сказать, что изоляция и тревога Галлера, а также его со­временников являются следствием того обстоятельства, что буржуазная культура в конце девятнадцатого и начале двадца­того столетия вознесла до небес механические, рационали­стические ее элементы за счет подавления активного начала, иррационального взгляда на мир. Галлер пытается преодолеть изоляцию и одиночество, позволяя править собой своим ра­нее подавленным чувствам и иррациональным побуждениям («волк»), но такой способ противодействия дает только вре­менную передышку. На самом деле Гессе не предлагает, как решить проблему тревоги современного западного человека раз и навсегда, по его представлениям, наше время является таким «временем, когда целое поколение оказалось в ловуш­ке... между двумя эпохами». То есть буржуазные стандарты и нормы перестали существовать, но еще нет социальных стан­дартов, которые бы заняли их место. Гессе считает записки Галлера «документом эпохи, потому что болезнь души Галле­ра, как я теперь знаю, не является единичным отклонением от нормы, это болезнь самой эпохи, невроз, свойственный поколению, к которому принадлежит Галлер... Эта болезнь поражает... как раз тех, кто обладает наиболее сильным духом и наиболее богатыми природными данными»1.

В социологии — осознание тревоги как явно выраженной социальной проблемы, происходившее в американском об­ществе в течение третьего и четвертого десятилетий нашего столетия, можно проследить, сравнив два исследования жите­лей города Мидлтауна, проведенные Линдами (Lynds)2. В первом исследовании, проведенном в двадцатых годах, трево­га не являлась осознанной проблемой для жителей Мидлтау­на, и эта тема не звучит в произведении Линдов в какой-либо явной форме. Но всякий, кто прочтет это исследование с пси­хологической точки зрения, может догадаться, что многие описанные в исследовании черты жителей Мидлтауна явля­ются симптомами скрытой тревоги. Это, например, навязчи­вое стремление к работе («предприниматели и рабочие, как кажется, гонятся за дорогой жизнью» и пытаются делать день­ги)3, свойственное почти всем стремление к конформности, навязываемое помимо воли стадное чувство (например, боль­шое значение, которое придается «вступлению» в клуб) и бе­зумные попытки жителей втиснуть в свое свободное время ка­кую-нибудь активность (например, «занятия автомобильным спортом»), даже если эта активность сама по себе является бессмысленной4. И только один житель — которого Линды характеризуют как «проницательного» наблюдателя — попы­тался посмотреть на то, что лежит за этими симптомами, и увидел, что его знакомые — жители города, за которыми он на­блюдал, на неосознаваемом уровне представляют себе кое-что: «все эти люди чего-то боятся; что это может быть?»5

Но более позднее исследование того же самого общества, проведенное в тридцатые годы, дает совершенно другую кар­тину: теперь проявляется явная тревога. «У жителей Мидлтау­на была одна общая особенность, — замечают Линды, — они все не чувствовали себя в безопасности перед лицом мира, ко­торый трудно понять»6. Конечно, непосредственной, внешней причиной тревоги была экономическая депрессия; но ошибочно было бы считать, что экономическая нестабиль­ность была настоящей причиной открыто проявившейся тре­воги. Линды ясно показывают, что отсутствие безопасности в Мидлтауне было связано с ролевой неопределенностью, кото­рую тогда воспринимал индивид; житель Мидлтауна, писали они, «затянут в ловушку хаоса конфликтующих образцов по­ведения, ни один из которых явно не осуждается, но в то же время и не одобряется и не является свободным от двойного стандарта; или, если групповые санкции были четко обозна­чены и требовали определенной роли от мужчины или жен­щины, человек сталкивался с культурными требованиями, ко­торые он не мог выполнить в силу отсутствия необходимых для этого средств7. Этот «хаос конфликтующих образцов по­ведения» в Мидлтауне — одно из проявлений всеобщих соци­альных изменений, происходящих в нашей культуре, и, как покажет автор в одной из последних глав, непосредственно связан со всеобщим распространением тревоги в наше вре­мя8. Линды замечают, что так как «большинство людей не­способно вынести изменения и неопределенность во всех об­ластях жизни одновременно»9, у жителей Мидлтауна наблю­дается стремление ограничить свои взгляды на экономику и общество ригидной и консервативной идеологией. Это тая­щее в себе угрозу развитие является одновременно как сим­птомом тревоги, так и защитой от нее; мы поговорим об этом в следующем разделе, когда будем обсуждать связь тревоги с политическим авторитаризмом.

^ На политической сцене — оглядывая политическую сцену, мы опять сталкиваемся с явной тревогой, которая проявляет­ся как в симптомах, так и открыто. Оставляя в стороне рас­смотрение совокупности факторов, приводящих к возникно­вению фашизма, заметим только, что он родился и приобрел свою силу в период широкого распространения тревоги. Си­туацию в Европе тридцатых годов, когда возник германский фашизм, описывает Тиллих:

Прежде всего преобладало чувство страха, или, точнее, не­определенной тревоги. Кажется, безопасность перестала сущест­вовать не только в области экономики и политики, но также и в сфере культуры и религии. Ни на что нельзя было положиться; отсутствовало какое-либо твердое основание для чего-либо. Па­дение в пропасть ожидалось каждое мгновение. Конечно, по­требность в безопасности начинала одолевать каждого. Свобода, которая приводила к страху и тревоге, потеряла свою ценность; лучше власть, дающая безопасность, чем свобода, ведущая к страху!1

В такие периоды люди, доведенные до отчаяния, испыты­вающие потребность избавиться от тревоги, хватаются за по­литический авторитаризм. Тоталитаризм в культуре, рассмот­ренный подобным образом, может выполнять в основе ту же цель, что и невротический симптом — защищать от тревоги, которую человек не может вынести2. Отличаясь по ряду суще­ственных признаков, коммунистический тоталитаризм вы­полняет ту же самую функцию3. Как мы попытаемся показать дальше в этой книге, фашизм и коммунизм не проявляются только в сфере экономики, они также являются продуктом духовного, этического и психологического вакуума, который явился следствием разрушения буржуазных традиций Запад­ной Европы4. Как сказал Мартин Эбон (Martin Ebon), комму­низм — это продукт «доведенного до отчаяния человека, же­лающего найти цель там, где он видит хаос и пустоту»5. В этом хаосе и пустоте одно явление на самом деле существует, а именно тревога; и мы утверждаем, что тоталитаризм в значи­тельной степени дает точку опоры, так как, подобно симптому, он обладает «связывающим действием» и в какой-то сте­пени уменьшает тревогу6.

В дополнение к тому, что тревога проявляется в форме описанных выше симптомов, на социополитической сцене последнего десятилетия стало очевидно, что появилась несис­тематизированная тревога. Часто цитируемая фраза Рузвель­та, произнесенная на его первой инаугурации, — «единственно, чего мы должны бояться, это себя», свидетельствует о том, что большое число людей постепенно осознали, что сущест­вует такая вещь, как «страх страха», или, более точно, тревоги в условиях радикальных социально-политических изменений нашего времени. Появление атомной бомбы привело к тому, что тревога, до этого находившаяся в зачаточном состоянии и бывшая «свободно плавающей», стала ясно осознанной. Нор­ман Казинс (Cousins) страстно описывает, какую форму тре­вога приняла в настоящее время и что это положение, будучи полностью осуществленным, будет означать для современно­го человека.

Начало атомной эры принесло мало надежды, а больше страха. Это примитивный страх, страх неизвестного, страх перед силами, которые человек не может ни пустить в определенное русло, ни понять. Этот страх не нов; в своей классической форме это страх иррациональной смерти. И, очевидно, он усилился, увеличился. Он прорвался из бессознательного в сознание, за­полнил человека первобытными представлениями... где человек не может найти ответ, он находит страх7.

Даже если мы сможем избежать настоящую смерть, от стрельбы или атомной войны, тревога, неотъемлемая часть нашего несущего злое начало мира, останется. Историк Ар­нольд Тойнби (Toynbee) утверждал, что открытая война в ми­ровом масштабе невозможна в настоящее время, но мы будем находиться в состоянии «холодной войны» в течение жизни целого поколения, что означает постоянное беспокойство и напряжение. Чтобы целое поколение жило в состоянии трево­ги — это, конечно, ужасная перспектива! Но картина не вся покрыта черной краской: Тойнби считает, что напряжение, которым сопровождается «холодная война», можно обратить на пользу — оно может явиться мотивацией к повышению уровня нашего социально-экономического функционирова­ния на Западе. Автор согласен с Тойнби в том, что то, выжи­вем ли мы политически и социально, зависит как от нашей спо­собности справиться с тревогой, неотделимой от сегодняшне­го угрожающего нам мира (эта способность несовместима с импульсивным побуждением к войне, начинаемой с целью найти выход из болезненной неопределенности), так и от на­шей способности обратить тревогу на конструктивные цели1. В философии и религии — то обстоятельство, что проблема тревоги заняла центральное положение в современной философии и религии, не является явлением, оторванным от жиз­ни; это обстоятельство указывает на то, что тревога господ­ствует в нашей культуре. На особое значение тревоги указы­вает, например, то, что ей стали уделять много внимания такие теологи, как Р. Нибур (R. Niebuhr), который в деталях анализировал современное экономическое и политическое развитие; это касается и таких философов, как Тиллих и М. Хайдеггер (М. Heidegger), в своей собственной жизни наблю­давших, как в культуре западного общества последних трех десятилетий происходили кризисы и перевороты2.

Тиллих считает, что тревога — это реакция человека на уг­розу небытия. Человек — это существо, которое осознает свое собственное существование, но он также осознает, что в лю­бой момент это существование может прекратиться3. Таким образом, с точки зрения философии тревога появляется, ко­гда человек осознает, что бытие противостоит всегда сущест­вующей возможности небытия4. Угроза «небытия» — это не просто страх перед физической смертью, хотя, возможно, она часто принимает форму такого страха и этот страх является ее символом. Угроза небытия также проникает в глубь психиче­ской и духовной жизни, она проявляет себя как бессмыслен­ность существования5. Обычно идея бессмысленности суще­ствования воспринимается негативно, она рассматривается как угроза своему собственному существованию (восприятие «разрушения себя», как писал Гольдштейн). Но если к этой форме тревоги подойти конструктивно — что случается, когда человек как осознает бессмысленность существования, так и направляет усилия на ликвидацию этой бессмысленности — то в результате расширяется самосознание человека, человек лучше понимает свое отличие от мира небытия, от объектов.

В теологическом учении Нибура тревога занимает цен­тральное положение. Согласно Нибуру, любое неведение че­ловека, направленное на созидание или разрушение, сопро­вождается определенной тревогой. Тревога является следст­вием того, что человек, с одной стороны, является конечным существом, который сталкивается, подобно животным, со случайными событиями и зависит от природы; но, с другой стороны, у человека есть свобода. Он отличается от «живот­ных в том, что он видит [эти случайности] и может предска­зать негативные последствия, к которым приведет тот или иной случай, и таким путем до некоторой степени преодолеть свою конечность». Если сказать коротко, человек, будучи как несвободным, так и свободным, как ограниченным, так и без­граничным, тревожится. Тревога внутренне присуща пара­доксу свободы и конечности, перед решением которого стоит человек»6. Далее в этой книге будет много говориться о трево­ге как об одной из причин невроза; для нас важно, что Нибур пишет о том же самом на другом языке, языке теологии. Он говорит о том, что тревога является «внутренней предпосыл­кой для греха; тревога — это внутреннее изображение состоя­ния соблазна»7.

В психологии «Тревога — это наиболее выделяющаяся ха­рактеристика западной цивилизации», утверждает Р.Р.Вилоби (R.R. Willoughby). Он предъявляет данные статистики, под­тверждающие это утверждение. Эти данные относятся к трем областям социальной патологии, это увеличение количества самоубийств, функциональных психических заболеваний и разводов, которые можно, как он полагает, логично объяс­нить, если рассматривать их как следствие тревоги1. Постоян­ное увеличение количества самоубийств за последние 75—100 лет наблюдается в большинстве стран континентальной Евро­пы. Что касается функциональных форм душевных болезней, то Вилоби пишет: «Вероятно... количество психических забо­леваний возрастает, и статистика отражает реальный рост, а не улучшение диагностики и увеличение числа больничных коек». Количество разводов в любой стране, за исключением Японии, постоянно увеличивается в двадцатом столетии. Ви­лоби считает, что количество разводов — это мера неспособ­ности представителей культуры переносить дополнительный стресс, который возникает в процессе приспособления супру­гов к семейной жизни, и при высоких показателях разводов можно предположить наличие сильной тревоги у представи­телей определенной культуры2.

Мы ничего не имеем против намерения Вилоби рассмот­реть статистические данные, чтобы подкрепить «вывод, сле­дующий из здравого смысла, — о том, что тревога распростра­нена у представителей нашей цивилизации и признаки ее ста­новятся все более заметными». Но я сомневаюсь в том, что взаимоотношения между статистическими данными и трево­гой являются непосредственными, как это утверждает Вило­би. Самоубийство может быть вызвано другой причиной, не только тревогой — например, местью. И увеличение количе­ства разводов, возможно, следствие изменения социальных установок по отношению к разводу как таковому, а не только следствие тревоги. Но, вне всякого сомнения, три группы ста­тистических данных, которые приводит Вилоби, указывают на радикальные социальные перемены в нашем обществе, а такие перемены сопровождаются психическими и эмоцио­нальными травмами. Для автора этой книги представляется более логичным считать, что увеличение количества разводов, самоубийств и психически больных — это симптомы и след­ствия вызывающего травмы изменения состояния нашей культуры, и он склонен рассматривать тревогу тоже как симптом и продукт культуры. И, конечно, культура, в которой ре­гистрируются подобные статистические показатели, это куль­тура, где распространена тревога.

Так как в последующих главах мы подробно рассмотрим исследования тревоги в различных разделах психологии, во введении следует только упомянуть о том, что тревога посте­пенно стала занимать центральное положение в теории науче­ния, в динамической психологии, и особенно в психоанализе и различных видах психотерапии. Давно было показано, что мрачные предчувствия и страхи имеют большое влияние на ребенка в школе, особенно те, которые были связаны с тем, одобрят ли родители или учителя поступки ребенка, накажут ли его. Но только недавно ученые пришли к выводу, что тре­вога влияет на обучение и поведение ученика в классе, даже если ее многочисленные эмоциональные и поведенческие корреляты являются едва заметными. За то, что тревога заня­ла центральное положение в теории научения, и за научную разработку проблемы мы должны быть благодарны таким психологам, как Маурер, Миллер (Miller) и Доллард (Dollard), создававшим теорию научения.

Более трех десятилетий назад Фрейд писал о тревоге, счи­тая ее существенным фактором в возникновении поведенче­ских и эмоциональных расстройств. Дальнейшее развитие психоанализа только подтвердило это положение, и теперь все признают, что тревога — это «фундаментальная состав­ляющая невроза», или, как сказала Хорни, «динамический центр невроза». Но влияние тревоги ощущается не только в психопатологии; теперь признано, что в действиях как «нор­мальных», так и «ненормальных» людей тревога проявляется значительно сильнее, чем полагали несколько десятилетий назад. Симондс, который обосновывал свои выводы на базе динамической психологии, сказал очень точно, что «боль­шинство людей удивилось бы, если бы они узнали, как силь­но их поведение определяется желанием избежать тревоги, которую они пытаются уменьшить или скрыть тем или иным образом3. Утверждение Фрейда о том, что решение «загадки»

тревоги «должно пролить свет на всю нашу психическую жизнь», является верным как для «нормального», так и для патологического поведения.

2. Цель этого исследования

Несмотря на то, что проблема тревоги занимает централь­ное положение в самых различных областях нашей культуры, решение этой проблемы затрудняется тем обстоятельством, что под различные теории и результаты исследования тревоги не подведено общее основание. То описание состояния про­блемы, которое дает Фрейд в первом параграфе главы, посвя­щенной тревоге, вошедшей в книгу, опубликованную в 1933 году, до сих пор в основном отражает действительное положе­ние вещей: «Вы не удивитесь, если услышите, что я могу рас­сказать вам много нового о наших предположениях, касаю­щихся тревоги... а также о том, что данные, которыми мы рас­полагаем, не могут привести к окончательному решению этой сложной проблемы». Что необходимо на современной стадии нашего понимания тревоги, это «введение в обиход правиль­ных общих представлений и с их помощью внесения порядка и ясности в сырой экспериментальный материал»1.

Цель этого исследования состоит в том, чтобы внести, на­сколько это возможно, некоторый «порядок и ясность» в про­блему, которая в настоящее время изучается несогласующи­мися между собой теориями с различных позиций. Мы попы­таемся свести воедино различные представления о тревоге и рассмотреть их с позиции культуры и истории, а также биоло­гии и психологии. Затем мы попытаемся найти, что общее объединяет эти теории, оценить, в чем состоит разница между ними, и, насколько возможно, объединить различные точки зрения, чтобы получилась осмысленная теория тревоги. Исто­рии болезни, описанные в этой книге (часть II), даны с целью клинической проверки теории тревоги; они даны для нагляд­ности и показывают различные аспекты современной теории тревоги, какой она должна быть, а также побуждают к раз­мышлению над ними.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   35

Похожие:

Для психологов, психиатров, социальных работников, учащихся данных специаль­ностей, а также широкого круга читателей iconСоциальная экология: актуальность, концепция и программы
Книга предназначена для специалистов в области управления, философов, педагогов, психологов, экологов, социальных работников и широкого...
Для психологов, психиатров, социальных работников, учащихся данных специаль­ностей, а также широкого круга читателей iconВ. Д. Москаленко Книги посвящена психологии зависимости от психоактивных...
Книга предназначена для широкого круга читателей, а также для психологов, психотерапевтов, наркологов, социальных работников и других...
Для психологов, психиатров, социальных работников, учащихся данных специаль­ностей, а также широкого круга читателей iconВ. Д. Москаленко Книги посвящена психологии зависимости от психоактивных...
Книга предназначена для широкого круга читателей, а также для психологов, психотерапевтов, наркологов, социальных работников и других...
Для психологов, психиатров, социальных работников, учащихся данных специаль­ностей, а также широкого круга читателей iconИздание второе дополненное и адаптированное для широкого круга читателей
Интерес к этой книге со стороны читателей и общественных организаций, искренне переживающих за судьбу России, превзошел все ожидания....
Для психологов, психиатров, социальных работников, учащихся данных специаль­ностей, а также широкого круга читателей iconКнига предназначена для практических врачей всех специаль­ностей,...

Для психологов, психиатров, социальных работников, учащихся данных специаль­ностей, а также широкого круга читателей iconСправочник по правописанию, произношению, литературному редактированию
Справочник предназначен для работников средств массовой информации, редакторов, авторов, переводчиков, а также для самого широкого...
Для психологов, психиатров, социальных работников, учащихся данных специаль­ностей, а также широкого круга читателей iconШнейдер Л. Б. Ш763 Пособие по психологическому консультированию: Учебное пособие
Учебное пособие предназначено для студентов социально-психологи­ческих и психологических факультетов университетов, готовящих себя...
Для психологов, психиатров, социальных работников, учащихся данных специаль­ностей, а также широкого круга читателей icon2009 международная академия трезвости собриология
Монография предназначена для собриологов, педагогов, психологов, психиатров, политологов, экономистов, валеологов, ювенологов, социологов,...
Для психологов, психиатров, социальных работников, учащихся данных специаль­ностей, а также широкого круга читателей iconС. И. Венецкий о редких и рассеянных
Книга предназначена для самого широкого круга читателей: студентов, преподавателей, учащихся, специалистов всех интересующихся историей...
Для психологов, психиатров, социальных работников, учащихся данных специаль­ностей, а также широкого круга читателей icon-
Книга предназначена для изучающих ислам, верующих мусульман а также для широкого круга читателей
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница