Энн Райс Кровь и золото


НазваниеЭнн Райс Кровь и золото
страница28/34
Дата публикации16.04.2013
Размер6.32 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Военное дело > Документы
1   ...   24   25   26   27   28   29   30   31   ...   34

ГЛАВА 28



Оглядываясь назад, я даже не сомневаюсь, что сама Акаша отвратила меня от спасения Амадео, и вижу, что все, рассказанное здесь, не оставляет сомнения в ее вмешательстве в мою жизнь в некоторые другие периоды.

Предприми я попытку отправиться на юг, в Рим, я попал бы прямо к Сантино и нашел бы свою гибель. А разве она могла бы придумать приманку лучше, чем надежда на скорую встречу с Пандорой?

Конечно, знакомство с Рэймондом Галлантом было вполне реальным, подробности нашего разговора накрепко запечатлелись в памяти, и Акаша, разумеется, воспользовалась своим могуществом и прочла все, что нужно, у меня в голове.

И я на самом деле описывал Пандору Бьянке, а царица, прислушавшись к отчаянным молитвам, посылаемым из Венеции, вполне могла знать о нашей беседе.

Так или иначе, в ту ночь, когда мы прибыли в склеп, я твердо встал на путь выздоровления с намерением разыскать Пандору.

Если бы мне в тот момент сказали, что на поиски уйдут двести лет, я бы поддался отчаянию, но откуда мне было знать? Я понимал лишь, что в святилище безопасно, о защищать меня будет Акаша, а скрашивать существование – Бьянка.

Больше года я питался кровью из священного источника. И на протяжении шести месяцев поил Бьянку своей Могущественной Кровью.

В те ночи, когда я не мог открыть каменную дверь, после каждого божественного пира я обнаруживал, что крепну и выздоравливаю, и коротал остаток ночи в негромкой почтительной беседе с Бьянкой.

Мы приучили себя экономить масло для ламп и превосходные свечи, что я хранил позади трона божественной четы ибо не представляли себе, сколько пройдет времени, прежде чем я открою дверь и смогу в поисках крови перенести нас в отдаленные альпийские городки.

Наконец наступила ночь, когда я почувствовал сильнейшее желание попытаться выйти наружу, и у меня хватило ума понять, что это не просто прихоть. Я увидел цепочку образов, подразумевающих, что у меня уже достаточно сил. Я смогу открыть дверь. Смогу выйти. И смогу забрать с собой Бьянку.

Появляться в смертном мире было опасно – кожа моя стала черной как уголь, вся иссеченная глубокими шрамами, словно от ударов кочерги. Но зеркало Бьянки показывало мне вполне оформившееся лицо со знакомым безмятежным выражением. Тело же обрело былую силу, а руки, которыми я так тщеславно горжусь, снова стали руками ученого с длинными холеными пальцами.

Но и на следующий год я не осмелился написать Рэймонду Галланту.

Подхватив Бьянку, я улетал в далекие города, где поспешно и неуклюже отыскивал преступников. Поскольку подобные существа часто сбиваются в стаи, мы устраивали пиры, наедаясь до отвала; а потом я забирал у покойников необходимую одежду и золото. И мы успевали до рассвета вернуться в святилище.

Вспоминая тот период, мне кажется, что таким образом мы прожили по крайней мере лет десять. Но время – странная вещь, я не могу знать наверняка.

Но точно помню, что между нами с Бьянкой установилась сильнейшая связь, казавшаяся абсолютно нерушимой. По прошествии лет она превратилась в не менее надежного товарища по молчанию, чем по разговорам.

Мы стали единым целым, не спорили, не спрашивали совета.

Гордая и безжалостная охотница, верная величию Тех, Кого Следует Оберегать, она всегда пользовалась возможностью выпить крови нескольких жертв за ночь. Казалось, ее тело способно поглотить нескончаемый поток крови. Она стремилась обрести могущество как за счет меня, так и за счет злодеев, которых убивала с праведной холодностью.

Плывя по ветру в моих объятиях, она бесстрашно обращала взор к звездам. И часто легко и непринужденно рассказывала о смертной жизни во Флоренции, о своей юности, о том, как она любила братьев, буквально поклонявшихся Лоренцо Великолепному. Да, она не раз встречала моего возлюбленного Боттичелли и описывала картины, которых я не видел. Иногда она пела мне песни собственного сочинения. Она с грустью вспоминала смерть братьев и тот день, когда она оказалась во власти своей родни.

Я любил слушать ее не меньше, чем говорить сам. Наши беседы текли так живо, что я до сих пор удивляюсь.

И хотя под утро, бывало, она расчесывала прелестные волосы и вплетала в них жемчужные нити, она никогда не жаловалась на жизнь и носила туники и плащи убитых нами мужчин.

Периодически, тайно проскальзывая за спины Тех, Кого Следует Оберегать, она вынимала из драгоценного свертка великолепное шелковое платье и с удовольствием принаряжалась, чтобы лечь спать рядом со мной, а я осыпал ее жаркими комплиментами и поцелуями.

С Пандорой я не знал такого покоя. И не ведал счастья сердечной простоты.

Но только к Пандоре обращены были все мои мысли – к Пандоре, путешествующей в северных землях, к Пандоре со спутником-азиатом.

И вот наступил вечер, когда после яростной охоты, вконец обессилев, Пьянка попросила вернуться в святилище пораньше. В моем распоряжении оказались три часа драгоценного времени.

Я также располагал новым притоком силы, который невольно скрыл от нее.

И я направился в удаленный альпийский монастырь, сильно пострадавший от явления, известного историкам как протестантская Реформация. Я знал, что найду здесь перепуганных монахов, которые согласятся взять золото и помогут переслать письмо в Англию.

Первым делом я вошел в пустую часовню, где собрал все целые восковые свечи, чтобы пополнить запас святилища, и сложил их в припасенный заранее мешок.

Потом я пошел в скрипторий, где сидел старый монах, быстро писавший какие-то тексты при свете одной-единственной свечи.

Почувствовав мое присутствие, он поднял глаза.

– Да, – быстро отозвался я на его родном германском наречии, – я необычный человек и выбрал необычный способ прийти к вам, но поверьте, у меня добрые намерения.

Седовласый, с выбритой тонзурой, он сидел и мерз в пустом скрипторий, и коричневая ряса не спасала от холода Он глядел на меня с поистине бесстрашным выражением лица.

Но я напомнил себе, что выглядел как нельзя более по-человечески. Моя кожа была черна, как у мавра, а поношенную серую одежду я позаимствовал у очередного обреченного.

Он не сводил с меня глаз и явно не собирался поднимать тревогу. Я вспомнил старый фокус и положил перед ним кошель золота, предназначенного для нужд обедневшего монастыря.

– Мне необходимо написать письмо, – сказал я, – и убедиться, что оно дошло до адресата. Письмо в Англию.

– Католикам? – спросил он, приподняв густые седые брови.

– Наверное, – пожал я плечами. Естественно, я не собирался объяснять ему, что Таламаска – светская организация.

– Тогда не стоит писать, – сказал он. – Англия уже не католическая страна.

– О чем вы говорите? – удивился я. – Не могла же Реформация проникнуть в такую страну, как Англия.

Он рассмеялся.

– Нет, дело не в Реформации, – объяснил он. – Дело в тщеславии короля, который собрался разводиться с женой, испанкой и католичкой, и объявил, что Папа не властен принимать за него решения.

Я так расстроился, что сел на ближайшую скамью, хотя мне не предлагали садиться.

– Кто вы? – спросил старый монах. Он отложил перо и поглядел на меня задумчивыми глазами.

– Не имеет значения, – устало ответил я. – Думаете, нет надежды, что посланное отсюда письмо попадет в замок Лорвич в Восточной Англии?

– Даже не знаю, – сказал монах. – Вполне возможно, что попадет. Кто-то поддерживает короля Генриха Восьмого, кто-то восстал против него. Но по большому счету он стирает с лица земли английские монастыри. Поэтому, если вы напишете от меня письмо, оно не попадет в монастырь, разве что прямо в замок. Как нам это устроить? Нужно подумать. Всегда можно попробовать.

– Да, пожалуйста, давайте попробуем.

– Но для начала скажите, кто вы, – повторил он. – Я не стану писать писем, не получив ответа. И я хочу знать, почему вы украли все целые свечи в часовне, оставив только оплывшие.

– Откуда вы знаете? – спросил я в невероятном волнении. Я-то считал, что крался тихо как мышь.

Я не обычный человек, – сказал он. – Я слышу и вижу то, что не дано другим людям. Я знаю, что вы не человек. Тогда кто вы?

Не могу объяснить, – ответил я. – Скажите, как вы сами. Думаете, кто я такой. Скажите, видите ли вы в моем сердце истинное зло. Скажите, что вы видите.

Он долго взирал на меня. Его глаза были ярко-серого цвета, и, глядя на пожилое лицо, я легко мог представить, каким оно было в молодости – довольно решительным, хотя сейчас, страдая от людских недугов, он обрел великую силу характера.

В конце концов он отвернулся и поглядел на свечу, словно закончив осмотр.

– Я читаю необычные книги, – сказал он приглушенным, но звучным голосом. – Я изучал тексты, поступившие из Италии, – тексты, относящиеся к магии, к астрологии и другим темам, которые часто считают запретными.

Мой пульс участился. Казалось, мне невероятно повезло. Я не перебивал.

– Я верю, что некоторых ангелов изгнали из рая, – продолжал он, – и они не знают о своем происхождении. Они скитаются в полном смятении. Похоже, вы из их числа, хотя, если моя теория верна, подтвердить ее вы не сможете.

Меня поразила эта любопытная трактовка, и я не знал, что ответить. Но что-то сказать пришлось.

– Нет, я другой. Я точно знаю, кто я. Жаль, что не тот, кого вы описали. Позвольте доверить вам ужасную тайну.

– Хорошо, – сказал он. – Приходите ко мне на исповедь, если захотите, ибо я не просто монах, а духовник, но вряд ли я смогу дать вам отпущение грехов.

– Вот моя тайна; я живу на свете с тех пор, когда Христос ходил по земле, правда, тогда я о нем ничего не знал.

Он долго обдумывал мои слова, заглянул мне в глаза, отвернулся к свече, словно исполнял некий ритуал. И заговорил:

– Я не верю вам. Но вы загадочное существо – с черной кожей, с голубыми глазами, с золотыми волосами. И вы щедро одарили нас золотом. Конечно, я приму деньги. Мы небогаты.

Я улыбнулся. Он мне понравился. Конечно, я не собирался признаваться ему в своих чувствах. Какая ему разница?

– Хорошо, – сказал он, – я напишу за вас письмо.

– Я сам могу написать, – ответил я, – если вы дадите мне перо и пергамент. Мне нужно, чтобы вы его отправили и указали свой адрес для ответа Мне важнее всего получить ответ.

Он тотчас выполнил просьбу, и я уселся за дело, с радостью взявшись за перо. Я знал, что он наблюдает, как я пишу, но меня это не заботило.
«Рэймонд Галллнт.

Я пережил ужасную трагедию, случившуюся в ночь после нашей встречи. Мой палаццо в Венеции уничтожил пожар, а сам я неописуемо пострадал, уверяю тебя, что смертные руки не имеют к тем событиям никакого отношения, и если мы еще встретимся, я с готовностью расскажу о случившемся. В действительности мне доставит величайшее удовлетворение во всех подробностях описать вам личность того, кто послал своих приспешников уничтожить меня. В настоящий момент я слишком слаб, чтобы пытаться отомстить как словом, так и делом.

У меня не хватит сил для путешествия в Лорвич, в Восточную Англию, но благодаря силам, о которых я не имею права рассказывать, я обрел приют, подобный тому, что предлагали вы.

Но умоляю вас сообщить, не появилось ли у вас свежих сведений о моей Пандоре. Умоляю, сообщите, не давала ли она о себе знать. Умоляю, сообщите, как связаться с ней письмом.

Мариус».
Закончив письмо, я передал его священнику, который немедля надписал почтовый адрес монастыря, сложил лист пергамента и запечатал.

Мы долго сидели, не произнося ни слова.

– Как мне вас найти, – спросил он, – в случае, если прибудет ответ?

– Я сам узнаю, – ответил я, – таким же способом, как.

– Узнали, что я взял свечи. Простите мне мой проступок. Можно было пойти в город и купить их прямо в лавке. Но я странник ночи, а ночью все спят. Я слишком часто допускаю оплошности.

– Я уж вижу, – ответил он, – вы обратились ко мне по-немецки, сейчас говорите на латыни – на которой писали письмо. Нет, не сердитесь. Я не прочел ни слова, но понял, что это латынь. Превосходная латынь. На такой латыни сейчас никто не говорит.

– Золота достаточно, чтобы возместить беспокойство? – спросил я и поднялся со скамьи. Время откланяться.

– О да, и непременно возвращайтесь. Я присмотрю, чтобы письмо завтра же отправили. Если лорд Лорвич из Восточной Англии поклялся в верности Генриху Восьмому, вы обязательно получите ответ.

Я удалился так быстро, что мой новый друг, видимо, решил, что я попросту испарился.

Возвращаясь в склеп, я впервые заметил, что люди начали обустраиваться в опасной близости от нас.

Конечно, наше укрытие находилось в крошечной долине на высокой зловещей скале. Однако далеко внизу, у подножия, я заметил скопление хижин и понял, к чему идет дело.

Войдя в святилище, я обнаружил, что Бьянка спит. Она не задавала вопросов о том, где я был, и я осознал, до какой степени предосторожности дошел в стремлении скрыть от нее письмо в Англию.

Интересно, подумал я, смогу ли я по воздуху в одиночестве добраться до Англии? Но что ей сказать? Я никогда не оставлял ее одну, и изменить обычаю представлялось мне неверным.

Прошло чуть меньше года. Все это время я каждую ночь приближался к священнику, которому доверил письмо, на расстояние, позволявшее услышать его мысли.

В те ночи мы с Бьянкой частенько охотились на улицах небольших альпийских городов, меняя одежду, чтобы приобрести у купцов необходимые припасы.

Мы то и дело снимали комнаты, чтобы насладиться простыми человеческими радостями, но оставались слишком осторожны, чтобы проводить день вне стен святилища.

Я продолжал периодически обращаться к царице за Кровью. Не знаю, как я выбирал подходящий момент. Вероятно, она сама давала понять. Могу лишь утверждать, что я знал, когда мне позволено испить, и каждое вливание Крови влекло за собой быстрое улучшение моего состояния, обновление жизненной энергии и желание поделиться возвращающимися дарами с Бьянкой.

Наконец наступила ночь, когда, еще раз оставив уставшую Бьянку в святилище, я приблизился к альпийскому монастырю и увидел, что мой монах стоит в саду и простер руки к небу таким романтическим и благочестивым жестом, что у меня на глаза навернулись слезы.

Я тихо, совершенно беззвучно прошел за его спиной под монастырские своды.

Он тут же повернулся ко мне лицом, словно его сила не уступала моей. Он направился ко мне, ветер развевал коричневую рясу.

– Мариус, – прошептал он и, сделав знак молчать, провел меня в скрипторий.

Увидев, какой толщины письмо достал он из стола, я пришел в изумление. И растерялся, увидев, что печать сломана и послание вскрыто.

Я посмотрел на него.

– Да, я прочел, – сказал он. – Неужели вы думали, что я передам его вам, не узнав содержания?

Я больше не мог терять времени. О чем говорится в письме? Я тотчас же сел и развернул рукопись.
«Мариус.

Надеюсь, что мои слова не вызовут вашего гнева и не приведут к поспешным решениям. О Пандоре мне известно следующее. Члены нашего ордена, сведущие в подобных делах, видели ее в таких городах, как Нюрнберг, Вена, Прага и Гутенберг. Она появляется в Польше. Она бывает в Баварии.

Она, как и ее спутник, ведет себя очень разумно и редко беспокоит население городов, в которых вращается, но время от времени они появляются при дворе некоторых королевств. Те, кто их видел, полагают, что они склонны находить удовольствие в опасности.

В наших архивах немало записей о черной карете, путешествующей днем и перевозящей два огромных, покрытых эмалью сундука, в которых, как мы предполагаем, спят их хозяева. Карету сопровождает небольшой гарнизон бледнокожих смертных стражей, скрытных, безжалостных и преданных.

Даже самые хитроумные попытки вступить в контакт с охраняющими карету людьми приводят к смерти, как на собственном опыте убедились некоторые члены ордена, попытавшиеся проникнуть в тайну загадочных путешественников.

Некоторые из нас полагают, что стражи получили небольшую часть силы, которой столь щедро наделены их господа, и таким образом оказались прочнейшим образом связаны с Пандорой и ее спутником.

Впоследний раз сию пару видели в Польше. Однако существа эти передвигаются быстро и не задерживаются на одном месте. Создается такое впечатление, что их вполне удовлетворяет непрестанно колесить по Европе вдоль и поперек.

Известно, что они объездили всю Испанию и путешествовали по Франции, однако в Париже они никогда не задерживались. Не уверен, что вам известна причина, по которой они не останавливаются в Париже, возможно, мои слова откроют вам новые сведения.

Я расскажу все, что знаю. ВПариже в настоящий момент проживает крупная, увлеченная общей целью, популяция вида, о котором нам обоим известно. Популяция настолько велика, что вызывает сомнение способность Парижа прокормить ее. А поскольку под нашей крышей оказался отчаявшийся отступник, покинувший Париж, мы узнали многое о мировоззрении этих необыкновенных парижан.

Не могу доверить пергаменту все, что мне о них известно. Сообщаю лишь, что они охвачены удивительным рвением и считают, что служат посредством своего чрезмерного аппетита Всемогущему Господу. И если представители того же вида оказываются на их территории, парижане не колеблясь провозглашают их еретиками и уничтожают.

Неверный, о котором я говорю, не раз утверждал, что его братья и сестры принадлежали к числу тех, что стали виновниками постигших вас несчастий. Только вы можете подтвердить или опровергнуть его заявление, поскольку мне неизвестно, какие из его слов продиктованы хвастовством, а какие – безумием или же смесью обеих наклонностей. Можете представить себе, как поражены мы. присутствием в этих стенах существа столь говорливого и враждебного в отношении своих собратьев, готового отвечать на вопросы и пребывающего в страхе перед одиночеством.

^ Позвольте добавить еще одну новость, имеющую для вас, вероятно, такое же значение, как сведения о местонахождении Пандоры.

Руководитель безжалостной и таинственной группы парижан – не кто иной, как ваш молодой спутник из Венеции.

^ Не выдержав голода, испытаний, наказаний и потери своего Мастера – так утверждает молодой отступник, – ваш бывший спутник принял их сторону и превратился в руководителя неизмеримой силы., способной изгнать любого, кто попытается обосноваться в Париже.

^ Жаль, что не могу поведать вам других сведений об этих существах. Позвольте повторить то, о чем упоминалось выше. Они считают себя служителями самого Господа. И из сего принципа вытекает значительное количество правил.

^ Мариус, не представляю себе, как на вас подействует эта информация. Я пишу только то, в чем полностью уверен.

Позвольте мне, учитывая ваш и мой возраст, выступить в необычной для себя роли.

Невзирая на вашу реакцию на мои откровения, ни при каких обстоятельствах не ездите на север повидаться со мной. Ни при каких обстоятельствах не ездите на север искать Пандору. Ни при каких обстоятельствах не ездите на север искать вашего молодого спутника.

Я предостерегаю вас по двум причинам. В настоящее время, как вам, безусловно, известно, вся Европа охвачена войной. Мартин Лютер возбудил большие беспорядки. А Англию наш правитель Генрих Восьмой объявил, несмотря на сильное сопротивление людей, независимой от Рима.

^ Конечно, мы в Лорвиче верны нашему королю и встречаем каждое его решение с уважением и почтением.

Но сейчас не время путешествовать по Европе.

Позвольте мне также предупредить вас и о второй причине, которая вас, возможно, удивит. По всей Европе распространился обычай преследовать людей по обвинению в ведьмовстве без веских оснований, то есть в городах и селах возникло стойкое суеверие в отношении ведьм, которое еще сто лет назад считалось бы смехотворным.

^ Вы не можете позволить себе выезжать из страны и путешествовать по подобным местам. Труды философов затмевают рукописи о колдунах, шабашах и поклонении дьяволу.

О да, я опасаюсь и за Пандору, ибо она со своим спутником не обращает внимания на опасность. Однако нам много раз сообщалось, что, несмотря на регулярное пересечение границ, она путешествует очень быстро. Известно, что ее слуги покупают лошадей два, три раза в день, требуя животных высочайшего качества.

Мариус, примите мои глубочайшие, наилучшие пожелания. Пожалуйста, напишите мне, как только представится возможность. Мне нужно задать вам много вопросов, но я не осмеливаюсь спрашивать в этом письме. Не знаю, посмею ли я расспрашивать вас и далее. Позвольте только выразить мое желание и надежду на разрешение.

Должен признаться, что братья и сестры искренне завидуют тому, что я удостоился получить от вас сообщение. Но я не позволяю вскружить себе голову. Я благоговею перед вами, и по справедливости. Ваш покорный слуга из Таламаски

Рэймонд Галлант».
Дочитав, я откинулся на спинку скамьи, сжимая дрожащей рукой листы пергамента, и покачал головой, не зная, что сказать себе, ибо мысли мои пришли в расстройство.

Да, с момента случившейся в Венеции катастрофы я часто понимал, что не нахожу для себя слов, но сейчас осознал это особенно остро.

Я поглядел на письмо. Пальцами правой руки дотронулся до нескольких слов, но отдернул руку и снова покачал головой.

Пандора, колесящая по Европе, совсем рядом, но бесконечно далеко.

И Амадео, разделивший убеждения Сантино, отправленный насаждать культ в Париж! О да, это я мог себе представить.

Мне живо вспомнилась встреча в Риме с Сантино, облаченным в черную рясу, когда он пришел настоять, чтобы я отправился с ним в жалкие катакомбы.

И теперь передо мной лежало доказательство, что он не уничтожил моего чудесного сына, а сделал его своей жертвой. Он расположил его к себе, он отобрал у меня душу Амадео! Мне и не снилось, что его победа будет столь полной.

А Амадео, мой одаренный, блестящий ученик, перешел от моего неуверенного наставничества к бесконечному мраку. Да, о да, охотно верю. Прах. Я почувствовал на губах вкус праха.

По всему телу пробежала холодная дрожь.

Я прижал к себе письмо.

И внезапно я осознал, что рядом сидит, совершенно спокойно наблюдая за мной, седовласый священник.

Я опять покачал головой. Я сложил страницы свертком, чтобы удобнее было нести.

Я заглянул в серые глаза.

– Что же вы от меня не бежите? – спросил я. Мне было так горько, что хотелось разрыдаться в голос, но здесь было не место давать волю эмоциям.

– Вы у меня в долгу, – тихо молвил он. – Скажите, кто вы, хотя бы для того, чтобы я знал, не потерял ли свою душу, оказав вам услугу.

– Вы не потеряли свою душу, – поспешно ответил я с чересчур явным надломом в голосе. – Ваша душа не имеет ко мне никакого отношения. – Я сделал глубокий вдох– Что вы поняли из прочитанного письма?

– Вы страдаете, – сказал он, – почти как смертный, но вы не смертный. А тот, кто живет в Англии, смертный, но он вас не боится.

– Вы правы, – отозвался я. – Я страдаю, страдаю из-за того, кто причинил мне большое горе, но не могу добиться ни возмездия, ни справедливости. Я должен побыть один.

Наступила тишина. Наступило время уходить, но у меня не хватало сил.

Я не забыл отдать ему неизменные деньги? Нужно не забыть. Я вынул из туники кошель, положил его на стол, высыпав золотые монеты, чтобы взглянуть, как они блестят при свечах.

У меня в голове роились неясные, но пылкие мысли, связанные с Амадео, с сиянием золота, с моим гневом и стремлением отомстить Сангина Мне мерещились иконы с золотыми нимбами, вспоминалась золотая монета Таламаски. Золотые флорины, что были в ходу во Флоренции.

Золотые браслеты, украшавшие прекрасные обнаженные руки Пандоры. Золотые браслеты, которые я надевал на руки Акаши.

Золото, золото, золото.

А Амадео выбрал прах!

Нет, я непременно отыщу Пандору, решил я. Отыщу! И отпущу ее в одном случае – если она проклянет меня, лишь тогда я оставлю ее с таинственным спутником. Дрожа, я шептал свои клятвы, старался выразить мысли, для которых не находил слов.

Пандора, да! А когда-нибудь Сантино поплатится за то, что сотворил с Амадео!

Я погрузился в молчание.

Сидевший рядом священник не боялся меня. Не знаю, догадывался ли он, насколько я был признателен ему за возможность побыть в несравненной тишине и покое.

Наконец я провел пальцами по кучке золотых монет.

– Здесь хватит на цветы? – спросил я. – На цветы, деревья и чудесные растения в вашем саду?

– Здесь достаточно, чтобы содержать наш сад целую вечность, – отвечал он.

– Ах, вечность! – воскликнул я. – Как же я люблю это слово – вечность!

– Да, это слово вне времени, – ответил он, поднимая мохнатые брови. – Время принадлежит нам, но разве вечность не принадлежит Богу?

– Конечно, – произнес я и повернулся к нему. Я улыбнулся ему и увидел, как потеплело его лицо, словно я сказал, что-то приятное. Он не мог скрыть удовольствия.

– Вы очень добры ко мне, – сказал я.

– Вы станете отвечать вашему другу? – спросил он.

– Только не отсюда, – ответил я. – Слишком опасно. Я напишу ему из другого места. И умоляю, забудьте это письмо.

Он рассмеялся, искренне и простодушно:

– Забыть!

Я поднялся, чтобы идти.

– Вам не стоило его читать, – сказал я. – Оно принесет вам одни неприятности.

– У меня не было выбора, – ответил он. – Я не мог отдать его вам, не прочитав.

Не представляю почему. – И с этими словами я тихо направился к двери скриптория. Он догнал меня.

– Так вы уходите, Мариус? – спросил он.

Я повернулся и поднял на прощание руку.

– Да, я не дьявол и не ангел, но я ухожу, – сказал я. – И спасибо вам.

Как в прошлый раз, я удалился настолько быстро, что он ничего не заметил, и очень скоро я остался наедине со звездами, взирая на долину, раскинувшуюся чересчур близко к святилищу. Там, у подножия высокой скалы, более тысячи лет не принимаемой во внимание человечеством, строился настоящий большой город.

1   ...   24   25   26   27   28   29   30   31   ...   34

Похожие:

Энн Райс Кровь и золото iconЭнн Райс Пандора Мистика Энн Райс Пандора Посвящается Стэну, Кристоферу и Мишель Райс
Ирландцам Нового Орлеана, которые в 1850-х годах построили на Констанс-стрит великолепную церковь Святого Альфонса и таким образом...
Энн Райс Кровь и золото iconЭнн Райс Меррик Энн Райс Меррик Стэну Райсу, Кристоферу Райсу и Нэнси Райс Даймонд
Надеюсь, кто-то еще помнит, что я был когда-то Верховным главой Таламаски, ордена ученых и детективов-экстрасенсов, девиз которого:...
Энн Райс Кровь и золото iconЭнн Райс Гимн крови Вампирские хроники 10 Энн Райс Гимн крови Глава 1
Я хочу быть святым. Я хочу спасти миллионы душ. Я хочу творить добро повсюду. Я хочу сразиться со злом!
Энн Райс Кровь и золото iconЖуравли стонали, пролетая
Золото кожаных сутенеров, золото еврейских ростовщиков, золото инков, золото нацистов
Энн Райс Кровь и золото iconЭнн Райс (Anne Rice, род. 4 октября 1941) американская писательница,...
Энн Райс (Anne Rice, род. 4 октября 1941) — американская писательница, актриса, сценарист, продюсер
Энн Райс Кровь и золото iconЭнн Райс Витторио-вампир Новые вампирские хроники
Посвящается Стэну, Кристоферу, Майклу и Говарду; Розарио и Патрисии; Памеле и Элейн; и Никколо
Энн Райс Кровь и золото iconЭнн Райс Мемнох-дьявол Вампирские хроники
Лестат приветствует вас. Если вы меня знаете, можете пропустить следующие несколько фраз. А тем, с кем мне еще не доводилось встречаться,...
Энн Райс Кровь и золото iconЭнн Райс Интервью с вампиром
Он стоял у окна, освещенный тусклым уличным светом. Глаза его собеседника, молодого человека, наконец привыкли к полутьме, и он смог...
Энн Райс Кровь и золото iconЭнн Райс История похитителя тел Вампирские хроники История похитителя тел пролог
Моим родителям, Говарду и Кэтрин О'Брайен. Ваша смелость и ваши мечты останутся со мной навсегда
Энн Райс Кровь и золото iconЭнн Райс Вампир Лестат Вампирские хроники
Я – вампир Лестат. Я бессмертен. В определенной степени, конечно. Солнечный свет или сильный жар от огня вполне способны меня уничтожить....
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница