Киокушинкай Карате (Kyokushin Karate) 極真会空手


НазваниеКиокушинкай Карате (Kyokushin Karate) 極真会空手
страница3/12
Дата публикации14.03.2013
Размер1.89 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Спорт > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

   2. Международное признание

   Первый Дан, или черный пояс... В то время это было что-то на уровне выхода в открытый космос. К этому подвигу, очень важному для всех, меня подготавливала вся секция. Очень серьезно относился к этому и А.Древняк. Ведь все эти годы мы занимались без оценок и без аттестации. Уровень подготовки оценивался тремя поясами: зеленым, коричневым и черным. Но четкого понимания, какие требования предъявлять к претенденту на тот или иной пояс, у нас не было. Когда я уезжал из Польши, А.Древняк присвоил мне коричневый пояс. С официальными же требованиями он познакомил нас в 1975 году в Москве. Чтобы сдать экзамен, мне необходимо было скорректировать все свои знания. Это же предстояло практически всем польским лидерам Кёкусин. Вместе со мной экзамен на черный пояс сдавал и мой ученик Я.Дидух, который во время моего отсутствия участвовал в Чемпионате Мира в Токио в 1975 году.

   Анджей, понимая наши проблемы, до приезда Лука Холландера запланировал двухнедельные тренировочные сборы, которые должны были плавно перейти в сборы с европейскими лидерами Кёкусин. Эти две недели были настолько заполнены занятиями, что время пролетело как один миг.

   Лук Холландер казался мне человеком с другой планеты. С ним в Польшу приехали его инструктор из Голландии Г.Вукт и бывший профессиональный боксер К.Кептен.

   Конечно, А.Древняк серьезно нас всех подготовил. Тем не менее, от работы с истинными мастерами Кёкусин мы получили такой заряд энергии и бодрости духа, что все время находились в каком-то наэлектризованном состоянии. Холландер и Вукт показывали неизвестные нам тонкости техники, а мы изо всех сил старались их освоить.

   Была у нас и одна экзотическая ночная тренировка. Нас совершенно неожиданно разбудили, велели надеть кимоно и выстроили при свете фонарей. Началась тренировка с бега по пересеченной местности в кромешной тьме. Время перестало существовать. Мы выполнили огромное количество заданий, искупались в пруду, при свете взошедшей луны спарринговали на мелководье. Мы устали, вывозились в прибрежном иле, но остались очень довольны. На такой тренировке постигаешь условность всего происходящего, в стрессовой ситуации остаешься наедине с собой, и смывается все наносное. Впоследствии такие тренировки стали традиционными при проведении Летних Школ и лагерей.

   Много внимания уделялось способности принимать удары на тело, правильности работы мышц живота. У меня до сих пор перед глазами стоит следующая картина: К.Кептен надевает перчатки и просит А.Древняка встать в стойку, затем ударяет Анджея по локтям, и этот удар через локти повергает его в нокдаун... Зато всем стало понятно, как нужно держать руки и тело. Но лучший опыт приобретается «на собственной шкуре». Меня поставили в мусуби-дачи и скомандовали: «санчин-ката». Я уверенно вышел в санчин, но тут на меня обрушился град ударов Вукта. Скажу честно, я просто опешил. За что? Почему? Что делать? Анджей кричит, мол, не стой, продолжай делать то, что начал! Из трех экзаменующихся мне одному удалось выполнить ката до конца, не потеряв рисунка. Это был шок, но после этого я понял, что такое состояние двигательной медитации и правильное дыхание. В дальнейшем это ощущение помогло мне усовершенствовать стойку санчин, заставило обратить внимание на эффект правильной работы тела и дыхания в спарринге.

   К этому времени А.Древняк уже издал методички, содержащие основные положения школы, организационные требования и правила проведения соревнований. На сборах много времени отводилось приемам ведения контактного боя, я более подробно познакомился с правилами ведения спортивного поединка. Все это здорово помогало мне потом в организации методической работы.

   Апогеем сборов стали сами экзамены. Так получилось, что и всю технику, и бои, и кондицию мы сдавали на улице. Нещадно палило солнце, и Лук Холландер старался выжать из нас все возможное. На следующий день я еле встал, передвигаться было очень трудно.
   В то время отношение к кихону было формальным, требовалось хорошее исполнение только базовых блоков. На ката тоже смотрели сквозь пальцы, т.к. сам Холландер больше внимания уделял кондиции и спаррингу.

   Но мне особенно ярко запомнилось именно мое санчин-ката. Это дало толчок к формированию жесткого стиля.

   За те три недели я так прокоптился на солнце, был так измотан тренировками и избит на экзамене, что ребят шокировал мой вид. Но то, что я все-таки сдал экзамен на I Дан, вызвало небывалый энтузиазм. Мы стали проводить экзамены на пояса и выдавать дипломы А.Древняка, и число желающих заниматься резко возросло.  В то время мы еще не могли выдавать свои собственные дипломы. Организация работала на уровне секции и была скорее любительской, официально нас еще не признали. Однако дипломы А.Древняка повышали наш ранг, придавали определенную официальность, подтверждая нашу принадлежность к международному движению Кёкусинкай. Вскоре о нас узнали не только в Москве, но и в других городах.

   Одним из первых к нам в секцию пришел Александр Алымов из Перми, и с ним его друг Александр Абросимов из Чайковского. В это же время я познакомился и с Фаридом Шаймордановым из Казани. Так постепенно из секции мы стали вырастать в организацию.

   Постоянный контакт с А.Древняком, его энтузиазм подталкивали нас к ведению интенсивной организаторской работы. Всем было необыкновенно интересно, ведь мы стали частью международного движения Кёкусин. Требовались новые формы работы, прежде всего - проведение соревнований.

   В 1976 году мы провели первые соревнования силами организации. В них принимали участие все, кто занимался в нашей секции. Это стало настоящим праздником. В тяжелом весе первое место занял Олег Игнатов, в среднем - Сергей Жуков.
   3. Организация

   Развитие организации требовало официальных контактов. Через А.Айдакова удалось выйти на Киевский районный комитет комсомола, и наша секция стала тренировочной базой для членов комсомольских дружин. Это требовалось для легализации нашего положения. В секцию «На Войковской» стало приходить все больше и больше желающих. Многие из моих учеников открыли самостоятельные секции. Секция «На Войковской» приобрела статус секции для инструкторов, и заниматься в ней было большой честью. Иногда в качестве поощрения к занятиям в ней допускались наиболее талантливые ученики из других секций. Однажды там появился и В.Леонтьев, который уже тогда отличался своей техникой и чувством боя.

   В это время каратэ существовало как общественное движение «снизу». Практически во всех залах были «подпольные» секции. Возник интерес к каратэ и у силовых структур. Мне приходилось не только вести занятия, но и принимать экзамены, проводить показательные тренировки. Вся работа велась практически на энтузиазме: денежные средства, которые собирались в секции, шли на внутренние организационные расходы. Со временем мы стали не только заметны, но и популярны в Москве. На нас обратили внимание представители «Динамо» и попросили организовать показательное выступление.

   Оно прошло более чем успешно. Нам удалось поразить воображение как простых зрителей, так и руководства «Динамо». Мы били доски, кирпичи, палки об себя, разбивали их руками и ногами, провели показательные бои. Все это было реально и выглядело очень убедительно. Некоторые из сотрудников элитных подразделений спецвойск начали заниматься у нас в секции, став потом инструкторами в своих подразделениях. Их судьбы сложились по-разному, но жажда реального боя, на котором они были воспитаны, оставила свой отпечаток в их душах на всю жизнь.

   В «Динамо» развернулась конкурентная борьба, от исхода которой в немалой степени зависело то, какой вид каратэ будет официальным в нашей стране. Это сейчас всем понятно, что каждая школа имеет право на жизнь, но менталитет советской системы предполагал развитие каратэ в рамках единого стандарта.

   Мы вели свою работу независимо ни от кого и гордились своей «крутостью». В «Динамо» секцию вел Сато, и его лидеры гордились своей чистой техникой. Секция «Сан-э» под руководством Алексея Штурмина имела множество филиалов по всей России. Алексей как талантливый руководитель и настоящий лидер сколотил вокруг себя очень сильную команду, которая имела огромное влияние как в Москве, так и во всей России. У них были обширные связи, чуть ли не во всех структурах власти.

   Поскольку у нас был налажен контакт с «Динамо», нам хотелось, чтобы наш стиль лидировал. В это время поднимался вопрос об усовершенствовании боевой подготовки офицерского и рядового состава спецподразделений внутренних войск. Я также горел идеей обучения рукопашному бою на базе каратэ. В одном из спецподразделений КГБ за боевую подготовку отвечал В.Бутырский, который был активным приверженцем Кёкусинкай.
   Но в это же время в стране начало формироваться отношение к каратэ как к виду спорта, который несет идеологию, чуждую нашему народу. Отношение представителей власти к каратэ было очень осторожным. Все понимали его привлекательность, но, сознавая его силу, видели в нем некую угрозу сложившимся порядкам. Официальное мнение еще не было сформулировано, властям хотелось разрешить это движение, но жестко его контролировать.

   Однако некоторые из высоких чинов КГБ стали серьезно интересоваться развитием каратэ. В роли эксперта выступал полковник А.Александров, изучивший различные виды каратэ. В конце концов, в Москве появились кубинские инструкторы, пропагандирующие каратэ как оружие революции. В результате одним из ведущих видов каратэ в «Динамо»

стало Дзю-симон. Кубинские инструкторы стали проводить специализированные курсы, и этот вид каратэ впервые стал у нас в стране легальным.

   Однако для многих была важна не официальная указка, а интерес. Мы, как и представители других видов каратэ, вели собственную работу: проводили соревнования, аттестации, снова приглашали А.Древняка. Мы старались на всех уровнях пропагандировать свой вид каратэ. С помощью В.Бутырского нам все-таки удалось отвоевать небольшую нишу в «Динамо» и развивать там Кёкусин на неофициальном уровне.

   В 1977 году в Зеленограде мы провели первый Чемпионат Советского Союза. Кроме спортсменов московских и подмосковных секций, в нем принимали участие спортсмены из Перми, Казани, Зеленограда, Чайковского, а также команда спортобщества «Динамо». Команда «Динамо» заняла на этом турнире первое место в командном зачете. В ее составе дрались Б.Примаков, В.Кузнецов и А.Михайлов, которые долгое время потом оставались среди лидеров каратэ. В проведении этого турнира большую организационную помощь оказывал В.Литвинов, который до сегодняшнего дня также остался верен Кёкусинкай.

   ^ 4. Немного о личном

   Из армии я вернулся в мае 1975 года. В этот год праздновалось 30-летие Победы. Мой отец Танюшкин Иван Александрович прошел большой боевой путь, поэтому в нашей семье к празднику 9 Мая относились с большим трепетом. В Москве собирались однополчане отца, и мне не терпелось попасть в Москву к этому дню. Как и всем «дембелям», командир дал мне специальное задание - «дембельский аккорд». Мне нужно было заложить фундамент под хозяйственную постройку. Я решил приложить максимум усилий. Я мечтал, во-первых, попасть к празднику в Москву, а во-вторых - посмотреть пол-России, возвращаясь домой на поезде за казенный счет. Заручившись поддержкой командира, я проявил недюжинный организаторский талант, и мы выполнили задание очень быстро.

   Родители выслали мне немного денег, и я мог прокатиться на поезде, ни в чем себе не отказывая. Но уже в Чите я все же решил лететь самолетом, боясь опоздать к празднику. Все мои наличные деньги ушли на взятки в аэропорту на переоформление армейского транспортного требования.

   В Москве я появился ранним утром 8 мая практически с восходом солнца. Денег не было. Но мне посчастливилось: автобус, который вез новобранцев из аэропорта Домодедово в Шереметьево, шел через Центр, и меня подбросили до здания Моссовета на улице Горького. Транспорта на улицах не было, и от Центра до своего дома на Профсоюзной улице я бодро дошел пешком. Было прекрасное весеннее утро, город был празднично украшен. Я наслаждался ощущением приобретенной свободы, постепенно окунаясь в атмосферу праздника.

   Мое появление было для родных приятной неожиданностью. Меня закружило в круговороте праздника - сначала я попал на торжественное заседание в Колонном Зале Дома Союзов, затем в ресторан «София».

   Я тогда не был женат, и, как любому зрелому человеку, мне хотелось стабилизировать свою жизнь, обзавестись семьей. Я мечтал о своем доме, хозяйстве, в котором хлопотала бы любимая жена. С детства я очень уважительно и трепетно относился к женщинам, поэтому просто «кадриться» с девчонкой не умел, да и не хотел. Во время учебы у меня почти не было знакомых девчонок, а те, которые были, не дождались меня из армии. Да и кому нужен был «маньяк», сдвинутый на каратэ?

   Но Судьба сама послала мне жену.

   Во время банкета в ресторане «София» одна гостья, узнав, что я не женат, дала мне телефон своей подруги. Я решил, что мне не стоит отказываться от предложения познакомиться с новой девушкой, к тому же это ни к чему не обязывало. Я позвонил и назначил свидание. И чудо свершилось. Уже через две недели знакомства мы с Еленой решили связать свои судьбы. Эти две недели свиданий навсегда врезались в мою память. Ощущение эмоционального и духовного подъема заставило меня уже тогда понять: такое может быть только раз в жизни. Прошедшие с тех пор годы это подтвердили.

   Практически сразу после приезда я с помощью друзей устроился на работу в Институт государственной патентной экспертизы, в отдел горного дела. Работал я по своей специальности. Сотрудники прекрасно ко мне относились, понимая, что после армии мне требовалась эмоциональная разрядка. Иногда мне давали возможность уйти с работы пораньше.

   Вырвавшись после армии на свободу, я был просто наполнен силой и энергией, и она находила выход и на работе, и в спорте, и в отдыхе. Однажды меня в составе бригады из сотрудников нашего отдела направили копать котлован под фундамент. Каждому выделили определенный участок работы. Приобретенные в армии навыки по рытью и переброске земли были еще свежи в памяти и в мышцах. К тому же мне нужно было, кровь из носа, выбраться на свидание. Поэтому я за 3 часа выполнил свою норму и убежал. Каково же было мое удивление, когда я узнал, что мои друзья копали свои участки еще 3 дня! Пришлось им помочь...

   Я сразу предупредил Елену, что мое главное увлечение - это каратэ. Надо отдать ей должное - она мужественно сносила мое постоянное отсутствие дома по вечерам и выходным. Зато редкие часы, которые нам доводилось провести вместе, были незабываемы. Вскоре у нас родилась дочь Машенька.

   Однако бешеный ритм моих занятий каратэ продолжался. Сдавать экзамены на I Дан я уехал за месяц до рождения ребенка, в связи с чем мне пришлось выдержать серьезную психологическую атаку со стороны тещи. Но жена отнеслась ко мне с пониманием, хотя и рисковала родить в мое отсутствие.

   Свою роль в примирении семьи с моим увлечением каратэ играло то, что практически все мои ученики были и моими друзьями. Они постоянно бывали у нас дома в Лялином переулке, где мы жили с родителями жены в коммунальной квартире. Вопросов, где я пропадаю и с кем, не возникало.

   Однако сам факт моего отсутствия очень нервировал родителей жены. Всю «атаку» со стороны моей тещи Зои Александровны Малашенковой и ее матери Марии Федоровны мужественно принимала на себя моя жена. Но мне остается только выразить всем им благодарность за долготерпение, за то, что они в меру сил старались поддерживать мои дружеские отношения с ребятами, ставшими друзьями и для них.

   Я тоже, как мог, старался смягчить ситуацию, но понимал, что окончательно конфликт разрешится, только если начать жить отдельно от родителей.

   И тут случилось вот что. Поскольку я получил высшее образование за границей, Министерство высшего и среднего специального образования направило информацию обо мне в Союз советских обществ дружбы, который имел разветвленную сеть советских культурных центров по всему миру. Мне сообщили, что в Дом советской науки и культуры в Варшаве для работы в отделе науки и техники требуется сотрудник со специальным техническим образованием и знанием языка. Конечно, я согласился, и вскоре мы с женой и дочкой уехали в Варшаву. Самостоятельная жизнь в Польше и совместное преодоление трудностей укрепили нашу семью. Я острее почувствовал свою ответственность перед женой и дочерью. За границей это тем более ощутимо, что вокруг чужой язык, другие люди, другие отношения.

   Занятия каратэ, конечно же, не прекращались. Интенсивная работа и тренировки по-прежнему не позволяли мне много времени находиться дома. Но я всегда старался найти время для общения с семьей. Эти часы были для меня самыми счастливыми. Домой я всегда стремился с радостью. Взаимное уважение и совместные интересы помогли нам перенести разлуку с близкими и друзьями, которые остались в России.
   ^ 5. Организация растет

   1975-1977 годы были для меня очень интересными и плодотворными, насыщенными организационной работой, которая кипела при моем участии. Одновременно я вел и тренерскую работу. Но еще очень много времени приходилось уделять и собственным тренировкам. Ведь чтобы убедить кого-то в своей правоте, самое лучшее средство - это личный пример. Я старался тренироваться дважды в день - утром и вечером, дома или в секции. Иногда и на работе прихватывал время для занятий, и ко мне присоединялись мои друзья, с которыми я вместе работал. Поэтому, когда сейчас некоторые молодые спортсмены говорят, будто им не хватает времени для интенсивных занятий, что им далеко ездить, не хватает средств, я думаю, что прежде всего им не хватает тяги к каратэ.

Тренировки у нас шли полным ходом, уже прорисовывалась некоторая система. Помощниками моими были Р.Шефталь, О.Игнатов, С.Жуков, А.Айдаков, В.Пантелеев.

   Окрыленный успехом в организационных делах, я стал упорно готовиться к экзамену на II Дан.

   Думая о спарринге, мы все время искали ключ к разгадке боевой техники в кихоне - базовой технике каратэ. Но вся та техника, которую мы использовали в кихоне, резко отличалась от того, что удавалось применить в спарринге. В спарринге практически все смазывалось. Однако интуитивно я понимал, что мы на правильном пути. Увлекшись спаррингом, я почувствовал, как снижается качество моей классической техники. Наоборот, работая над техникой в классических стойках и перемещениях, я стал замечать, что повышается качество боя: улучшается равновесие при нанесении ударов, повышается скорость перемещения, усиливается маневренность. Мне постоянно приходилось при помощи кихона совершенствовать свою боевую технику, и это давало неплохие результаты. Каждое утро перед работой я выбегал в парк, привязывал к дереву макивару и отрабатывал удары. Готовясь к экзамену, я обращал особое внимание на исполнение ой-тсуки с шагом, поэтому, нанося этот удар при традиционном спарринге, я чувствовал, как косточки кулака вдавливаются меж ребер противника. Даже сихан Лук Холландер, который проводил очередную Летнюю Школу, призывал меня не «убивать» партнеров. Эта Школа в 1977 году была для меня знаменательна. Во-первых, я хотел сдать экзамен. Во-вторых, я уже планировал отъезд в Польшу и хотел сообщить об этом Анджею Древняку. В-третьих, мне было интересно увидеть, что изменилось в жизни поляков за время моего отсутствия.

   Вместе со мной экзамен на II Дан сдавал Иштван Адами. Там же я познакомился с Фурко Кальмином. Можно считать, что с этого момента началось развитие Кекусина в Венгрии. До этой Летней Школы Иштван Адами занимался бесконтактным каратэ. Сдача экзамена на черный пояс Кекусинкай стала для него этапным событием. Иштван показал прекрасную технику, однако спарринги были для него тяжелым испытанием.

   Мы относились к спарринговой части экзамена с энтузиазмом и старались выложиться полностью. В этом нас поддерживал и Лук Холландер, который много внимания уделял спаррингу и жесткости техники. На сборах мы делали много элементарного кихона с большой концентрацией, большое внимание уделяли позиции санчин. Я старался как можно лучше все запомнить, а после тренировок всегда составлял конспект занятия.

   К сожалению, экзамена я не сдал. Было обидно, но именно тогда я понял, что важен не столько сам пояс, сколько процесс занятий и получения знаний.

   Вернувшись после Летней Школы в Москву, я стал готовиться к отъезду в Польшу. Встала проблема: кого отставить вместо себя? Мой главный помощник Роальд Николаевич Шефталь был хорошим организатором, но как тренер и спортсмен оставлял желать лучшего. Сергей Жуков был прекрасным бойцом и техником, но заниматься организационной работой он не умел. А.Айдаков и В.Пантелеев активно участвовали в организационной работе, но в то время они не могли лидировать, так как имели низкие пояса.

   Обдумав ситуацию, я решил «разделить власть» и попросил Р.Н.Шефталя возглавить организационную работу, а Сергея Жукова -техническую.

 Как сейчас помню сцену прощания на перроне. Меня пришла провожать практически вся секция «На Войковской» - более сотни человек.

   В Москве оставалась солидная организация, но свой отъезд я воспринимал не только как выезд на работу, но и как возможность получить новую информацию по технике и школе Кекусинкай. За организацию в Москве я был относительно спокоен, механизм ее работы был запущен, и с 1975 по 1977 год организация сильно разрослась. За пределами Москвы работали сильные лидеры: Александр Алымов в Перми, Александр Абросимов в Чайковском, Фарид Шаймарданов в Казани. Роальду Николаевичу Шефталю предстояла работа по координации общих усилий. Тогда не стоял вопрос о создании какой-либо единой организации. Нас устраивал статус опытной секции при Киевском РК ВЛКСМ. Это давало нам возможность легально работать.

   К тому времени уже был установлен контакт с Японией. Письма Масутацу Оямы были для нас святыней. Мы гордились, что являемся членами огромного общества искателей абсолютной истины. Сам Ояма был для нас живой легендой и сознание того, что он имеет о нас представление, придавало нам силы и уверенность в наших действиях. Большую поддержку мы черпали в информации, которую получали из Польши, Голландии и особенно из Японии.

   Мы принципиально не признавали бесконтактного каратэ и гордились своей способностью переносить нагрузки, боль и удары. То небольшое внимание, которое оказывала нам международная организация, очень сильно поддерживало нас духовно. Особенно всех поразило, что вместе с сертификатом на I Дан Ояма прислал мне из Японии именной пояс и именное кимоно. Это кимоно я надевал только во время торжественных событий: при приеме экзаменов, вручении сертификатов, проведении показательных выступлений.

   Девиз Кекусинкай «Вызов пределам», слоганы «Сильнейшее каратэ», «Олимпийское каратэ» действовали на нас очень сильно. Стиль писем Оямы, его внутренняя убежденность формировали из нас лидеров и продолжателей его идей. Я положительно оцениваю это влияние, ведь оно подстегивало нашу целеустремленность, трудолюбие и настойчивость. Наши амбиции помогли нам занять в мире каратэ достойное место. Тогда все мы были дружны и воодушевлены общей идеей. Мы понимали, что нам предстоит пройти вместе большой путь.
   ^ 6. Снова в Польше

   В Варшаве мне скучать не пришлось. Прямо с поезда мой начальник Ю.Р.Мильто увез меня на важное мероприятие, я едва успел оставить вещи в квартире. Еще не представляя, чем мне придется заниматься, я уже понял, что спокойной жизни не будет. События сменяли друг друга, как стеклышки в калейдоскопе. В мои обязанности входила организация мероприятий - встреч, бесед, выставок с участием советских ученых и специалистов как в самом Доме советской науки и культуры (ДСНК), так и на предприятиях Варшавы и других городов Польши. Ежедневно мне приходилось вести переговоры, кроме того, поскольку я был специалистом со знанием языка, то часто занимался переводом лекций и бесед. Работа мне нравилась, так как постоянно дарила встречи с очень интересными людьми: известными специалистами в различных передовых отраслях промышленности, видными деятелями науки и производства. Так, я готовил встречу с известным сейчас экономистом Павлом Буничем.

   Хотя работа отнимала много сил, я не прекращал своих занятий каратэ. Напротив, окунувшись в жизнь польской организации Кекусинкай, я помогал А.Древняку укреплять организацию в Варшаве. Польский центр Кекусинкай находился в Кракове, и А.Древняку долго не удавалось создать в Варшаве сильную организацию. Я подключился к работе с секцией, а затем стал вести группу офицеров в Варшавской Военно-технической Академии. За два года работы с этими ребятами мне удалось значительно поднять уровень их подготовки. Варшавские спортсмены заявили о себе на соревнованиях. Кроме занятий с группой я постоянно занимался сам, а когда не занимался, то думал о каратэ. В Варшаве у меня родилась идея отрабатывать различные боевые комбинации в режиме «челнока». Это нововведение я опробовал на своих студентах и убедился в эффективности подобной методики. Я начал изучать работу с саями и тонфой. Памятуя, что в России шла подготовка к официальному признанию каратэ (а произошло это в 1978 году), я принялся за разработку поурочных программ.

   Мое руководство смирилось с моим фанатичным увлечением каратэ, так как это не влияло на результаты моей основной работы. Я глубоко благодарен Юрию Романовичу Мильто за то, что он терпеливо и с пониманием относился к моему увлечению.

   Кстати сказать, именно фанатичное увлечение каратэ помогло мне ...не спиться! Ведь проводя множество встреч с различными людьми, я волей-неволей должен был участвовать в разного рода застольях. Поляки же по своему менталитету и обычаям очень похожи на русских, одно слово - братья-славяне. Но я не мог позволить себе пить, чтобы не потерять форму. И вот мой коллега по работе открыл мне секрет, как можно сделать вид, что ты пьешь, а на самом деле не пить. И этот секрет позволил мне сохранить силы для занятий каратэ.

   Очень скоро в Польше узнали, что в ДСНК в Варшаве есть каратист, и фанаты потянулись ко мне самостоятельно. Я занимался с таким известным сейчас в Польше и США спортсменом, как Марек Дрозжовский. Это героическая личность. У него был перелом позвоночника, и врачи приговорили его к неподвижности, но он, благодаря своему упорству, развил мышцы спины, укрепил свой мышечный корсет и стал активно заниматься каратэ. Начал тренироваться он в Венгрии, у Иштвана Адами, а, вернувшись в Польшу после окончания института в Будапеште, пришел ко мне. Вскоре, правда, он уехал работать за границу и продолжил свою спортивную карьеру в Канаде, а затем в США.

   В ДСНК ко мне пришел и Олек Плшевский из Ельблонга. Это был замечательный спортсмен и известный техник. Я помогал ему в организации клуба в Ельблонге, в проведении соревнований, а также в совершенствовании его боевой техники. Так получилось, что ему удалось выехать в Швецию и несколько месяцев тренироваться в зале у Хорварда Коллинза. Естественно, и у меня было к нему много вопросов о методике проведения тренировок, в которых он участвовал в Швеции. Мы с ним очень подружились. Однажды, когда я не мог провести сборы, он заменил меня и провел Школу в Казани.

   В это же время ко мне в ДСНК пришел и Марек Хмель, который, как и я, был фанатично увлечен Кекусинкай. Он стал одним из основных моих партнеров по спаррингу. Все свои новые комбинации я осваивал на нем. Очень скоро это дало положительный результат, и он стал четвертым на Чемпионате Польши.

   Мое расписание занятий в Варшаве было очень насыщенным. Утром я делал пробежки, в обед занимался в одном из залов ДСНК (потом я облюбовал одну из артистических раздевалок в подвале), вечером проводил занятия в зале. Кроме этого, у меня в кабинете лежали и тонфа, и саи, и нунчаки, а также различные материалы по каратэ. Конечно, это была не совсем обычная для ДСНК картина. Еще более экзотическими выглядели мои пробежки в кимоно до выставочного зала для занятий - частенько я пробегал мимо нарядной публики, собравшейся в ожидании официального мероприятия.

   А однажды я занимался со своим другом в выставочном зале среди множества бронзовых скульптур, и от моего неосторожного удара одна из них с невообразимым грохотом упала на пол. В это время в концертном зале проходило торжественное мероприятие с участием членов Польского правительства. Грохот от падения скульптуры охрана приняла за хлопок взрыва, и это вызвало настоящий переполох. Мы быстро привели все в порядок, нам пришлось слукавить, сказав, что упал и наделал столько шума ...я сам. Ведь, узнай администрация, что мы уронили экспонат, неизвестно, какова была бы дальнейшая судьба наших занятий. Но со временем к моим занятиям все привыкли, и никто уже не обращал на меня внимания.

   Благодаря тому, что я занимался таким экзотическим видом спорта, мне удавалось легко наладить контакты с молодежью. В ДСНК я регулярно проводил мероприятия, на которых рассказывал о достижениях Советского спорта, а потом проводил показательные выступления с разбиванием различных предметов: досок, палок, блоков. Такие же мероприятия я проводил и вне Варшавы. Иногда происходили довольно курьезные случаи.

   Однажды меня пригласили продемонстрировать возможности каратэ в военной части в Рембертово. Я заказал доски заранее, но когда пришло время их разбивать, я с удивлением обнаружил, что они разного размера. Я ударил по ним рукой, но без толку, тогда я вскочил на стол и с силой разбил их ногой под бурю оваций.

   В другой раз меня пригласили в Министерство внутренних дел Польши. Рассказывая о каратэ и демонстрируя технику, я не знал, кто сидит передо мной. Зрителей больше всего интересовал прикладной аспект. Один из слушателей вышел и спросил, что я буду делать, если меня будут бить в лицо. Я ответил: ну, попробуй. Неожиданно я получил от него та-а-кую оплеуху... Говорю, ты, мол, мог бы бить и потише - ведь я только демонстрирую, но он уперся в своем желании «ощутить реальность». Тогда я ему предложил повторить удар. И на этот раз он получил такой ответ, что вылетел из зала. Вышел и второй - и быстренько полетел следом. Лекцию пришлось прервать. На следующее утро организаторы с польской стороны позвонили и сообщили, что у первого «реалиста» сломаны три ребра.

   Я занимался спортом в преддверии «Олимпиады-80», и это особенно пригодилось, когда надо было оживить работу нашей организации и повысить ее эффективность. Нужно сказать, что в это время в нашей стране благодаря стараниям А.Штурмина каратэ уже было официальным видом спорта.

   В Польше благодаря контакту с А.Древняком я постоянно находился в гуще мировых и европейских событий в жизни Кёкусинкай. Я имел необходимую информацию о проводимых соревнованиях и сборах и в меру своих возможностей старался принимать в них участие. В 1978 году я сдал экзамен на II Дан.

   В 1976 году в Польшу в первый раз приехал Хорвард Коллинз. Вначале планировался приезд на сборы Лука Холландера, но он приехать не смог, а отменить мероприятие было нельзя. А.Древняк через Олека Плшевского пригласил Хорварда Коллинза. С этого времени началась его методическая карьера как международного инструктора. Благодаря дружбе с А.Древняком его заметили не только в Польше, но и в Болгарии, Венгрии, а так как в методических сборах в этих странах участвовали и наши спортсмены, его узнали и в нашей стране. До сих пор Х.Коллинз имеет свою аудиторию - в основном, в странах Восточной Европы.

   В то время Х.Коллинз производил яркое впечатление своей техникой и чувством боя. Его методика проведения сборов по сравнению с методикой Лука Холландера отличалась большим акцентом на технику и школу.

   Тогда же мы узнали, что в Европе существует как бы два направления Кёкусинкай. Английская школа под руководством Стива Арнейла, учеником которого и является Хорвард Коллинз, отличается серьезным отношением к технике и ката. Голландская школа под руководством Лука Холландера делает акцент на физическую подготовку и спарринг. Президентом Европейской организации Кёкусинкай в эти годы был Лук Холландер, и поэтому превалировала, естественно, голландская школа. До сих пор ежегодно в Попендалз, где базируется голландский центр олимпийской подготовки, проводится традиционная Летняя Школа. В свое время в ней регулярно принимал участие А.Древняк. Разумеется, знакомство с Х.Коллинзом было для нас очень интересно с методической точки зрения.

   В эти годы перед моими глазами проходили различные этапы становления польской организации, и я невольно учился работать в организации. Контакты с Анджеем были для меня хорошей практической школой, я неосознанно воспринимал его методы работы и его опыт общения с людьми.
   ^ 7. Что происходило в СССР

   Работая в Польше, я все время душой был связан с Москвой. После моего отъезда организацию возглавил Р.Н.Шефталь, однако, в связи с тем, что с технической точки зрения он не мог всех одинаково удовлетворить, группа распалась на несколько секций, которые возглавили лидеры, имеющие своих учеников. На Войковской вели занятия Р.Н.Шефталь и Олег Игнатов. Николай Мельничук организовал секцию при Московском институте инженеров транспорта. Под «крышей» Киевского райкома комсомола вели занятия А.Айдаков, В.Пантелеев и Немчинов, которые уже в то время стали строить свою работу на базе военно-патриотических клубов. С.Жуков тоже вел отдельную секцию, и мои надежды на то, что он поможет Р.Н.Шефталю сплотить спортсменов вокруг себя, не оправдались.

   Однако работа велась достаточно энергично. К тому времени, когда дело шло к легализации каратэ как вида спорта, наши лидеры стали значительно выделяться из общей массы любителей каратэ по технической и организационной части.

   Сложилось так, что в нашей стране была легализирована бесконтактная форма каратэ, наиболее распространенная в то время в мире. Спорткомитет СССР как государственная организация, признав один из видов каратэ, старался все остальные виды загнать в строгие рамки. Это было нелегко. Каждый из лидеров старался развивать и рекламировать свой стиль. При этом при проведении соревнований приходилось придерживаться официальных правил, установленных Спорткомитетом.

   К тому же к работе по организации каратэ в СССР и России были привлечены люди, имеющие организационный опыт, но не имеющие практических знаний в каратэ. Сеть интриг, которые плелись в то время вокруг каратэ, лишь чуть задела меня, но не опутала, поскольку я работал в Польше. Последнее обстоятельство в значительной мере помогло и росту имиджа нашей организации, ведь я старался делиться с ребятами интересной информацией, старался по возможности показать им все, чему научился в Польше. Перед II Чемпионатом Мира в 1979 году я помог организовать приезд Лука Холландера в Москву.

   В эти годы сложилась традиция проведения Летних Школ, потому что я каждый год во время отпуска приезжал в Россию, чтобы организовывать различные мероприятия. Когда проводились наши первые официальные турниры, я тоже старался приезжать в Россию.

   В эти годы у нас сложились хорошие отношения с командованием Военно-воздушных сил. Благодаря работе Р.Н.Шефталя с руководством Академии им. Жуковского многие ее выпускники стали приверженцами нашего стиля каратэ. В эти годы даже образовалась активная и сильная секция космонавтов в Звездном городке. Между прочим, один из летчиков-космонавтов даже защитил диссертацию о влиянии силового дыхания Кёкусинкай каратэ на переносимость экстремальных психических и физических нагрузок.

   Именно в Звездном городке прошел один из наиболее ярких турниров. Там мой бессменный лидер в среднем весе Б.Примаков (мастер спорта международного класса по боксу) проиграл молодому Николаю Филиппову из Соликамска.

   Хотя в то время официальная машина и давила нас, мы изо всех сил старались сохранить свою самобытность, ведь мы хотели видеть реальное Кёкусин каратэ. Постепенно стала расширяться наша география. К нам присоединились группы ребят из Свердловска во главе с С.Степановым, с Дальнего Востока во главе с Е.Исаковым, из Грузии во главе с Г.Барабадзе. Организационно наиболее сильной была группа из Казани во главе с Ф.Шаймардановым. С Казанью у меня тогда сложились наиболее тесные, можно сказать, дружеские отношения. Именно Казань помогла встать на ноги нашей организации. Благодаря огромной энергии Фарида Шаймарданова была опробована и внедрена в практику система Летних Школ, первая из них состоялась под Казанью в 1978 году. В этом мероприятии участвовали практически все лидеры Кёкусинкай того времени. Большинство, конечно, было из Москвы. Мы впервые собрались все вместе.

   На этих сборах я познакомился с В.П.Фоминым, который тогда делал только первые шаги в Кёкусинкай, но уже имел опыт тренировок в других школах.

   Когда мы ехали на сборы, и пересели с поезда на автобус, случилось очень неприятное происшествие. По дороге, которая шла через лес, с нашим водителем случился эпилептический припадок, и автобус врезался в дерево. Слава Богу, скорость была невелика, и мы отделались синяками и легким испугом. Этот случай никак не повлиял на нашу решимость, и мы сразу же, как добрались до места, приступили к тренировкам.

   Школа всем очень понравилась, и информация о ней быстро распространилась среди любителей Кёкусинкай. Все с нетерпением ждали продолжения.

   Следующая Школа в августе 1979 года проходила также в Казани. На этот раз нам не повезло с погодой, но, возможно, именно поэтому она осталась у всех в памяти. Все 4 дня занятий лил дождь, а тренировки проходили под открытым небом. Согреться можно было только в движении, поэтому никто не возражал против увеличения нагрузок.

   Огромное впечатление на всех участников сборов произвела ночная тренировка. Для большинства это была экзотика, и этот первый опыт они получили в экстремальных условиях. Ночью ударил первый осенний заморозок. Мы бежали босиком в темноте, разбивая первый ледок на лужах, а затем с дружным криком, делая удары ногами, зашли в озеро. Если учесть, что сигнал сбора был неожиданным, и мы явились сюда в кимоно, как на обычную тренировку, состояние у всех было полушоковое. До сих пор участники этого «ночного кошмара» содрогаются от воспоминаний о нем, испытывая в то же время определенное уважение к самим себе. Несмотря на тренировки под дождем и на холоде, никто из участников сборов не заболел, так как моя цель была мобилизовать все внутренние силы спортсменов на выполнение поставленных задач.

   В Кёкусинкай принято подстегивать учеников личным примером. Поэтому мне приходилось работать вместе со всеми и больше всех. Ведь часто, чтобы заставить ребят выполнить трудное задание, нужно показать, что оно выполнимо в принципе.

   Эта Школа способствовала расширению нашей организации, на ней я познакомился с С.Степановым, Е.Исаковым и Г.Барабадзе. В этот период каждый из нас старался сделать все возможное на благо развития каратэ вообще. Но сторонники нашего стиля все же пропагандировали свою технику, а на фоне общепринятого бесконтактного каратэ это было довольно трудно. Приходилось приспосабливаться, но многие наши спортсмены принимали активное участие в различного рода официальных соревнованиях и добились значительных успехов.

   Некоторые решили связать свою жизнь с каратэ и профессионально. Так, О.В.Игнатов перешел из Министерства мелиорации в «Локомотив», А.Айдаков занял должность гостренера по каратэ в Спорткомитете СССР.

   Я тоже хотел посвятить свою жизнь каратэ. При участии Р.Н.Шефталя, в последний мой московский отпуск для меня устроили встречу с Владимиром Томиловым, который был тогда старшим тренером ЦСКА по каратэ. Меня интересовало, не смогу ли я работать в этом клубе. Встретились мы в Кунцевском парке, переоделись и встали в пару. После определенного количества взаимных тумаков он мне откровенно сказал, что двум вожакам в одной волчьей стае не ужиться.

   Срок моей командировки заканчивался, я всей душой рвался в Россию. Правда, меня беспокоила проблема трудоустройства - я понимал, что работать по специальности вряд ли буду, но все же надо было работать хоть где-то.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

Похожие:

Киокушинкай Карате (Kyokushin Karate) 極真会空手 iconКиокушинкай Карате (Kyokushin Karate) 極真会空手
Карате уже завоевало сердца молодых людей во всем мире. Они обратились к каратэ в надежде реализовать мечту, свойственную всем людям,...
Киокушинкай Карате (Kyokushin Karate) 極真会空手 iconКиокушинкай Карате (Kyokushin Karate) 極真会空手
В нашей жизни мы тоже встречаемся с подобными "иероглифами", например в математике. Попробуйте, например, прочитать выражение X≥Y...
Киокушинкай Карате (Kyokushin Karate) 極真会空手 iconНижегородская региональная
Цели и задачи развитие и популяризация карате. Повышение мастерства спортсменов, квалификации судей. Развитие спортивно-методических...
Киокушинкай Карате (Kyokushin Karate) 極真会空手 iconЗнаменитые Вегетарианцы Брюс Ли Непобедимый мастер восточных единоборств,...
Жан-Клод Ван Дамм Актер, Является чемпионом Европы по карате и кикбоксингу 1979 года в среднем весе среди профессионалов, имеет чёрный...
Киокушинкай Карате (Kyokushin Karate) 極真会空手 iconКак давить и не быть раздавленным
Я учу приемам психоподавления, учу способам манипулирования. В современном мире, как в спорте, побеждает лишь тот, кто умеет нападать....
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница