Развитие мышления и умственное воспитание дошкольника


НазваниеРазвитие мышления и умственное воспитание дошкольника
страница3/11
Дата публикации29.04.2013
Размер2.24 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Психология > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
серии экспериментальная ситуация за­ключалась в следующем. На вертикальной стенке (размером 22Х 12 см) друг над другом располагались три полочки. Нижняя из них— на высоте 4 см над поверхностью стола, средняя—на высоте 7,5 см, верхняя—12 см. Ширина каждой полочки равнялась 12 см. На какую-либо из полочек помещалась маленькая игрушка (заяц, матрешка). В экспериментах использовались три варианта расположения игрушки на полочке: посредине, с левого края, с правого края. Таким образом, были возможны 9 вариантов расположения игрушки на полочках (три варианта на каждой из трех полочек) В соответствии с высотой полочек были изготовлены три узкие и три широкие подставки (низкая—4 см, средняя—7,5 см, вы­сокая—12 см).

С помощью магнита, положенного на соответствующую подстав­ку, ребенок должен был снять игрушки с любой полочки. Экспе­риментатор демонстрировал ему этот процесс. Он помещал игруш­ку на какую-либо полочку. Затем выбирал подставку соответст­вующей высоты и ширины и помещал на нее магнит, учитывая расположение игрушки на полочке. После этого он придвигал подстав­ку к полочкам, и игрушка притягивалась к магниту. Это случа­лось лишь в том случае, если подставка была выбрана правильно и по высоте, и по ширине. Следует отметить, что если игрушка располагалась посредине той или иной полочки, то ее можно бы ло снять лишь с помощью узкой подставки соответствующей выоо ты. Для решения задачи широкая подставка той же высоты не под­ходила, так как в середине ее была прикреплена деревянная призма, и поэтому магнит нельзя было туда положить. Эти подстав­ки были приспособлены для снятия игрушки с левого или правого края той или иной полочки. Для этого следовало положить магнит на соответствующий край широкой подставки и придвинуть ее к полочкам.

Перед началом эксперимента ребенку давалась следующая инст­рукция: «Сейчас мы с тобой будем играть в новую игру. Вот эта игра. Посмотри, у нас есть такие подставочки: низенькая—вот она (показ), другая повыше (показ) и, наконец, высокая подставочка (показ). Итак. у нас такие подставочки: низкая, средняя и высокая. А здесь у нас еще три подставочки, но они немного не такие, как те. Смот­ри: вот подставочка тоже низенькая, но она широкая. Вот другая подста­вочка, повыше, как эта (показывает на узкую среднюю), и тоже широкая;

А вот самая большая подставка, она и высокая, и широкая.

Еще есть у нас три полочки. Верхняя—самая высокая, сре;

няя—пониже, нижняя—самая низкая. (По ходу объяснения экс­периментатор показывал полочки).

У нас есть еще магнит. Вот он (показ). Посмотри: он притя­гивает разные предметы. А теперь сам попробуй притянуть их магнитом (ребенок пробует). 36

А вот игрушки: зайка, матрешка, белочка. У них железные поясочки, поэтому они тоже притягиваются магнитом. Смотри, как это делается.

А теперь начинаем играть. Матрешка попала на эту полочку (экспериментатор кладет матрешку на середину нижней полки). Она хочет сойти с полочки и не может. Лежит и плачет. Я тебе сейчас покажу, как можно спасти матрешку. Смотри, я беру эту подставку, кладу сюда магнит, и смотри, как снимаю матрешку (все делается в спокойном, медленном темпе). А теперь матреш­ка забралась на эту полочку (средняя справа). Давай опять сни­мем матрешку (показ).

Теперь ты сам будешь спасать матрешку. Матрешка попала на эту полочку (середина верхней полочки). Возьми магнит и найди такую подставочку, с помощью которой сможешь снять матрешку».

Если ребенок брал не ту подставочку и старался путем мани­пуляций подогнать ее к нужной полочке, его останавливали и говорили: «А ту ли ты подставочку взял? Давай найди такую, на которую матрешка сама сможет прыгнуть».

Применялся специальный строительный материал, а именно:

1) металлическое основание размером 12Х16 см, имевшее два боковых паза и один средний (более широкий) паз; 2) три па­ры столбиков разной высоты—два низких (высотой 4 см), два средних (высотой 7,5 см) и два высоких (высотой 12 см). Высо­та столбиков соответствовала высоте готовых подставок в I се­рии; 3) две деревянные пластины-крышки; одна размером 4Х4 см. другая—4Х10 см.

Из этого строительного материала можно было собрать шесть подставок—три узкие (низкую, среднюю, высокую) и три широ кие (низкую, среднюю и высокую), аналогичные шести подстав­кам в I серии. Так, если средние столбики вставляли в боковые пазы и покрывали их длинной крышкой, получалась широкая подставка средней высоты. Если же столбики вставляли в средний паз и накрывали малой пластинкой, получалась узкая подставка. Таким образом можно было собрать любую подставку.

Задача II серии заключалась в том, чтобы ознакомить участ­ников эксперимента со структурой конструируемых объектов, их конструктивными особенностями. В ходе II серии у детей формиро­вались определенные технические навыки сборки—умение вставить столбики в пазы, покрыть их крышкой и т. д.

В III серии опыта изучалось конструирование самими детьми под­ставок в соответствии с заданными условиями. Использовался сле­дующий материал: стенка с тремя полочками, строительный мате­риал, игрушки, магнит. Готовых подставок в этой серии не давали. Ребенку предлагался ряд последовательных задач, в каждой из которых изменялось пространственное расположение игрушек на полочках. Надо было в каждой задаче самостоятельно построить из строительных деталей подставку, соответствующую условиям этой задачи. Весь строительный материал располагался перед ребенком на столе. В данной серии приняли участие дети всех дошкольных возрастов, прошедшие I и II серии опытов.

Как видно из сказанного, в I серии ребенку предлага­лась игровая деятельность в условиях, заданных экспериментатором. Ребенок анализировал эти условия:

высоту полочки, местоположение игрушки, затем соответ­ственно этим условиям выбирал подставку определенной

37
высоты и ширины и снимал игрушку.

Во II серии опытов выполнялась деятельность конструирования по образцу. Эта деятельность носила самостоятельный характер и не была связана с I серией. В обеих сериях ребенок выполнял две разные деятельности, не связанные друг с другом ни по содержанию, ни по характеру выполнения.

В III серии предлагалась такая экспериментальная ситуация, в которой приходилось объединить два вышеука­занных вида деятельности. Надо было самостоятельно построить подставку, с ее помощью снять с полочки игрушку соответственно условиям ее расположения. В этой ситуации ребенок выполнял такую деятельность, которая была образована из двух ранее независимых деятельностей. Поскольку каждая из этих деятельностей имела самостоятельный характер как с мотивационной стороны (каждая имела свой побуждающий мотив и свою цель), так и со стороны структуры (в каждой из них можно выделить свои структурные элементы, их иерархию, временные и пространственные отношения), можно было ожидать, что в результате из взаимо­действия получится какое-то новое образование, в равной мере зависимое от этих обеих деятельностей. Во-первых, произойдет такая перестройка мотивационных отношений, в результате которой появится другой мотив, характер­ный для новой, «полученной» деятельности; во-вторых, в результате взаимодействия двух иерархических структур получится иная, более сложная структура деятельности с измененной иерархией выполнения отдельных ее элементов, состоящая из элементов той и другой деятель­ности.

Однако анализ экспериментальных данных говорит не в пользу этих предположений.

Поскольку все серии эксперимента проводились по одному разу, без какого-либо обучения, то вполне естественно, что дети выполняли все деятельности на разных уровнях успешности. Поэтому одна из линий анализа экспериментальных данных будет представлена в виде рассмотрения динамической картины выпол­нения всех задач.

Выделив три уровня успешности (высокий, средний и низкий), мы обнаружили следующее: большинство детей снижали уровень выполнения в III серии по сравнению с двумя первыми (особенно дети 3—4, 5 лет);

выделяется довольно большая группа детей, у которых

38

уровень успешности не изменяется на. протяжении всех трех серий (чаще это было среди детей 5—6, 5 лет);

у остальных детей (5—6, 5 лет) уровень успешности в III серии соответствовал уровню успешности в I, в то время как во II серии он был выше или ниже.

На основе этого можно отметить, что, во-первых, уровень успешности в III серии ни разу не превысил уровня успешности в I серии, а лишь иногда достигал уровня в I серии (тем чаще, чем старше был ребенок);

во-вторых, существуют случаи, когда уровень успешности в III серии превышает уровень успешности во II, но при этом он либо равен, либо меньше уровня успешности в I се­рии; в-третьих, успешное выполнение II серии само по себе не влияет положительно на выполнение III серии, если уровень успешности в I серии относительно низок.

Таким образом, мы видим, что деятельность в III серии по-разному зависит от образующих ее компонентов, следовательно, они образуют ее на разных правах, причем главенствующую роль при этом играет дея­тельность в I серии—выбор в соответствии с условиями задачи.

Чтобы разобраться, как это происходит, а также что­бы объяснить состояние уровня успешности в III серии, попробуем провести структурный анализ всех трех видов деятельности, которые соответствуют трем сериям экспе­римента.

I. Деятельность согласно условиям. Здесь мотив (игро­вой)—спасти зайца; цель—снять игрушку с полочки. Деятельность развертывается в виде следующих действий (внутреннего и внешнего плана): 1) анализ ситуации— выделение условий; 2) выбор нужной подставки, 3) соот­несение ее с условиями, 4) снятие зайца. Каждое из этих действий состоит из комплекса более мелких опе­раций. При неудовлетворительном исходе предпоследнего действия вся деятельность циклически повторяется, начиная с первого действия, т. е. с анализа ситуации. В случае же положительного исхода наступает заклю­чительное действие, в результате которого ребенок достигает цели.

II. Конструирование по образцу. Здесь мотив—на­учиться конструировать; цель—создать подставку, анало­гичную образцу. Действия: 1) анализ образца; 2) анализ стройматериалов с учетом образца; 3) выбор нужных деталей; 4) построение подставки; 5) сравнение с образ-

39
цом. Два последних действия у ребенка почти не бывают четко разделены, а чаще всего перемежаются, взаимно влияя друг на друга. При неудачном исходе конечных действий вся деятельность может циклически повторяться (при этом могут происходить несущественные изменения в последовательности выполнения действий).

III. Конструирование согласно условиям. Здесь конст­руирование подставки по сравнению с конструированием во II серии, претерпевает существенные изменения с мотивационной и целевой стороны. Если во II серии целью построения было сделать подставку, похожую на образец, то теперь процесс построения направлен на цель—снять игрушку с подставки. Цель построения как бы отодвигается, а новая—спасение зайца—прини­мает общий характер. Этой цели подчиняются сразу несколько отдельных действий, и в качестве одного из них выступает само построение, которое во II серии было самостоятельной деятельностью. В III серии построе­ние низводится с уровня деятельности до действия, так как конкретный результат не является его конечной целью. Следовательно, построение подставки в III серии становится одним из действий, включенных в общую игровую деятельность «по спасению зайца», а это есть ситуация I серии. Следовательно, оно включено в деятель­ность согласно условиям.

Это служит подтверждением того, что оба ранее независимых вида деятельности объединяются в ситуации III серии эксперимента не на равных правах. Более «сильной» оказывается деятельность I серии, поскольку условия ее проведения, а также мотивационная структура почти полностью совпадают с условиями и мотивацион­ной структурой деятельности в III серии. Построение же оказывается более «слабым»: оно полностью изменяет свою мотивационную структуру и «переводится» в разряд действий, включаясь в деятельность согласно условиям.

В какое же звено этой деятельности оно включается? Мы уже говорили, что вся эта игровая деятельность состоит из четырех действий: анализа ситуации, выбора подставки, соотнесения ее с условиями и снятия игрушки. Конструирование включается во второе действие, но оно его не просто усложняет, а полностью заменяет, и поскольку при этом происходит глубокая внутренняя перестройка мыслительных процессов ребенка, это неизбежно влияет на выполнение всех предыдущих и последующих действий.

40

Мотивационные отношения в III серии совпадают с мотивационными отношениями в I серии. Состав действий III серии.

1. Ребенок анализирует экспериментальную ситуацию, выделяет условия и создает субъективный образец нужной подставки. Поскольку в качестве такого субъективного образца выступает определенная комбинация высоты и ширины, в каждой задаче должно возникать представле­ние о подставке с новой комбинацией этих двух основных признаков. Однако анализ экспериментальных данных показывает, что для себя ребенок не выделяет этих признаков в отдельности друг от друга, что у него возникает образ подставки.

2. Соответственно этому образцу строится подставка. Это действие гораздо сложнее второго действия в I серии опытов и может быть разбито на элементы:

а) ребенок соотносит свой субъективный образ со строительным материалом. Здесь неоднократно повторяет­ся следующий элемент действия: выбор—соотнесение— принятие или непринятие детали. Выбор детали может быть случайным и преднамеренным. Любая деталь, на которую падет взгляд ребенка, подвергается разному по глубине анализу. Неглубокий анализ осуществляется под влиянием установки, созданной экспериментальной ситуацией. Например, явно маленький столбик ребенок не возьмет для высокой полочки. При глубоком анализе ребенок соотносит деталь с образцом, сопоставляя призна­ки детали со свойствами образца. Внешне это проявляется в том, что ребенок берет деталь, откладывает ее, берет другую и т. д. В результате такого контроля ребенок производит выбор детали, подходящей для даль­нейших построений. Все это он может, однако, делать и без движения рук, «перебирая» детали глазами. Вместе с тем он может и ошибиться: несоответствующую деталь принять за нужную (тем более если у него не развит глазомер и другие подобные функции или субъективный образ у него оказывается неправильным);

б) далее начинается процесс построения, состоящий из множества различных операций, перемежающихся между собой. Некоторые дети отбирают сразу все нужные по их представлению детали, а затем начинают строить. В основ­ном же дети берут и составляют детали по одной, в процессе построения заменяют неподходящие. При этом происходит сложная система соотнесения деталей как с образцом подставки, так и между собой.

41
Образ имеет свое материальное выражение, поскольку перед глазами ребенка всегда находится полочка с игрушкой и он в любой момент может выделить и высоту и ширину нужной подставки.

3. Готовую, уже построенную подставку ребенок соотносит с условиями (при этом наблюдалось несколько видов соотнесения). В случае, если подставка построена правильно, действие завершается снятием игрушки. Если же она не подходит, ребенок разбирает ее и начинает делать все заново (с самого первого элемента второго действия, очень редко—с первого действия, т. е. с выбора отдельных деталей).

Из проведенного здесь анализа можно сделать следую­щие выводы. Если возникает ситуация, в которой необходимо сочетать сразу несколько ранее независимых деятельностей, то при этом выполняется единая деятель­ность, образованная сложным взаимодействием ее состав­ляющих. Та деятельность, в которой отношения мотива и цели наиболее близки к новой ситуации, к новым условиям, принимает на себя главенствующую роль. В этих ситуациях происходит перенос мотивационных отношений в новые условия, что определяет структуру новой деятельности. Остальные же деятельности вклю­чаются в ее процесс на правах подчиненных элементов— действий или операций. При этом они остаются прежними по составу средств, их обеспечивающих, но изменяются с мотивационной стороны, со стороны их предметного содержания, которое поглощается новой, более общей деятельностью, их впитавшей. Соответственно эти ставшие подчиненными деятельности «утрачивают» свои побуж­дающие мотивы, цели же, ими определяемые, «вбира­ются» более общей целью новой деятельности (выражаясь языком С. Л. Рубинштейна) и превращаются в ней уже в частные, промежуточные цели. В этой ситуации можно наблюдать экспериментально полученный процесс, назван­ный А. Н. Леонтьевым и С. Л. Рубинштейном «дроблением деятельности». Здесь же наблюдается и противоположный процесс—«укрупнение» деятельности, если иметь в виду деятельность согласно условиям, о чем шла речь выше.

На основе полученных результатов можно сказать, что динамические отношения между отдельными структурны­ми единицами деятельности,обусловливающие их взаимо­переходы друг в друга и соответствующие трансформации деятельности (в широком смысле слова), тесно связаны с

42,

преобразованиями, происходящими в плане предметного содержания (или, вернее, предметного поля)* личности. Более того, они являются следствием этих преобразований. Так, изменение в определенной ситуации иерархии пред­метно-содержательных целей субъекта, изменение, соот­ветственно, мотивационной структуры его личности приво­дят к слож-ному взаимодействию структурных единиц его поведения.

Следует заметить, что подобные изменения и взаимо­действия происходят не на чистом месте: каждый человек обладает полем смыслов, наполненных определен­ным предметным содержанием. При этом в своей практи­ческой жизни он всегда как бы вынужден сочетать сразу несколько (множество) деятельностей, каждая из которых может потенциально претендовать на главен­ствующую роль в той или иной ситуации. Каждая из этих деятельностей обладает большой гибкостью, многомерностью. С одной стороны, она может включать в себя другие деятельности, а с другой—сама может быть включена в другую деятельность на правах действия. Это позволяет переосмыслить понимание деятельности, действий и операций как различных единиц «общего потока деятельности» [А. Н. Леонтьев, 1983, т. II], поскольку все они могут быть поняты как функциональные выражения одной и той же всеобщей деятельностной единицы, которая выступает при опреде­ленных условиях в качестве и в роли как деятельности так и действия и операции. Такое представление о структурных единицах деятельности близко к высказыва­нию О. К. Тихомирова: «Деятельность, действие, опера­ция—это, конечно, не отдельности, не «компоненты», а функциональные образования» [1969, с. 47].

При попытке переосмыслить полученные в эксперимен­те результаты становится очевидной необходимость в некоторых терминологических изменениях, поскольку язык имеющейся в настоящее время терминологии является для этого недостаточным. Так, например, нам показалось необходимым ввести понятия «деятель-ностные единицы» и «функциональные роли деятельно-стных единиц», которые характеризуют деятельность,

* Этими словами мы попробовали обозначить понятие более ши­рокое, чем употребляемое до сих пор прттятие «яредяетиое содержание деятельности». Последнее здесь неприметно, поскольку оно отн-осн-рся лишь к частному проявлению жизненным, предиет.нв-сжыслояой актив­ности субъекта—к отдельной деятельности

43
действие и операцию как органически родственные образования в их двух специфических проявлениях.

Согласно этому понятию, каждый из процессов, назы­ваемых деятельностными единицами, в зависимости от условий может выступать в функциональной роли деятельности, действия или операции. Отношения между этими ролями настолько сложны, что не поддаются описанию только в терминах «включения» (действий и операций в деятельность, а последней в «общий поток деятельности») или «составленности из». Эти отношения обусловливаются характером предметно-содержательного плана личности субъекта-деятеля.

В связи с этим именно к представлению о функцио­нальных ролях, видимо, следует отнести отношения соподчинения и историко-генетические отношения. Сюда же можно отнести и динамические отношения, обусловли­вающие переход деятельностных единиц с одного функ­ционального уровня на другой, которые являются результатом перемен, происходящих в предметно-смыс­ловом плане. Благодаря этой динамике соотношение между отдельными функциональными ролями (деятель­ностью, действиями и операциями) внутри каждой конкретной деятельности характеризуется постоянной под­вижностью. В зависимости от условий оно непрестанно переструктурируется и тем самым складывается в сложное многомерное, многоуровневое, всегда подвижное образо­вание—человеческую деятельность.

Понятие «деятельностная единица» характеризует та­кой деятельностный процесс, который впервые порождает­ся в проблемной ситуации, в результате «озадачивания» человека, субъекта своей будущей деятельности. Процесс, который потенциально является и деятельностью, и дейст­вием, и операцией, потому что в зависимости от условий он может выступить в любой из этих функци­ональных ролей, можно назвать многомерным образова­нием. Поэтому вне активной предметной отнесенности субъекта к окружающей действительности не сущест­вует принципиальных различий между отдельными деятельностными единицами, не существует различий между ними как между «высшими» и «низшими» формами поведения.

Не существует между ними различий также и в закономерностях формирования—каждая из этих единиц порождается в контексте проблемной ситуации, в условиях возникновения субъектной задачи, приобретая по отноше-

44

нию к ней и основной цели роль деятельности, действия или операции как способа действия. И поэтому было бы бессмысленно формировать подобный процесс, заранее определяя ему роль, к примеру, деятельности, тем более за счет формирования качествен­но иных по содержанию и строению деятельностных единиц (которым определена в свою очередь роль действий или операций) и соединения последних в единый сложный комплекс—эту самую деятельность. Очевидно, что такие комплексы не тождественны деятельности. На фоне уже сформированных деятельностных единиц новая деятельность может получиться не иначе, как в результате сложного взаимодействия между ними в плане их предметного содержания, а не путем их сложения или сколь угодно сложного объединения.

Когда же в контексте активной предметной отнесен­ности субъекта к действительности можно констатировать у него наличие сложной иерархизированной деятельности, состоящей из целой системы элементов, отношение и различие между этими элементами и всей деятель­ностью нельзя, видимо, выразить как отношение и разли­чие высших и низших форм проявления активности, поскольку они представляют собой органически единые процессы—деятельностные единицы. Различие между ни­ми выступает в первую очередь в их предметном содержании и в различиях их функциональных ролей, в которых они в данном контексте выступают.

Из всего вышесказанного, однако, не следует, что дея­тельностные единицы могут переходить с одного уровня на другой как неизменные психологические образования, поскольку они не могут быть отделены от субъекта с присущим ему постоянно изменчивым предметным полем личности. Переходя с одного функционального уровня на другой, включая свое предметное содержание в иные предметно-смысловые контексты, деятельностные единицы могут меняться и со стороны своего строения, и со стороны своего психологического и психофизиологи­ческого обеспечения. Так, например, исследования по формированию действий и навыков [Е. В. Гурьянов, 1941; А. В. Запорожец, 1948, 1960], по восстановлению движений в патологии [А. Н. Леонтьев, 1983, т. II;

С. Л. Рубинштейн, 1946; А. В. Запорожец, 1960] и другие (Н. Н. Поддьяков, 1960; А. Н. Леонтьев, 1983, т. I, II] показывают, что, находясь на разных функциональных уровнях, они отличаются по степени

45
развернутости как во внутреннем, так и во внешнем плане, по способу соотношения между внешними и внутренними компонентами данного акта, по степени произвольности и осознанности разных его моментов, наконец, по таким характеристикам, как скорость, продолжительность, четкость исполнения и т. д. Однако знание этих особенностей не противоречит мысли об органическом единстве деятельностных единиц. Более того, оно помогает преодолеть бытующий в психологии пара­докс, о котором писал А. В. Запорожец. «Суть его заключается в следующем: предполагается, что, пока какое-нибудь действие совершается неумело и бестолково, оно якобы является сознательным и произвольным, когда же человек им овладеет и начинает его производить умело и рационально, то оно превращается в бессозна­тельное и непроизвольное. В этом будто бы и заключается процесс автоматизации.

В действительности же, как это мы пытались показать на примере формирования орудийной операции, усовер­шенствование навыка, происходящее в процессе автомати­зации, заключается в высшем синтезе, объединении в его состав двигательных компонентов на основе отражения наиболее существенных условий выполняемого действия. По существу мы имеем здесь дело с высшей стадией произвольности» [1960, с. 114—115].

Изложенные здесь представления помогают по-новому взглянуть на проблему формирования продуктивной деятельности у детей в процессе обучения и воспитания. Традиционный подход к этой проблеме основывался на том, что в течение долгого времени педагогическая теория и практика, имея возможность наблюдать и контролировать только внешние проявления деятельно­сти ребенка, представляла себе эту деятельность как сложенную из множества отдельных ее компонентов— действий и операций. Поскольку в пространстве и во вре­мени наблюдаемые внешне эти элементы представлены в виде линейной последовательности, это и способствовало представлению о деятельности как об особом акте поведения, осуществляемом в виде последовательно совершающихся элементов—действий и операций. Из это­го также делался вывод, что, для того чтобы сформировать у ребенка определенный вид деятельности, следует сначала сформировать у него отдельные ее элементы (чаще всего это бывают именно внешние ее элементы), а затем объединять их, распределив

в определенной последовательности в пространстве и во времени: «Подобно тому как при усвоении любого нового сложного действия происходит поопера­ционное его усвоение, так и решение проблемы, требующее проявления ряда черт творческой деятельности в их разнообразном сочетании, предполагает первоначаль­ное усвоение этих черт поэлементно и под четким руководством учителя» [И. Я. Лернер, 1976, с. 42].

Как уже было указано, в работах А. Н. Леонтьева, С. Л. Рубинштейна, А. В. Брушлинского и других исследователей такое представление о деятельности не отражает настоящих законов ее формирования, а также законов, по которым строятся взаимоотношения между отдельными составляющими структурными элемен­тами деятельности и компонентами ее предметного содержания. Теоретически и экспериментально (в том чис­ле и в настоящей работе) показано, что деятельность человека не является аддитивным процессом, что соотно­шения между отдельными ее компонентами и структур­ными элементами далеко не линейны, что деятельность представляет собой многомерное, многоуровневое образо­вание.

Необычайно важно также и то, что отдельную деятельность принципиально невозможно построить путем объединения ранее сформированных элементарных ее сос­тавляющих—в этом смысле нельзя запрограммировать и алгоритмизировать формирование деятельности.

Напротив, имеющиеся психологические данные пока­зывают, что существование самостоятельно какого-либо отдельного компонента—действия или операции—само по себе невозможно, оно целиком и полностью зависит от той, более высокой формы поведения, в которую этот компонент включен, в контексте которой он суще­ствует. Об этом свидетельствуют и работы по восстанов­лению движений, действий и операций, утраченных в результате патологии функциональных органов движе­ния, и формированию в этих случаях новых движений, операций и действий, а также исследования деятельности, направленные на изучение развития и формирования деятельности у детей [Н. А. Бернштейн, 1947, 1966;

А. В. Запорожец, 1960; Н. Н. Поддьяков, 1972]. Итак, формирование новой сложной деятельности так же, как и нового сложного действия, происходит не путем «пооперационного усвоения» или формирования более элементарных ее компонентов, а в контексте высших

47
форм поведения, высших задач, высших форм деятель­ности.

Подводя итоги нашему эксперименту, мы можем сделать следующие выводы. Если в воспитательно-обра­зовательном процессе есть необходимость в формировании у ребенка определенного вида деятельности, действия или операции, то формирование это нужно начинать, исходя в первую очередь из предметного содержания данного акта поведения, а не из той функциональной роли, к которой он в конце концов предназначен.

Предметное содержание складывается в сознании ребенка, имея своими источниками проблемную ситуацию, активно представленную этому субъекту. Поэтому воспи­татель и педагог, работая с материалом, который станет источником формирования новой деятельности у детей, должны идти от проблемной ситуации, через формирование в ней предметного содержания будущей деятельности, к построению макроструктуры деятельности и нахождению средств, ее обеспечивающих. Точно таким же должен быть и путь воспитания в процессе формирования самой деятельности: от проблем­ной ситуации к средствам обеспечения деятельности.

Особое значение приобретает на этом пути построение задачи, в процессе которого выкристаллизовывается предметное содержание будущей деятельности, ее струк­тура и состав. Задача является как бы формой связи между активным сознанием субъекта и объективной реальностью. На уровне задачи, как мы видели, происхо­дит в сознании субъекта взаимодействие и преобразование предметного содержания различных форм и видов его деятельности. Поэтому именно задача—центральный мо­мент любой деятельности, а также центральный момент при формировании деятельности в воспитательно-образо­вательном процессе.

В воспитании и обучении все оказывается сложнее из-за того, что здесь мы имеем дело не с какой-то одной деятельностью, которую необходимо сформировать у воспитанника, а с такой предметной деятельностью, которая выступает двояко: и как источник деятельности (хорошо отрефлектированной) педагога, включающей об­раз искомой деятельности воспитанника, и как источник самой новой деятельности ребенка. С этим связано мно­жество еще не решенных на сегодняшний день проблем. Пока мы можем сказать лишь следующее. Предметное со­держание, которое должно быть «дано» ребенку в воспита-

48

тельно-образовательном процессе для освоения, не являет­ся «готовым» и неизменным материалом, представленным вне и независимо от личности педагога и личности учаще­гося, в конце концов тех исторических личностей, которые разработали его в человеческой практике.

В практике обучения и воспитания, однако, встречают­ся ситуации, когда познавательный материал из сообра­жений экономии времени нецелесообразно предлагать ученику, чтобы тот усвоил его исследовательским (творческим) методом, потому что это требует от него построения чрезмерно сложной деятельности, превосхо­дящей, с точки зрения средств, его возможности, но встречаясь и с такими ситуациями, было бы неправиль­но разбивать всю деятельность на отдельные элементы и заставлять усваивать их методом непродуктивным, непроблемным или даже только частично проблемным, частично продуктивным. В таких ситуациях нужно в пер­вую очередь определить: связана ли эта сложность со сложностью и смысловым порядком задачи и тем самым со сложностью проблемной ситуации, или же она отражает только внешнюю сложность деятельности, характер и численность двигательных актов и т. п.? Если она действительно зависит от сложности задачи, которая может быть сформулирована на основе этой ситуации (а соответствующий познавательный материал тем не менее необходимо усвоить), то педагогу следует в соответствии с задачей выявить основную цель нужной деятельности, распределить ее на промежуточные цели и соответственно этому выделить все деятельностные еди­ницы, которые в структуре общей задачи составляют эту деятельность. Поскольку каждая из этих единиц может выступить в роли самостоятельной деятельности, то можно создать целый ряд менее содержательных, чем основная, проблемных ситуаций, в которых эти деятельности могут быть ребенком самостоятельно, творчески актуализированы.

Таким образом, основной задаче должен предшество­вать ряд предварительных, в которых ребенок может и должен разрешить для себя несколько проблемных ситуа­ций. По своему строению и своей объективной сути эти предварительные деятельности равноценны основной:

они продуктивны в той мере, в какой требуют творчества и самостоятельности. Впрочем, и основная за­дача может, разумеется, выступить в роли предваритель­ной для какой-то иной задачи. Здесь возможен взаимный
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Похожие:

Развитие мышления и умственное воспитание дошкольника iconРешение: Первичным фактором общественного прогресса О. Конт считал...

Развитие мышления и умственное воспитание дошкольника icon1. Составьте пакет диагностических методов, позволяющих изучить особенности...
Составьте пакет диагностических методов, позволяющих изучить особенности мышления и воображения дошкольника
Развитие мышления и умственное воспитание дошкольника iconСказки
Нравственный урок. Воспитание добрых чувств. Речевая зарядка. Развитие мышления и воображения. Сказка и математика. Сказка и экология....
Развитие мышления и умственное воспитание дошкольника icon1. Цели, задачи и предмет дисциплины «Статистика»
Целью изучения дисциплины является формирование у учащихся основ теоретических знаний, практических умений в области статистических...
Развитие мышления и умственное воспитание дошкольника iconБернс Р.,  Развитие я-концепции и воспитание  /Пер с англ
Бернс Р., Развитие я-концепции и воспитание /Пер с англ. М.: "Прогресс", 1986. Сс. 30-66
Развитие мышления и умственное воспитание дошкольника iconБернс Р., Развитие я-концепции и воспитание /Пер с англ
Бернс Р., Развитие я-концепции и воспитание /Пер с англ. М.: "Прогресс", 1986. Сс. 30-66
Развитие мышления и умственное воспитание дошкольника icon16.  Сущность и функции педагогических оценок
Б. Г. Ананьев в фундаментальной работе "Психология педагогической оценки" пишет: "Умственное развитие ребенка в школе осуществляется...
Развитие мышления и умственное воспитание дошкольника iconПоложени е о проведении Шестой Калининградской выставки-ярмарки авторских кукол и мишек Тедди
Целью выставки-ярмарки является развитие народного творчества, воспитание уважения к ручной работе, укрепление и развитие связей...
Развитие мышления и умственное воспитание дошкольника iconПоложени е о проведении Четвертой Калининградской выставки-ярмарки авторских кукол и мишек Тедди
Целью выставки-ярмарки является развитие народного творчества, воспитание уважения к ручной работе, укрепление и развитие связей...
Развитие мышления и умственное воспитание дошкольника iconКнига игра в жизни дошкольника : пособие для педагогов учреждений...
Игра в жизни дошкольника: пособие для педагогов учреждений дошк образования / Е. А. Панько { и др. }; под ред. Я. Л. Коломинского,...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница