Путь воина путь к смерти к читателям


НазваниеПуть воина путь к смерти к читателям
страница1/6
Дата публикации10.03.2013
Размер1.1 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Военное дело > Документы
  1   2   3   4   5   6
А. Маслов. ПУТЬ ВОИНА - ПУТЬ К СМЕРТИ

К ЧИТАТЕЛЯМ



Какой он, “классический” японский самурай? Сознание нам тотчас услужливо рисует благородного, немногословного воина. Он неизменно следует кодексу воинской чести Бусидо - “пути воина”, соблюдает строгую дисциплину, всегда предан своему господину и милосерден к побежденным. Самурай никогда не нападает со спины, а заранее предупреждает противника о своем желании вступить с ним в бой и даже дает время подготовиться к поединку. Предательство самурай считает величайшим и позорнейшим преступлением. В перерывах между воинскими тренировками и битвами самурай не прочь заняться стихосложением и живописью, любит предаваться философским рассуждениям, будучи по своей натуре дзэн-буддистом и вообще утонченным человеком. Такой или приблизительно такой стереотипный образ мы без труда обнаружим почти во всех книгах и кинофильмах о самураях и тем более в работах, посвященных японским боевым искусствам. Под знаком “честного, благородного и преданного самурая” до сих пор проходит воспитание каждого японца.

Но все это - идеал, который сначала существовал в японской культуре, затем перекочевал и в наши умы - представителей западной традиции. Что же стоит за всеми этими рассказами о “честных и неподкупных воинах”? Кстати, этот вопрос имеет не только чисто исторический интерес - ведь самурайство господствовало в Японии на протяжении восьмисот лет и сформировало свой особый подход к жизни, свою особую культуру человеческих взаимоотношений, которая жива до сих пор. Многое, из чего соткана для нас ткань японской культуры, - чайная церемония и икэбана, парковое искусство и живопись, воинские искусства и философия - создано именно самураями.

Мир самурайского духа странен и необычен... Кажется, в нем царствуют искренность и преданность, мужество и верность. Но если мы пристальнее вглядимся в японскую воинскую историю, мы сплошь и рядом столкнемся с предательством и обманом, заговорами и тайными убийствами: здесь предавали самые верные, здесь преданные слуги всаживали нож в спину собственному хозяину, здесь самурай, никогда не забывающий о благородном духе Бусидо, нанимал лазутчика-ниндзя, чтобы устранить такого же благородного самурая, как он сам. Пролистав страницы древних хроник, мы познаем совсем иной, во многом необычный и непривычный облик знаменитых японских воинов.

^

Душа Японии”


Война в одиночку

В начале 70-х годов страницы газет и экраны телевизоров заполнили удивительные сообщения, граничащие с сенсацией. Действительно, было чему удивляться, - как оказалось, в джунглях Лубанга на Филиппинах до сих пор скрывался лейтенант японской императорской армии Онода Хиро, который продолжал вести вторую мировую войну! Небольшая группа Оноды была заслана сюда для организации партизанской войны против американских солдат, и до сих пор Онода, потерявший связь и забытый в джунглях, считал, что война продолжается, и был уверен в конечной победе Японии.

Его товарищи погибли, одни были убиты, другие умерли от голода. Онода, как истинный носитель самурайского духа, продолжал сражаться один. Получив специальную подготовку, в том числе и психологическую, он не собирался выходить из джунглей, даже когда к нему через мегафоны обращалась мать - Онода считал, что это враги стараются выманить его. Ему зачитали указ императора о капитуляции Японии в войне, - и Онода счел это провокацией, ибо великий император не может нарушить традиционный дух и обречь страну на позор поражения. Ему сбрасывали с вертолета журналы с фотографиями современного процветающего Токио - Онода делал вывод, что раз город так прекрасно выглядит, значит, война идет на пользу Японии.

Наконец в 1974 году был найден старый командир Оноды, который послал его в Лубанг. И этот, уже старый человек, приехав на Филиппины, лично отдал Оноде приказ закончить 30-летнюю войну. Лишь этому приказу и подчинился современный самурай Онода.

Онода Хиро - классический японский самурай, хотя со времени официальной отмены самурайского сословия прошло более ста лет. В сущности, речь идет не о статусе, а об особом воззрении японского классического воина (буси),- об особом состоянии духа. Но как охарактеризовать это состояние: мужественное, самоотверженное, бессмысленно-жестокое (Онода убил десятки людей уже после войны), бездумного подчинения? Ответ на этот вопрос мы будем искать в течение всего нашего повествования, и дорога наша пролегает через самурайскую древность.

Многим история Оноды может показаться странной, но нельзя не поразиться духу человека, который тридцать лет был верен приказу. Но для японца в этом нет ничего удивительного. Это вполне традиционное проявление особого самурайского духа, духа “гири”. И здесь нам становится понятно, почему самураи названы “душой Японии”.

Буквально слово “самурай” можно перевести как “воин” или “муж, [занимающийся] боевым [искусством]”. Именно этот термин стал наиболее привычным для слуха западного человека. В Японии же более употребительным является другое чтение тех же иероглифов - “буси”. Никакого оттенка само по себе понятие “самурай” (буси) не несет, обозначая, в сущности, любого человека, который профессионально занимается воинскими искусствами или принадлежит к воинской среде. (Последнее я подчеркну особо, поскольку с XVIII в. многие воины вообще почти не занимались боевыми тренировками, носили меч лишь по традиции, все время посвящали развлечениям и занятиям изящными искусствами.) Но далеко не только принадлежность к ратному делу объединяла самураев. Их объединяла особая идеология преданности своему господину, долгу, верности слову, презрения к смерти, беззаветного служения интересам своего государства или клана, что в совокупности стало называться Бусидо - Путь воина.

Важнейшим понятием самурайской чести было “гири” - дословно “справедливый принцип”, или “принцип справедливости”. Дух “гири” пронизывает всю самурайскую культуру. Заметим, что буквального перевода этого слова не существует. По сути, это ряд моральных и в основном неписанных обязательств, которые берет на себя самурай перед своим господином. Нередко эти обязательства могут вступать в противоречие в душе самурая с чисто человеческими желаниями - стремлением к наслаждению, с трусостью, малодушием, но настоящий воин всегда отдает предпочтение нормам “гири”. Нормы “гири”, большинство из которых вошли в неписанный самурайский кодекс чести Бусидо, включали в себя такие понятия как преданность своему господину и порученному делу до самой смерти, тщательное соблюдение всех обрядов, неизменное выполнение всех своих обещаний, следование ритуалам. С понятием “гири” смыкается и понятие “долга” (ги) - долга перед правителем, господином, перед старшими, перед взятыми на себя обязательствами.

' Самурайская действительность существенно отличается от наших представлений о ней - воины были жестоки и вероломны, легко нарушали собственное же слово, предавали своих господ, убивали из-за угла, были откровенно жестоки, а многие к тому же и не очень хорошо образованны. Но как же в одной культуре уживался идеал благородного воина, жестко следующего законам “гири”, и безжалостного, расчетливого и эгоистичного вояки?

^ Самураи выходят на арену истории

Кем же были древние предшественники знаменитых самураев? Прежде всего, являлись они в подавляющем своем большинстве простолюдинами, в равной степени хорошо владевшими мотыгой для обработки земли и дешевым мечом, а то и просто заостренной палкой. Один из самых первых письменных законов Японии “Манифест Тайка” (646 г.) предписывал, чтобы каждый военнообязанный вносил в казну меч, латы, лук со стрелами, боевой флажок и малый барабан. По-видимому, все это хранилось на особых складах и раздавалось перед началом боевых действий.

Дисциплина в древней армии была на удивление жестокой и досконально разработанной. Женщин в походы брать строго-настрого запрещалось, причем это правило касалось как жен, так и многочисленных наложниц. Строго регламентировалась и индивидуальная экипировка рядового воина. Обычно он был вооружен двумя мечами - большим и малым, луком с пятьюдесятью стрелами. Помимо этого, воин, следуя закону Гумборе (“О военной обороне” VIII в.), обязан был иметь при себе точильный брусок для мечей, мешочки для тетивы, сухого риса, флягу для воды, солонку, запасную тетиву и пару соломенных сандалий (варадзи).

В походе воины были скромны и непривередливы. Каждый десяток воинов нес с собой простые подстилки для отдыха, медные сковородки, котелки и еще массу подручных средств: топоры, ручные пилы, долота, труты и огнива для разведения костров. Одним словом, древние воины в походы ходить умели и готовились к ним весьма тщательно. Именно эти люди, одетые в соломенные сандалии и обмотки (хабаки), и превратились через несколько веков в грозных и гордых самураев, создавших свою неповторимую культуру.

Когда же появились в Японии эти люди - самураи, известные сегодня каждому человеку на земле как великие воины, чей образ связывается в нашем сознании с мужеством, благородством и чистотой сознания?

Отдельное воинское сословие самураев начало складываться приблизительно в VIII в. В отличие от кугэ, то есть родовых аристократов, что стояли в то время у кормила власти в Японии, благородных людей среди первых самураев встретить было весьма трудно, подавляющее их большинство не умели ни читать, ни писать. Это может нам показаться тем удивительнее, что ко времени расцвета самурайства многие самураи писали стихи, поражающие своим изяществом и изысканностью слога, А в эпоху зарождения их трудно было даже назвать профессиональными воинами, большинство их составляли рекруты, боровшиеся на востоке и северо-востоке страны с местными племенами айнов. Нередко к ним присоединялись беглые крестьяне, просто разбойники. Нравы были простые и жестокие, выживал тот, кто лучше других умел держать в руках меч, и в их отрядах господствовало не уважение к “голубой крови” и древности рода, как это было у аристократов-кугэ, а принцип сильнейшего.

За охрану границ и военные подвиги самураям выделяли небольшие земельные наделы, которые позже стали основой для огромных самурайских владений. Никакой политической или культурной роли эти люди долгое время не играли - да разве может повлиять на цивилизацию, погруженную в конфуцианские, буддийские и синтоистские ритуалы, неоформленные группы вооруженных, но плохо образованных людей? Оказывается, могут, но для этого самураям сначала надо было доказать свою жизненную необходимость для Японии. И они сделали это во время кровопролитных войн X-XII вв., когда их нанимали различные аристократические фамилии для улаживания разногласий между собой.

К XII в. политическая история Японии начинает определяться противостоянием двух крупнейших аристократических домов Минамото и Тайра. Дом Тайра долгое время фактически правил всей Японией, а его история в сознании многих последующих поколений самураев превратилась в грандиозную драму, преисполненную мистического смысла. Тайра прославились как замечательные воители, которые не жалели ни своих, ни чужих ради исполнения долга, не случайно их образ всегда связывался с символом исполнения законов Бусидо.

Но с середины XII в. клан Тайра, лишившись вождя, быстро утрачивает авторитет. В противоположность этому дружина Минамото крепла, и именно она и стала основой будущего самурайского корпуса Японии. Много лет длилась изнуряющая война между Минамото и Тайра. Наконец воины Минамото подходят к столице страны, и вожди Тайра в 1182 г. бегут из Киото. Самураи Минамото воцарились в военной жизни Японии.

Некогда величественный клан Тайра, которого боялась вся страна, проигрывает затяжную войну Минамото, которые смогли лучше организовать самураев, больше пообещать им наград и земель. Кажется, по логике вещей симпатии самураев должны быть на стороне Минамото. Но нет, как только величие Тайра стало достоянием истории, как только слава этого клана превратилась в “предутреннюю дымку”, самураи горестно преклонили колени перед образом главы дома Тайра великого Киэмори (1118-1181)- человека, чьи поступки, с нашей точки зрения, могут далеко не всегда показаться особо благородными. Но, как нам еще предстоит убедиться, самурайская мораль - явление особого порядка, и именно личность этого великого воина, наполовину святого, наполовину злодея, привлекала внимание самураев многих последующих поколений.

Да, дом Тайра проиграл войну, да, он оказался растоптанным боевыми конями Минамото. Но сам деспот и диктатор Киэмори не проиграл ни одного сражения, а крушение некогда великого Тайра - разве не символ ли это мимолетности славы и удачи, да и всей нашей жизни? Киэмори был фактически правителем всей Японии во второй половине 70-х - начале 80-х гг. XII в. По приказу Киэмори сам царствующий император покорно поменял свою резиденцию, столицей объявили город Фукухара, а затем своевольный Киэмори лишь по одной своей прихоти возвратил столицу вновь в Киото. Этому человеку безропотно подчинялись и воины, и аристократы, зная решительность и крутой нрав своего вождя.

Что же привлекало самураев в этом необычном человеке - порой по-дьявольски жестоком, порой чрезвычайно обаятельном, но всегда - неудержимо отважном.

Киэмори был воплощением самурайского идеала. Он воевал и эстетствовал, был неподкупным в битвах и непобедимым в поединках, он испытал любовь сотен женщин и страдал от разлуки с любимой. Однажды он тяжело заболел и, желая получить мистическое исцеление, постригся в монахи, оставаясь при этом фактически правителем Японии и безжалостным воителем.

Киэмори умирал страшно, кажется, сами духи решили наказать его за дерзость и неудержимую гордыню, которыми была овеяна вся его жизнь. Этот отважный воин и монах чудовищно мучился от нестерпимого жара, его даже поливали холодной водой, но струи, попадая на тело, тотчас испарялись, и весь дворец наполнялся удушливым черным дымом.

Конечно, было бы преувеличением считать, что именно такая смерть - цель всякого самурая. Но тем не менее она содержит все черты идеального ухода из жизни воина. Например, посмотрим, какие последние слова произнес Киэмори в своих мучениях. Просил прощения, раскаивался? Может быть, как буддийский монах вспоминал о Будде? Но нет, он сожалел лишь об одном - что в этой жизни он не увидел отрубленной головы своего главного врага Минамото Еритомо! А вот и его завещание: “После моей смерти не надо никаких панихид! Не нужно ни храмов строить, ни часовен! Но сейчас же отправьте войска в Камакура, отрежьте голову у Еритомо и повесьте ее на моей могиле! Вот мое желание!” Что же, желание, мало подходящее смиренному монаху, но вполне достойное самурая. Перед смертью он помнил именно о продолжении сражения. Не случайно считалось, что самурай даже умирает непобежденным.

Уход Киэмори из жизни превратился в особую мистерию, некое вселенское, глобальное крушение всех идеалов. Как символ этого оставшиеся лидеры клана Тайра поджигают грандиозный дворец в Фукухара, поставленный самим Киэмори. Логика этого действия вполне ясна - умер не просто правитель, из жизни ушел мистический лидер, обладающий высшей харизмой. Никто больше не сравнится с ним, никто не имеет морального права жить в его дворце.

^ Первые испытания самурайского духа

Новые правители Японии были истинными воинами, людьми, вся жизнь которых прошла либо в сражениях, либо в подготовке к ним, и это предопределило все развитие страны на период ближайших 150 лет, который стал именоваться периодом Камакура (1185-1333).

Теперь развитие культуры и социальной жизни проходило под знаком самурайства. Военное дело постепенно превращается в профессию, появляется осознание того, что каждый удачный взмах мечом или удар копьем может принести небольшие, но стабильные деньги, а точнее, несколько мер риса в год. С XVI в. влияние воинского сословия стало настолько велико, что Японией правили сегуны, а император был лишь формальным лидером страны. Вокруг сегуна формировался его штаб, который позже стал выполнять функции правительства - бакуфу. Личное мастерство в бою здесь нередко играло едва ли не решающую роль. Первоначально понятие “бакуфу” означало всего лишь временную полевую ставку сегуна, где находились его генералы и советники, но чем больше усиливалась роль самураев в жизни Японии, тем больше функции бакуфу начинали напоминать функции правительства, в которое оно, в конце концов, и превратилось.

Начиная с XVI в., не было такой области жизни, которой бы не коснулась длань самурайской культуры. Но есть в этом и парадокс - сама каста воинов составляла в Японии к XVII в. не многим более 10% от всего населения, т.е. приблизительно 2 млн. человек, считая вместе с членами самурайских семей (для сравнения укажем, что крестьяне в те времена составляли 80- 87%). И именно эти 10% и сформировали всю средневековую цивилизацию Японии, которой полнится культура до сих пор.

Самурайство никогда не было единым, внутри него мы можем обнаружить высший богатейший слой представителей дайме (“больших имен”) и простых рядовых воинов асигару - “быстроногих”. И тем не менее все они стояли на голову выше любого горожанина или тем более крестьянина.

На высшей ступени самурайской лестницы находился сам сегун со своей семьей. По сути, он был богатейшим землевладельцем и командующим крупнейшей армией, хотя под началом других высших самураев также находились немалые вооруженные отряды. Сегун принадлежал к высшему самурайскому слою - дайме. Именно эти люди содержали в своих замках школы боевых искусств, посылали в далекие районы страны гонцов в поисках наиболее искушенных инструкторов боя на мечах кэн-дзюцу, финансировали школы ниндзя, что, впрочем, не мешало дайме активно бороться с ними.

Представителей дайме было немного, основную же массу составляли обычные самураи, которые жили хотя и гордо, но достаточно бедно. Их большая часть находилась в услужении дайме, а несколько десятков тысяч - в личном подчинении сегуна.

Чисто психологически каждый самурай был ориентирован на служение господину. При всей горделивости этих воинов, внутренне они никогда не были самостоятельными, находясь в плену сложной ритуальной действительности, а она предусматривала вплетенность самурая именно в отношения соподчинения. Лишь имея господина, самурай обретал психологический комфорт и равновесие и испытывал страшное потрясение, когда терял его. Он становился ронином - самураем, утратившим своего господина.

Положение ронина было довольно плачевным. Своего земельного надела ронины не имели, жалованье им никто не выплачивал, по сути дела, ничего делать самураи не умели и были способны лишь воевать. Более того, самураи считали ниже своего достоинства заниматься какой-нибудь работой и хранили себя лишь для ратных подвигов. Без войны и в отсутствие господина, который своим жалованьем как-то поддерживал физическое существование самураев, ронины существовали в нищете. Не случайно, заслышав звуки боевых труб в любом княжестве, ронины с радостью бросались туда предлагать свои услуги. Критическая масса ронинов в стране была страшна именно этим - чтобы кормить их, нужна была война. Дайме с удовольствием нанимали этих умелых воинов фактически за бесценок, иногда менее чем за 30 коку (мер) риса в год, в то время как “постоянные служащие” получали в среднем 150-160 коку.

Соподчинение в самурайской среде было жестким и нарушать его никому не было позволено. Если в случае оскорбления между двумя равными самураями тотчас начинался поединок, который неизменно приводил к гибели одного из спорщиков, то простой самурай, оскорбивший дайме, сам должен был сделать себе харакири. Но дайме редко непосредственно общались с простыми асигару. Всем руководили каро - “старейшины”, которые передавали простым воинам волю господина, планировали операции, управляли землями дайме.

Самым главным, что отличало сословие воинов (букэ) от аристократических домов (кугэ), был их образ жизни, ориентированный на занятия боевыми искусствами. Без знания будо самурай просто не мыслился, более того, воинские тренировки, по сути, становились его единственным занятием в жизни.

^ Познать пути всех профессий”

Воинская подготовка самураев была, пожалуй, наиболее разработанной частью жизни воинов. И здесь огромное внимание обращалось не только на то, что делается, но и на то, как делается, с каким внутренним состоянием самурай пускает стрелу из лука или наносит удар мечом. А это значит, что наряду с прикладной ценностью боевого искусства царствовали ритуал и символический жест.

Сегодня уже вошло в привычку называть самурайское фехтование на мечах “кэндо”, стрельбу из лука - “кюдо”, а весь комплекс японских боевых искусств - “будо”. При этом авторы многих специальных работ не раз обращали внимание на то, что в этих терминах присутствует иероглиф “до” - “путь”, а отсюда делался вывод о неком мистическом смысле воинских искусств. Значительно менее известно, что термин “до” или в другом чтении “мити” стал использоваться для обозначения самурайских боевых искусств достаточно поздно. Вместо него практически на всем протяжении самурайской. истории использовался иероглиф “дзюцу” - “искусство”, что было полной калькой с китайского языка, где точно таким же образом обозначались все воинские науки. Например, практически до середины XIX в. весь комплекс боевых искусств Японии назывался “бу-дзюцу”, что дословно и означает “боевые искусства” (по-китайски - “ушу”) и лишь затем под воздействием, с одной стороны, дзэнской эстетики и философии, с другой стороны, благодаря приданию боевым искусствам чисто духовного содержания стал использоваться термин “будо” - “боевой путь”, или “путь воина”.

Классический японский воин должен был владеть целым рядом обязательных дисциплин, и прежде всего фехтованием на различных видах оружия. Из раздела короткого оружия каждый самурай с детства учился фехтовать на различных типах мечей (кэн-дзюцу) и сражаться на коротких дубинках (дзе-дзюцу). Из раздела длинного оружия самурай изучал бой на алебардах (на-гината-дзюцу), копьях (со-дзюцу), длинных трезубцах (содэгарами-дзю-цу), боевых вилах (сасумата-дзюцу) и шестах (бо-дзюцу).

Особо выделялся раздел “тяжелого оружия”, который включал бой на железных палицах или молотах (тэцубо-дзуцу), огромных алебардах или железных посохах, стальных дубинках с крюком на конце для захвата клинка соперника (дзитте-дзюцу). Последним оружием блестяще владел знаменитый клан Миямото. Великий воин Миямото Мунисай. столь прекрасно управлялся с дубинкой-дзитгэ, что не раз на полях сражения вел бой с тремя противниками сразу. Сын этого человека - Миямото Мусаси стал одним из самых известных воинов за всю историю Японии.

Отдельно от этих дисциплин изучались стрельба из лука (кю-дзюцу), вольтижировка и умение сражаться на коне (ба-дзюцу), плавание в доспехах (суэй-дзюцу).

Этими навыками обязан был владеть каждый самурай, но при этом существовали разделы, которые монополизировались высшим и средним воинскими сословиями - дайме и семе. Они проходили подготовку в таких сложных дисциплинах, как искусство фортификации, тактика ведения сражений, способы подачи знаков во время боя и раскладывания сигнальных костров, использование артиллерии.

Существовали и особые “тайные разделы” боевых искусств, доступные лишь самураям высшего уровня. Чаще всего такие методы боя и воздействия на противника назывались “отомэ-рю” или “госикиути”. Эту технику не только нельзя было передавать членам другого самурайского клана, но даже демонстрировать перед чужаками. Лишь члены школы (рюха) высшего посвящения могли приобщиться к этим разделам. Здесь изучалась не только хитроумная техника, но прежде всего способы построения поединков, методы обмана, запугивания врага и даже методы выпытывания у него нужных сведений. Справедливости ради признаем, что далеко не всегда техника “отомэ-рю” действительно кардинально отличалась от обычных, “открытых” разделов самурайских боевых искусств. Нередко ряд разделов просто традиционно считался “секретным”, а по сути ничем не отличался от обычной техники - таким чисто формальным способом высшие самураи отделяли себя от рядовых воинов. Например, долгое время к “отомэ-рю” причисляла себя школа айки-дзюцу клана Такэда, откуда позже вышло современное айкидо. Таким же “секретным направлением” была школа боя на двух мечах знаменитого фехтовальщика Мусаси Миямото. В ряде школ также изучали дополнительные дисциплины, которыми гордились те или иные самурайские кланы, например, искусство связывания противника (ходзе-дзюцу) или методы отбивания стрел руками, оружием и металлическим веером (ядомэ-дзю-цу)

Все эти многочисленные дисциплины и методы боя объединялись под единым названием “хэйхо” - “воинское искусство”, “методы боя”, причем под этим названием фигурировали как способы ведения крупномасштабных сражений, так и индивидуальных поединков. Под ним же подразумевался и особый путь воспитания воина в человеке.

Путь боевых искусств к XVI-XVII вв. стал восприниматься уже как универсальный способ существования и в принципе вышел далеко за рамки собственно воинских тренировок. Обратим внимание на то, как знаменитый фехтовальщик на мечах Мусаси Миямото, всегда отличавшийся невыдержанностью и исключительной жестокостью в поединках, объяснял своему ученику истинный смысл боевого искусства:

“Вот заповеди для мужчин, которые хотят изучить мое воинское искусство:

1. Не допускай бесчестных мыслей.

2. Путь заключен в постоянных упражнениях.

3. Познакомься с каждым искусством (т.е. методом боя каждой школы).

4. Познай пути всех Профессий.

5. Ясно различай выгоду и потерю в мирских делах;

6. Развивай в себе интуитивное понимание окружающего мира.

7. Прозревай невидимое.

8. Обращай внимание даже на самое заурядное.

9. Не делай ничего бесполезного”.

Принципу “Познай пути всех профессий” следовали практически все самураи, хотя эти “профессии” понимались достаточно специфично. Конечно же, для высокородного самурая не могло идти и речи о профессии, скажем, торговца или простого ремесленника - все это были занятия для низкородных людей. Самураи же в период своего расцвета занимались живописью и стихосложением, чтением древних трудов китайских стратегов и утонченными рассуждениями о “пустотном и невидимом”, о “великом в малом”, будучи неплохими, хотя и довольно стереотипными философами. Правда, эти занятия были доступны лишь тем, кто располагал достаточным свободным временем, в то время как простые ро-нины вынуждены были добывать себе хлеб (точнее - рис) постоянным трудом на полях сражений.

Тщательное следование чисто шаманистским ритуалам, поклонение духам, вера в их помощь и общение со сверхъестественным были обыденными чертами в жизни самураев. Духи не только помогали им, но и сам воин мог считаться существом необычным. Появились и свои герои, ставшие примерами для подражания, например, великий воин и герой-любовник Сукэроку - завсегдатай веселых кварталов, красавец, драчун и силач, готовый в любой момент обнажить свой катану. Именно такой человек, а не благородно-молчаливый воин являлся в реальности своеобразным идеалом самурайской культуры.
  1   2   3   4   5   6

Похожие:

Путь воина путь к смерти к читателям iconДэн Миллмэн Путь мирного воина(Путь миролюбивого воина)
Тому, у Кого нет имени и много имен одновременно, и Кто является для нас Истоком
Путь воина путь к смерти к читателям iconКнига воина света «Книга воина света»
Пауло Коэльо помогает каждому из нас обнаружить в себе своего собственного воина света. Короткие вдохновляющие притчи приглашают...
Путь воина путь к смерти к читателям iconАлексей Александрович Маслов Путь воина. Секреты боевых искусств Японии
«А. А. Маслов. Путь воина. Секреты боевых искусств Японии»: Феникс; Ростов-на-Дону; 2004
Путь воина путь к смерти к читателям iconКнига Дэна Миллмэна продолжение международного бестселлера «Путь Мирного Воина»
...
Путь воина путь к смерти к читателям iconДэн Миллмэн Мистическое путешествие мирного воина
...
Путь воина путь к смерти к читателям iconПутешествие Сократеса Перевод с английского Е. Бондаренко Миллмэн Дэн
Если вы читали бестселлер «Путь мирного воина», вам будет особенно интересно узнать о прошедших в России дет­стве и юности таинственного...
Путь воина путь к смерти к читателям iconЮ. Н. Вознесенская Путь Кассандры, или Приключения с макарона ми. М: «Леп та»
Действие книги происходит в недалеком будущем: главная героиня, юная девушка Кассандра, преодолевая соблазны мира, изуродованного...
Путь воина путь к смерти к читателям iconПуть Торговли «Путь Торговли»
России его положения кажутся актуальными. Это книга для всех, кто связан с бизнесом: руководителя, продавца, снабженца… «Путь Торговли»...
Путь воина путь к смерти к читателям iconДэн Миллмэн «Путь мирного воина. Книга, которая меняет жизнь»
Тому, у Кого нет имени и много имен одновременно, и Кто является для нас Истоком
Путь воина путь к смерти к читателям iconБудо Путь Воина. Воинские искусства, включающие технику борьбы, стратегию,...
Слияние, согласование; необходимость координировать и приспосабливать ваши движения к движениям нападающего
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница