Практикум к курсу «История русской литературы ХХ века: 1920 1950-е годы» Составитель: доктор филол наук


НазваниеПрактикум к курсу «История русской литературы ХХ века: 1920 1950-е годы» Составитель: доктор филол наук
страница4/5
Дата публикации31.03.2013
Размер0.52 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Военное дело > Документы
1   2   3   4   5

Семен Гудзенко

^ Баллада о дружбе

Так

в блиндаже хранят уют

коптилки керосиновой.

Так

дыханье берегут,

когда ползут сквозь минный вой.

Так

раненые кровь хранят,

руками сжав культяпки ног.

... Был друг хороший у меня

и дружбу молча я берег.

И дружбы не было нежней.

Пускай мой след

в снегах простыл, -

среди запутанных лыжней

мою

всегда он находил.

Он возвращался по ночам...

Услышав скрип его сапог,

я знал - от стужи он продрог

или

от пота он промок.

Мы нашу дружбу берегли,

как пехотинцы берегут

метр

окровавленной земли,

когда его в боях берут.

Но стал

и в нашем дележе

сна и консервов на двоих

вопрос:

кому из нас двоих

остаться на войне в живых?

И он опять напомнил мне,

что ждет его в Тюмени сын.

Ну, что скажу!

Ведь на войне
я в первый раз

побрил усы.

И, видно,

жизнь ему вдвойне

дороже и нужней, чем мне.

Час дал на сборы капитан.

Не малый срок,

не милый срок...

Я совестью себя пытал:

решил,

что дружбу зря берег.

Мне дьявольски хотелось жить, -

пусть даже врозь,

пусть не дружить.

Ну, хорошо,

пусть мне идти,

пусть он останется в живых.

Поделит

с кем-нибудь в пути

и хлеб

и дружбу на двоих.

И я шагнул через порог...

Но было мне не суждено

погибнуть в переделке этой.

Твердя проклятие одно,

приполз я на КП к рассвету.

В землянке

рассказали мне,

что по моей лыжне ушел он.

Так это он

всю ночь в огне

глушил их исступленно толом!

Так это он

из-за бугра бил наповал из автомата!

Так это он

из всех наград

выбрал одну -

любовь солдата!

Он не вернулся.

Мне в живых

считаться,

числиться по спискам.

Но с кем я буду на двоих

делить судьбу с армейским риском?

Не зря мы дружбу берегли,

как пехотинцы берегут

метр

окровавленной земли,

когда его в боях берут.

1942 -1943


^ Перед атакой

Когда на смерть идут – поют,

а перед этим

можно плакать.

Ведь самый страшный час в бою –

час ожидания атаки.

Снег минами изрыт вокруг

и почернел от пыли минной.

Разрыв -

и умирает друг.

И, значит, смерть проходит мимо,

Сейчас настанет мой черед.

За мной одним

идет охота.

Будь проклят

сорок первый год

и вмерзшая в снега пехота.

Мне кажется, что я магнит,

что я притягиваю мины.

Разрыв – и лейтенант хрипит.

И смерть опять проходит мимо.

Но мы уже

не в силах ждать.

И нас ведет через траншеи

окоченевшая вражда,

штыком дырявящая шеи.

Был бой коротким.

А потом

глушили водку ледяную,

и выковыривал ножом

из-под ногтей

я кровь чужую.

1942.
Подрывник

К рассвету точки засекут,

а днем начнется наступленье.

Но есть трагедия секунд, и есть

секундные сраженья.

И то,

что может сделать он

и тол

(пятнадцать килограммов),

не в силах целый батальон,

пусть даже смелых

и упрямых.

Он в риске понимает толк.

Уверенно,

с лихим упорством

вступает он в единоборство

с полком.

И разбивает полк.

И рассыпаются мосты,

и падают в густые травы,

обламывая кусты,

на фронт идущие составы.

И в рельсах, согнутых улиткой,

отражена его улыбка.

1942 г.

^ Я был пехотой в поле чистом,

в грязи окопной и огне,

Я стал армейским журналистом,

В последний год на той войне.

В каких я странах побывал!

Считать - не сосчитать.

В каких я замках ночевал!

Мечтать вам и мечтать.

С каким весельем я служил!

Огонь был не огонь.

С какой свободой я дружил!

Ты памяти не тронь.

Но если снова воевать...

Таков уже закон...

пуская меня пошлют

опять в стрелковый батальон.

Быть под началом у старшин

хотя бы треть пути,

потом могу я с тех вершин

в поэзию сойти.

1945
^ Мое поколение
Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели.

Мы пред нашим комбатом, как пред господом Богом, чисты.

На живых порыжели от крови и глины шинели,

на могилах у мертвых расцвели голубые цветы.
Расцвели и опали... Проходит четвертая осень.

Наши матери плачут и ровесницы молча грустят.

Мы не знали любви, не изведали счастья ремесел,

нам досталась на долю нелегкая участь солдат.
У погодков моих нет ни жен, ни стихов, ни покоя –

только сила и юность. А когда возвратимся с войны,

все долюбим сполна, и напишем, ровесник, такое,

отцами-солдатами будут гордиться сыны.
Ну, а кто не вернется? Кому долюбить не придется?

Ну, а кто в сорок первом первою пулей сражен?

Зарыдает ровесница, мать на пороге забьется, -

У погодков моих ни стихов, ни покоя, ни жен.
Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели.

Кто в атаку ходил, кто делился последним куском,

тот поймет эту правду, - она к нам в окопы и щели

приходила поспорить ворчливым, охрипшим баском.

Пусть живые запомнят и пусть поколения знают

эту взятую с боем суровую правду солдат.

И твои костыли, и смертельная рана сквозная,

и могилы над Волгой, где тысячи юных лежат, -

это наша судьба, это с ней мы ругались и пели,

подымались в атаку и рвали над Бугом мосты.

…Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели.

Мы пред нашей Россией и в трудное время чисты.

А когда мы вернемся, а мы возвратимся с победой,

все как черти упрямы, как люди живучи и злы, -

пусть нам пива наварят и мяса нажарят к обеду,

чтоб на ножках дубовых повсюду ломились столы.
Мы поклонимся в ноги родным, настрадавшимся людям,

Матерей расцелуем и подруг, что дождались, любя.

Вот когда мы вернемся и победу штыками добудем –

Все долюбим, ровесник, и работу найдем для себя.

1945 год

^ Мы не от старости умрём -

от старых ран умрем.

Так разливай по кружкам ром,

трофейный рыжий ром.

В нем горечь, хмель и аромат

заморской стороны.

Его принес сюда солдат,

вернувшийся с войны.

Он видел столько городов!

Старинных городов.

Он рассказать о них готов.

И даже спеть готов.

Так почему же он молчит?

Четвертый час молчит.

То пальцем по столу стучит,

то сапогом стучит.

А у него желанье есть.

Оно понятно вам?

Он хочет знать, что было здесь,

когда мы были там...

1946 год


^ Михаил Дудин
Соловьи
О мертвых мы поговорим потом.

Смерть на войне обычна и сурова.

И все-таки мы воздух ловим ртом

При гибели товарищей. Ни слова

Не говорим. Не поднимая глаз,

В сырой земле выкапываем яму.

Мир груб и прост. Сердца горели. В нас

Остался только пепел, да упрямо

Обветренные скулы сведены.

Трехсот пятидесятый день войны.

Еще рассвет по листьям не дрожал,

И для острастки были пулеметы...

Вот это место. Здесь он умирал –

Товарищ мой из пулеметной роты.

Тут бесполезно было звать врачей,

Не дотянул бы он и до рассвета.

Он не нуждался в помощи ничьей.

Он умирал. И, понимая это,

Смотрел на нас, и молча ждал конца,

И как-то улыбался неумело.

Загар сначала отошел с лица,

Потом оно, темнея, каменело.

Ну, стой и жди. Застынь. Оцепеней.

Запри все чувства сразу на защелку.

Вот тут и появился соловей,

Несмело и томительно защелкал.

Потом сильней, входя в горячий пыл,

Как будто настежь вырвавшись из плена,

Как будто сразу обо всем забыл,

Высвистывая тонкие колена.

Мир раскрывался. Набухал росой.

Как будто бы еще едва означась,

Здесь рядом с нами возникал другой

В каком-то новом сочетанье качеств.

Как время, по траншеям тек песок.

К воде тянулись корни у обрыва,

И ландыш, приподнявшись на носок,

Заглядывал в воронку от разрыва.

Еще минута. Задымит сирень

Клубами фиолетового дыма.

Она пришла обескуражить день.

Она везде. Она непроходима.

Еще мгновенье. Перекосит рот

От сердце раздирающего крика, -

Но успокойся, посмотри: цветет,

Цветет на минном, поле земляника.

Лесная яблонь осыпает цвет,

Пропитан воздух ландышем и мятой...

А соловей свистит. Ему в ответ

Еще - второй, еще - четвертый, пятый.

Звенят стрижи. Малиновки поют.

И где-то возле, где-то рядом, рядом

Раскидан настороженный уют

Тяжелым громыхающим снарядом.

А мир гремит на сотни верст окрест,

Как будто смерти не бывало места,

Шумит неумолкающий оркестр,

И нет преград для этого оркестра.

Весь этот лес листом и корнем каждым,

Ни капли не сочувствуя беде,

С невероятной, яростною жаждой

Тянулся к солнцу, к жизни и к воде.

Да, это жизнь. Ее живые звенья,

Ее крутой, бурлящий водоем.

Мы, кажется, забыли на мгновенье

О друге умирающем своем.v

Горячий луч последнего рассвета

Едва коснулся острого лица.

Он умирал. И, понимая это,

Смотрел на нас и молча ждал конца.

Нелепа смерть. Она глупа. Тем боле

Когда он, руки разбросав свои,

Сказал: «Ребята, напишите Поле:

нас сегодня пели соловьи».

И сразу канул в омут тишины

Трехсот пятидесятый день войны.

Он не дожил, не долюбил, не допил,

Не доучился, книг не дочитал.

Я был с ним рядом. Я в одном окопе,

Как он о Поле, о тебе мечтал.

И может быть, в песке, в размытой глине,

Захлебываясь в собственной крови,

Скажу: «Ребята, дайте знать Ирине:

У нас сегодня пели соловьи».

И полетит письмо из этих мест

Туда, в Москву, на Зубовский проезд.

Пусть даже так. Потом просохнут слезы,

И не со мной, так с кем-нибудь вдвоем

У той поджигородовскои березы

Ты всмотришься в зеленый водоем.

Пусть даже так. Потом родятся дети

Для подвигов, для песен, для любви.

Пусть их разбудят рано на рассвете

Томительные наши соловьи.

Пусть им навстречу солнце зноем брызнет

И облака потянутся гуртом.

Я славлю смерть во имя нашей – жизни.

О мертвых мы поговорим потом.

1942 год
Борис Слуцкий
^ КЕЛЬНСКАЯ ЯМА
Нас было семьдесят тысяч пленных

В большом овраге с крутыми краями.

Лежим безмолвно и дерзновенно,

Мрем с голодухи в Кельнской яме.

Над краем оврага утоптана площадь

До самого края спускается криво.

Раз в день на площадь выводят лошадь,

Выводят сталкивают с обрыва.

Вот она свергается в яму,

вот ее делим на доли неравно,

Вот по конине молотим зубами, -

О бюргеры Кельна, да будет вам срамно!

О граждане Кельна, как же так!

Вы трезвые, честные, где же вы были,

Когда зеленее, чем медный пятак,

Мы в кельнской яме с голоду выли?

Собрав свои последние силы,

Мы выскребли надпись на стенке отвесной,

Короткую надпись над нашей могилой -

Письмо солдату Страны советской:

«Товарищ боец, остановись над нами,

Над нами, над нами, над белыми костями!

Нас было семьдесят тысяч, пленных,

Мы пали за Родину в Кельнской яме!

Когда подлецы вербовать нас хотели,

Когда нам о хлебе кричали с оврага,

Когда патефоны о женщинах пели,

Партийцы шептали: «Ни шагу, ни шагу!»

Читайте надпись над нашей могилой!

Да будем достойны посмертной славы!

А если кто больше терпеть не в силах –

Партком разрешает самоубийство слабым.

О вы, кто наши души живые

Хотели купить за похлебку с кашей,

Смотрите, как, мясо с ладони выев,

Кончают жизнь товарищи наши!

Землю роем, скребем ногтями,

Стоном стонем в Кельнской яме,

Но все остается - как было! как было! –

1944 год
^ Воссоздать сумею ли, смогу

Образ человека на снегу?

Он лежит обеими руками

Каша с вами, а души с нами.

Провод, два конца его схватив,

Собственной судьбой соединив

Пустоту, молчание, разрыв,

Тишину

Между двумя кусками.

Пулемет над головою бьет,

слабый снег под гимнастеркой тает...

Только он не встанет, не уйдет,

Провода не бросит, не оставит.

Мат старшин идет через него,

И телефонистку соблазняют...

Больше - ничего.

Он лежит.

Он ничего не знает.

Знает! Бьет, что колокол, озноб,

Судорога мучает и корчит.

Снова он застыл, как сноп, как гроб.

Встать не хочет.

Дотерпеть бы! Лишь бы долежать!

Дотерпел! Дождался. Долежался!

В роты боевой приказ добрался.

Можно умирать - или вставать.

Будто руки окаменели.

Будто вкопан он в грунт, во рву.

Этот парень в серой шинели

Не пропустит врага в Москву.
^ Александр Межиров
Человек живет на белом свете.

Где — не знаю. Суть совсем не в том.

Я — лежу в пристрелянном кювете.

Он — с мороза входит в теплый дом.

Человек живет на белом свете.

Он — в квартиру поднялся уже.

Я — лежу в пристрелянном кювете

На перебомбленном рубеже.
Человек живет на белом свече.

Он – в квартире зажигает свет

Я — лежу в пристрелянном кювете,

Я — вмерзаю в ледяной кювет.
Снег не тает. Губы, теки, веки

Он засыпал. И велит дрожать...

С думой о далеком человеке

Легче до атаки мне лежать.

А потом подняться, разогнуться.

От кювета тело оторвать,

На ледовом поле не споткнуться

И пойти в атаку —

Воевать.

Я лежу в пристрелянном кювете.

Снег седой щетиной на скуле.

Где-то человек живет на свете –

На моей красавице земле!
Знаю, знаю – распрямлюсь да встану,

Да чрез гробовую полосу

К вражьему ощеренному стану

Смертную прохладу пронесу.
Я лежу в пристрелянном кювете,

Я к земле сквозь тусклый лед приник…

Человек живет на белом свете

Мой далекий отсвет! Мой двойник!

1942

^ Мы под Колпином скопом стоим,

Артиллерия бьет по своим.

Это наша разведка, наверно,

Ориентир указала неверно.
Недолет. Перелет.Недолет.

По своим артиллерия бьет.
Мы недаром присягу давали.

За собою мосты подрывали, -

Из окопов никто не уйдет.

По своим артиллерия бьет.
Мы под Колпином скопом лежим,

Мы дрожим, прокопченные дымом,

Надо все-таки бить по чужим,

А она - по своим, по родимым.
Нас комбаты утешить хотят,

Говорят, что нас родина любит.

По своим артиллерия лупит.

Лес не рубят, а щепки летят.
***
^ После боя в замерзшем Берлине

В тишине почти что гробовой,

Подорвался на пехотной мине

Русский пехотинец-рядовой.
Я припомнил все свои походы,

Все мои мытарства на войне,

И впервые за четыре года

Почему-то стало страшно мне.

1   2   3   4   5

Похожие:

Практикум к курсу «История русской литературы ХХ века: 1920 1950-е годы» Составитель: доктор филол наук iconЛитература по курсу Учебники История русской литературы 19 века. 40-60-е годы
История русской литературы 19 века. 40-60-е годы / под ред. В. Н. Аношкиной, Л. Д. Громовой. М., 1998 (1-е издание) / Л. Д. Аношкина....
Практикум к курсу «История русской литературы ХХ века: 1920 1950-е годы» Составитель: доктор филол наук iconРабочая программа для студентов IV курса филологического отделения
Программа предназначена для студентов-филологов. Она выступает частью общей программы кафедры по курсу «История русской литературы...
Практикум к курсу «История русской литературы ХХ века: 1920 1950-е годы» Составитель: доктор филол наук iconПрограмма конференции
М. Г. Павловец, заведующий кафедрой русской и зарубежной литературы и методики, к. филол. н., Л. В. Маркина., заместитель декана...
Практикум к курсу «История русской литературы ХХ века: 1920 1950-е годы» Составитель: доктор филол наук iconРабочая программа «История русской литературы 19 века, ч. 2»
В процессе изучения «Истории русской литературы 19 века, ч. 2», включающей период 40-60-х годов 19 века, выдвигаются следующие цели...
Практикум к курсу «История русской литературы ХХ века: 1920 1950-е годы» Составитель: доктор филол наук iconРабочая программа по курсу «История русской литературы (1950-1980)»...
Целью курса является формирование знаний о развитии русской литературы в условиях вступления советской цивилизации в стадию постиндустриальной...
Практикум к курсу «История русской литературы ХХ века: 1920 1950-е годы» Составитель: доктор филол наук iconИздательство с. Петербургского университета
Рецензенты: канд филол наук Т. Г. Иванова (Институт русской литературы (Пушкинский дом))
Практикум к курсу «История русской литературы ХХ века: 1920 1950-е годы» Составитель: доктор филол наук iconСодержание об авторе 3 предисловие 4
Кандидат исторических наук (1950), кандидат философских наук (1950), доктор философских наук (1960), профессор (1963), академик Российской...
Практикум к курсу «История русской литературы ХХ века: 1920 1950-е годы» Составитель: доктор филол наук iconСеменович Кон " Любовь небесного цвета "
Кандидат исторических наук (1950), кандидат философских наук (1950), доктор философских наук (1960), профессор (1963), академик Российской...
Практикум к курсу «История русской литературы ХХ века: 1920 1950-е годы» Составитель: доктор филол наук iconЛитература Англии, Ирландии, Франции, Австрии, Германии Учебное пособие...
Учебное пособие по курсу «История зарубежной литературы XX века», специальности 021700 — филология, 021800 — лингвистика и межкультурная...
Практикум к курсу «История русской литературы ХХ века: 1920 1950-е годы» Составитель: доктор филол наук iconКалендарный план лекций по курсу «История русской литературы XIX...
«Салтыков-Щедрин. «История одного города», «Господа Головлевы» проблемы национальной мифологии» и национального характера
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница