Развитие мышления и умственное воспитание дошкольника


НазваниеРазвитие мышления и умственное воспитание дошкольника
страница10/11
Дата публикации29.04.2013
Размер2.24 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Психология > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
§ 2. Психологическая готовность детей к обучению в школе

Проблема формирования психологической готовности к школьному обучению не нова. Однако в настоящее время она приобретает особую остроту в связи с повы­шением требований к начальному обучению, преду­смотренным в «Основных направлениях реформы обще­образовательной и профессиональной школы».

Введение обучения в школе с 6 лет приводит к необходимости наряду с показателями готовности ребенка 7 лет к обучению в I классе рассматривать показатели готовности детей 6 лет к обучению в I классе. Данная проблема может решаться лишь парал­лельно с созданием общих принципов обучения детей 6 лет в школе.

Как показал Л. С. Выготский, переход от одного возрастного периода к другому характеризуется изме­нением социальной ситуации развития, системы отноше­ний ребенка с окружающими, с социальной действитель­ностью [1984]. Эти изменения отражаются в перестройке психических процессов, соотношений между ними. Специфику перехода к школьному возрасту Л. С. Выгот­ский видел в «утере непосредственности», появлении высокоопосредствованных форм регуляции деятельности. Каковы же новая социальная ситуация развития и соответствующие ей формы регуляции деятельности, характеризующие переход от дошкольного возраста к младшему школьному?

При поступлении в школу ребенок включается в новую для него систему социальных отношений. Иным становит­ся подход к нему окружающих, появляются новые требования и ожидания. Если основные требования, предъявляемые дошкольнику, связаны с поведенческими проявлениями («слушаться», «не шалить» и т. п.), то теперь на первый план выступает требование «хорошо учиться» — правильно воспроизводить задаваемые учи­телем образцы, усваивать социально выработанные спо­собы решения различных задач.

Специфика школы связана с необходимостью ориенти­роваться на жесткие социально заданные нормы. Как уже отмечено, в собственно учебной области это «нормативные» способы решения задач. Поведение ребенка (особенно во время урока) должно подчиняться

165
строго фиксированным правилам. Отношения со сверст­никами тоже начинают носить значительно более «нормативный» характер. В частности, появляется четкая структура группы (октябрятские звездочки).

Таким образом, готовность к школе — это прежде всего готовность к овладению высокоопосредствованны-ми, «внеситуативными» формами регуляции деятельности, позволяющими строить ее в соответствии с заданными нормами. В дальнейшем, в период школьного обучения, эти нормы становятся все более сложными.

В отличие от школьников для дошкольников типична регуляция деятельности на основе тех или иных конкрет­ных особенностей ситуации (ориентация на конкрет­ный результат действия, на требования конкретного взрослого и т. п.). Переход к социально-нормативной регламентации требует существенной перестройки самого механизма регуляции деятельности. Если в типично дошкольной ситуации любой способ действия оказывается хорош, лишь бы он приносил положительный результат, то теперь становится необходим анализ способа с точки зрения его соответствия норме, соотнесение нескольких потенциально возможных способов между собой. Скажем, решая математическую задачу, ученик должен не просто найти ответ, но получить его строго определенным путем. Нормативная регламентация относится не только к собственно учебным действиям, но и к действиям, реализующим отношения школьника с другими детьми, с учителем. Так, например, естественной («непосредствен­ной») реакцией ребенка на вопрос, заданный учителем, был бы немедленный ответ, однако такое действие ученика противоречит заданной норме: он должен поднять руку и ждать дополнительного указания со стороны учите­ля — лишь тогда он может отвечать. Значит, первое побуждение, наиболее прямой и естественный способ действия должны быть отвергнуты.

Разумеется, усвоенные в дошкольном возрасте спо­собы действий не исчезают, полностью заменяясь новыми. Они лишь должны включиться в новую структуру. Отмеченная нами нормативность школьной жизни требует, чтобы практической реализации любого способа действия (плана) предшествовала его оценка с точки зрения соответствия заданным нормам, критериям. Психическая регуляция деятельности существенно усложняется.

Новый уровень регуляции становится доминирующим в школьном возрасте. Однако он должен быть подготовлен уже к моменту поступления в I класс — иначе ребенок

«выпадает» из школьной системы. Его поведение приходит в противоречие с установленными требованиями, направ­ленное обучение в рамках классно-урочной системы оказывается неэффективным.

Созревание нового уровня регуляции деятельности, характеризующего готовность ребенка к школе, пред­ставляет собой отнюдь не одномоментный акт. Оно протекает в течение переходного периода от дошкольного возраста к младшему школьному. Этот период харак­теризуется появлением непосредственной ориентации на школу как у самого ребенка («Я уже почти школьник»), так и у окружающих его взрослых. Не случайно даже название группы детского сада, предназначенной для детей 6 лет,— «подготовительная к школе». Ориентация на будущее сказывается в появлении нового — более серьезного — отношения как взрослых, так и самого ребен­ка к занятиям, проводимым в детском саду, в постепенном изменении критериев оценки ребенка воспитателем и роди­телями.

Заметим, что ориентация на заданные способы дейст­вия возникает уже в детском саду, но пока еще прояв­ляется эпизодически: на занятиях (прежде всего, по математике и грамоте), в некоторых действиях, связан­ных с выполнением режима дня, при периодическом дежурстве детей и пр. Кроме того, новый уровень регуляции осваивается в сюжетно-ролевой игре благодаря тому, что в ней моделируются реальные социаль­ные отношения, хотя для регуляции самой игровой дея­тельности этот уровень не обязателен [Д. Б. Эльконин, 1978].

При воспитании ребенка только в семье новый уровень регуляции деятельности часто складывается менее благоприятно, чем при воспитании в детском саду. Однако основные закономерности развития остаются теми же. Общие особенности деятельности ребенка того или иного возраста, отношение к ним окружающих взрослых исторически выработаны и закреплены в куль­туре, поэтому различия социальной ситуации развития у детей, посещающих и не посещающих детский сад, не принципиальны — отсюда и проистекает единство основных направлений развития [Л. С. Выготский, 1984].

Оценка потенциально возможного способа действия с точки зрения его соответствия требованиям позволяет ребенку точно выполнять последовательные указания

167
взрослого. Это обеспечивается «отсеиванием» альтерна­тивных вариантов действия: стереотипного повторения одного и того же действия, следования за структурой, навязываемой ситуацией, и т. п. Ориентация детей 6 лет на последовательные указания взрослого выявлена в исследовании Л. И. Цеханской [Диагностика умственно­го развития дошкольников, 1978]. Детям предлагали рисовать узоры под диктовку взрослого с соблюдением определенных правил. Оценивалась точность выполнения «диктанта» и соблюдение правил. Была выявлена весьма значимая связь (г==0,60) между уровнем ориентации на указания взрослого и успешностью последующего обучения детей в I классе.

Аналогичные данные были получены нами с использо­ванием разработанной под руководством Д. Б. Эльконина методики «графический диктант», также предполагавшей построение узора в соответствии с последовательными указаниями взрослого [А. Л. Венгер, Е. В. Филиппова, 1981]. Одновременно методика выявляла возможность самостоятельного продолжения детьми узора, начатого под диктовку. Результаты исследования показали, что в условиях обучения в подготовительном классе боль­шинство детей очень быстро (за 2—3 мес) научаются четко выполнять указания взрослого. Однако приближе­ние форм организации обучения к обычным для I класса приводит к тому, что у значительной части детей 6 лет формирование ориентации на взрослого идет в ущерб самостоятельности. Правильно выполняя работу под диктовку, эти дети не в состоянии продолжить ее без диктовки, ориентируясь на ранее нарисованную часть узора.

Можно полагать, что в данном случае новый уровень регуляции деятельности складывается ущербно. Дети сознают необходимость соблюдения требований, но не владеют средствами для их самостоятельного выполнения. Указания взрослого как бы подменяют собой ориентировку ребенка в ситуации, а не организуют и не направляют ее, что имеет место' при более благоприятных условиях развития.

Возможность оценивать способ действия с точки зрения его соответствия требованиям позволяет ребенку противостоять эффектам поля, противоречащим постав­ленной задаче. Это важная предпосылка принятия учеб­ных задач, являющегося необходимым условием осознан­ного усвоения знаний, способов действий [В. В. Давыдов,

168

1972]. Для выявления степени ориентации на условия поставленной задачи нами была разработана методика «рисование по точкам». Детям предлагалось воспроизво­дить рисунок-образец, соединяя по определенному правилу точки, нанесенные на листе бумаги. Отдельные группы точек легко образовывали простые геометрические фигуры, часто симметричные. Это и порождало эффекты поля, противоречащие поставленной задаче, с одной стороны, воспроизводить образец, с другой — соблюдать правило.

Были обнаружены следующие варианты выполнения задания детьми 6 лет: а) ориентация на рисунок-образец и правило соединения точек (правильное выполнение);

б) ориентация на правило и пространственное распо­ложение точек (в этом случае вместо образца воспроизво­дится фигура, порождаемая эффектами поля); в) ориента­ция на образец и пространственное расположение точек (воспроизводится фигура, близкая к образцу, но не соответствующая правилу); г) ориентация только на пространственное расположение точек («полевое поведение», по терминологии К. Левина).

Исследование показало, что выявляемая этой методи­кой степень ориентации на систему условий задачи имеет большое значение для последующего успешного обучения в школе (г=0,43). Сопоставление данных разных групп 6-летних детей привело к следующим выводам. Дети 6 лет, посещающие детский сад, ориенти­руются, прежде всего, на образец. К 7-летнему возрасту большинство из них уже могут противостоять эффектам поля, соблюдая не только форму образца, но и правило соединения точек. У детей 6 лет, обучающихся в школе, ориентация на правило развивается значительно быстрее. Однако при недостаточном учете в обучении возрастных особенностей детей у них резко снижается ориентация на образец. Таким образом, и в этой области нередко наблюдается явление, аналогичное описанному выше:

заданные требования не направляют ориентировку ребен­ка в ситуации, а сковывают ее.

Сопоставление способа действия с заданными нормами требует высокого уровня развития функции контроля. В исследовании Л. В. Берцфаи и К. Н. Поливановой установлено, что к 7-летнему возрасту контроль начинает распространяться не только на результат действия, но и на способ его достижения. Формируются относительно самостоятельные контрольные действия, тогда как «контроль по результату», характерный для детей 6 лет,

7 Н Н Поддьяков, А Ф. Говоркова.

169
осуществляется без выделения в самостоятельное дейст­вие — как особая сторона исполнительного.

При выполнении методики «рисование по точкам» контроль за соблюдением правила носил развернутый внешне выраженный характер. Типичным был случай, когда испытуемый неоднократно проводил пальцем в воз­духе линию между двумя точками (или рисовал едва видную линию на бумаге), однако, убедившись в том, что она противоречит правилу, со словами типа «не годит­ся» или «нет, не так» переходил к проверке другого варианта. В данном случае мы непосредственно наблюда­ем осуществление контроля за соответствием потенциаль­но возможного действия заданной норме (правилу сое­динения точек).

Для оценки ребенком способа действия (плана) с точки зрения его соответствия заданным критериям необходимы определенные интеллектуальные предпосыл­ки. Как показал Л. С. Выготский, социальный опыт фиксирован в знаках. Знак характеризуется своеобразной двойственностью: он имеет некоторую материальную форму, однако суть его составляет значение, несводимое к этой форме. Овладение знаками, развитие знаково-символической функции — одно из основных направлений в умственном развитии ребенка [Ж. Пиаже, 1969;

Л. С. Выготский, 1982].

Очевидно, что регуляция деятельности на основе социальных норм невозможна без достаточно высокого уровня развития знаково-символической функции, так как сами нормы фиксированы в знаках. Однако вопрос о том, какой именно уровень ее развития может рас­сматриваться как характеризующий готовность ребенка к школьному обучению, требует специального экспери­ментального исследования. Такое исследование было про­ведено Е. В. Филипповой и Е. А. Бугрименко под руководством Д. Б. Эльконина. Одна из исследовавшихся проблем — это проблема самостоятельного создания ребенком символов и их использования в психической деятельности. Наряду с этим изучалась возможность различения детьми 6 лет смысловой стороны знака (т. е. значения) и его формы.

Первая из названных проблем изучалась с помощью широкоизвестной методики «пиктограмма». Ребенку предлагалось делать рисунки, которые помогли бы ему запомнить сообщаемые экспериментатором слова. Выясни­лось, что при переходе от 6-летнего возраста 170

к 7-летнему характер деятельности детей существенно меняется. Если для детей 6 лет типичны подробные сюжетные рисунки, к созданию которых запоминаемые слова служат лишь исходным толчком, то к 7 годам типичным становится создание условных изображений с опорой на существенные связи между содержанием изображений и запоминаемых слов. Дети 7 лет, как правило, дифференцируют «символ для себя» и «символ для другого». Когда дается инструкция сделать рисунок, который «подсказал» бы требуемое слово другому ребенку, они переходят к использованию более общезначимых ассоциаций. В отличие от этого дети 6 лет при такой инструкции в большинстве случаев оставляют рисунок тем же, что и «для себя».

Таким образом, к 7-летнему возрасту появляется осознанное отношение к символическому изображению как средству психической деятельности (в названном исследо­вании — запоминания).

Аналогичные изменения происходят и в отношении ребенка к форме и значению «универсальных знаков»— слов. В исследовании Е. А. Бугрименко применялась разработанная ею методика «сравнение слов». Детям предлагалось сравнивать по длине пары слов (например, «карандаш» и «карандашик»). Выяснилось, что дети 7 лет в значительно большем проценте случаев, чем 6-летние, могут отдифференцировать форму слова от его значения. Шестилетки, несмотря на подробную инструкцию, в зна­чительном числе случаев ориентируются не на отношения между словами, а на отношения между обозначаемыми ими предметами («Карандаш длиннее, потому что каран­дашик—это когда он стал маленьким»). В этом сказы­вается отсутствие осознанного отношения к знаку:

знак и обозначаемый им предмет в сознании ребенка не разделены.

Наряду с формированием знаково-символической функции важнейшим направлением интеллектуального развития дошкольников является овладение операциями наглядно-образного и логического мышления. Сформиро-ванность образного мышления определялась с помощью описанной выше методики «рисование по точкам», а также методики № 4, с помощью которой выявлялась степень ориентации ребенка на схемы и условные изображения [см.: Диагностика умственного развития дошкольников, 1978]. Методика «рисование по точкам» требовала мысленного «перем^попия» [<сгч,п урчим образ-

7*

171
ца, зрительного «наложения» его на систему точек. Уровень мысленных «манипуляций» с образцом определял­ся по точности передачи его характерных особенностей (симметрии—асимметрии, величины углов и т. п.), причем различия между любыми двумя фигурами, которые могли быть построены по заданным точкам, были весьма велики (для исключения сенсорных трудностей)

Обе методики использовались в массовых диагности­ческих обследованиях детей, ежегодно (начиная с 1979 г.) проводимых коллективом сотрудников под руководством Д. Б. Эльконина. Обследования проходят в начале и в конце каждого учебного года в подготовитель­ных группах детских садов, подготовительных и первых классах школ. Полученные данные позволили сделать вы­вод о том, что дети 6 лет с высоким уровнем образного мышления в дальнейшем успешно обучаются в школе, их умственное развитие в условиях школьного обучения про­текает благоприятно. Для детей с низким уровнем образно­го мышления в последующем был характерен формализм в усвоении знаний и способов действия, у них наблюдались большие трудности в формировании логического мышле­ния.

Уровень сформированности логического мышления изучался с помощью широкоизвестной методики «четвер­тый лишний» («исключение предметов») и методики № 5 [см.: Диагностика умственного развития дошкольни­ков, 1978]. Результаты шестилеток, полученные по этим методикам, оказались малопрогностичными в отношении психического развития детей при последующем школьном обучении. В большинстве случаев дети с особо низким уровнем развития логического мышления в дальнейшем учились плохо, однако существенные различия между детьми со средним и высоким уровнями его развития отсутствовали.

Таким образом, уровень сформированности наглядно-образного мышления оказывается важным показателем готовности ребенка к школе, уровень же сформирован­ности логического мышления значительно менее сущест­вен. Этот результат парадоксален. Ведь именно логичес­кое мышление обеспечивает оценку потенциально возмож­ного способа действия с точки зрения его соответствия социальным нормам. Главным инструментом такой оценки являются значения, фиксированные в понятиях. На их основе и строится «нормативное» (соответствующее зако­нам логики) суждение, вскрывающее соответствие или

172

несоответствие определенного способа заданным нормам. Образное мышление не может выполнять этой функции (во всяком случае, в полном объеме), поскольку оно само не «нормативно».

Кажущийся парадокс может быть объяснен тем, что нормы и способы, задаваемые ребенку на первом этапе обучения в школе, весьма просты. Для контроля за их соблюдением вполне достаточен средний уровень развития логического мышления. Более высокий уровень на этом возрастном этапе не обеспечивает дополнительных преи­муществ.

Роль образного мышления объясняется тем, что оно выполняет в регуляции деятельности другую функцию. Оно позволяет наметить возможный способ действия, исходя из особенностей конкретной ситуации (он-то и дол­жен быть затем проконтролирован с точки зрения соответствия нормам). При недостаточном уровне разви­тия образного мышления, но высоком уровне развития логического последнее в значительной степени берет на се­бя ориентировку в конкретной ситуации. Однако в этом случае учет частных особенностей задачи, конкретных черт ситуации резко затруднен. Предельная обобщенность логического мышления оборачивается слабостью, порож­дая подмену анализа частных закономерностей общими. Это проявляется в том, что ребенок не может решить даже простейшую математическую задачу, пока не выяснит, «на что» эта задача, к какому классу она относится и, следовательно, какой из известных ему способов решения должен быть применен. При неверном определении класса задач может быть получен совершенно абсурдный ответ, однако ученик продолжает считать, что задача решена им правильно [Н. А. Менчинская, 1955].

До сих пор речь шла по преимуществу об интел­лектуальных возможностях, обеспечивающих контроль за соблюдением заданных норм. Однако наличие таких возможностей—недостаточный показатель готовности ре­бенка к школе. Новый уровень регуляции деятельности предполагает также побуждение к соблюдению норм (сформированность соответствующих мотивов) и его отра­жение в адекватных эмоциях, которые могли бы противо­стоять чисто ситуационным эмоциям, препятствующим осуществлению деятельности в заданном направлении.

Среди мотивов, связанных с ориентацией на социаль­ные нормы, наиболее исследованы учебный (ориентация на социально выработанные способы решения задач)

173
н так называемые широкие социальные мотивы [Л. И. Бо-жовнч и др., 1951]. Ведутся интенсивные исследования нравственных мотивов [Психологические проблемы..., 1977]. Не останавливаясь на содержательной характе­ристике проведенных в этой области исследований, отметим лишь, что формирование мотивов, относящихся к названным группам, представляет собой одно из важнейших направлений в подготовке ребенка к школе. Однако недостаточная разработанность методов изучения мотивационной сферы у детей не позволяет пока указать конкретные уровни развития разных мотивов, которые могли бы считаться критериями готовности. Выявление этих уровней — задача дальнейших исследований.

Принципиальное значение перестроек в аффективной сфере для перехода от «дошкольного» к «школьному» уровню регуляции деятельности отмечал уже Л. С. Вы­готский [1984]. Характеризуя психологическую природу «утери непосредственности», связанной с переходом к школьному возрасту, он придавал особое значение «обобщению переживаний», появлению устойчивых эмо­циональных представлений. Описанный нами механизм оценки способа с точки зрения заданных критериев с необходимостью предполагает участие подобных обоб­щенных эмоций. Ведь именно положительное или отри­цательное эмоциональное отношение к определенным способам действий обусловливает в конечном счете их принятие или непринятие.

Большое значение для успешности обучения имеет отношение ребенка к учебным задачам. Современное школьное обучение основано на системе учебных задач, многие из которых не несут самостоятельной смысловой нагрузки, являясь лишь подготовкой для последующего обучения. Так, изображение элементов букв не имеет самостоятельной ценности: оно нужно лишь для того, чтобы подготовить руку ребенка к последующему овладе­нию письмом (другими словами, навык изображения «палочек» в отличие от навыка письма сам по себе ребенку не нужен). Связь таких задач с последующими часто не ясна учащимся, особенно при учете относительно малой значимости для младших школьников отдаленных целей. Таким образом, даже если у ребенка уже сформирован учебный мотив, он не обеспечивает непо­средственного интереса к подобным задачам, поскольку идет обучение навыкам, не имеющим для учащегося личностного смысла.

174

Выполнение задания может достигаться в резуль­тате подчинения ребенка требованиям родителей, учи­теля и т. п., однако в этом случае деятельность так и остается для школьника «бессмысленной», что чревато потерей интереса к учебе вообще. Этого можно избежать при наличии обобщенного положительного отношения к задачам учебного типа. Сформировавшись на решении личностно значимых учебных задач, это отношение распространяется и на другие (лишенные непосредствен­ной личностной значимости) задачи.

Проблеме формирования у детей 6 лет обобщенного положительного отношения к задачам учебного типа посвящено исследование Б. С. Нарушевой, выполненное под нашим руководством. В основу исследовательской методики положен принцип, предложенный Д. Б. Элько-ниным: дети должны воспроизвести фигуру сложной формы, предварительно потренировавшись (если у них возникло такое желание) на отдельном листе. Тренировка не могла явиться результатом выполнения требования взрослого, так как она не предписывалась инструкцией, а лишь допускалась как возможность. Навык срисовы­вания фигуры, отрабатывавшийся при тренировке, не был, как мы полагали, личностно значимым, поскольку для собственной деятельности детей он практически бесполезен (исследование проводилось в детском саду, где не велось обучение письму). Таким образом, принятие «задачи на упражнение» могло рассматриваться как проявление обобщенного положительного отношения к задачам подоб­ного типа. Выраженность этого отношения оценивалась с помощью дополнительных приемов: выявлялось, на­сколько легко ребенок по предложению экспериментатора отказывается от тренировки, просит ли лист, чтобы по-упражняться перед срисовыванием следующей фигуры (при ее предъявлении экспериментатор не напоминал о возможности предварительно поупражняться и не давал «тренировочного» листа) и т. п.

Результаты исследования показали, что к концу обу­чения в подготовительной группе детского сада у боль­шинства детей складывается обобщенное положительное эмоциональное отношение к задачам учебного типа. Его выраженность различна у разных детей и высоко коррелирует с уровнем их активности на занятиях, оцененным воспитателем (г==0,76). Наличие такой обоб­щенной эмоции свидетельствует о появлении у детей учебного мотива (по крайней мере, в его наиболее прими-

175
тивной форме) и само, как уже указывалось, служит важным условием успешного обучения в школе.

Новый уровень психической регуляции распростра­няется не только на учебную, но и на другие виды деятельности» в частности на общение со взрослыми и сверстниками. Поэтому специального рассмотрения тре­бует вопрос о том, насколько социализированы эмоции, относящиеся к этой сфере. В этой проблеме можно выделить два аспекта. Первый из них касается эмоций, связанных т: собственным поведением (удовлетворенность или, напротив, недовольство собой). Второй относится к эмоциональной оценке другого человека. Как те, так и другие эмоции определяют характер поведения человека в процессе общения. От особенностей оценки собственного поведения зависит его стиль (вежливое или грубое, альт­руистическое или '.эгоистическое и т. п.). Оценка других людей определяет направленность и избирательность общения (с кем ребенок дружит, с кем враждует и т. п.). Степень соблюдения норм общения существенно зависит от того, в какой мере те и другие эмоциональные оценки опираются на социально заданные критерии.

В современной культуре наиболее общезначимы мо­ральные критерии. Однако при отсутствии специального экспериментального формирования они не используются большинством детей не только в 6-летнем возрасте, но и значительно позднее [Психологические проблемы..., 1977]. Поведение регулируется более простыми нормами, характер которых на сегодняшний день недостаточно изучен. Имеющиеся данные позволяют предположить, что у дошкольников эмоции, связанные с собственным поведением, определяются его соответствием или несоот­ветствием требованиям значимых взрослых (ребенок до­волен собой, когда он соблюдает эти требования, и недоволен, когда нарушает их). По-видимому, показате­лем готовности к школе может служить появление ориентации на обобщение, «неперсонализированные» тре­бования, выступающие для ребенка как всеобщие и обязательные нормы, а не как требования конкретного человека (в качестве примера можно привести норму, предписывающую поднимать руку, когда хочешь что-то сказать или спросить на уроке). Являясь весьма социа­лизированными. эти нормы, однако, не относятся к мораль­ным.

Для выясне'-'"!: отношения к подобным требованиям, возможностей пл '.'•'лоционального принятия в 6-летнем

176

нозрасте было проведено под руководством Д. Б. Элько-нина сопоставительное исследование особенностей эмоцио­нального развития учащихся подготовительных классов школы при разном стиле общения учителя с классом. Выяснилось, что строго регламентированное общение, характерное для начальных классов, приводит к быстрому формированию у детей 6 лет умения подчиняться предписанным правилам поведения. Доминирующей эмоцией становится при этом не удовлетворение от соблюдения правил, а боязнь их нарушить. С помощью модифицированной методики Амен у обследованных детей было выявлено существенное повышение тревожнос­ти, снижение эмоционального комфорта. У большинства учащихся I класса (7 лет) аналогичный стиль общения не приводит к подобному эффекту.

Это можно объяснить тем, что у детей 6 лет недоста­точно сформированы внутренние механизмы регуляции деятельности, охарактеризованные нами выше. В резуль­тате активность и инициатива детей не могут проявиться в формах, предписываемых жесткими школьными тре­бованиями, и затормаживаются. Это и приводит к росту внутренней напряженности, тревожности.

Критерии оценки ребенком других людей исследова­лись Ж. Пиаже, изучавшим становление моральной оценки, выражающейся в высказываниях ребенка [Л. Р!а§е1, 1932]. Однако это, прежде всего, рациональная оценка, тогда как для регуляции деятельности большее значение имеет эмоциональная, определяющая реальное поведение в отношении другого человека. Нами был проведен специальный эксперимент, направленный на вы­явление особенностей такой оценки у детей 6 лет.

Эксперимент проводился на модели: ребенком оцени­валось «поведение» кукол, участвовавших в разыгрывав­шихся перед ним сценках. Вербальная оценка сопоставля­лась с действенной (выражавшейся в тех или иных действиях по отношению к куклам). Выяснилось, что в вербальном плане дети адекватно оценивают «поведе­ние» кукол с точки зрения моральных критериев. Однако дети 6 лет не руководствуются этой оценкой в своих действиях. Это свидетельствует о том, что она не эмоциональна, а чисто рациональна. К 7 годам действия большинства детей начинают направляться моральной оценкой поведения персонажей, что, на наш взгляд, служит одним из показателей становления нового уровня регуляции деятельносч^и. Разумеется,

177
речь идет лишь об использовании простейших критериев, соответствующих моральным нормам (например, щед­рость—жадность). Наряду с ними фигурируют и более примитивные критерии (например, аккуратность — не­ряшливость). Однако подчеркнем, что и это обобщенные социально заданные критерии. Для дошкольников харак­терна эмоциональная оценка на основе ситуативных критериев, связанных лишь с поведением персонажа (другого человека) в отношении самого ребенка (доброжелательны или недоброжелательны его действия).

В психологической литературе отдельные психические процессы нередко рассматриваются изолированно. Для целей научного анализа такое разделение необходимо, но не следует забывать, что в реальном развитии ребенка психические процессы всегда выступают совмест­но, образуя определенную структуру. Поэтому готовность к школе отнюдь не представляет собой простую сумму интеллектуальных, мотивационных, эмоциональных и прочих достижений. Она характеризуется достижением определенного уровня регуляции деятельности, неотъемле­мыми компонентами которого являются отдельные рас­смотренные механизмы. Отставание в развитии одного из них неизбежно влечет отставание или искажения в развитии всех остальных.

Психическое развитие ребенка совершается в деятель­ности [А. Н. Леонтьев, 1983]. Недоразвитие какого-либо психического процесса приводит к ущербности деятель­ности в целом и, следовательно, к нарушениям в формиро­вании других психических процессов. Проиллюстрируем это на нескольких конкретных примерах^

Нами изучались индивидуальные особенности детей 6—7 лет, родители которых обращались за консульта­цией по вопросам воспитания детей в НИИ общей и педагогической психологии АПН СССР. Основные жалобы родителей — низкая успешность в деятельности (на занятиях в школе или в детском саду), отклонения в поведении. В обследованиях использовался большой комплекс клинических методик: «классификация», «пикто­грамма», «десять слов», ТАТ, рисуночные пробы и др. Собирался подробный анамнез. На основе результатов обследования давались рекомендации по обучению и вос­питанию ребенка, впоследствии собирались катам-нестические данные.

В результате исследования было выделено несколько вариантов развития, отражающих неблагоприятное проте-

178

кание перехода от дошкольного возраста к школьному и характеризующихся устойчивым сочетанием определен­ных психических особенностей. Нами рассматривались лишь варианты, которые относятся к норме (случаи умственной отсталости, задержки психического развития, психопатии из рассмотрения исключались).

Один из часто встречающихся неблагоприятных вари­антов развития в 6—7-летнем возрасте характеризуется существенно повышенной тревожностью, заниженной или конфликтной самооценкой, низкой успешностью в деятель­ности, низким уровнем самостоятельности, тенденцией к формальному воспроизведению заданного способа действия без анализа конкретных особенностей задачи. Интерес к деятельности снижен, однако отказ от выпол­нения экспериментальных заданий встречается редко, так как требования взрослого обладают для ребенка значительной мотивирующей силой.

В подавляющем большинстве случаев из беседы с родителями выясняется, что деятельность ребенка постоянно оценивается взрослыми (самими родителями, воспитателем детского сада, учителем) как неуспешная. Реальный уровень достижений может быть не так уж низок. В этом случае причина низкой оценки достиже­ний — завышенные требования родителей. Однако со вре­менем из-за нарастания тревожности и реальные дости­жения падают, особенно в наиболее значимых ситуациях (различные контрольные проверки и т. п.). Обычно эти школьники дома много часов в день занимаются. В результате перегрузок часто развивается астения.

Первоначальный источник отклонения может быть различным. Обычно имеется первичная причина неуспеха (например, длительная болезнь), которая к моменту исследования устранена или компенсирована (случаи, в которых она продолжает действовать, исключаются из рассмотрения как не относящиеся к норме). Однако в период действия этой причины постоянная низкая оценка ребенка со стороны взрослых успела привести к существенному повышению тревожности и нарушениям самооценки. Тот же эффект возможен при отсутствии первичной причины в результате предъявления ребенку завышенных требований, а также в результате чрезмерной регламентации отношений учи­теля подготовительного класса с учащимися. В дальней­шем тревожность и нарушения самооценки (вне зави­симости от их происхождения) приводят к закреплению

179
неуспеха. Неуверенность в себе порождает тенденцию некритично следовать образцам и шаблонам, боязнь проявлять инициативу, повышенную ориентацию на ука­зания взрослого. Усвоение знаний и способов действия становится формальным. Поскольку взрослые пытаются повысить результаты, достигаемые ребенком, их общение с ним сосредоточивается на учебном содержании, что ведет к нарастанию эмоционального дискомфорта. Учебная деятельность (точнее, ее неполноценные аналоги) вытес­няет другие деятельности — игровую, продуктивную,— имеющие большое значение для развития образного мышления. Вследствие этого образное мышление разви­вается замедленными темпами. Наиболее выраженные отклонения наблюдаются при нарастании астении, вызванном перегрузкой.

Как видно из приведенного описания, отклонения в развитии разных психических процессов поддерживают и усиливают друг друга. Их устойчивость обусловливается наличием «обратной связи»: психические особенности ре­бенка отражаются в его деятельности, это порождает ответную реакцию окружающих, поддерживающую сло­жившуюся неблагоприятную структуру психических про­цессов.

Компенсация описанного нарушения может быть до­стигнута лишь при обеспечении ребенку достаточно высокого уровня успешности (выбор соответствующих видов деятельности, изменение оценки результатов со стороны взрослых, снижение требований) и снятия перегрузки. Необходимо «восстановление в правах» игровой и продуктивной деятельностей. Как показывает катамнез, этот путь весьма эффективен по отношению к дегям, воспитывающимся в детском саду. У школьников компенсация достигается сравнительно редко. Основные трудности связаны с преодолением установки родителей и — что еще сложнее — учителя, с подбором деятель­ности, обеспечивающей достаточно высокий уровень успешности (мешает «замкнутость» ребенка на учебе), с разрушением сложившегося стереотипа в подходе ребенка к себе, поддерживаемого постоянным сравне­нием своих достижений с достижениями одноклассников.

Др\гой распространенный вариант развития, при­водящий впоследствии к трудностям в учебе,—«нега-тнвистическая демонстративность». Некоторые ее пове­денческие проявления описаны в литературе .см.:

А. Вапс)ига, К, Н. ЛУаНегз, 1965.... Существо «негативисти-

180

ческой демонстративности» состоит в чрезвычайно вы­соком развитии потребности во внимании к себе окружающих при невозможности получения такого внима­ния в рамках социально одобряемой деятельности. Поведение детей в этом случае характеризуется обыч­ными признаками, сопутствующими демонстративности (аффективность, «театрализация») и имеет выражение отрицательную социальную окраску. Дети демонстративно нарушают принятые правила поведения, нередко ведут себя агрессивно. «Отрицательное внимание» взрослых в виде замечангч, «нотаций», наказаний служит «поло­жительным подкреплением», фиксирующим нежелатель­ные формы поведения. Как правило, негативизм распространяется и на нормативные способы решения учебных задач. Учебные задачи не принимаются ре­бенком. Не формируются механизмы, позволяющие ребенку контролировать соответствие намеченных им способов действия нормативным. В результате негативис-тического отношения к учебным задачам ребенок не овладевает знаниями и способами действия, предусмотрен­ными учебной программой.

У детей с «негативистической демонстративностью» в анамнезе обычно обнаруживается недостаток внима­ния со стороны взрослых и их повышенно аффективная реакция на нарушение ребенком норм поведения. Недостаток внимания нередко бывает относительным — связанным с гипертрофией потребности в нем. К 6-летнему возрасту «негативистическая демонстративность» обычно является уже вполне сложившимся, устойчивым образо­ванием. В период перехода к младшему школьному возрасту психологические особенности ребенка, характер­ные формы поведения могут сравнительно успешно перестраиваться благодаря появлению новых видов деятельности (подготовка к школе, затем учеба), успехи в которых привлекают внимание взрослых. Если же это не происходит, то отклонение оказывается весьма стойким.

Легко видеть, что и этот вариант развития характе­ризуется не изолированными отклонениями в каком-либо одном звене психической регуляции, а специфическими изменениями во всех звеньях, в частности нами были прослежены отклонения в аффективно-мотивационной сфере (повышенная потребность во внимании к себе) и в познавательных процессах (несформированность задаваемых в обучении способов действий). Устойчивость

181
описанного «симптомокомплекса», как и в ранее ра­зобранном случае, обусловлена наличием обратной связи: определенные психологические особенности ребенка вызывают соответствующее поведение, реакция же взрос­лого на это поведение подкрепляет функционирование сложившегося психологического механизма.

В первом из описанных нами вариантов развития центральное место принадлежало тревожности, во вто­ром — демонстративности. Сочетание этих особенностей часто приводит к варианту, который можно условно назвать «уходом от реальности». Большую роль в его формировании играет также стремление ребенка к соблюдению требований взрослых. Это качество делает невозможной реализацию демонстративности в форме социально неодобряемого поведения. Вообще какие бы то ни было резкие, театрализованные формы поведения не разворачиваются в силу различных опасений (тревожность). Вследствие этого ребенок оказывается мало заметен, его потребность во внимании к себе не удовлетворяется. Постоянная фрустрация значимой потребности приводит к нарастанию тревожности и соот­ветственно пассивности, т. е., как и в предыдущих слу­чаях, замыкается обратная связь. Обычно у детей раз­виваются замещающие формы активности: богатое фантазирование (нередко расцениваемое взрослыми как «ложь»), иногда художественное или литературное твор­чество, в котором отражается стремление к успеху и привлечению внимания к себе.

В отличие от первого из описанных неблагоприятных вариантов развития при «уходе от реальности» отсутст­вует тенденция к следованию шаблонам, повышенная ориентация на указания взрослого. Вследствие широкой представленности художественных видов деятельности у детей обычно хорошо развито образное мышление. В целом ребенок производит впечатление инфантильного. Возникающие в дальнейшем трудности в школе связаны, прежде всего, с несформированностью контроля, неуме­нием соотносить свои действия с заданными нормами (хотя отрицательное отношение к этим нормам, характер­ное для детей с «негативистической демонстративностью», отсутсгвует).

При «уходе от реальности» прогноз в большинстве случаев благоприятный. Повышение активности относи­тельно легко достигается благодаря ее систематическому поощрению со стороны взрослых (причем необходимо

182

выраженное, подчеркнутое проявление внимания к резуль­татам деятельности ребенка, их активное одобрение).

Особым вариантом развития можно считать вербализм. Он связан с очень высоким уровнем речевого развития (богатый словарный запас, владение сложными грам­матическими конструкциями и т. п.) при отставании в собственно интеллектуальном и тем более перцептивном развитии. Речь ребенка часто представляет собой вос­произведение усвоенных им стандартных высказываний (что обеспечивается высоким уровнем памяти). Невер­бальные формы общения нарушены. Потребность в обще­нии носит инфантильный характер: отсутствуют дифферен­цированные мотивы общения, выделенные М. И. Лиси­ной [1978], — познавательные, деловые, личностные. Сохранна потребность в оценке со стороны взрослого и потребность в самом процессе общения (безотноситель­но к его содержанию). Не сформированы способы практи­ческих действий. Деятельности, характерные для детей 6—7 лет (игровая, продуктивная, учебная), недораз­виты.

По данным анемнеза, в большинстве случаев верба­лизм связан с весьма ранним и интенсивным речевым развитием. При этом уже в раннем возрасте отмечается недостаточность предметной деятельности (например, вы­званная частыми болезнями). Общение со взрослыми уже в раннем возрасте осуществляется почти исклю­чительно в вербальной форме; «деловое сотрудничество», общение в деятельности представлено чрезвычайно слабо.

Как правило, до начала обучения в школе психическое развитие «вербального» ребенка не вызывает у родителей беспокойства. Нередко таких детей даже расценивают как «вундеркиндов». Высокий уровень речевого развития обеспечивает им высокую оценку со стороны взрослых, неудачи же, связанные с несформированностью моторики и познавательных процессов, не вызывают у родителей серьезной реакции (а потому не оцениваются и самим ребенком). Это приводит к фиксации и дальнейшему развитию установившейся формы общения, свертыванию «невербальных» видов деятельности. В младшем школь­ном возрасте вербализм, как правило, приводит к неуспе­ваемости в силу несформированности мышления, неуме­ния соотносить свои действия с заданными нормами и способами. Коррекционная работа оказывается длитель­ной и требует возврата к видам деятельности, характерным для дошкольного и даже раннего возраста (конструк­тивная, игровая, изобразительная, орудийная, предметно-

1ЯЗ
манипулятивная).

Катамнестические данные показали, что различные отклонения в психическом развитии могут быть компен­сированы при соответствующей корреляционной работе. Если она начата достаточно рано, то к 7-летнему возрасту ребенок может быть уже вполне удовлетво­рительно подготовлен к школе. Однако это не означает, что различия между разными вариантами развития при этом исчезают. Такие психические особенности, как высокий или низкий уровень демонстративности, преи­мущественная ориентация на особенности конкретной ситуации или на заданые образцы и т. п., сохраняются. Это заставляет поставить вопрос о том, можно ли считать показателем готовности к школе достижение ребенком определенного стандартного уровня по ряду отдельных показателей. Вопрос этот требует дальнейших исследований, однако нам такой подход представляется неверным. По-видимому, правильнее рассматривать готов­ность к школе как достижение ребенком определенного уровня регуляции деятельности, который может прояв­ляться в разных конкретных вариантах развития.

В заключение сформулируем основные положения, вытекающие из проведенного нами анализа проблемы готовности ребенка к школьному обучению.

Поступая в школу, ребенок включается в новую для себя систему отношений с окружающими. Это предъяв­ляет серьезные требования к психической регуляции дея­тельности. Необходимо подготовить такой уровень регуляции, при котором реализации какого-либо способа действия предшествует оценка его соответствия заданным нормам. В этом и состоит существо психологической готовности к школе.

Новый уровень психической регуляции представляет собой целостное образование, в котором лишь условно могут быть выделены отдельные составляющие. К ним относятся: ориентация ребенка на указания взрослого и условия задачи; механизмы анализа конкретной ситуа­ции и выработки потенциально возможного плана действий (функция, принадлежащая прежде всего образ­ному мышлению); механизмы контроля за соответствием плана заданным нормам (контрольные действия, опираю­щиеся на использование знаково-символической функции и реализуемые с помощью логических или «предлогичес-ких» операций); побуждение к соблюдению норм (высоко социализированные мотивы); эмоции, в которых отражает -

184

ся указанное побуждение (что и ведет к его реализации в деятельности).

Формирование готовности к школе не может пред­ставлять собой сумму воздействий, одни из которых направлены на формирование «интеллектуальной готов­ности», другие — «мотивационной» и т. п. Этот путь заранее обречен на неудачу, так как в действительности психические процессы образуют единую структуру, неразложимую на отдельные элементы. Формирование нового уровня регуляции деятельности может быть достигнуто только благодаря организации совместной с ребенком деятельности, в ходе которой будут одновре­менно закладываться все вышеперечисленные составляю­щие регуляции.

Характер деятельности, задаваемый ребенку взрослы­ми, должен, с одной стороны, соответствовать уже достигнутому уровню психического развития, а с другой — «вести его за собой» [Л. С. Выготский, 1983]. Примени­тельно к переходному периоду от дошкольного возраста к младшему школьному это означает включение в учеб­но-воспитательный процесс задач, требующих нового уров­ня регуляции деятельности, но включение их в специфи­чески «дошкольной» форме.

Так, хотя общение учителя с учащимися подготовитель­ного класса регулируется четкими нормами, необходимо, чтобы эти нормы выступали не как безличные, а как отражающие непосредственное эмоциональное отношение учителя к тем или иным действиям ребенка (но не оценку самого ребенка как личности!— она всегда должна быть положительна). В обучении следует исполь зовать учебные задачи, но нужно, чтобы они были личностно значимыми для ребенка (т. е. их решение должно приводить к формированию способов действия. представляющих для ребенка непосредственную цен­ность). Нужно формировать у детей умение следовать указаниям взрослого и заданным правилам, но сами эти указания и правила необходимо использовать как средство организации самостоятельной деятельности ребенка, а не как внешние ограничения его активности.

Не будем умножать примеры. Отметим лишь, что указанный подход может реализовываться в разных организационных формах. В своих основных чертах он сло­жился (хотя и недостаточно последовательно) в системе дошкольных учреждений. Обучение 6-летних детей в шко­ле требует переноса подобных методов на новую почву

185
В учебно-воспитательной работе с детьми 6 лет значительно больший удельный вес приобретают задачи подготовки к дальнейшему обучению, введения детей в школьную действительность. Поэтому существенно изме­няется и относительная значимость разных учебных пред­метов. В частности, предметы эстетического цикла, обычно рассматриваемые как «второстепенные», оказываются не менее—если не более—значимыми, чем «основные» школьные предметы—грамота и математика. Ведь именно в процессе обучения рисованию, музыке наиболее эффек­тивно развиваются образные формы мышления, оказываю­щие принципиальное влияние на успешность после­дующего обучения. Большую роль в их развитии играют также конструирование, ознакомление с окружаю­щим миром .элементы трудовой деятельности.

Для полноценного развития личности детей 6 лет огромное значение имеет игровая деятельность. Недооцен­ка ее роли при обучении детей в школе приводит к серьезным нарушениям в формировании учебной мотивации, к длительной фиксации неудовлетворенного игрового мотива. Между тем формы использова­ния игры в школьном обучении детей 6 лет могут быть достаточно богаты и разнообразны для того, чтобы предотвратить подобные неблагоприятные явления. Так, во внеклассной работе (в частности, в группе прод­ленного дня) могут и должны быть широко представлены коллективные сюжетно-ролевые игры, подвижные и настольные игры с правилами. В практике работы до­школьных учреждений накоплен большой опыт исполь­зования игры-драматизации в организации детских празд­ников и в процессе подготовки к ним. Этот опыт может быть с успехом перенесен в школу. Наконец, на уроках необходимо широко использовать игровые приемы обучения.

Игровым формам обучения, отвечающим возрастным особенностям детей 6 лет, отведено ведущее место в подготовленном к печати Д. Б. Элькониным «Букваре» и системе дидактических материалов для обу­чения грамоте. Необходима широкая опытная проверка этих материалов, а также разработка и внедрение подобных материалов, направленных на обучение детей другим учебным предметам (прежде всего математике).

Разумеется, учет в обучении возрастных психоло­гических особенностей детей 6 лет—важнейшая задача, встающая в связи с изменением сроков начала школь-

186

ного обучения. Однако сколь бы полно ни были учтены эти особенности, проблема готовности к школе не снимется. В 6-летнем возрасте чрезвычайно велики индивидуальные психологические различия между детьми. Обучение, ориентированное на «среднего» ребенка 6 лет, недоступно ребенку, который по тем или иным показате­лям психического развития отстает от возрастных норм. Это делает необходимой разработку диагностических методов определения готовности детей 6 лет к школе.

Классно-урочная система организации обучения тре­бует, чтобы у детей 6 лет, приходящих в школу, были хоть в какой-то мере сформированы те же предпо­сылки, которые мы охарактеризовали, говоря о готовности ребенка к обучению с 7 лет. Исследования под руковод­ством Д. Б. Эльконина позволили выявить уровень развития различных психических качеств, необходимый для успешного обучения 6-летних детей в школе по типовым программам, разработанным НИИ содержа­ния и методов обучения АПН СССР. Была проведена стандартизация комплекса из трех диагностических методик, упоминавшихся выше. В комплекс вошли методики «графический диктант», «образец и правило» («рисование по точкам»), «лабиринты» (методика № 4 из диагностической системы НИИ дошкольного воспитания АПН СССР). В совокупности они позволяют охаракте­ризовать следующее.

1. Уровень развития предпосылок учебной деятель­ности: умения внимательно слушать и точно выполнять последовательные указания взрослого, самостоятельно действовать по его заданию; умения ориентироваться на систему условий поставленной задачи, преодолевая отвлекающее влияние побочных закономерностей, имею­щихся в материале.

2. Уровень развития наглядно-образного (в частности, наглядно-схематического) мышления, служащего основой для последующего полноценного развития логического мышления, для сознательного овладения учебным мате­риалом.

Стандартизация комплекса проводилась в сентябре 1982 г. и сентябре 1983 г. Стандартизационная группа состояла из 400 детей 6 лет, обучающихся в школах и детских садах Москвы и Минска, пос. Горки Ленинские Московской обл.. Нежинского р-на УССР

Был проведен качественный анализ выполнения детьми каждого задания. На основе сопоставления качественных
187
особенностей выполнения заданий с соответствующими «сырыми» очками по каждой методике было выделено 5 уровней оценки: низкий (I), ниже среднего (II), средний (III), выше среднего (IV), высокий (V).

Особую задачу составила разработка обобщенного показателя степени готовности ребенка к школе. В зару­бежной тестологии известны два основных варианта организации отбора на основе данных ряда субтестов.

Наиболее распространенный вариант — это выведение I О или другого нормально распределенного показателя, отражающего сумму баллов, набранных ребенком по всем субтестам. Этот показатель и служит критерием при проведении отбора. Именно такой вариант использует­ся в большинстве тестов готовности к школьному обучению. Однако проведенный нами теоретический и экс­периментальный анализ показал, что если итоговый пока­затель основан на сумме баллов, набранных по отдель­ным субтестам, то во многих случаях прогноз ошибочен причем ошибки тем значительнее, чем выше различия меж­ду результатами выполнения ребенком разных субтестов.

При выведении I О предполагается, что низкий уро­вень выполнения одного из субтестов может полностью компенсироваться высоким уровнем выполнения другого. В действительности такая компенсация неполна, особенно когда диагностируется не абстрактный «интеллект», а такой многокомпонентный показатель, как готовность к школе. Например, при низком уровне развития ориентации на указания учителя даже самый высокий уровень умственного развития не обеспечивает высокой успешности последующего обучения.

В некоторых тестах—особенно клинических—прово­дится анализ профиля (т. е. соотношения результатов по разным субтестам) без выведения обобщенного по­казателя. Исследуемый субъект признается не соответст­вующим норме, когда хотя бы один субтест выполнен им хуже уровня, принятого за пограничный. В этом случае предполагается, что низкий уровень развития одного психического качества ни в какой степени не может быть компенсирован высокчм уровнем развития другого. Такое представление также неверно. Частичная компенсация, безусловно, имеет место, что должно быть учтено при конструировании критериев отбора.

Разрабатывая способ выведения обобщенного показа­теля готовности ребенка 6 лет к школе, мы поставили задачу отразить как возможность компенсации, так и ее

188

частичный характер. Это потребовало придать разный вес одинаковым по величине отклонениям вверх и вниз от среднего уровня. Мы исходили из предположения о том, что сравнительно небольшое отставание по одному из показателей психического развития может быть компенсировано лишь значительно большим по величине опережением по другим показателям.

Реализация этого представления потребовала введения промежуточной процедуры приписывания каждому из уровней выполнения отдельных методик условного балла. При движении от среднего уровня вниз условные баллы падают все быстрее, при движении вверх растут все мед­леннее. Конкретные значения условных баллов подбира­лись эмпирически на основе сопоставления результатов выполнения методик с успешностью последующего обу­чения. Как показала обработка стандартизационных данных, наиболее высокая прогностичность достигается при следующих значениях условных баллов: I уровень— О, II уровень—6, III уровень—9, IV уровень—11, V уровень—12.

По сумме условных баллов (от 36 до 0) может быть определена степень готовности ребенка к школе:

О—12 баллов соответствует особо низкой степени го­товности, 13—18—низкой, 19—23—ниже средней, 24— 30—средней, 31—33—выше средней, 34—35—высокой, 36—особо высокой. Эта шкала существенно отличается от нормализованных и процентильных шкал, традицион­ных для зарубежных тестов готовности. Она построена, ис­ходя не из среднего уровня выполнения заданий детьми данного возраста, а из реальных требований, предъявляе­мых школой к психическому развитию ребенка. В этом отношении она приближается к шкалам, используемым в критериально-ориентированных тестах, широко разраба­тываемых в настоящее время в нашей стране и за рубежом и оцениваемых компетентными авторами (А. Анастази, К. М. Гуревичем и др.) как весьма перспективные.

Оценивая перспективы практического использования описанного комплекса диагностических методик, следует помнить, что надежность тестов, особенно групповых, никогда не бывает стопроцентной. Существует много причин, приводящих к неадекватному снижению тестовых показателей: неблагоприятное нервно-психическое состоя­ние ребенка в момент обследования (беспокойство, связанное с обследованием или вызванное предшествую-

189
щими случайными впечатлениями, и. т. п.); плохое физическое самочувствие; случайные отвлечения внима­ния, вызванные поведением других детей, и прочие трудно учитываемые факторы. Поэтому на основе результатов тестирования не могут делаться окончательные выводы, отрицательно характеризующие готовность ребенка к школе.

Дети с низкой и особо низкой степенью готовности к школе, по данным комплекса методик, нуждаются в дополнительном индивидуальном психолого-педагогичес­ком обследовании. В таком обследовании на основе более широкого комплекса методик может быть дана подробная качественная характеристика особенностей психического развития ребенка, необходимая как для уточнения выводов, сделанных на основе массового обследования, так и для выбора направлений работы по подготовке ребенка к школе, если первоначальный вывод подтвердится. В обследовании детей с особо низкой степенью готовности к школе желательно участие дефектолога или психоневролога (психиатра). Оконча­тельное решение о возможности принятия в школу ребенка, продемонстрировавшего при массовом обследо­вании низкую или особо низкую степень готовности, возможно лишь после такого индивидуального обследова­ния.

Дети со средней степенью готовности могут при­ниматься в школу без дополнительных психолого-педагогических обследований (разумеется, если медицин­ское обследование подтверждает наличие физической го­товности к школе). То же относится к детям, степень готов­ности которых оценена ниже средней. Однако этим детям в процессе обучения, особенно на его начальном этапе, необходимо внимание педагога.

При высокой и тем более особо высокой степени готов­ности существует опасность, что общий темп продвижения класса окажется для ребенка слишком медленным и занятия в школе наскучат ему. Необходимо заранее предусмотреть такую возможность и наметить пути ее предупреждения (в частности, обеспечив ребенку возмож­ность самореализации во внеклассной и внешкольной деятельности).

На сегодняшний день проблема готовности детей 6 лет к школе находится в начальной стадии разработки. Ее решение—одна из актуальнейших задач психологии и педагогики.

190

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Похожие:

Развитие мышления и умственное воспитание дошкольника iconРешение: Первичным фактором общественного прогресса О. Конт считал...

Развитие мышления и умственное воспитание дошкольника icon1. Составьте пакет диагностических методов, позволяющих изучить особенности...
Составьте пакет диагностических методов, позволяющих изучить особенности мышления и воображения дошкольника
Развитие мышления и умственное воспитание дошкольника iconСказки
Нравственный урок. Воспитание добрых чувств. Речевая зарядка. Развитие мышления и воображения. Сказка и математика. Сказка и экология....
Развитие мышления и умственное воспитание дошкольника icon1. Цели, задачи и предмет дисциплины «Статистика»
Целью изучения дисциплины является формирование у учащихся основ теоретических знаний, практических умений в области статистических...
Развитие мышления и умственное воспитание дошкольника iconБернс Р.,  Развитие я-концепции и воспитание  /Пер с англ
Бернс Р., Развитие я-концепции и воспитание /Пер с англ. М.: "Прогресс", 1986. Сс. 30-66
Развитие мышления и умственное воспитание дошкольника iconБернс Р., Развитие я-концепции и воспитание /Пер с англ
Бернс Р., Развитие я-концепции и воспитание /Пер с англ. М.: "Прогресс", 1986. Сс. 30-66
Развитие мышления и умственное воспитание дошкольника icon16.  Сущность и функции педагогических оценок
Б. Г. Ананьев в фундаментальной работе "Психология педагогической оценки" пишет: "Умственное развитие ребенка в школе осуществляется...
Развитие мышления и умственное воспитание дошкольника iconПоложени е о проведении Шестой Калининградской выставки-ярмарки авторских кукол и мишек Тедди
Целью выставки-ярмарки является развитие народного творчества, воспитание уважения к ручной работе, укрепление и развитие связей...
Развитие мышления и умственное воспитание дошкольника iconПоложени е о проведении Четвертой Калининградской выставки-ярмарки авторских кукол и мишек Тедди
Целью выставки-ярмарки является развитие народного творчества, воспитание уважения к ручной работе, укрепление и развитие связей...
Развитие мышления и умственное воспитание дошкольника iconКнига игра в жизни дошкольника : пособие для педагогов учреждений...
Игра в жизни дошкольника: пособие для педагогов учреждений дошк образования / Е. А. Панько { и др. }; под ред. Я. Л. Коломинского,...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница