Зиновий Михайлович Черниловский Записки командира роты Черниловский Зиновий Михайлович Записки командира роты


НазваниеЗиновий Михайлович Черниловский Записки командира роты Черниловский Зиновий Михайлович Записки командира роты
страница1/14
Дата публикации15.04.2013
Размер1.35 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Военное дело > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14
Зиновий Михайлович Черниловский

Записки командира роты
Черниловский Зиновий Михайлович

Записки командира роты
Черниловский Зиновий Михайлович

Записки командира роты

Аннотация издательства: Книга посвящена военным событиям 1941-1944 гг., непосредственным участником которых был автор. Боевые будни, очень живо написанные, представляют интерес для поколений, в войне не участвовавших. Не менее привлекают внимание и эпизоды из военной прокурорской практики, когда автору приходилось сталкиваться с ситуациями, порой детективными. Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Содержание

Об авторе

Предисловие

Текст

Послесловие

Вслед за послесловием

Об авторе

Черниловский Зиновий Михайлович (1914-1995) - доктор юридических наук, профессор Московской юридической академии. Автор более 200 публикаций, в числе которых монографии, научные и публицистические статьи, несколько учебников по истории права. Участник Великой Отечественной войны.

Легко и просто написанные ("просто и буднично", по выражению автора), военные воспоминания охватывают период 1941-1944 гг.

В июне 1941 г. автор, защитив диссертацию, получил ученую степень кандидата юридических наук. Ему было 26 лет, но он успел к тому времени уже много повидать и многого добиться. Приехав в Москву 14-летним подростком, работал наборщиком в 1-й Образцовой типографии (где впоследствии печатались его книги), отслужил год в армии, закончил с отличием Московский юридический институт и аспирантуру. С третьего курса института, переведясь на заочное, "по призыву", работал следователем по уголовным делам Омской областной прокуратуры. Была любимая жена, росла дочь.

В октябре 1941 г., когда немцы стояли под Москвой, пошел в коммунистический батальон. Был назначен командиром роты.

В его восприятии как очевидца встают события, атмосфера и настроения первого года войны, когда автор находился на самой передовой линии фронта во время обороны Москвы и последующего наступления наших войск.

Картина войны дополняется впечатлениями и рассказами, относящимися ко времени его службы в военной прокуратуре. Как кандидат юридических наук, он имел звание военюриста, и, после перелома в ходе военных действий, был переведен для дальнейшего прохождения службы по специальности: военным следователем в апреле 1942 г. и через три месяца - помощником военного прокурора 43-й армии, куда стекались для расследования самые различные дела о проступках и преступлениях военного времени. С апреля 1944 г. служил в должности помощника прокурора Харьковского военного округа, под началом которого в то время была вся освобожденная часть Украины.

Последующие 50 лет после окончания войны посвятил научной и преподавательской деятельности.

Предисловие

Я был хорошо знаком с автором этой книги. Знал его как человека оригинально мыслящего, широко эрудированного в самых разных областях знаний, автора многих трудов по юриспруденции. Читал с удовольствием его мемуары "На жизненном пути".

Появление данной книги я встретил с любопытством. Тем более что сам я в войне не участвовал, так как учился в то время в институте, где студенты были освобождены от призыва.

Солдат с ученой степенью - явление нетривиальное. Мне кажется, что так же нетривиальна эта книга.

В ней представлены два периода его армейской службы: на передовой - в начале войны и как военного юриста - в последующем. Это две отдельные темы: отношение автора к войне как солдата, с одной стороны, и как юриста-философа - с другой. Боевые будни, очень живо написанные, представляют, вероятно, большой интерес для поколений, в войне не участвовавших. Не менее привлекают внимание и эпизоды из военной прокурорской практики, когда автору приходилось сталкиваться с ситуациями необычными, порой детективными.

Мемуары писались на большом временном расстоянии от описываемых событий, в эпоху, когда цензурные барьеры были сняты и не могли помешать автору без помех "проявить свое лицо".

Полагаю, что мемуары Зиновия Михайловича окажутся любопытны не только для меня, но и для широкого круга читателей.

Лауреат Ленинской и Государственной премий, заслуженный деятель науки и техники, кавалер орденов за заслуги в науке, доктор технических наук, профессор Панасюк В. С.

1

Война застала меня в Новосибирске. Новоиспеченным кандидатом прав, как говаривали в старину, я был командирован в этот город от Всесоюзного юридического заочного института, в котором очутился "по распределению". Читать лекции по всеобщей истории государства и права, моей специальности. А затем - то есть сразу по их окончании - экзаменовать студентов.

Первая лекция была назначена на 22 июня. Был яркий солнечный день. Широкие улицы большого индустриального города были заполнены фланирующей публикой. Тревога, казалось, владела мной одним. Тщательно обдумывая пассажи своей вступительной лекции, я то и дело менял темп, в тесной зависимости от размечаемой тесситуры...

Было уже близко к пяти вечера (по местному времени), и лекция моя шла к концу, как вдруг дверь распахнулась и в ней остановился, вытянув руку с тут же растворившимся портфелем, странной наружности человек: "Братцы... только что Молотов объявил про войну и что победа будет за нами".

Все повскакали с мест: "С фашистами?"

И тут вошел декан.

- Война, товарищи. Немцы наступают по всему фронту, но мы даем отпор. Сессию велено закрыть. Все по домам, мужчинам явиться в свои военкоматы.

И ко мне:

- Ваш билет на Москву обещан на завтра.

2

То и дело пропуская глухие эшелоны, спешившие на Запад, уже недоедая, добрались мы наконец до Казанского вокзала.

На перроне было мало встречающих, да и откуда им было взяться при нашем почти недельном опоздании. Толпа встречающих объявилась уже у самого паровоза.

- Наконец-то ты приехал!

- Люсик, милая! Как узнала?

- Очень просто. Третий день дежурства. Дома все в порядке. С пирогом я, бери быстрей.

- От военкомата есть что?

- Повестка. В ней значится твое новое звание.

- Как это новое? Я командир взвода запаса.

- А вот и нет. Там написано: военюрист. Элик сказал, что это три кубика. Он уже на фронте. Мы проводили его до поезда. Позавчера. Так и будем жить. Сначала брат, потом муж, и в доме останется один-единственный мужчина - годовалый Семен.

- Как Галя?

- Сейчас, знаешь, под окнами многие ходят то с чемоданами, то с рюкзаками, и она, бедная, истомилась: "Папка наш идет". И огорчается от ошибки. Послушай, "военюрист" - это в штабе? Ну что ты на меня так смотришь? Можно я с тобой пойду в военкомат? Плакать не буду. Слово!

3

Метро "Сокол" - уже на исходе терпения. От метро налево наш переулок, застроенный деревянными домами. Палисадник. Через просвет в сиреневом кусте вижу белое платье дочери. Не помню, как она очутилась у меня на руках. Цепкое объятие, горло перехватило. Из дому выпорхнули свояченицы. Люся ненаглядная, как в день первой встречи, как в день последнего расставания. Древние уверяют нас в том, будто сам предмет подсказывает слова - 1рзае гез уегЬа гаршп. Но я их не нахожу.

Военкоматовский лейтенант был сух и строг. Взяв повестку и чуть помедлив, он крупно и наискосок надписал: "До особого назначения".

- Позвольте вопрос, товарищ лейтенант. Мой институт распущен до времени. Поступать ли мне на новую службу, или назначение придет до того, как кончатся деньги?

- Поступайте, мы сами ни черта не знаем. Сейчас вы не нужны, и так может быть и год, и день!

4

Люся стояла на том же месте. Строгая, вся в напряжении. Улыбнулась через силу.

- Пошли домой. Пока не нужен. Буду поступать в прокуратуру, по старой памяти. Давай, пока еще есть деньги, купим тебе и Гальке самое необходимое... Кто знает, как повернется... Пока ждал очереди, там и здесь, толковали - хотя и приглушенными голосами - об эвакуации...

- Эвакуации Москвы? Ты в это веришь?

- Нет, конечно. Но разве ты не видишь, как все обернулось. Теплая обувь, вот что важно.

Для московской прокуратуры я был своим человеком, да и вакансий образовалось предостаточно.

- В прокуратуре Куйбышевского района - ни одного следователя. Понимаешь? В городской тоже не густо, но хоть на девицах держимся. Не сочтешь?..

5

Спустя день, то есть уже 1 июля, был я при службе. И почти тотчас на мой стол легло любопытное дело. Для прочих моих детективов я уже заранее отвожу место на тех страницах, которые будут заняты воинскими буднями, а об этом расскажу сейчас.

Фамилия обвиняемого была мне известна. Мелькала в печати: крупный инженер.

Прокурор района Иванов-Петров вручил мне "на всякий случай" ордер на арест и право вызова милицейской машины для конвоирования арестованного в места предварительного заключения.

- Саботаж, - сказал он назидательно, - всегда саботаж. А уж во время войны! Не мне вам объяснять, кандидат наук...

Короткий стук, и дверь стала тихонько отворяться. На пороге оказался высокий худой мужчина. Небрит. Галстук затянут, но ворот под ним не застегнут.

- Владимир Михайлович? Проходите. Садитесь. Здесь вам будет удобней. Разговор, предвижу, не скорый.

- Благодарю покорнейше. У вас тут уютно. Не ожидал. Еще несколько незначащих фраз. Подступаем к сути. Полное отрицание. По всем пунктам обвинения.

- Свидетели эти - мои враги. Они мне мстят за талант. Все - наговор!

- Мне были бы важны какие-нибудь видимые проявления неприязни.

- Да сколько угодно. Уже в том, как они со мной здороваются и прощаются.

- Как же?

- Суют руки. Чтобы заразить меня сифилисом. Это же ясно!

- Вы имеете в виду рукопожатие? Но ведь это общепринято. Я вас, признаться...

- Э-э, не говорите. Я ясно вижу, когда, как вы говорите, принято, а когда, простите, люэс...

Было от чего оторопеть. Все предшествующие два часа разговора не давали ни намека на умственную ущербность. Полноте! Уж не притворяется ли он? Откуда мне знать? А дело идет о жизни и смерти. Время на приговор быстрое. Без "Сербского" не обойтись. Что-то такое говорилось на лекциях по судебной психиатрии. Вялая форма шизофрении?

- Владимир Михайлович, разговор наш не окончен. Но домой вас отпустить я не могу. Вот и ордер на арест. Придется вам побыть некоторое время в заключении. До суда, если так повернется.

6

Сознаться, я далеко не всегда был столь деликатен, отправляя человека в тюрьму. Но тут было такое, что выше понимания.

- В тюрьму? Нет, вы этого не сделаете.

- Почему же? Разве вы не видите ордера?

- А мои мосты? Вы об этом подумали? Я в тюряге, а мои мосты, полагаете, будут стоять как стояли?

Я поднялся со стула и вызвал милиционера.

Прошло дней шесть или семь, и мне позвонили из Института судебной медицины имени Сербского. Провели в большую комнату, стол "покоем", врачи в белых халатах. Смотрят доброжелательно.

- Как же вы, батенька, отгадали? Что у вас было по психиатрии? Недаром, значит! Несомненная шизофрения. Так что никакой ответственности. Дело прекращается, вот вам наше заключение, а субъекта оставим у себя. Любопытный тип. Мозг ясный, знаний - кладезь. Но все до известной точки.

- Война порождает в людях притворство, - сказал я. - А руководства, могущего помочь следователю, как кажется, нет. Пациенту повезло в том, что вы рядом... А в Чухломе, что там?

- Мы и сами не очень-то тверды в такого рода распознавании, - ответил мне возглавлявший консилиум. - Так что полагайтесь на интуицию. Нас здесь семеро, и каждый скажет вам о шизофрении свое собственное... Тут же, не беспокойтесь, клиника бесспорная.

Осень. На фронте становилось все хуже. В начале октября все мои близкие отправились в эвакуацию на Юго-Восток. На десятый день после их отъезда пришла телеграмма: "Обосновались Арыси, ста километрах Ташкента. Устроились".

Утром 14 октября Иванов-Петров вошел ко мне, чем-то смущенный, сел, вздохнул, помолчал.

- Что-нибудь случилось?

- Случилось, как не случиться. Один остаюсь. Только что из райкома... Коммунистический батальон собирают. К Химкам, говорят, подошел. По разнарядке от прокуратуры один, а вы этот один и есть. Так что завтра с рюкзаком... Как будет, как будет? Спасемся ли так?

Помолчали.

7

- Я им говорю, он у меня военюрист, отпущен до особого. Может, на него уже разнарядка есть. Никак! Ты уж меня прости, сынок.

И вышел.

Думал, чудак, что я загорюю, теряя теплое место. А мне было невмоготу в пустом доме, среди в спешке покинутых вещей, которые не было сил собрать и упрятать. Да и к тому же: мне 26, я здоров, прошел одногодичную службу, установленную для молодежи со средним образованием, замок от "максима" собираю с закрытыми глазами... Надо рюкзак купить. На Петровке, говорят, есть. Сегодня же и соберусь.

Зашел к прокурору. Обнялись. Простились. Как оказалось, навсегда.

- 16 октября? Ты видел в этот день Москву? Из конца в конец? Что ж это было?

- А-а, у вас и "За оборону Москвы" есть? А на какой ленточке, интересуюсь, на муаровой? А я себе представлял, что на драповой.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14

Похожие:

Зиновий Михайлович Черниловский Записки командира роты Черниловский Зиновий Михайлович Записки командира роты iconУправление: Командир роты (к-н),зкр,зкр по вооружению, старшина роты,...
Управление: Командир роты (к-н),зкр,зкр по вооружению, старшина роты, санинструктор,командир бм, наводчик оператор, старший механик...
Зиновий Михайлович Черниловский Записки командира роты Черниловский Зиновий Михайлович Записки командира роты iconМихаил Михайлович Сперанский (1772-1839) Биографический очерк
Из автобиографической записки "Эпохи М. Сперанского" (писано в 1823 году, 1 мая)
Зиновий Михайлович Черниловский Записки командира роты Черниловский Зиновий Михайлович Записки командира роты iconФедор Михайлович Достоевский Записки из мертвого дома
Дичь летает по улицам и сама натыкается на охотника. Шампанского выпивается неестественно много. Икра удивительная. Урожай бывает...
Зиновий Михайлович Черниловский Записки командира роты Черниловский Зиновий Михайлович Записки командира роты iconФедор Михайлович Достоевский Записки из подполья
Трагизм состоит в сознании уродливости Только я один вывел трагизм подполья, состоящий в страдании, в самоказни, в сознании лучшего...
Зиновий Михайлович Черниловский Записки командира роты Черниловский Зиновий Михайлович Записки командира роты iconФедор Михайлович Достоевский Записки из подполья
Трагизм состоит в сознании уродливости < > Только я один вывел трагизм подполья, состоящий в страдании, в самоказни, в сознании...
Зиновий Михайлович Черниловский Записки командира роты Черниловский Зиновий Михайлович Записки командира роты iconВ смертельном бою. Воспоминания командира противотанкового расчета. 1941-1945
Готтлоб Бидерман в смертельном бою. Воспоминания командира противотанкового расчета. 1941-1945
Зиновий Михайлович Черниловский Записки командира роты Черниловский Зиновий Михайлович Записки командира роты iconАлексей Михайлович «Тишайший»
Алексей Михайлович «Тишайший» Романов второй русский царь из династии Романовых (1645-1676), сын и приемник царя Михаила Федоровича....
Зиновий Михайлович Черниловский Записки командира роты Черниловский Зиновий Михайлович Записки командира роты iconВ. А. Михайлович, В. И. Страшнов адренергическая аналгезия
Ю. Д. Игнатов, А. А. Зайцев, В. А. Михайлович, В. И. Страшнов Адренергическая аналгезия. Экспериментально-клинические аспекты. —...
Зиновий Михайлович Черниловский Записки командира роты Черниловский Зиновий Михайлович Записки командира роты iconНиколай Амосов Записки из будущего «Записки из будущего»: Знание; 1967
Крупный учёный, медик, болен лейкозом. Единственная надежда — лечь в анабиоз и дождаться, пока наука сумеет справиться с этим заболеванием....
Зиновий Михайлович Черниловский Записки командира роты Черниловский Зиновий Михайлович Записки командира роты iconКонстантин Серафимов Армения записки спасателя Серафимов Константин Армения записки спасателя
Аварийно-спасательный отряд в сборе, подана по телефону заявка в Обком партии на вылет в район землетрясения. Уточняем детали снаряжения...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница