Урс Видмер Господин Адамсон Урс Видмер господин адамсон


НазваниеУрс Видмер Господин Адамсон Урс Видмер господин адамсон
страница1/8
Дата публикации18.04.2013
Размер1.51 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Военное дело > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8
Урс Видмер

Господин Адамсон

Урс Видмер

ГОСПОДИН АДАМСОН
Вчера мне исполнилось девяносто четыре года. Мы это отпраздновали как обычный день рождения. Сюзанна испекла шоколадный торт, упрощенный крестьянский вариант, его рецепт, переживший две войны и экономический кризис, когда то получила моя мать от своей бабушки. Ноэми, наша дочь, которая обожала все дни рождения, кроме своего собственного, попыталась, как всегда, воткнуть в торт побольше свечек. На этот раз ей удалось разместить примерно на ста квадратных сантиметрах торта около пятидесяти штук (она купила самые маленькие). Шоколада под ними почти не стало видно, а может, они и впрямь его вытеснили. Оставшиеся сорок четыре свечки стояли вокруг торта. Ноэми с удовлетворением посмотрела на результаты своего труда и сказала:

– Не надо дотягивать до ста лет, папа. С сотней свечек я не справлюсь.

Зажечь их было совсем не просто. То никак не хотела загораться одна в центре, когда все уже горели, то, пока Ноэми возилась с последней, гасли первые. Во всяком случае, Ноэми пару раз обожгла себе пальцы. Но потом наконец дружно загорелись все. Это было похоже на северный символ праздника летнего солнцестояния или на предмет культа индейцев майя. Мы восклицали «Ах!» и «Ой!», а потом задули свечи. Я, кажется, ни одной, Сюзанна – две или три, Ноэми штук двадцать, а Анни, моя внучка, тоже давно уже взрослая, – все остальные. Но ей помогали ее два сына, они старательно дули поверх горящих свечек. Когда огонь погасили, дым наполнил всю комнату. Я закашлялся, Сюзанна терла слезящиеся глаза, Ноэми распахнула все окна, Анни рассмеялась, а оба мальчишки завизжали от восторга. Мы все со счастливыми лицами смотрели друг на друга. Каждый получил кусок торта с десятком свечек, стеарин растекся по шоколаду. Все стали жевать. Потом я раскрыл подарки: миниатюрная лодка, челн, на корме которого стоял черный лодочник с веслом в руках (от Сюзанны). Пряничное сердце с надписью «Счастливого путешествия» (от Ноэми). Буханка хлеба с восхитительным запахом и бутылка вина (Анни). Оба мальчика – они близнецы, их зовут как то по современному, но мы называем их Бембо и Бимбо – сделали для меня рисунок, на котором мужчина (он напоминал меня, у него были усы и торчавшие вокруг лысины волосы) шел к горизонту, освещенному красным закатным солнцем. Я обнял трех женщин, по старшинству, потом – мальчиков. Высвобождаясь из моих объятий, они, как обычно, закричали:

– Дедушка, поиграешь с нами?

И я, как обычно, пошел играть с ними. Мы почти всегда играем в грабителя и жандармов – и в этот раз тоже, – потому что Бембо и Бимбо – талантливые жандармы с громовыми голосами, а я вполне гожусь на роль вора, ведь еще и сегодня я пробегаю стометровку, как когда то Карл Льюис,1 за 10,00. Правда, минут, а не секунд.
Когда я познакомился с господином Адамсоном, мне было восемь лет. Это случилось в саду виллы господина Кремера. Она находилась напротив нашего дома и вообще то была вовсе не виллой (хотя все ее так называли), а скромным двухэтажным домом, правда, с очень большим садом. Странность заключалась в том, что господин Кремер никогда не появлялся в своем доме. Никогда. Никто его ни разу не видел, да и кого нибудь другого тоже. Ни женщин, ни детей, ни слуг, ни садовника. Сад выглядел соответственно. Цветущий первобытный ландшафт, которым некому было любоваться, потому что сад и дом окружала высокая живая изгородь из самшита. Большие ворота, массивная железная плита, закрывали вход. Звонок, так и не зазвонивший, когда однажды я все таки отважился на него нажать, готовый тут же укрыться в своем саду. Разумеется, сад господина Кремера выглядел гораздо таинственнее. То была запретная область, меня могло ожидать страшное наказание, если бы господин Кремер однажды появился и застал меня в своих секретных владениях. Меня и моего друга Мика, который, как и я, знал все закоулки этого заколдованного, таинственного места, где мы передвигались с осторожностью рыси и недоверчивостью газели, переполненные страхом и радостью, в любое время готовые к катастрофе посреди всей этой красоты.

В тот день – тоже день моего рождения, мне тогда исполнилось восемь, и солнце светило так же горячо, как вчера, – я вошел в сад своим обычным путем, через узкий лаз между самшитовой изгородью и высокой каменной стеной, отделявшей имение от владений Белой Дамы. Белая Дама – это еще одна история, скажу только, что она всегда (то есть в прямом смысле слова всегда) носила только белое. Белые туфли, белые перчатки, белую шляпу, а еще у нее во всем доме и в усаженном рододендронами саду была устроена сигнализация – натянутые проволоки, датчики, сирены, которые она приводила в действие три четыре раза за день. А потом визгливым голосом сообщала примчавшейся полиции, что видела тень, целую толпу теней, и все они хотели ее убить. Если немного повезет, то в этой истории про господина Адамсона она больше не появится.

Трава в саду выросла по пояс, и везде было полно цветов. В тот день цвели – тогда я, конечно, не знал их названий, но сегодня знаю – красные и белые розы (около ворот), маки, олеандр, гибискусы, маргаритки на высоких стеблях (тысячи), гортензии (кладбищенские цветы, которые здесь выглядели весело и экзотично), вьюнки, луговой шалфей, лаванда, флоксы, львиный зев, зверобой, герань (ужасные цветы, когда они стоят на окнах бернских шале; но здесь и они горделиво рдели), фуксии, терновник, азалии, глицинии, тимьян, розмарин и жимолость (она пышно разрослась в дальнем углу сада, там, где за изгородью стояла скамейка, на которой иногда отдыхали прохожие). Щебетали птицы – воробьи, дрозды, синицы, зяблики, малиновки. В далеком лесу кричала кукушка. Бегали ящерицы. Порхали бабочки. Я стоял в восхищении. Обычно я себе этого не позволял, потому что на самом деле я был индейцем, а индейцы не знают боли, а значит, и восторга тоже.

Я принюхался, как это делают индейцы, рассмотрел следы (примятые травинки) и пошел по собственным следам, делая вид, что это следы чужака. Без Мика было не так интересно, я уже не помню, где Мик пропадал в тот день. Наверное, в школе, он был на два года старше меня (и сильнее, но зато я был проворнее) и учился даже тогда, когда мои уроки уже заканчивались. Кроме того, его часто оставляли после уроков, потому что он забывал дома все домашние задания или совсем их не делал. Итак, я сбивал палкой цветки маргариток и крался на цыпочках, полуприкрыв веки, чтобы враг не заметил меня по блеску глаз, к углу сада, потому что оттуда доносились голоса двух или трех женщин. Очень осторожно, почти не дыша, пробирался я сквозь высокую траву, пока не оказался у самшитовой изгороди, прямо за скамейкой. Я мог бы коснуться спинки скамьи. Три женщины – а их было трое, – которых я видел только со спины, оказались старыми дамами, вероятно сбежавшими из богадельни в нижнем конце улицы. Они разговаривали громкими высокими голосами о своих проблемах с мочевым пузырем, кишечником и головой. Было похоже на игру в покер, когда у одной дамы оказывался фул хаус (огромный камень, величиной с кулак, перекрыл выход из почки и приковал даму с невыразимыми болями к постели), а вторая объявляла роял флэш (неоперабельный рак прямой кишки) и выигрывала партию.

С той же осторожностью я пополз обратно, выпрямляя за собой каждую травинку, чтобы никто, даже самый хитрый следопыт из племени кайова, не смог бы заметить ничего необычного. Но через несколько метров мне это надоело; я встал и пошел к скамейке, стоявшей у стены дома. Я сел, запел песенку и начал смотреть в небо, где кружили две хищные птицы.

Господин Адамсон появился передо мной так неожиданно, словно свалился с неба. Меня охватил ужас: наверное, это – господин Кремер, невидимый хозяин дома и сада, и сейчас со мной произойдет что то страшное. Я сидел на скамейке, как приклеенный.

– Добрый день, – наконец произнес я.

– А я уже подумал, что ошибся, – ответил мужчина и рассмеялся. Он говорил на литературном немецком языке, не на местном диалекте, и к тому же с какой то необычной иностранной интонацией. – Я решил, что ты меня не видишь. Поздравляю тебя с днем рождения.

– А откуда вы знаете, что у меня сегодня день рождения?

– Ну, у меня сегодня тоже что то вроде этого. – Он снова рассмеялся. Его смех звучал почти как сухой кашель. Здесь так никто не смеялся. Разве что в пустыне или в пекле извергающегося вулкана.

– Вы господин Кремер? – спросил я.

– Адамсон, – ответил человек и слегка поклонился. – Господин Адамсон. – Казалось, он пропел свое имя.

Я почувствовал, что ужас немного отпустил меня. Я молчал, и господин Адамсон тоже в молчании оглядывал сад.

– Здесь замечательно, – пробормотал он, – правда, немного светловато. – И загородил глаза ладонью, но солнце все равно слепило его. И все таки он продолжал осматриваться, глядел туда, сюда, вглядывался в небо. – Пора нам познакомиться… Но что за дивный сад!

И в самом деле. Теперь, когда я следовал за взглядом господина Адамсона, сад вдруг начал выглядеть так, словно за ним ухаживал очень заботливый садовник. Вся эта красота не могла быть просто капризом природы. Возможно, господин Кремер приходил сюда по ночам, когда я спал, и украдкой возился в своем раю.

Господин Адамсон – если, конечно, это не господин Кремер, мне все таки следовало держать ухо востро – был старым, очень старым, вероятно лет девяноста, человеком, маленьким, худеньким, с совершенно белым лицом, острым, выступающим вперед носом и еще более выступающей верхней губой, которая, как козырек, нависала над нижней губой и подбородком. И абсолютно лысым, если не считать трех слегка вьющихся волосков, рядком торчавших посреди лысого черепа. Они напоминали антенны или три желтые травинки. В серой вязаной кофте не по погоде, каких то бесцветных брюках и коричневых носках. Ботинок на нем не было.

– Значит, ты – индеец, – произнес он на этот раз серьезно и показал на мои волосы. Я и впрямь, как всегда, когда залезал в сад виллы господина Кремера, воткнул в волосы свое индейское перо. Я нашел его в лесу, понятия не имею, перо какой птицы это было.

– Я навахо. – Я с гордостью поглядел на господина Адамсона. – Я вождь. Бегущий Олень. А мой друг Мик – второй вождь. Его зовут Дикий Ураган.

Господин Адамсон подошел к розам и понюхал их. Казалось, он парит в воздухе, да и следов не было видно, только несколько примятых травинок, раздавленная маргаритка, но я мог и ошибаться. Может, это были вовсе даже мои следы.

– Замечательно! – прокричал он от ворот. – Они ведь приятно пахнут? – Он сунул нос в цветок и рассмеялся. Потом, радостно насвистывая, вернулся и сел в некотором отдалении от меня на скамейку. – А что стало с сапожником Киммихом?

– С сапожником Киммихом? Здесь нет никакого сапожника Киммиха. Наш сапожник держит магазин на Телльштрассе, а зовут его Брждырк или Оржхымск. Какое то не местное имя. Мой папа говорит, ему во время войны пришлось нелегко, и теперь он совсем один в своей лавочке. Ни жены, ни детей, только обувь. Все умерли, там, откуда он приехал.

– Во время войны? – повторил господин Адамсон. – Какой войны?

– Ну, этой войны. Ведь она была долго. Я даже видел с крыши дома, где живет Мик, как американцы сбили немецкий самолет. Или немцы сбили американский. Это было далеко от нас, но мы видели, как он дымился. Он упал вниз, словно камень. А один раз осколок гранаты попал в стену дома прямо около головы отца Мика. Он сказал Мику, они не должны тут стрелять, это нарушение международного права. Но они все равно стреляли. Кстати, он немножко похож на вас, отец Мика. Верхняя губа так же нависает над нижней. Только он моложе и во рту у него всегда трубка.

– Раньше я тоже курил, – ответил господин Адамсон и улыбнулся. – Сигары. Гаванские. Их привозили с Кубы. Собственно, все совершенно нормально, я имею в виду Киммиха. Он тогда жил тоже на Телльштрассе. Наверное, продал свою лавочку. Он был не намного моложе меня.

– Телльштрасе бомбили. Вы и этого не знаете?

– Там я уже был, – сказал господин Адамсон.

– Я услышал грохот здесь в саду и поехал туда на мамином велосипеде. Жуть. Все дымилось. Мой отец страшно разнервничался и, когда я вернулся, чуть было не влепил мне оплеуху. А потом так меня обнял, что я едва не задохнулся. Это ваш дом разбомбили?

– Не знаю, – отмахнулся господин Адамсон, – я ведь уже сказал.

– Ну дом в самом начале улицы, почти у вокзала. Я заглянул в комнаты. В одной еще оставался кусок пола. На нем стояла лампа. Это была единственная бомбежка в городе. На Цюрих они тоже сбросили несколько бомб, и на Шафгаузен. Но это для меня слишком далеко, на велосипеде не доехать.

– Ты умеешь хранить секреты? – спросил господин Адамсон.

– Конечно! – закричал я. – У меня есть секрет с Миком, я поклялся у озера Душ Всех Навахо никогда не выдавать его, никому, и это ужасный секрет. Мик был в Маргаретен парке, и там за деревом стоял мужчина с красным пенисом, та а аким большим, просто огромным и кроваво красным, так рассказывал Мик, а потом он убежал, и теперь это наш с ним секрет. Когда я сказал об этом маме, она велела никогда, никогда, никогда не заговаривать с незнакомыми мужчинами. Так что сами видите, я умею хранить секреты.

– М да, – произнес господин Адамсон и задумчиво посмотрел на меня, – наш с тобой секрет заключается в том, чтобы ты не говорил маме, что встретил меня. И папе тоже. И Мику. Идет?

Я кивнул. Я собирался ударить его кулаком в грудь, как мы делали с Миком, когда договаривались о чем нибудь важном, но он отступил назад.

– Мы еще увидимся, – пообещал он. – Этот сад действительно прекрасен. Погляди ка вон туда. Птичка с золотым оперением.

– Где?

– Вон, на изгороди.

Я посмотрел. Там не было никакой золотой птицы, да и простой птицы тоже. Я обернулся к господину Адамсону, но его уже и след простыл. Он исчез. Я поглядел налево, поглядел направо, проверил у себя за спиной и даже посмотрел на небо. Ничего. Тогда я встал и побежал домой.
Я называл Мика Миком, и он называл меня Миком. Мы с ним были словно один человек. На следующее утро, рано, очень рано, как это бывает с мальчишками, не знающими, куда деть энергию, я перебежал через поле между нашими домами, открыл без стука дверь в дом и ворвался на кухню. Наверно, было воскресенье, у меня все были дома – мама, и папа, и старшая сестра, и младшая, – и на кухне у Мика сидели мама и даже папа. А это бывало чрезвычайно редко. Мик держал у рта большую чашку.

– Иду, вот только выпью молоко. – От отвращения у него даже волосы стояли дыбом, Мик терпеть не мог молоко. Если он выпивал его быстро, ему становилось нехорошо, а если медленно, то все делалось еще хуже, потому что тогда на молоке появлялась тонкая пенка, от которой тошнило только сильней. Вот почему его мать стояла рядом и не спускала с него глаз. Она была убеждена, что молоко полезно для здоровья, а Мик может – тут она была совершенно права – вылить содержимое чашки в раковину, если она хоть на секунду отвернется.

– Я подожду, – ответил я и сел напротив Мика.

Мик снова поднял чашку – его лицо исчезло за огромной посудиной, которой хватило бы, чтобы напоить слона, – но по звукам можно было предположить, что он переливает молоко обратно из желудка в чашку. Мать с сомнением смотрела на Мика, а отец, ни в малейшей степени не замечавший, какая драма разыгрывается у него на глазах, набивал свою трубку.

Мика звали Ганспетер, все, кроме меня, говорили ему «Ганспетер». Меня тоже дома и в школе называли именем, данным при крещении. На матери Мика было голубое муаровое платье, все в бантиках и ленточках из темно розового шелка, которые свисали с нее, словно водоросли, она, как всегда, напевала себе под нос обрывки каких то неизвестных мелодий и прерывала пение, только чтобы сказать Мику: «Браво!» или «Ну, давай же!» А Мик все еще мучился над чашкой. Его мама любила петь и красилась, даже когда никуда не уходила из дома. Отец встал из за стола:

– Ну, пожалуй, я пойду. – Куря трубку и выпуская облака дыма, он кивнул мне и вернулся в свой кабинет.

Он был профессором, причем профессором по жукам. Сегодня я сказал бы колеоптерологом.2 Его кабинет был увешан ящиками с насаженными на булавки жуками. Маленькими, большими, огромными. Переливающимися зелеными, коричневыми, черными, золотистыми, в крапинку. Целый день отец Мика сидел за массивным столом, на котором чего только не было: микроскопы, блюдечки, пузырьки, жуки, авторучки, исписанные и еще чистые листы бумаги, лупы. Жестяная банка, откуда торчали карандаши всех цветов. Большая корзинка, где лежала еще дюжина трубок. Один раз в неделю он ходил в университет и объяснял своим студентам разницу между жужелицами, жуками точильщиками и колорадским жуком. Жужелицы бегают, жуки точильщики стучатся головой о дерево, а колорадский жук сидит на картофельной ботве и жрет ее. Отец Мика никогда не пел, но с раннего утра до позднего вечера оглушительно громко крутил пластинки. Он слушал Монтеверди, Бикса Бейдербека, Карло Гезуальдо, Бетховена, Бадди Бертина и его джаз банд, Дворжака – все вперемешку. Погруженный в изучение лапки жука оленя, он, не претендуя на музыкальность, насвистывал под мелодию пластинки. Сейчас он как раз слушал что то очень громкое. Мать продолжала напевать, не обращая внимания на удары литавр.

(Мои родители, замечу в скобках, были людьми обычными. Мама, одинаковая, что в ширину, что в высоту, этакий шарик, теплая, пахнувшая молоком. Она любила смеяться и много болтала. Папа был молчаливее и серьезнее мамы. Худощавый, почти тощий, – мне он все равно казался великаном – он работал на городской электростанции. Заботился о том, чтобы в городе не гас свет, каким образом он это делал, я и сегодня не знаю. Может, он выкручивал и вкручивал предохранители, может, его должность была важнее, и он чинил линии электропередач, если грозило отключение света, потому что где то на перевале Сен Готард дерево снова упало на высоковольтную линию. Во всяком случае, он всегда носил синий комбинезон.

Когда вечерами он возвращался домой, то открывал бутылку пива – удар ребром ладони по крышке, он всегда открывал бутылку с первого раза – и делал большой глоток. Вздыхал с облегчением. Потом протягивал бутылку мне:

– На, глотни разочек.

Я выпивал один глоток. Мне не очень нравилось пиво, но так здорово вдвоем – как мужчина с мужчиной – отметить конец рабочего дня.

А еще надо сказать про сестер – старшую и младшую. Старшая была похожа на мать, такая же толстая и смешливая. Младшая – совсем еще маленькая, слишком маленькая, чтобы стать скво племени навахо, да, собственно говоря, для всего еще слишком маленькая.)

– Пойдем в сад виллы господина Кремера, – сказал Мик, когда он все таки выпил свое утреннее молоко. – Я возьму мое перо.

– Не сегодня, – ответил я и почувствовал, что сердце у меня заколотилось. – Лучше на стройку.

– Почему?

– Или на военный карьер. Или и туда, и сюда.

Мы пошли напрямик через луг к стройке, она была так далеко, что вначале мы видели только смутное пятно. Еще несколько недель тому назад там было пусто, а сейчас стояло здание, правда еще не достроенное. Вот это вилла! То есть позднее вот это будет настоящая вилла! Стены уже стояли, хотя и неоштукатуренные. Красные жженые кирпичи с круглыми дырочками. Крыши пока не было. Стропила под углом торчали в небо, а там, где они сходились, лежала доска длиной во весь дом. На ней – одно из этих майских деревьев, украшенная разноцветными лентами елка, которая напомнила мне маму Мика. Окна без стекол. Вокруг дома леса, строительный мусор, в сторонке – туалет. Деревянный барак для рабочих. Но ведь сегодня воскресенье, рабочих на стройке не было, и архитектор тоже вряд ли приедет. Архитектора мы никогда не видели, как господина Кремера, и он, как и господин Кремер, внушал нам величайший ужас.

Мы бегали по поперечным балкам пола, на которые еще не положили паркет. Быстрый бег по комнатам, особенно на втором этаже, был испытанием нашего мужества, балки лежали так далеко одна от другой, что мне приходилось делать огромные прыжки над зияющей пропастью. При приземлении каждый раз надо было умудриться сохранить равновесие, но лучше вообще не останавливаться, а сразу прыгать на следующую балку. И так до противоположной стены. Однажды Рикки Ваннер свалился со второго этажа и, не задев будущего пола на первом этаже, упал в подвал, где и приземлился на кучу песка. Он выбрался оттуда на свет Божий с кривой улыбкой, словно ничего не случилось. Но мы, Мик и я, прыгали с балки на балку с замечательной точностью и хохотали, когда оказывались у другой стены. Потом мы набрали в подвале ведро цемента. Все таки это была кража, и мне было не по себе, пока я стоял рядом с Миком и смотрел, как он горсть за горстью наполнял ведро. (Ему хотелось построить пруд для рыб.) А потом мы пробежали еще несколько сотен метров до военного карьера, который, невидимый до последней минуты за зарослями сухой травы и не огороженный решеткой, скрывался в глубине. Очень крутая, почти отвесная стена из белого щебня, пропасть глубиной в двадцать или тридцать метров. Внизу, очень далеко, виднелось дно, на нем – кучи щебня и камней разного размера. Больших, средних, мелких. Вокруг них следы грузовиков, которые въезжали в карьер с другой стороны.

Мик прыгнул первым. Щебень посыпался вместе с ним, и он заскользил в пропасть, удерживая руками равновесие с ловкостью нынешних сноубордистов. Вот он уже стоит внизу и машет мне рукой.

Я тоже ринулся вниз. Но, в отличие от Мика, я вызвал настоящую лавину щебня и вскоре беспомощно барахтался в ней, увлекаемый камнями вниз. Я старался сохранить равновесие, боролся за свою жизнь и в ужасе размахивал руками, почти как Мик, только совсем некрасиво. Словно Икар, у которого расплавилась половина оперенья. Когда я очутился внизу, голова торчала над щебнем, но сам я по грудь был засыпан камнями.

– Мик! – закричал я. – Мик!

Я чуть не заплакал. Потому что как раз увидел, как этот чертов Мик выбегает через въезд в карьер, тот, что для грузовиков. Он исчез в лесу. Я попытался освободить руки – мне это удалось, ну, скажем, минут за десять, которые показались целой вечностью, – и начал откапывать себя из щебня. Лопаты у меня не было, были только руки. Но когда я отбрасывал в сторону горсть щебня, на его место тут же насып
  1   2   3   4   5   6   7   8

Похожие:

Урс Видмер Господин Адамсон Урс Видмер господин адамсон iconДжой Адамсон Рожденная свободной Рожденная свободной 1 Wesha the...
Известная писательница, биолог натуралист и художница Джой Адамсон рассказывает о судьбе львицы Эльсы и ее детенышей. Автор описывает...
Урс Видмер Господин Адамсон Урс Видмер господин адамсон iconДжой Адамсон Свободные навсегда Рожденная свободной 3 Wesha the Leopard...
Книга известной писательницы и биолога натуралиста Джой Адамсон основана на дневниках, которые автор вела в Кении, наблюдая за своей...
Урс Видмер Господин Адамсон Урс Видмер господин адамсон iconДжой Адамсон Живущая свободной (Рожденная свободной-2). Джой Адамсон
С тех пор как у Эльсы появились детеныши, я начала вести дневник. В нем я записывала все, что мы наблюдали, когда приезжали в лагерь....
Урс Видмер Господин Адамсон Урс Видмер господин адамсон iconДжой Адамсон Пиппа бросает вызов Пиппа 2 «Pippa's Challenge»: 1972
Книга известной писательницы и натуралиста Джой Адамсон рассказывает о судьбе гепарда Пиппы и ее детенышей. Контакт с Пиппой предоставил...
Урс Видмер Господин Адамсон Урс Видмер господин адамсон iconДжой Адамсон Живущая свободной Рожденная свободной 2 Wesha the Leopard...
Книга известной писательницы и биолога натуралиста Джой Адамсон основана на дневниках, которые автор вела в Кении, наблюдая за своей...
Урс Видмер Господин Адамсон Урс Видмер господин адамсон iconОбращение граж д ан к президентуро сс и йс к ой федерации владимиру...
...
Урс Видмер Господин Адамсон Урс Видмер господин адамсон iconИван Алексеевич Бунин Господин из Сан-Франциско
Господин из Сан-Франциско – имени его ни в Неаполе, ни на Капри никто не запомнил – ехал в Старый Свет на целых два года, с женой...
Урс Видмер Господин Адамсон Урс Видмер господин адамсон iconГустав Майринк Белый Доминиканец
Что означает фраза: «Господин Х или господин y написал роман»? Это очень просто: «Следуя собственной фантазии, он описал никогда...
Урс Видмер Господин Адамсон Урс Видмер господин адамсон iconТомас Манн Маленький господин Фридеман Повести, рассказы 1 Томас...
Когда мать с тремя дочками подростками вернулась с прогулки домой, маленький Иоганнес, которому едва ли был месяц от роду, лежал...
Урс Видмер Господин Адамсон Урс Видмер господин адамсон iconХанс Урс фон Бальтазар  Истина симфонична  Пролог. Истина симфонична...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница