Энн Райс Кровь и золото


НазваниеЭнн Райс Кровь и золото
страница7/34
Дата публикации16.04.2013
Размер6.32 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Военное дело > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   34

ГЛАВА 7



На следующую ночь я, к своему великому удивлению, обнаружил, что стены библиотеки чисто побелены. Я и забыл, что велел слугам освободить их от росписей, но, увидев горшки, полные свежих красок всевозможных оттенков, вспомнил свои указания.

На самом деле я только и думал что о Маэле и Авикусе и, должен признаться, был заинтригован удивительным сочетанием цивилизованных манер и скромного достоинства, в полной мере проявившимся в Авикусе, но совершенно не свойственным Маэлу.

Маэл навсегда останется для меня варваром, безграмотным, неотесанным, но прежде всего – фанатиком, ибо не что иное, как его фанатичная вера в Бога Рощи, привела меня к гибели.

Справедливо рассудив, что единственный способ выбросить из головы обоих соплеменников – это расписать обновленные стены, я немедленно принялся за работу.

Я не обращал внимания ни на гостей, которые, естественно, уже пировали, ни на тех, кто входил и выходил через открытые ворота или прогуливался по саду.

Видишь ли, к тому моменту я уже не испытывал острой необходимости в крови, и, хотя в этом отношении по-прежнему оставался хищником, частенько отправлялся на поиски жертвы лишь поздней ночью или ранним утром, а то не охотился вовсе.

Итак, я принялся за фреску. Не тратя времени на обдумывание сюжета и разметку, я начал неистово покрывать стену огромными сочными мазками, воссоздавая все тот же сад, который не давал мне покоя, и тех нимф и богинь, что были столь хорошо знакомы моему внутреннему взору.

При всем желании я не смог бы назвать по именам обитателей этого необыкновенного сада. Они могли быть созданы воображением Овидия, сойти со страниц Лукреция или слепого поэта Гомера. Мне было все равно. Я забывал обо всем, изображая воздетые руки и изящные шеи, овальные лица и развевающиеся на легком ветерке одеяния.

Одну стену я выделил под колонны и украсил их вьющимися лозами. Другую расписал стилизованными растительными орнаментами. А третью разделил на несколько небольших участков, намереваясь каждый из них посвятить определенному божеству.

Тем временем дом до отказа заполнился шумным народом, и некоторые из моих любимых пьянчуг постепенно добрались до библиотеки и застали меня за работой.

Мне хватило ума умерить свой пыл, дабы не перепугать их противоестественной быстротой движений. Но в остальном я не отвлекался, и лишь в тот момент, когда один из музыкантов зашел поиграть мне на лире, я понял, насколько безумное впечатление производит мой дом.

Вилла полна гостей, наслаждающихся вином и трапезой, а хозяин, надев длинную тунику, расписывает стену! Занятие, подобающее ремесленнику или художнику, но никак не римскому патрицию.

Абсурдность ситуации заставила меня рассмеяться.

Один из молодых гостей, восхищенный моим талантом, воскликнул:

– Мариус, ты нам не говорил об этом ни слова! Мы и не подозревали!

Я и сам не знал, – уныло ответил я, продолжая работу. Белое пространство под моей кистью стремительно уменьшалось.

Так я продолжал работать несколько месяцев и даже добрался до обеденного зала, где гости, глядя на мой труд, подбадривали меня шумными выкриками. Ни одно из моих творений меня не устраивало, да и их, похоже, в восторг не приводило.

Богач, собственноручно расписывающий фресками стены собственной виллы, представлялся им не более чем забавным и эксцентричным чудаком В бесчисленных советах, данных спьяну, толку не было. Образованные люди знали легенды, в которых я черпал вдохновение, и любовались их воплощением в красках, а молодежь пыталась вовлечь меня в споры, но я решительно отказывался.

И все же больше всего я любил рисовать просторный сад, не отделенный никакими границами от нашего мира, от танцующих гостей и склонивших ветви лавров. Знакомый сад. Я воображал, что смогу укрыться в нем хотя бы в мыслях.

В тот непростой период я не рисковал посещать святилище и предпочитал покрывать росписью стены собственного дома.

Время шло, и древние боги, оживавшие на моих стенах, быстро исчезали из римских храмов.

В какой-то момент Константин объявил христианство официальной религией империи и запретил язычникам поклоняться древним богам.

Думаю, Константин не хотел силой навязывать кому бы то ни было религиозные предпочтения. Но так уж вышло.

А я рисовал беднягу Бахуса, бога вина, и его беззаботных последователей, рисовал блистательного Аполлона, преследующего отчаявшуюся прелестницу Дафну, которая предпочла превратиться в лавровое дерево, но не покорилась божеству.

Я все работал и работал, довольствуясь обществом смертных и в мыслях своих заклиная Маэла и Авикуса не искать в моей голове разгадку великой тайны.

Однако я постоянно слышал и ощущал их близкое присутствие. Шумные пиршества приводили их в замешательство и отвращали от моего дома. Каждую ночь они бродили вокруг, а потом шли прочь.

Но в конце концов неизбежное произошло.

Они появились у ворот.

Маэл попытался войти, не спрашивая разрешения, но Авикус удержал его и с помощью Мысленного дара обратился ко мне с просьбой о встрече.

В ту ночь я остался в библиотеке, стены которой расписывал уже в третий раз, а пиршество, слава богам, пока что сюда не перетекло.

Я отложил кисть и вгляделся в незаконченную работу. В фигурке Дафны вновь угадывался облик Пандоры; Дафна, отвергшая притязания влюбленного бога, задела трагическую струну в моем сердце. Какую же глупость я сделал, бежав от своей любви!

Долго и самозабвенно разглядывал я свое творение: неземное существо с волнистыми темными волосами.

«Ты умела проникнуть в самые глубины моей души, – безмолвно обращался я к своей покинутой подруге, – а они хотят выпотрошить мое сердце. Что же мне делать? Да, мы ссорились, но ссорились с любовью и уважением! Я не могу без тебя жить! Пожалуйста, вернись, где бы ты ни была!»

Но уединению моему, похоже, пришел конец, и внезапно я осознал, что, несмотря на все страдания последних лет, на самом деле ценил его очень высоко.

Заперев библиотеку, дабы обезопасить себя от непрошеных визитов развеселившихся смертных гостей, я безмолвно пригласил вампиров в свой дом.

Оба они предстали передо мной в богатых одеяниях, с инкрустированными драгоценными камнями мечами и кинжалами. Плащи на плечах удерживались дорогими пряжками, и даже на сандалиях красовались орнаменты. Создавалось впечатление, будто они намерены присоединиться к разодетым в пух и прах жителям новой столицы – Константинополя, где воплощались в жизнь грандиозные планы императора Константина, хотя его самого уже не было в живых.

Обуреваемый противоречивыми чувствами, я предложил гостям сесть.

Я жалел, что не дал Маэлу погибнуть, но меня тянуло к Авикусу: мне нравились его дружелюбное лицо и пытливый взгляд. Теперь, имея возможность разглядеть бывшего бога получше, я увидел, что его кожа слегка посветлела, но ее все еще темный тон подчеркивал строгие, словно высеченные в камне, черты лица, особенно рот. Он смотрел на меня открыто, и в глазах его не было ни коварства, ни лжи.

Оба остались стоять, обеспокоенно поглядывая в сторону обеденного зала.

Я повторил предложение.

Маэл отказался, глядя на меня сверху вниз, словно хотел клюнуть своим ястребиным носом, но Авикус занял место в кресле.

Маэл был еще слаб, тело его исхудало. Очевидно, потребуется еще много ночей и много крови, прежде чем исчезнут все последствия жестокого нападения.

– Как ваши дела? – из вежливости поинтересовался я.

Внезапно охватившее меня отчаяние вновь вызвало к жизни образ Пандоры. Я припомнил каждую мелочь, каждую восхитительную деталь, надеясь, что гости, уловив в моих мыслях облик Пандоры, передадут ей весточку от меня, ибо сам я, как ее создатель, сделать это не мог.

Не знаю, удалось ли мне достичь цели. Маэл, словно не услышав моего вопроса, не произнес ни слова, но Авикус ответил за обоих:

– Уже лучше. Маэл быстро восстанавливается.

– Я хочу вам кое-что рассказать, – начал я, не спрашивая, интересует ли их такого рода информация. – То, что произошло, показывает, что ни один из вас не сознает в полной мере собственную силу. Как известно, способности наши с годами улучшаются. Это подтверждает и мой собственный опыт: сейчас я намного сильнее, чем двести лет назад, и могу передвигаться значительно быстрее. Вы тоже обладаете незаурядными способностями и с легкостью могли избежать стычки с пьяными смертными. Когда вас окружили, достаточно было просто подняться по стене и…

– Да хватит уже! – резко перебил меня Маэл.

Я был настолько ошеломлен его грубостью, что лишь молча пожал плечами.

– Когда я пил твою кровь, мне кое-что открылось, – зловещим тоном негромко произнес Маэл, словно такая манера могла придать важности его словам. – Ты не смог скрыть царицу, сидящую на троне.

Я затаил дыхание.

Тон Маэла стал менее ядовитым. Он хотел услышать правду и знал, что враждебность в этой ситуации только повредит.

Меня попросту сразила эта ужасная новость. Я остолбенел от страха и буквально лишился дара речи. Лихорадочно соображая, что предпринять, дабы правда не выплыла наружу, я уставился на росписи. Жаль, что мне не удалось как следует изобразить тот сад, иначе я мог бы мысленно перенестись туда. «Но у тебя уже есть прекрасный сад, прямо здесь, за дверью», – мелькнула в голове смутная мысль.

– Не хочешь рассказать, что ты нашел там, в Египте? – спросил Маэл. – Ведь ты ездил в Египет – я знаю. Так велел Бог Рощи. Сделай милость, расскажи о своем открытии!

– А почему я должен рассказывать? – любезным голосом спросил я. – Допустим, я действительно узнал в Египте древние легенды и магические тайны. Почему я должен сообщать тебе об этом? Ты даже присесть не желаешь под моей крышей, как пристало гостю. Что нас с тобой связывает? Ненависть и магия?

Я замолчал и, чувствуя, что слишком разгорячен, постарался взять себя в руки. Гнев свидетельствует о слабости. Впрочем, я об этом уже не раз тебе говорил.

Маэл наконец сел рядом с Авикусом и уставился в пространство, как в ту ночь, когда рассказывал мне о своем создании.

Присмотревшись, я увидел, что горло его до сих пор в синяках, оставшихся после того ужасного происшествия. Плечо скрывал плащ, но, наверное, оно выглядело не лучше.

Я перевел взгляд на Авикуса и, к своему удивлению, заметил, что тот слегка хмурится.

А он вдруг повернулся к Маэлу и спокойно сказал:

– Видишь ли, Мариус не может рассказать нам о своих открытиях. И мы не должны его расспрашивать. Мариус несет тяжкую ношу, ибо владеет тайной, которая имеет отношение к каждому из нас И к тому, сколько нам еще отмерено.

Я остолбенел. Мне не удалось скрыть свои мысли, и теперь им известно практически все. Смею ли я в таком случае не допустить их в само святилище?

Что мне было делать? При них я даже не мог как следует обдумать создавшееся положение: слишком опасно. Да, опасно. И тем не менее что-то подстегивало меня рассказать им всю правду.

Слова друга взволновали и обеспокоили Маэла.

– Ты уверен? – спросил он Авикуса.

– Да, – ответил тот. – С годами сила моего Мысленного дара росла. Увидев, как Мариус пользуется своими способностями, я решил проверить, каковы они у меня. И знаешь, я с легкостью читаю думы Мариуса, даже если мне этого вовсе не хочется. А в ту ночь, когда Мариус пришел к нам на помощь, когда он сидел рядом с тобой и наблюдал за тем, как ты пьешь мою кровь и раны твои затягиваются, он размышлял о разных загадках и тайнах. А я читал его мысли.

Слова Авикуса опечалили меня. Я молча скользнул взглядом по цветущему саду за окном, прислушался к журчанию фонтана, а потом откинулся на спинку кресла и уставился на свитки, куда записывал историю своей жизни. Они в беспорядке валялись на столе, так что прочесть их мог кто угодно. «Но ты же шифровал записи, – подумал я. И сам себе ответил: – Бессмертным не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы подобрать ключ к любому шифру. А в общем-то, какая разница?»

Мне отчаянно захотелось еще раз попытаться найти общий язык с Маэлом, воззвать к его разуму. Я вновь сказал себе, что гнев – это слабость, а потому подавил в душе злость и презрение и уже гораздо спокойнее заговорил:

– Ты прав. Я действительно обнаружил в Египте кое-что необычное. Но, поверь, это не имеет к тебе никакого отношения. Если такая царица, Мать, как ты ее называешь, и существует – заметь, я не утверждаю, что это действительно так! – представь себе, что она превратилась в неподвижное изваяние и не может ничего предложить своим детям, что с тех пор, как она стала родоначальницей племени пьющих кровь, минули тысячелетия и что все тайны в буквальном смысле слова погребены под толщей времен и давным-давно утратили свое значение.

Я сказал много больше, чем намеревался, и посмотрел на обоих в надежде, что они поймут и примут мои объяснения.

Маэл смотрел на меня в простодушном изумлении. Но лицо Авикуса выражало нечто совсем другое.

Создавалось впечатление, будто он хочет о чем-то рассказать. Его глаза говорили о многом, но мысли оставались глубоко сокрытыми. Наконец он произнес:

– Много веков тому назад, прежде чем я отправился в Британию, чтобы занять место Бога Рощи, меня приводили к ней. Помнишь, я рассказывал?

– Да.

– Я ее видел! – Авикус помолчал. Видно было, что ему нелегко вспоминать о давно прошедших событиях. – Меня подвергли унизительной процедуре: заставили встать на колени и смиренно принести клятву. До сих пор помню, как я ненавидел всех, кто меня окружал в те минуты. А она… Я был уверен, что передо мной статуя. Но теперь мне понятны их странные речи. После того как мне была дарована Могущественная Кровь, я покорился и, склонившись перед Матерью, поцеловал ее ноги.

– А почему ты мне об этом не рассказывал? – возмутился Маэл.

Он выглядел не столько взбешенным, сколько расстроенным и задетым.

– Рассказывал. Однако не все, – ответил Авикус– А сейчас и сам впервые увидел всю картину целиком. Пойми же, я влачил жалкое, низменное существование! – Он взглянул на меня, потом на Маэла, и голос его зазвучал мягче, ровнее. – Маэл, как ты не понимаешь? Мариус же объяснил: путь в прошлое – дорога страданий и боли!

– Но кто она такая и откуда взялась? – спросил Маэл.

И в тот роковой миг я решился, хотя отнюдь не был уверен, что поступаю правильно. Но гнев взял-таки свое.

– Она первой стала такой, как мы, – с тихой яростью произнес я. – Согласно древней легенде, она и ее супруг, царь, – наши Священные Прародители. Только и всего.

– И ты их видел, – отозвался Маэл, как будто ничто на свете не заставило бы его прервать настойчивый допрос.

– Они существуют на самом деле. Они в безопасности. Давай лучше выслушаем Авикуса. Что говорили тогда ему?

Авикус отчаянно пытался воскресить в памяти все детали и так глубоко ушел мыслями в прошлое, что, казалось, действительно вернулся в ту эпоху.

– Оба они хранят в себе семя, породившее наш род, – наконец заговорил он все тем же учтивым тоном– Поэтому их нельзя уничтожить, ибо мы погибнем вместе с ними. Понятно? – Он посмотрел на Маэла. – Теперь мне известен источник Великого Огня! Кто-то, желая погубить всех нам подобных, пытался сжечь Священных Прародителей или просто оставил их под палящими лучами солнца.

Я был воистину сражен: Авикус разгадал одну из самых сокровенных тайн. Интересно, разгадает ли он вторую?

Повисло гнетущее молчание.

Подогреваемый воспоминаниями, Авикус поднялся с кресла и принялся ходить взад и вперед по комнате. Потом остановился передо мной.

– Хотел бы я знать, сколько времени провели они в огне? – спросил он. – Или хватило одного дня в песках, в пустыне? При мне их кожа была мраморно-белой. «Вот наша Великая Мать», – сказали мне. Я коснулся губами ее ног, а жрец поставил ступню мне на шею. К тому моменту, когда нас настиг Великий Огонь, я прожил в дубе так долго, что уже ничего не помнил. Я намеренно выбросил из головы все воспоминания и утратил чувство времени. Я оживал лишь в дни ежемесячных жертвоприношений и праздника Самайн, отмечавшегося раз в году, а все остальное время, как было велено, голодал и пребывал в полудреме. Когда приходило время Самайна, я вершил суд над своими подданными. Заглядывая в сердце обвиненного в том или ином преступлении, я приговаривал его к наказанию или объявлял безвинным.

Но теперь я вспомнил, что видел их – обоих, Мать и Отца. Перед тем как поцеловать ее ноги – холодные как лед. О, это было ужасно. Я сделал это против воли, исполненный гнева и страха Но страх мой был страхом смелого человека.

Услышав последние слова, я содрогнулся, ибо хорошо понимал, о чем он говорит. Что чувствует храбрый генерал, когда понимает, что перевес на стороне врага, сражение проиграно и остается только смерть?

Маэл смотрел на Авикуса, и в глазах его застыли печаль и сочувствие.

Но Авикус еще не закончил. Он вновь мерил шагами библиотеку, склонив голову под грузом воспоминаний, и было ясно, что глаза его не видят перед собой ничего, кроме страшных картин давнего прошлого. Густые черные волосы упали на лицо.

– Солнце или Великий Огонь? – повторил он вопрос. – Их хотели сжечь? Неужели кто-то решил, что это возможно? Да нет, все просто. Мог бы и раньше вспомнить. Но память отказывается служить нам и спешит прочь. Память знает, что она нежелательный спутник.

Память превращает людей в глупцов. Послушайте смертных стариков, у которых не осталось ничего, кроме детских воспоминаний. Они принимают всех окружающих за давно умерших друзей, а их болтовня никому не интересна. Мне частенько доводилось становиться свидетелем долгих бесед этих несчастных с призраками прошлого.

Я опять промолчал.

Но Авикус поднял на меня взгляд и спросил:

– Ты же видел их? Ты видел и царя, и царицу? Знаешь, где они сейчас?

Я долго не решался ответить, но понял, что скрывать правду и дальше бессмысленно.

– Да, видел. – Я медленно кивнул и по очереди посмотрел на обоих. – Поверьте мне, они в безопасности, но вам не нужно знать, где именно. Обладай вы этой тайной – кто может гарантировать, что однажды ночью вас не захватят другие бессмертные, чтобы силой заставить открыть истину и получить власть над царем и царицей.

Прежде чем заговорить, Маэл долго сверлил меня тяжелым взглядом.

– Мы сражаемся с теми, кто стремится отнять у нас Рим, – заявил он. – И побеждаем. Тебе это хорошо известно. Мы силой выгоняем их из города.

– Знаю, – ответил я. – Но потом появляются новые вампиры-христиане, и их становится все больше. Они поклоняются дьяволу, змию, сатане. Они придут снова.

– Нам-то что? – с отвращением сказал Маэл. – Зачем им Священные Прародители?

Я помолчал. А потом… Потом правда вырвалась наружу сама собой – с ненавистью и злобой. И я уже не мог защитить от нее ни их, ни себя.

– Ладно, – сказал я, – раз уж вы так много знаете, объясняю вам следующее: Мать и Отец нужны многим. На Востоке есть вампиры, которым известно об их существовании. Этим вампирам нужна первородная кровь. Они верят в ее могущество. Нет крови сильнее. Но Мать и Отец способны двигаться и могут себя защитить. Тем не менее воры никогда не прекратят поиски и готовы уничтожить всякого, кто скрывает божественную чету. За долгие годы мне довелось повидать немало жаждущих испить из первородного источника.

Они молчали.

– Вам не следует пытаться узнать больше о Матери и Отце, – продолжал я. – Или вы хотите постоянно подвергаться опасности и каждую минуту ожидать нападения? Хотите, чтобы тайну вырвали у вас из самого сердца?

Я пристально посмотрел в глаза Маэлу.

– Быть посвященным в тайну Матери и Отца означает быть обреченным на вечные мучения. Это поистине проклятие.

Наступила тишина, но было ясно, что Маэл долго молчать не сможет. И действительно. Лицо его вдруг вспыхнуло, и он дрожащим голосом произнес:

– А ты пил первородную кровь?

Я видел, что Маэла медленно, постепенно охватывает гнев и он вот-вот потеряет самообладание.

– Ведь ты пил ее кровь? – повторил он вопрос.

– Успокойся, Маэл, – попытался утихомирить друга Авикус. Но тщетно.

– Пил! Пил! – в бешенстве вскричал Маэл. – И знаешь, где скрываются Отец и Мать!

Мгновенно вскочив с кресла, он бросился на меня и схватил за плечи.

Должен сказать, я не любитель рукопашных схваток, но Маэл разъярил меня донельзя, и я оттолкнул его с такой силой, что он пролетел через всю комнату и ударился о стену.

– Что ты себе позволяешь? – гневно спросил я, стараясь говорить тише, дабы не привлечь внимание смертных. – Мне следовало бы убить тебя на месте – сразу бы стало спокойнее на душе. Разрезать на кусочки, чтобы ни один колдун не собрал. Будь ты проклят!

Меня трясло от гнева, и чувство это, отнюдь мне не присущее, вызывало в душе протест.

Маэл, похоже, не успокоился: во взгляде его по-прежнему горела ярость.

– Мать и Отец у тебя! – с жаром выкрикнул он, – Ты испил крови Матери. Сразу видно! Интересно, как ты скроешь это от других, если от меня скрыть не можешь?

– Тогда ты умрешь, – встав с кресла, сказал я. – Тебе все известно, и я не позволю, чтобы ты разболтал мою тайну.

Я двинулся в его сторону.

Но Авикус, следивший за нашей перепалкой с широко раскрытыми от ужаса глазами, вскочил и встал у меня на пути.

Маэл тем временем выхватил кинжал и приготовился к схватке.

– Нет, Мариус, стой! – воскликнул Авикус. – Мы должны помириться. Нам нельзя враждовать. Не ссорься с Маэлом. Кончится тем, что вы покалечите друг друга и еще больше друг друга возненавидите.

Маэл с кинжалом наготове поднялся с пола. Выглядел он нелепо. Мне показалось, что бывший жрец друидов не умел обращаться с оружием и не очень представлял себе, как пользоваться своими сверхъестественными способностями. Если так, то справиться с ним будет несложно, подумал я. Признаюсь, перспектива драки меня вообще не прельщала, однако я холодно взглянул на Авикуса и решительно произнес:

– Прочь с дороги! Я убью его!

– В этом-то все и дело, – ответил Авикус. – Я не уйду, и тебе придется иметь дело с нами обоими, а двоих ты не победишь.

Я не нашелся, что ответить и долго в нерешительности смотрел то на него, то на Маэла с кинжалом в руках, а потом в полном отчаянии вернулся к столу и уронил голову на руки.

Я вспоминал ту ночь в далекой Антиохии, когда мы с Пандорой разгромили компанию вампиров-христиан, по глупости зашедших в наш дом с разговорами о Моисее, поднявшем в пустыне знамя с изображением змеи, о египетских тайнах и многих других на первый взгляд чудесных и загадочных вещах. Я вспоминал, сколько крови было пролито за прошедшие века, сколько тел сожжено. А еще я думал, что эти двое, хотя мы годами практически не виделись и не разговаривали, оставались моими единственными спутниками в Риме. В голову приходили какие-то важные мысли, но я старался сосредоточиться только на Маэле и Авикусе.

Наконец я поднял голову, оглядел обоих и обернулся к окну.

– Я готов драться, – нетерпеливо заявил Маэл.

– И чего ты добьешься? Надеешься вырезать из моего сердца тайну Матери и Отца?

Авикус сел в кресло, стоявшее по другую сторону стола и предназначенное для посетителей.

– Мариус, они неподалеку от Рима Я знаю это уже давно. Ты частенько уходишь в холмы, всегда в одно и то же уединенное место. Я следил за тобой с помощью Мысленного дара, пытаясь понять, что заставляет тебя посещать столь глухой, заброшенный уголок. Теперь я понимаю, что ты навещаешь Мать и Отца. Доверься мне и поделись своей тайной. Впрочем, ты можешь сделать это и молча.

– Нет! – подскакивая к нам, вмешался в разговор Маэл – Говори, Мариус, или я тебя уничтожу! А мы с Авикусом сами отправимся туда и найдем Мать и Отца.

– Ни за что! – впервые вспылил Авикус. – Хватит болтать глупости! – Он покачал головой. – Только вместе с Мариусом.

– Предупреждаю еще раз, – холодно произнес я, – они вполне могут за себя постоять. Я сам был тому свидетелем. Только они решают, кому позволят испить Могущественной Крови, а кому – нет. Но если они откажут тебе в этом, ты умрешь.

Я помолчал, прежде чем продолжить:

– Однажды один могущественный бог с Востока пришел в Антиохию, силой вломился в святилище и попытался испить крови Матери. Но, когда он наклонился, чтобы вонзить клыки в горло Акаши, она раздавила его голову и усилием мысли направила к изувеченному телу огонь от горевших повсюду ламп. От бога не осталось и следа. Поверь, это правда. – Я вздохнул. Гнев утомил меня. – Теперь, после всего сказанного, я, если пожелаете, провожу вас в святилище.

– Но ты же пил ее кровь! – возразил Маэл.

– Какой же ты непонятливый! – возмутился я. – Ты слышал, что я сказал? Она может тебя уничтожить. Это не знчит, что именно так и случится: никому не дано предугадать,

– как она поступит. А кроме того, рядом с ней царь. Какова будет его воля? Не знаю. Но я вас отведу, раз обещал. Видно было, что Маэл твердо решил встретиться с нашими Священными Прародителями и его уже не остановить. Авикус же очень испугался и стыдился собственного страха.

– Идем же! – Глаза Маэла горели от возбуждения. – У меня нет выбора. Я был ее жрецом. Я служил ее богу. Я должен ее увидеть. И не надо меня запугивать – я все равно не отступлю.

Я кивнул и, жестом попросив их подождать, открыл двери в обеденный зал. Гости беззаботно веселились. Ну и хорошо. Двое смертных радостно встретили неожиданное появление хозяина дома, но тут же обо мне позабыли. Полусонный раб апатично разливал ароматное вино.

Я вернулся к Авикусу и Маэлу.

Втроем мы вышли на ночные улицы, и по дороге к святилищу мне стало ясно, что ни Маэл, ни Авикус так и не научились использовать свои способности в полную силу. Я велел им двигаться побыстрее, особенно в тех местах, где нас никто не мог увидеть, и очень скоро оба повеселели, осознав, какие сверхъестественные преимущества им дарованы.

У входа в святилище я продемонстрировал своим спутникам тяжелую гранитную дверь и пояснил, что открыть ее не сможет даже целая толпа смертных, а затем зажег факел и повел их вниз по каменной лестнице.

– Мы на священной территории, – заметил я, перед тем как отпереть бронзовые двери. – Не забывайте, тон ваш должен быть почтительным, лишнего не болтайте и не вздумайте говорить о Матери и Отце так, будто они вас не слышат.

Мои спутники стояли словно завороженные.

Я открыл двери, засветил прикрепленный к стене факел и подвел Маэла и Авикуса к возвышению.

В помещении царил идеальный порядок, да я иного и не ожидал.

Акаша и Энкил сидели, как всегда положив руки на колени. Их прекрасные, обрамленные черными волосами лица не отражали ни единой мысли, ни единой заботы.

Глядя на них, никто бы не догадался, что внутри этих холодных, неподвижных статуи по-прежнему теплилась жизнь.

– Мать и Отец, – отчетливо произнес я, поднимая как можно выше факел, – я привел двух посетителей, умолявших о встрече с вами. Их имена Маэл и Авикус. Они почитают вас и преклоняются перед вами.

Маэл опустился на колени – совсем как христианин. Он простер руки и начал молиться на языке жрецов-друидов, превознося красоту царицы, пересказывая ей повести о древних богах и священных рощах. И потом испросил ее крови.

Авикус содрогнулся. Я, по-моему, тоже.

А в глазах царицы промелькнуло нечто похожее на чувство. Или мне показалось?

Воцарилось неловкое молчание.

Маэл поднялся и направился к возвышению.

– Царица, – ровным голосом обратился я к Великой Матери, – Маэл со всем смирением просит позволения испить из первородного источника.

Он сделал последний шаг, отважно, но с любовью склонился над царицей и приблизил губы к ее шее.

Мне казалось, что ничего страшного не случится и Акаша позволит Маэлу исполнить задуманное Она не изменила позу, руки по-прежнему неподвижно лежали на коленях, а остекленевшие глаза смотрели в пространство, словно все происходящее не имело к ней никакого отношения.

Но внезапно могучий, широкий в кости Энкил, будто деревянная машина, приводимая в действие колесами и шестеренками, с чудовищной скоростью повернулся к нам боком и резко выбросил вперед правую руку.

Я ринулся вперед, обхватил Маэла и, едва увернувшись от карающей длани, оттащил его от Акаши и уволок в угол.

– Стой здесь и не шевелись, – прошептал я и вновь повернулся лицом к Матери и Отцу.

Энкил все так же сидел вполоборота ко мне, вытянув руку и глядя перед собой пустыми глазами, как если бы не понимал, куда вдруг исчез объект его гнева. Сколько раз, одевая их, ухаживая за их телами, я наблюдал то же самое безучастное пренебрежение!

Скрывая страх, я поднялся на возвышение и умоляющим голосом обратился к Энкилу:

– Мой повелитель, все закончилось, вас никто больше не потревожит.

Я взял дрожащими пальцами его руку и аккуратно вернул ее на место. Что самое жуткое – лицо царя абсолютно ничего не выражало. Потом я положил руки ему на плечи и начал медленно, осторожно поворачивать торс. Вернув Энкила в прежнее положение, я старательно расправил тяжелое золотое ожерелье, аккуратно распрямил пальцы и разгладил каждую складочку на юбке.

Все это время царица оставалась безмятежной, как будто последние события ее не касались. Однако потом я заметил пятнышки крови на ее льняном одеянии, и первой мыслью, пришедшей в голову, было: «Нужно сменить платье при первой же возможности».

Но алые капли ясно свидетельствовали о том, что Акаша позволила поцеловать себя, а Энкил воспротивился этому. Очень интересно! Значит, когда я в последний раз пил ее кровь, именно Энкил отбросил меня на пол.

Времени на раздумья, однако, не оставалось: следовало как можно быстрее увести из святилища Авикуса и Маэла.

Лишь когда все мы оказались в безопасности – в ярко освещенной библиотеке моей виллы, – я позволил себе излить гнев на Маэла.

– Два раза спасал я твою жалкую жизнь, – говорил я, – и, вне всякого сомнения, еще об этом пожалею. Не нужно было приходить к тебе на выручку в ту ночь, когда вы с Авикусом попали в переделку и он прибежал ко мне за помощью. Не нужно было мешать царю сегодня – пусть бы он размозжил твою дурную голову. Запомни: я тебя презираю. И ничто в целом свете не изменит мое мнение. Ты безрассуден, упрям и одержим своими страстями.

Авикус сидел, склонив голову, и молча кивал в знак согласия.

А что до Маэла, он застыл в углу, положив руку на кинжал, и с завистью разглядывал меня, не говоря ни слова.

– Убирайся из моего дома, – процедил я сквозь зубы. – А если тебе жизнь надоела, пойди и разбуди Мать и Отца Дорогу в святилище теперь знаешь. Но, как ты мог убедиться, при всей своей древности и бессловесности Священные Прародители способны одним пальцем раздавить любого, кто осмелится делать что-то против их воли.

– Ты даже не представляешь всю тяжесть своей вины! – не унимался Маэл. – Как ты смел скрывать их от всех нас?

– Пожалуйста, помолчи, – попросил Авикус.

– Нет, молчать я не буду! – заявил бывший жрец. – Ты, Мариус, похитил царицу и держишь ее у себя, как свою собственность! Ты запер ее в разукрашенном храме, словно деревянного римского божка! Да как ты смеешь так поступать?

– Глупец! – ответил я. – А что предлагаешь ты? Прекрати врать. Тебе нужно то же, что и всем: ее кровь! И что ты собираешься сделать, узнав, где она находится? Выпустить ее? Зачем? Когда? Каким образом?

– Прошу вас, хватит, – повторил Авикус– Маэл, умоляю тебя, давай уйдем.

– А что хотели сделать змеепоклонники, прослышав о моей тайне? – продолжал я, не помня себя от ярости. – Представь себе, что могло случиться, если бы они завладели царицей, получили ее кровь и стали сильнее нас. Или если бы все человечество восстало против нас и устроило охоту, чтобы уничтожить наш род. Нет, ты, ненормальный самовлюбленный дурак, даже вообразить не можешь, какие несчастья обрушились бы на этот мир, узнай о ней все и вся!

Передо мной вырос расстроенный Авикус и умоляюще поднял руки.

Но меня было не остановить. Шагнув в сторону, я оказался лицом к лицу с разъяренным Мазлом и в который раз попытался его вразумить.

– Только подумай, что произойдет, если Мать и Отец вновь окажутся под палящими лучами солнца, если повторится Великий Огонь, от которого уже пострадал Авикус! – возмущался я. – Ты бы хотел закончить свою жизнь в агонии по прихоти третьего лица?

Авикус опять встал между нами.

– Прошу тебя, Мариус, позволь мне увести Маэла. – Голос его был исполнен печали и муки. – Мы покинем твой дом и, обещаю, больше не доставим тебе хлопот.

Я повернулся к ним спиной. Я слышал, как уходит Маэл, но Авикус колебался. Внезапно он обнял меня и коснулся губами моей щеки.

– Уходи, – прошептал я, – пока твой безумный друг из ревности сгоряча не вонзил мне нож в спину.

– Ты показал нам великое чудо, – так же шепотом сказал он. – Дай ему время поразмыслить, пусть он найдет способ уместить величие у себя в голове.

Я улыбнулся.

– А я больше никогда не захочу их видеть, – продолжал Авикус. – Слишком тяжелое зрелище.

Я кивнул.

– Но позволь мне приходить по вечерам, – едва слышно попросил он. – Я буду молча стоять в саду и смотреть через окно, как ты расписываешь стены.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   34

Похожие:

Энн Райс Кровь и золото iconЭнн Райс Пандора Мистика Энн Райс Пандора Посвящается Стэну, Кристоферу и Мишель Райс
Ирландцам Нового Орлеана, которые в 1850-х годах построили на Констанс-стрит великолепную церковь Святого Альфонса и таким образом...
Энн Райс Кровь и золото iconЭнн Райс Меррик Энн Райс Меррик Стэну Райсу, Кристоферу Райсу и Нэнси Райс Даймонд
Надеюсь, кто-то еще помнит, что я был когда-то Верховным главой Таламаски, ордена ученых и детективов-экстрасенсов, девиз которого:...
Энн Райс Кровь и золото iconЭнн Райс Гимн крови Вампирские хроники 10 Энн Райс Гимн крови Глава 1
Я хочу быть святым. Я хочу спасти миллионы душ. Я хочу творить добро повсюду. Я хочу сразиться со злом!
Энн Райс Кровь и золото iconЖуравли стонали, пролетая
Золото кожаных сутенеров, золото еврейских ростовщиков, золото инков, золото нацистов
Энн Райс Кровь и золото iconЭнн Райс (Anne Rice, род. 4 октября 1941) американская писательница,...
Энн Райс (Anne Rice, род. 4 октября 1941) — американская писательница, актриса, сценарист, продюсер
Энн Райс Кровь и золото iconЭнн Райс Витторио-вампир Новые вампирские хроники
Посвящается Стэну, Кристоферу, Майклу и Говарду; Розарио и Патрисии; Памеле и Элейн; и Никколо
Энн Райс Кровь и золото iconЭнн Райс Мемнох-дьявол Вампирские хроники
Лестат приветствует вас. Если вы меня знаете, можете пропустить следующие несколько фраз. А тем, с кем мне еще не доводилось встречаться,...
Энн Райс Кровь и золото iconЭнн Райс Интервью с вампиром
Он стоял у окна, освещенный тусклым уличным светом. Глаза его собеседника, молодого человека, наконец привыкли к полутьме, и он смог...
Энн Райс Кровь и золото iconЭнн Райс История похитителя тел Вампирские хроники История похитителя тел пролог
Моим родителям, Говарду и Кэтрин О'Брайен. Ваша смелость и ваши мечты останутся со мной навсегда
Энн Райс Кровь и золото iconЭнн Райс Вампир Лестат Вампирские хроники
Я – вампир Лестат. Я бессмертен. В определенной степени, конечно. Солнечный свет или сильный жар от огня вполне способны меня уничтожить....
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница