Annotation


НазваниеAnnotation
страница3/26
Дата публикации07.04.2013
Размер2.71 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Военное дело > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26


Зара резко очнулась от сна, с трудом сдержав крик, готовый сорваться с губ. Роковые слова, во сне слетевшие с ее уст, гулким эхом звучали в голове: Вот кто я на самом деле, и даже вечность не изменит меня. Она потрясла головой, пытаясь прогнать кошмар, и потянулась с мучительным стоном. Длинные черные волосы буйной копной ниспадали на плечи. Она отвела с лица несколько сбившихся прядей и поморгала, стараясь прогнать остатки сна. Мимоходом Зара подумала, что, собственно говоря, могла и вовсе не ложиться, так как непрерывного сна было не более двух часов, после чего он сменился кошмаром, вырвавшим ее из объятий Морфея. Порой ей казалось, будто ужасный сон таится в самом темном уголке ее души и только ждет, чтобы накинуться на нее, как только она закроет глаза, – путаная смесь из воспоминаний, легенд и фантазий, кошмар, мучивший Зару так давно, что она уже не могла сказать, когда все это началось. Казалось, прошла вечность с того момента, когда ей в последний раз удалось мирно заснуть и так же спокойно проснуться. Но, как любое живое существо, Зара нуждалась в определенном количестве сна, чтобы не потерять рассудок. Только иногда задавалась вопросом, не было бы ей легче нести свой крест, если бы она лишилась рассудка… Зара отогнала от себя мрачные мысли и огляделась. Молочный свет луны окрасил дикую местность тусклым полумраком. Еще не угасло пламя костра. Кое-где вспыхивали золотисто-красные язычки пламени, и налетевший со стороны леса порыв ветра, принесший с собой запах снега, взметнул в воздух несколько искр. Наверняка Зара спала какой-нибудь час, не дольше. Чуть поодаль в слабом отсвете затухающего огня стоял ее черный жеребец Кьелль, который, заметив, что Зара посмотрела на него, неторопливой рысью направился к хозяйке. Зара села, взяла в руку палку, валявшуюся рядом с расстеленным на земле плащом, и принялась рассеянно разгребать угли. Столп искр крохотными светлячками взметнулся в небо и с легким потрескиванием растворился в воздухе, чего Зара даже не заметила. Ее взгляд был обращен внутрь. И хотя она знала все детали терзавшего ее кошмара, но каждый раз была потрясена, насколько правдоподобным он был. Зара все еще чувствовала окутавший поле битвы запах дыма, и вкус крови служанки вызвал у нее удушающую тошноту. Она пыталась успокоиться, уговаривала себя, что это лишь дурной сон, плод ее измученного рассудка. Но, увы, все обстояло не так просто. Глубоко задумавшись, Зара пристально смотрела на тлеющий в углях огонь. Для чего ломать себе голову над тем, что нельзя изменить? Ничего нельзя изменить. Но мысли продолжали метаться по замкнутому кругу. Вот кто я на самом деле, – слышала она свой голос, – и даже вечность не изменит меня… – Вздор, – пробормотала она и испугалась, каким тонким и слабым оказался ее настоящий голос. – Времена изменились. Я изменилась… Пожалуй, это соответствовало действительности. Но все-таки ее мучила жажда, она жаждала – нет, не крови, боже сохрани, просто человеческого общества, звуков, производимых другими разумными существами. Уже несколько недель она никого не видела, так как намеренно держалась подальше от больших дорог и оживленных торговых путей. Но время от времени даже Заре было необходимо ощутить, что она не одна на белом свете, что есть другие люди – мужчины, женщины и дети, которые просто живут своей жизнью и даже не задумываются о том, что было когда-то или скоро произойдет. Люди живут сегодняшним днем. Лишь настоящее принимается во внимание. Зара бросила палку в огонь и приняла решение: настало время вернуться, пусть даже ненадолго. Замок Хоэнмут лежал на расстоянии суточного перехода. Немного отвлечься ей не повредит, новые впечатления наверняка вызовут и другие мысли. И конечно, в бесчисленных кабаках и питейных заведениях города найдется хорошее вино… ГЛАВА 3


Замок Хоэнмут со времен короля Аарнума I был резиденцией властителей Анкарии. Кажется, прошла уже вечность с тех пор, как Зара в последний раз навещала Хоэнмут, и от того визита у нее остались не самые лучшие воспоминания. Тогда пролилось много крови, было много погибших, и, в конце концов, ей пришлось оттуда бежать. Однако теперь настали мирные времена, Хоэнмут превратился в оплот власти, торговли и культуры, город с множеством таверн, кузниц, конюшен и самых разнообразных лавок. Давно миновали дни, когда поля вокруг замка были пропитаны кровью и в воздухе стоял несмолкаемый плач вдов. Город рос как живое существо; все больше людей селились в тени древней крепости, возвышавшейся своими бесчисленными башнями, зубцами и бойницами. Так здесь возникло добрых десять тысяч домов, словно в поисках защиты обступивших скалу, на которой высился замок. Из сотен дымовых труб в безоблачное небо устремлялся белый дым, с заостренных, покрытых шифером крыш свисали сосульки. Зима еще не вступила в свои права в королевстве, но веющий над землей ветер уже принес запах первого снега. Еще немного, и Мороз-Великан заключит Анкарию в ледяные объятия. Зара провела в седле целый день. Уже смеркалось, когда она достигла Хоэнмута. Бродячий цирк разбил перед воротами города разноцветные палатки, и, когда Зара проследовала по мощеной дороге мимо повозок, палаток и главного шатра к огромным городским воротам, в нос ударил острый запах кошачьей мочи. Похоже, только что закончилось представление, так как несколько артистов в вычурно расшитых костюмах сидели на деревянных ящиках, курили шнюффелькраут, чрезвычайно крепкий и ароматный табак, которому приписывались известные галлюциногенные свойства, и передавали по кругу бутылку самогону. Мужчины, с ярко раскрашенными лицами и блестящими от алкоголя глазами, с любопытством оглядывали Зару, когда та неторопливо проезжала мимо. Но, несмотря на опьянение, ни один не решился с ней заговорить; вероятно, инстинктивно они чувствовали, что это была не самая лучшая идея. Тем не менее, Зара поглубже натянула на лицо капюшон плаща; маловероятно, что после всех этих лет ее кто-то мог бы узнать, но она ни в коем случае не хотела рисковать. Она приблизилась к городским воротам. Массивные двадцатиметровые створки были распахнуты настежь, за ними виднелась рыночная площадь – беспорядочное нагромождение бесчисленного количества палаток и прилавков, где за звонкую монету можно было приобрести все, что душе угодно. Справа от ворот в сторожевой будке сидел на табуретке солдат, держась за древко копья, служившего ему опорой, и храпел с приоткрытым ртом. Посмотрев на часового, Зара задумчиво покачала головой, но в глубине души порадовалась, что ей не приходится давать обязательный при въезде в город отчет о себе и причине посещения Хоэнмута, – не потому, что пришлось бы врать, а поскольку потребность в человеческой близости ни в коем случае не предполагала разговора – ей просто хотелось побыть среди людей, ощутить немного жизни. Пока часовой безмятежно похрапывал, Кьелль спокойной рысью прошел в город под аркой ворот. Хотя с последнего посещения Зары прошло уже несколько лет и кое-что с той поры изменилось, ей не составило труда сориентироваться. К востоку от ворот возвышались дома состоятельных обитателей Хоэнмута, в то время как далее на север фронтон к фронтону выстроились аккуратные многоэтажные фахверковые дома горожан среднего достатка. Но путь Зары пролегал в другую часть города, где обветшавшие здания трактиров, театров и публичных домов образовывали лабиринт путаных темных переулков. С наступлением ночи улочки заполнялись всяческим сбродом, субъектами, которым даже при дневном свете предпочтительнее не попадаться на глаза, а, в крайнем случае, лучше уступить дорогу. Воры, шулеры, убийцы и сутенеры – здесь, в Нижнем городе, всегда рыскало множество двуногих и четвероногих крыс. Зара миновала статую рыцаря Арнульфа Бегонского, одну из самых трудноопределимых личностей в истории Анкарии, и установила, что тот весьма популярен не только у здешних бардов, которые даже восемь веков спустя после его таинственного исчезновения продолжают слагать баллады о его подвигах, но и у откормленных голубей, сидящих и сонно воркующих на плечах статуи. Она направила Кьелля спокойной рысью по улочкам и переулкам Нижнего города, копыта лошади ритмично постукивали по булыжной мостовой, пока они проезжали мимо лавок, в которых от оружия и доспехов до таинственных лекарственных трав, любовных напитков и сморщенных голов орков все было выставлено на продажу. Но Заре не было никакого дела до разнообразных товаров, расставленных в витринах, ее внимание привлекла группка людей в переулке – пьяная речь мужчин и глупое хихиканье женщин. К гомону прибавлялась музыка, доносившаяся сразу из нескольких кабаков. Обычно шум сводил Зару с ума, но сейчас она прямо-таки наслаждалась всем этим – еще один признак того, что она слишком долго пробыла одна. Несмотря на поздний час, в Нижнем городе царило оживление. Шумные компании слонялись по улочкам. В воздухе ощущался запах жареного миндаля и каштанов, пахло сырой одеждой, потом и гниющими овощами. На углу стоял уличный музыкант с обезьянкой на плече. Маэстро играл на лютне в меру своих скромных талантов и довольно невнятно, однако с усердием исполнял пропитым голосом насмешливую песенку: «Барон ДеМордрей – всех умней, пошел в поход с королем и принцем в надежде получить от них гостинца. Откусить кусок пирога, которым так богата страна, и захватить земли другого… Теперь, чтоб Вария фон Хекенхейм не злился, барон в раздумья погрузился, какого б дурака еще поймать, связать и обобрать». Несколько зевак неподалеку расхохотались, и даже Зара не удержалась от усмешки, хотя и чувствовала, как с каждой минутой пребывания в Хоэнмуте прошлое все тяжелее давит на ее плечи. Воспоминания были не из приятных, и езда по знакомым улицам вызвала странное чувство: ей казалось, что все это происходит во сне. Когда она проезжала по какому-то узкому, плохо освещенному переулку, где-то поодаль вскрикнула женщина, и сразу в голове Зары ожили картины смеющихся молодых мужчин и женщин, полных пурпурных губ, цвета слоновой кости сверкающих зубов и… крови, которая прерывисто текла на мостовую, а затем в сточную канаву… Зара изо всех сил старалась прогнать тягостные воспоминания, направив коня рысью дальше. По обе стороны узкого переулка теснились трактиры и гостиницы, в которых бурлила жизнь, но путь Зары лежал в другое место, туда, где в конце увеселительного квартала газовые фонари светили скуднее, а тени были гуще. Между покосившимися, нескладными домами шум постепенно затих, когда она, оставив позади оживленные улицы, направила коня под каменной аркой ворот в маленький двор. Вход в трактир, куда стремилась Зара, лежал за публичным домом, возле которого полудюжина проституток ждала клиентуру. Под кустарником полногрудая, голая по пояс проститутка поливала теплой водой сидящего в огромной лохани клиента. Несколько скучающих потаскух свешивались из окон первого этажа. Но ни одна из них не вымолвила и слова, когда Зара проезжала мимо; как и цирковые актеры, они почувствовали, что с этой фигурой, закутанной в длинный, ниспадающий плащ, с глубоко надвинутым на лицо капюшоном, лучше не связываться. Казалось, от нее исходит нечто темное и угрожающее. Перед трактиром Зара остановила жеребца, спешилась и привязала поводья к коновязи. На висящей на цепочке вывеске красовалась витиеватая надпись: «Горн Аскарона». Трактир находился у подножия скалы, на вершине которой стоял замок Хоэнмут, а если точнее, прямо в толще скалы. За деревянной дверью выдолбленные в камне ступени круто уходили в глубину. Мерцающий свет в конце лестницы указывал путь. В зале стояло около дюжины деревянных столов, но пьянчуги по большей части толпились у стойки. Зару это вполне устроило. Она постояла немного, чтобы оглядеться. Стены – грубо обтесанный камень, на которых поблескивала выступившая влага. Коптившие потолок факелы в железных держаках. Толстые балки, поддерживающие низкий потолок. Неровный каменный пол. Зара направилась к расположенному в нише маленькому столу. Отсюда был отличный обзор всего помещения, а для других она оставалась бы незаметной. Рядом со столом стояла на подножнике чаша с углем, излучавшая красноватое тепло. Резко пахло затхлостью, дымом, пролитой медовухой и жареным мясом, поскольку рядом со стойкой скучающая служанка поворачивала над огнем тушку глорба. Толстяк за стойкой как раз открыл с помощью молотка и втулочного крана очередную бочку медовухи, чтобы утолить жажду своих посетителей – судя по виду, кутил, сорвиголов, авантюристов, картежников и прочего страдающего светобоязнью сброда. Впрочем, Заре приходилось бывать и в гораздо более мерзких притонах, так что нашла, что здесь даже уютно. Едва она села на шаткий деревянный стул, как перед ней возникла служанка, стройная молодая женщина в юбке и фартуке, с ниспадающими на плечи темно-русыми кудрявыми волосами. Зара почувствовала запах сирени, сладкий и странным образом возбуждающий. – Добрый вечер, господин, – приветствовала служанка гостя и любезно улыбнулась. – Как замечательно, что вы оказали нам честь своим присутствием! Если хотите поесть, могу порекомендовать молочного глорба, с картофелем, хлебом и литровой кружкой медовухи в придачу… Служанка еще не закончила речь, как Зара скинула с головы капюшон. Девушка перепугалась. – Извините, пожалуйста, мадам, – торопливо начала она. – Я думала, что вы, вы… – …мужчина? – подсказала Зара. Служанка боязливо, почти с ужасом кивнула. Для нее было непривычно, чтобы сюда зашла женщина с желанием потратить деньги, – обычно если они и появлялись тут, то чтобы порастрясти местных кутил. Затем ее взгляд упал на рукояти мечей, выглядывающих из-под плаща странной незнакомки. Мечи слева и справа в кожаных ножнах на поясе. Служанка испуганно отпрянула.
– Да я не мужчина, – спокойно ответила Зара, – но хочу пить от этого ничуть не меньше! Принеси-ка мне кувшин медовухи и что-нибудь покурить, если найдется. Она засунула руку в карман и щелчком бросила служанке монету, которую та ловко поймала. – Очень хорошо, мой гос… мадам. Служанка сделала легкий реверанс и оставила Зару наедине с ее мыслями. Пока девушка ждала медовухи, ее взгляд блуждал по залу. Кроме нее здесь было около двух десятков гостей, только мужчин. Большинство стояли у длинной, почти во всю заднюю стену трактира стойки, через несколько столов от нее – четверка разудалых парней с азартом резалась в королевский покер. В центре этого стола – миска, в которой поблескивало несколько дюжин монет, – совсем неплохо, если принять во внимание, что вряд ли хоть один из парней добывает деньги законным путем. Соответственно моменту игроки были крайне возбуждены, хотя все четверо старались выглядеть невозмутимыми. Тем не менее, Зара чувствовала нервозность картежников, словно хищник чует добычу. Их выдавали неприметные вроде бы жесты: толстяк с повязкой на глазу крутил кончики пышных усов, парень в засаленном кожаном жилете справа от него облизывал губы, а силач с лысиной и с татуировкой ползучей змеи на руке сжимал, словно собираясь раздавить, пивную кружку. Только юнец, парень лет двадцати, расслабленно улыбался, высокий и неловкий, с огромными оттопыренными ушами, кудрявыми каштановыми волосами и плутовским лицом. Свои карты он бросил перед собой рубашкой вверх, небрежно откинулся на стуле с таким видом, словно содержимое миски уже лежало у него в кармане. Даже Зара была не в состоянии определить, действительно ли у него хорошая карта, или он блефует. Ни один из мужчин не вымолвил ни слова; все молча переглядывались, выжидая. Наконец молчание нарушил толстяк с повязкой на глазу, он подвинул последние монеты, лежавшие перед ним, на середину стола и подчеркнуто спокойным голосом сказал: – Итак, ставлю пять и еще пять сверху. Пряча в ладонях карты, он переводил взгляд с одного партнера на другого. Парень в кожаном жилете выдвинул нижнюю челюсть, и можно было прямо-таки видеть, как напряженно работают мысли за широким лбом. Наконец он бросил карты на стол и с разочарованным сопением откинулся назад. – Я пас,- проворчал картежник с татуировкой. – Становится слишком жарко. Толстяк одним глазом покосился на молокососа. Но если он рассчитывал на то, что мальчишка подожмет хвост, как другие партнеры, то сильно ошибался. С самодовольной ухмылкой на лице юноша потянулся к довольно приличной кучке монет, лежавшей рядом с его пивной кружкой. – Твои пять, – сказал он и бросил забренчавшую горсть монет на середину, – и еще десять. Боюсь, твоя игра кончена! Ну же, толстячок, не робей, выкладывай, что у тебя есть! Толстяк с повязкой на глазу пристально, без всякого выражения на лице уставился на своего визави, стараясь сохранять хладнокровие. Затем спокойное выражение сменилось гримасой ярости, и он бросил карты на стол: два валета, туз и две пары. Долговязый парень прищелкнул языком: – Ну, здесь явно кто-то пытается одурачить доброго Фалька, не так ли? Н-да, только хорошо, что мне так везет с дамами. С этими словами он по одной открыл карты, лежавшие до сих пор рубашкой вверх: три дамы, король и туз. – Славная комбинация, – прокомментировал, ухмыляясь, Фальк. – Черт побери, этого не может быть! – разозлился толстяк и побагровел. – Это все, что у меня оставалось на неделю! Теперь нет ни гроша. Чем мне кормить семью? – Н-да, это грустно, – весело заметил юнец, подвинул к себе миску и начал складывать выигранные монеты в небольшие столбики. – Конечно, ты можешь отыграться. Если ты решишься еще на одну партию, я охотно предоставлю тебе кредит. Ну, как тебе мое предложение, толстячок? Одноглазый злобно кивнул, в то время как картежник с татуировкой уже начал тасовать колоду. От картежников Зару отвлекла серая в черную полоску кошка со взъерошенной шерсткой, которая, мурлыкая, стала тереться об ее ноги. Зара опустила взгляд и заметила, что у зверька недостает половины левого уха и кончика хвоста, вероятно потерянных в боях местного значения. Рядом вновь возникла служанка. – Это Тимбо, – пояснила она, заметив взгляд воительницы, и поставила перед Зарой на стол кувшин с медовухой и пиалу с табаком. – Наш кот. Что-то вроде талисмана. Насколько я помню, Тимбо всегда был здесь и останется даже тогда, когда все мы обратимся в прах. Улыбаясь, она склонила голову набок, глядя, как Тимбо смело трется о ноги Зары. – Вы ему понравились. Зара ничего не ответила и потянулась к напитку. Медовуха была холодной и сладковатой – жидкий нектар, освежающий иссушенное горло. В два приема Зара наполовину опустошила кружку, небрежно поставила ее на стол и взялась за табак, чтобы набить трубку. Продолжавшая стоять у стола служанка с любопытством поглядывала на Зару. – Вы не из местных, – с уверенностью заметила она. Зара зажгла спичку о ноготь большого пальца, поднесла огонь к трубке и принялась раскуривать ее, пока синий ароматный дым не поднялся в воздух. Загасив спичку двумя пальцами, она кивнула. – И откуда вы родом, позвольте спросить? Зара вынула трубку изо рта и посмотрела на служанку холодными как лед, синими глазами; однажды кто-то заметил, что у нее глаза канонира. У Зары уже вертелась на кончике языка фраза вроде того, что служанке следует заниматься своими делами, а не совать нос куда не следует, но затем она передумала. – С запада, – ответила она. – Из Маскарелля. – Ах, Маскарелль! – Глаза служанки загорелись. – Там, должно быть, прекрасно. Говорят, что в Маскарелле все живут в красивых домах, на всех хватает хорошей еды и повсюду произрастает множество самых разнообразных цветов. Скажите, мадам, это правда? Голос служанки звучал наполовину с надеждой, наполовину со страхом, как будто она боялась, что Зара может разрушить ее мечту о земном рае. Зара сделала еще одну затяжку и только собралась ответить, как внезапно от стола картежников до них донеслись громкие и рассерженные голоса. – Черт побери! – с нескрываемой злобой мрачно выпалил толстяк с повязкой на глазу и изо всех сил ударил кулаком по столу, так что монеты подпрыгнули.- Этот проклятый наглец снова выиграл! Здесь наверняка нечисто! Не бывает, чтобы человеку так везло! Юнец ухмылялся. – Речь идет не о везении, а о мастерстве. О мастерстве игрока. О тактике и интуиции, – невозмутимо возразил он. – Но ты в этом ничего не смыслишь. Так что не печалься о том, что потерял, а докажи, что ты – человек чести, и имей выдержку, хорошо? Фальк только хотел подвинуть к себе миску, как парень с татуировкой внезапно схватил его за правую руку и оттянул назад рукав куртки – откуда на стол упало три туза. Фальк застыл на месте. Самодовольная ухмылка мгновенно улетучилась, словно ее там никогда и не было, лицо стало белым как полотно. Внезапно в трактире стало так тихо, что слышно было, как летает муха. Казалось, весь мир затаил дыхание и даже клубы дыма из трубки Зары, завивавшиеся в облачка, застыли в воздухе. Все глаза были направлены на Фалька и карты перед ним. И без слов было ясно, что каждый подумал про себя: «Шулер! Парню жить надоело!» Зара тоже спросила себя, неужели парню жизнь не мила или он настолько глуп, чтобы решиться на мошенничество в такой компании. Жившие в этом районе люди были отбросами общества, и единственное, чего не могли переносить, так это если кто-нибудь пытался их надуть. Недаром говорят, никогда не пытайтесь украсть у вора. Секунды тянулись медленно, как сироп. Напряжение, повисшее в воздухе, ощущалось кожей. Наконец толстяк торжествующе прищелкнул языком, как будто с самого начала знал, что с Фальком не все было в порядке. Все снова пришло в движение. – Ну-ка посмотрите-ка на него. Так, значит, «мастерство игрока»? «Тактика и интуиция»? Толстяк поднялся со стула. – Если здесь, в Хоэнмуте, есть кто-то, к кому мы испытываем больше отвращения, чем к сборщикам налогов и доносчикам, так это к шулерам. Он пытался поймать взгляд Фалька, и его единственный глаз горел огнем, когда он с угрозой спросил: – Знаешь, что делают у нас, в Хоэнмуте, с такими подонками, как ты? Фальк сглотнул слюну, кадык нервно дернулся вверх-вниз, но он постарался сохранить бесстрастную мину и покачал головой. Толстяк отвел глаза от Фалька, посмотрев на парня в кожаном жилете. – Покажи ему, Брутус! Брутус скривил жирную рожу в дьявольской усмешке, обнажив два ряда кривых и черных, похожих на надгробные кладбищенские камни зубов. Он вытащил из внутреннего кармана кожаного жилета длиннющий нож. Фальк выпучил глаза, хотел отступить назад, но стоявший позади силач с татуировкой схватил Фалька за правую руку, стараясь вытянуть ее на столе, в то время как Брутус неторопливо приближался с ножом. На острое, чуть подрагивающее лезвие упал свет факелов, и оно зловеще сверкнуло. – Боже мой, – прошептала служанка, прижав ко рту ладонь. – Они отрубят ему руку. – Он смошенничал в игре, – заметила Зара, снова затянулась и откинулась на стуле. – С одной рукой ему будет сложнее плутовать. Служанка посмотрела на Зару с ужасом и презрением, но не стала отвечать, вновь обратив внимание к разворачивающейся менее чем в десяти шагах от нее драме. В то время как силач своей огромной лапой прижимал к столу руку Фалька, Брутус с ножом обошел стол и занял позицию. Чуть раздвинув для удобства ноги, он, энергично размахнувшись, с силой опустил острое лезвие, не задев Фалька Брутус как бы репетировал удар и теперь с удовлетворением кивнул. – Два удара, – сказал он. – Два удара для чего? – нервно спросил Фальк. – Два удара для кисти руки? Но это чересчур жестоко, ведь я хотел вам только разок показать, как играют на Востоке, и конечно, миска с монетами принадлежит вам. Но если иначе нельзя, я, само собой разумеется, покоряюсь своей судь… Толстяк с повязкой на глазу прервал его. – Два удара, чтобы отделить кисть от руки,- пояснил он с самодовольной улыбкой. – Можно и одним ударом, но тогда удовольствие слишком быстро закончится, если ты понимаешь, о чем я. Глаза Фалька раскрылись широко-широко. Взгляд лихорадочно метался между партнерами по игре к ножу в руке силача с татуировкой – туда и обратно. – Послушайте-ка, друзья, некоторым образом я могу понять, что вы недовольны, возможно, даже рассержены. Однако не кажется ли вам, что вы заходите слишком далеко? Может, будет достаточно сломать мне два-три пальца? Насколько я знаю, это также чрезвычайно болезненно. На его щеках цвели красные розы, и холодный пот росой выступил на лбу, в то время как Брутус отступил на шаг и поднял нож с широким, чуть подрагивающим лезвием, чтобы сделать то, что, по его мнению, необходимо было сделать. Безразлично, каким прожженным шулером казался этот юнец, – в действительности он был куда слабее и гораздо менее циничен, чем пытался убедить мир. Он продолжал говорить и говорить, как будто речь шла о жизни и смерти, а не всего лишь о правой руке, и с каждым словом все быстрее и быстрее, пока отдельные слова не слились в бесконечные причитания: – Или вы можете выжечь мне клеймо, что-то вроде: «Не играйте с этим парнем». Тогда каждый узнает, какой я подлец, и вы получите моральное удовлетворение. Ведь вы этого хотите или нет? Ваше удовлетворение… Внезапно Фальк смолк, когда Брутус неожиданно опустил нож. Bсe, что он видел, – стальная молния, летевшая со свистом вниз, и Фальк истерически закричал – короткие, полные муки крики, широко распахнутые, так что выступили белки, глаза. Он все еще продолжал кричать, когда Брутус мощным рывком вырвал нож из доски стола, в которую клинок вошел сантиметров на пять. Увидев, что на лезвии нет крови, а подонки подло хохочут, Фальк понял, что отделался на этот раз, и тяжело перевел дух. И сразу постарался использовать момент, чтобы повернуть ситуацию в свою пользу. – Ну и нагнали вы на меня страху! – нервно пробормотал он. По красному лицу ручейками тек пот. – Вам непременно нужно выступить с номером в варьете, вы очень одаренные актеры! В какой-то момент я действительно подумал, что вы всерьез собираетесь отрубить мне руку и… – Это была репетиция, – злобно пояснил толстяк; было видно, что он в высшей степени наслаждается паникой юнца. – Теперь Брутус прочувствовал, как лучше нанести удар. И для тебя настало время примириться с жизнью однорукого. Он обратился к Брутусу: – Сделай это тремя ударами! Брутус злобно ухмыльнулся и поднял нож. – О древние боги! – тяжело задышала вконец растерявшаяся служанка, по-прежнему стоявшая рядом с Зарой. Ее голос дрожал.- Боже мой, боже… Нож замер на высоте плеч. Брутус пристально смотрел на запястье Фалька блестящими, как у безумного, глазами. Фальк запаниковал, попытался вырваться, но безуспешно. – О, пожалуйста, не трогайте меня! – затараторил он, не в силах оторвать взгляд от лезвия. – Прошу вас, не трогайте меня, нет, вы не сделаете этого, ведь я еще так молод! Да помогите же кто-нибудь!… С мольбой и отчаяньем он оглядывал присутствующих, но никто даже не шелохнулся, только служанка в отчаянии заламывала руки. – О нет, – совсем тихо бормотала она, так, что ее никто не мог услышать, кроме Зары. – Пожалуйста, смилуйтесь над ним, пожалейте… Но подобные чувства Брутусу были чужды. С широкой ухмылкой он опустил лезвие вниз, точно на правое запястье. Острое как бритва лезвие со свистом рассекло воздух, металлическая молния, преломляющая световые лучи, устремилась вниз! И вдруг мускулистая рука мужчины застыла в воздухе, и вибрирующее лезвие замерло прямо над запястьем Фалька. В первый момент юнец подумал, что Брутус решил продлить его мучения, но, увидев вытаращенные глаза мучителя, понял: тут что-то не так. Он повернул голову и увидел, как Зара правой рукой нанесла его палачу мощный удар в лицо, в то время как левой с легкостью перехватила руку с ножом. Удар отбросил оглушенного Брутуса от стола. Нож выскользнул из его пальцев и, воткнувшись в пол, слегка покачивался. Мгновенно все устремили взгляды на Зару, удивляясь, что она, женщина, осмелилась вмешаться в дела мужчин. Растерянная служанка недоумевала, как Заре удалось так быстро оказаться у стола игроков, ведь еще секунду назад она сидела на своем месте и курила трубку. Брутус пришел в себя и полным ненависти взглядом уставился на Зару. Из сломанного носа по подбородку текла кровь, оставляя пятна на рубашке; выглядело так, словно его кто-то закидал помидорами. – Ты! – дрожащим от злобы голосом прорычал Брутус и уставился на Зару горящими бешенством глазами. Было видно, как на висках подрагивают жилки, словно крошечные змейки, ползающие под кожей.- Как ты осмелилась поднять на меня руку?! – Да, – подключился одноглазый толстяк, – как ты посмела? Зара ничего не отвечала. Ничто в ней не выдавало, что она нервничает, тем более боится. Она была совершенно спокойна, что, очевидно, еще больше разъярило Брутуса, потому что он заорал: – Ты поплатишься за это, грязная баба! Как разъяренный бык, он бросился в атаку. Кулаки, что молотильные цепы, нацелились на Зару. Она легко уклонилась от атаки, сделала пируэт – и на выходе из оборота пнула противника. Каблук сапога угодил Брутусу в подложечную ямку, и он, задыхаясь, отдетел назад. Краем глаза она заметила, что к ней бросился мужчина с татуировкой. Одновременно одноглазый толстяк схватил бутылку, отбил донышко о край стола и, зажав в руке горлышко с зубчатым краями, стал приближаться к Заре с другой стороны. Зара спокойно ждала приближающихся мужчин. Она оставалась спокойной, и только холодное мерцание в глазах выдавало, что это живой человек. Затем мужчина с татуировкой оказался рядом с Зарой и нанес удар. Зара ловко отскочила в сторону, так что удар пришелся в пустоту, и мужчина по инерции полетел вперед мимо Зары, которая одним прыжком оказалась позади него. Локтем она нанесла ему сильный таранный удар по затылку, сбивший мужчину с ног. Он упал лицом вниз на пол. Тут подскочил толстяк и, угрожающе размахивая «розочкой», постарался оттеснить Зару в сторону. Зара уклонилась, схватила толстяка за руку и ударила ею о край стола. Часть бутылки, зажатая между пальцев, раскололась, и несколько острых как бритвы осколков глубоко вонзилось в мясистую ладонь одноглазого. Он закричал от страха и боли, не в силах оторвать обезумевшего взгляда от нашпигованной стеклом руки, и вся его агрессивность мгновенно улетучилась. Но только не у Брутуса, который тем временем снова встал на ноги и с широко раскинутыми руками бросился сзади на Зару. Она заметила тень, выросшую позади, и в последний момент вихрем отлетела в сторону. Парень в кожаном жилете издал возглас удивления, попытался удержать равновесие и в следующее мгновение снова получил от Зары удар сапогом, на этот раз – в бок. Удар отбросил Брутуса к столу, за которым четверка только что играла в карты, и тот со скрипом поехал по полу. Фальк поспешно соскочил со стула и отшатнулся, когда догнавшая противника с быстротой кобры Зара встала перед ним и попеременно то левой, то правой рукой стала наносить резкие удары в лицо. Брутус старался увернуться, но спасения не было. Зара била не останавливаясь – слева, справа, слева, справа, – пока наконец не нанесла противнику завершающий прямой удар, отбросивший Брутуса на несколько шагов, после чего тот с грохотом ударился о стойку и, потеряв сознание, соскользнул на пол. Один вышел, двое в уме, – промелькнуло в голове Зары. Она резко развернулась и как раз успела увидеть, что в нее летит стул, брошенный мужчиной с татуировкой, который снова встал на ноги. Уклоняться было поздно, и Зара, инстинктивно вскинув правую руку, отбила стул предплечьем. Татуированный вложил в бросок всю силу, и стул при ударе с треском раскололся. Пыль, обломки дерева и щепки разлетелись в разные стороны. Зару немного отнесло назад, но она осталась целой и невредимой. Татуированный вначале даже не мог поверить своим глазам. Затем справился с изумлением и прыгнул на Зару, чтобы добить ее. Она, элегантно пританцовывая, увернулась от удара, снова выпрямилась, схватила парня одной рукой за бычий затылок и головой треснула по крышке стола. Весело бренча, по столу покатились монеты, и с тихим вздохом мужчина с татуировкой рухнул на пол. Зара повернулась к толстяку, единственному из троицы еще стоявшему на ногах. Она по-прежнему оставалась спокойной, даже ничуть не запыхалась. Одноглазый со страхом отступил, прижимая искалеченную руку к груди. На его толстых щеках горели лихорадочные красные пятна, и холодный пот градинами выступил на лбу. Она смотрела на него взглядом победительницы, с откровенным презрением, пока не перевела глаза ниже к его искалеченной руке, из которой на пол капала кровь. И внезапно что-то дрогнуло в ее бледном лице с аристократическими чертами. Наблюдавший за ней Фальк обратил на это внимание и спросил себя: что отразилось на долю секунды на лице Зары? Что это было?… Жадность? Кровожадность? Одно мгновение Зара оставалась стоять, пристально разглядывая искалеченную, окровавленную руку одноглазого. Затем, как показалось, с трудом оторвалась от зрелища, резко развернулась на каблуках и поспешила к каменным ступеням, ведущим на улицу. Перед тем как поставить ногу на первую ступеньку, замерла, повернула голову, выглядывая служанку; взгляды обеих женщин встретились на мгновение, и служанка кивнула незнакомке благодарно и с облегчением. Затем Зара поспешила по ступеням, наружу в ночь, и полы плаща раздувались за ней, как крылья огромной летучей мыши. ГЛАВА 4

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26

Похожие:

Annotation iconAnnotation

Annotation iconAnnotation Автор «Диких карт»

Annotation iconAnnotation Научно-популярный очерк известного русского писателя конца...

Annotation iconAnnotation На страницах романа описывается мир далёкого будущего...

Annotation iconAnnotation Данная книга, по-моему, в представлении не нуждается....

Annotation iconAnnotation Избранные стихотворения Тютчева (с комментариями). Сканировал,...

Annotation iconAnnotation Роман-предостережение известного современного французского...

Annotation iconAnnotation Гидеон Рейвенор, обладатель отточенного интеллекта, могучей...

Annotation iconAnnotation Книга представляет собой краткое изложение одной из древнейших...

Annotation iconAnnotation Настоящее издание сочинений Ийона Тихого, не будучи ни...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница