Роман Глушков Холодная кровь


НазваниеРоман Глушков Холодная кровь
страница8/30
Дата публикации19.05.2013
Размер4.8 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Военное дело > Документы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   30

Остановленные экстренным приказом БТРы и грузовик продолжали урчать моторами на холостом ходу. Оглядевшись и не обнаружив вокруг ни души, Чупренко приказал заглушить двигатели и стал изучать обстановку более внимательно.

Сербаков не обманул – на территории «Агропрома» и впрямь стояла редкостная для Зоны тишина: ни собачьего лая, ни рева мутантов, ни треска и хлопков аномалий, ни отзвуков далекой стрельбы. Лишь вечный бродяга-ветер шелестел кронами тополей и уныло гудел в пустых проемах институтских окон… Вот только капитана это безмолвие отнюдь не успокаивало. Пятерка разведчиков, что, по всем признакам, уже обязана была встречать прибывших товарищей, как в воду канула.

На трех видимых капитану наблюдательных вышках также не маячило ни души. Четвертая вышка была заслонена от Назара главным корпусом, но, по всей вероятности, дозорный отсутствовал и на ней. Куда могли запропаститься Сербаков и его бойцы за минувшие полчаса, неизвестно. Но пока конвой двигался к базе, никакой стрельбы из этого района не доносилось, это точно. Заметили колонну в бинокль, открыли шлагбаум и с чистой совестью отправились в полном составе на завтрак? Хотел бы Назар поверить в подобное, но, к сожалению, у него это не получалось. У капитана на душе заскребли кошки, но терзаться сомнениями в боевой обстановке было не в его привычке.

– К машинам! – зычно проорал он. Продублированный командирами экипажей, приказ Чупренко эхом полетел по колонне: – Занять круговую оборону! Командиры взвода и отделений – ко мне!

Боковые люки БТРов с грохотом распахнулись, и высыпавшие из них чупренцы вмиг рассредоточились вокруг конвоя, заняв огневые позиции за близлежащими укрытиями: раздолбанными остовами допотопных «газиков» и «ЗИЛов», грудами бетонных плит, железными контейнерами, штабелями труб и углами одноэтажных пристроек. Исполняющий обязанности комвзвода старший прапорщик Бийский и командиры отделений – старшины Пепеляев и Горбенко (командиром третьего отделения являлся исчезнувший Сербаков) – с оружием на изготовку побежали к Чупренко для получения дальнейших распоряжений.

Назар спрыгнул с бронетранспортера и категоричным жестом велел парочке «ученых» оставаться на местах. Сопроводители груза тоже не на шутку встревожились и хотели было выскочить из грузовика следом за солдатами, но, получив приказ капитана, вернулись в кабину и затаились в ожидании. Чупренко снял автомат с предохранителя и, пока младший командирский состав спешил к головному БТРу, еще раз бегло осмотрелся.
Безжизненный форпост выглядел так, словно до прибытия колонны на нем как минимум несколько дней никого не было. Хотя нет, один атрибут недавнего присутствия здесь людей Назар все же обнаружил. Запах кофе доносился из окон ближайшей одноэтажной пристройки, которую заезжие обитатели использовали в качестве казармы (главный корпус был слишком холодным и продувался насквозь, поэтому солдаты предпочитали останавливаться на постой в тех зданиях, которые можно было протопить обычной «буржуйкой»). Долетевший до Чупренко кофейный дух явственно указывал на то, что, прежде чем пропасть без вести, Сербаков успел выполнить последнее распоряжение комроты. А вот доварил прапорщик кофе или нет, капитану еще только предстояло выяснить. Походило на то, что забытый на огне котелок был оставлен без присмотра и кипел уже достаточно долгое время. Подозрительно далеко распространился щекочущий ноздри аромат знойных тропиков – чересчур жизнерадостный для здешних мрачных краев.

Пока капитан раздавал оперативные приказы, обстановка вокруг не изменилась и пятеро разведчиков так и не дали о себе знать. Оставив старшину Пепеляева и его отделение охранять груз, Чупренко отправил Бийского вместе со вторым отделением прочесать главный корпус и прилегающую к нему территорию. А сам Назар вместе с оставшимися бойцами отделения Сербакова направился исследовать пристройки, склады и вход в катакомбы.

Последний представлял собой широкий люк с отсутствующей крышкой, выдранной давным-давно либо бронетранспортером, либо танком. Попасть в тоннели из подвалов главного корпуса было нереально – мешали непреодолимые завалы. Еще два имеющихся на территории взрывоустойчивых люка были запечатаны, как полагается. Проникнуть в оккупированное контролером подземелье из научного центра можно было лишь через этот единственный лаз. Но соваться в катакомбы накануне прибытия конвоя Сербаков со товарищи явно не стали бы. А при возникновении из-под земли какой-либо угрозы просто метнули бы в колодец несколько гранат, и дело в шляпе. Поэтому Назар и сопровождающие его шестеро бойцов решили начать поиск пропавшей разведгруппы с казармы – оттуда, откуда и исходил аппетитный кофейный аромат.

Вещевые ранцы разведчиков были разложены на панцирных койках, доставленных в свое время сюда из гарнизона вместе с матрасами, но ни самих дозорных, ни их оружия в здании не оказалось. А вот забытый на газовой плите котелок с уже засыпанным в него гранулированным кофе (иного миротворцам не выдавали, но и на том спасибо – без кофе в Зоне было бы совсем туго) действительно кипел вовсю, извергая пар и брызги из-под неплотно прикрытой крышки. Во избежание пожара Чупренко приказал солдатам снять котелок с огня и выключить газ. Нехорошие опасения подтверждались: прапорщик и его бойцы оставили посты и покинули казарму по неотложной причине. Это подтверждалось и тем, что дозорные не сообщили комроты о неожиданно возникшей проблеме. Что Сербаков непременно бы сделал, имейся у него в запасе хотя бы минута времени.

Компактной рации прапорщика, настроенной на недоступный радиоразведке особистов кодированный канал, в казарме не было, а значит, Сербаков прихватил передатчик с собой. Капитан достал из подсумка свою рацию и попытался вызвать командира исчезнувшей разведгруппы. А пока Назар занимался этим, его отделение проверило еще две пристройки и заглянуло в пустующие ангары. Удача не улыбнулась никому: ни капитану, ни его бойцам. Но если отсутствие поблизости группы Сербакова было еще хоть как-то объяснимо, то его упорное нежелание выходить на связь не лезло уже ни в какие ворота.

– Что у вас, Второй? – осведомился Чупренко, обратившись по рации к Бийскому. По маячившим в окнах главного корпуса силуэтам капитан видел, что группа комвзвода уже обыскала первый этаж здания и перебралась на второй.

– Ничего, – доложил Бийский. – Никаких следов. Ну так это же Серб – он и его ребята оставлять следы не привыкли.

– Продолжать поиски! – отдал очередной приказ комроты. – Найдете хоть малейшую подозрительную зацепку – докладывать немедленно.

Назар и вернувшиеся к нему после обыска ангаров бойцы стояли, озадаченные, посреди базы, озирались по сторонам и гадали, что же здесь все-таки произошло.

– А почему контролер молчит? – вдруг неуверенно спросил сержант Бойчук – толковый малый, который должен был демобилизоваться из армии всего пару месяцев назад. Назар подключил его к бизнесу одним из последних, уговорив сержанта остаться на сверхсрочную и посулив ему золотые горы. Это было первое настоящее дело Бойчука, и он всячески старался продемонстрировать, что достоин оказанного ему доверия.

– А ну повтори, что ты сказал?! – Комроты резко повернулся к сержанту и вперил в него суровый вопрошающий взор.

– Контролер, товарищ капитан, – испуганно заморгав, поспешно уточнил Бойчук. – С тех пор как мы приехали, он ведь ни разу даже не вякнул. А раньше, бывало, сутками не умолкал. Вот я и подумал, может быть, это как-то связано с исчезновением Серба… то есть, виноват, прапорщика Сербакова.

– За мной! – решительно скомандовал Чупренко и бегом направился к ведущему в катакомбы колодцу. Шестерка «сверчков» последовала за командиром, не отставая ни на шаг…

За годы службы в Зоне рота капитана Чупренко потеряла четырнадцать бойцов. В сравнении с другими подразделениями Шестого миротворческого батальона – немного. Поэтому полковник Сердобольцев, а за ним подполковник Пушкарь часто ставили Назара в пример другим командирам: дескать, перенимайте опыт, товарищи офицеры, как надо подходить к организации рейдов и подготовке к ним личного состава. Чего греха таить, Чупренко подобные похвалы весьма льстили. Конечно, он догадывался, что половина этих похвал обусловлена не образцовой дисциплиной в его подразделении, а тем, что Назар повязан с комбатом – как прежним, так и нынешним, – противозаконным бизнесом. Но так или иначе, список потерь второй роты за время ее участия в миротворческой операции действительно был скромным. А стало быть, Чупренко и впрямь являлся неплохим командиром, с какого боку ни подбирались бы к нему ищейки из отдела внутренних расследований.

Максимальное количество потерь, какое доводилось претерпеть второй роте за один рейд, исчислялось двумя бойцами. Такое случалось дважды. В первый раз парочка самоуверенных первогодков ослушалась приказа командира и сунулась в один из подвалов поискать артефакты, а в итоге напоролась на логово огненного полтергейста. Во втором случае уже порядком обстрелянные бойцы Чупренко отправились в дозор и были застигнуты в чистом поле разразившимся, вопреки прогнозам, спонтанным выбросом; такие катаклизмы порой случаются и уносят жизни тех бедолаг, кто не имеет шанса при первых признаках надвигающегося выброса добежать до ближайшего укрытия. Остальные десять подчиненных капитана погибли либо из-за собственной неосторожности, угодив в аномалию, либо в перестрелках со слишком борзыми бандитами, отважившимися вступить в бой с патрулем.

То, что стряслось сегодня в научном центре НИИ «Агропром», стало для Назара настоящим ударом. Пожалуй, самым тяжким ударом, пережитым капитаном за всю его армейскую карьеру. Подбежав к люку и приказав одному из бойцов осветить колодец фонарем, Чупренко и сопровождающие его солдаты поначалу не поверили своим глазам. На дне шахты, прямо у подножия хлипкой железной лестницы, лежала целая гора трупов. Громко выругавшись, Назар, однако, быстро взял себя в руки и унял охватившее его возбуждение. После чего пригляделся получше и определил, что груда человеческих тел не так огромна, как показалось капитану в первые мгновения.

Четверо, нет, пятеро распластавшихся друг на друге в неестественных позах, одетых в армейские комбинезоны мертвецов были скинуты в колодец уже после того, как их застрелили неизвестные убийцы, всадившие в каждую жертву как минимум по три пули. Раны на трупах практически не кровоточили. Назар отчетливо видел, что по меньшей мере трое из убитых получили в голову по пуле – кто-то в лоб, кто-то в висок, кто-то в глаз. Именно эти ранения – аккуратные, но все равно уродующие покойникам лица – и не позволили Чупренко сразу опознать обнаруженную разведгруппу. И когда это произошло, до него наконец дошел весь ужас сложившегося положения.

Закаленные Зоной бойцы прапорщика Сербакова погибли вместе со своим командиром, не успев произвести ни единого выстрела. А затем их сбросили в шахту, дабы прибывшие на базу чупренцы не наткнулись на трупы и не запаниковали раньше времени. Причем нападение на форпост было спланировано с таким расчетом, чтобы идущий сюда конвой совершенно ничего не заподозрил. А значит, неведомый враг следил за радиопереговорами дозорных с командиром автоколонны и выверил каждый свой шаг с точностью до минуты. Из чего следовало, что врагу надо было обязательно заманить группу Чупренко в исследовательский центр…

– Взвод, к бою! – проревел в рацию капитан. Разумеется, приказ предназначался и бойцам его поисковой команды, мгновенно вскинувшим автоматы и рассредоточившимся за укрытиями. Сам комроты, не прекращая отдавать распоряжения, также поспешил отступить от колодца за ствол ближайшего дерева. – Второй, быстро отводи группу на исходную! Первый – удвоить бдительность! Пулеметчика – на крышу КПП. Передайте «клиентам» – пусть срочно выдвигаются по дороге на север. Водителям «коробок» и бортстрелкам – прикрывать груз! Головой за него ответите! Всем доложить по исполнении! Выполнять приказ!

– Второй вас понял, отходим! – кратко отрапортовал Бийский, чье отделение только что проверило последний – третий – этаж главного корпуса и поднялось на крышу. После чего не преминул дать капитану отчет об остановке, изученной прапорщиком с высотной позиции: – Второй противника не обнаружил. Повторяю: Второй противника не обнаружил!

– Бегом марш на исходную, Второй! – продублировал команду Чупренко и, пока его бойцы перегруппировывались, довел до их сведения дополнительную информацию: – Внимание всем: на территории объекта – противник. Точное месторасположение неизвестно. Предполагаемое количество: десять, возможно, больше человек. Высокая вероятность снайперского огня. Нулевой отходит на исходную! Повторяю: на территории объекта – противник!..

Повторить предупреждение Назар не успел, ибо в этот миг незримый враг нанес следующий, куда более сокрушительный удар. Кричащий в рацию капитан только-только покинул укрытие и жестом велел своей группе отступать к КПП, как вдруг в главном корпусе практически одновременно блеснули две ослепительные вспышки. Сразу же вслед за ними прогремела пара оглушительных взрывов. Их раскатистый, слившийся воедино грохот прогнал по базе упругую волну горячего воздуха, вынудившую капитана закрыть лицо рукавом. В глазах сразу же заиграл сонм бликов, а уши заложило. Инстинкт самосохранения вынудил Чупренко вновь кинуться за древесный ствол, хотя иных неудобств, помимо вышеописанных, взрывы ему не доставили. Как и его группе, причем некоторым бойцам и вовсе повезло отделаться легким испугом. В момент вражеской атаки они крались под прикрытием казармы, отчего не увидели вспышки, а не особо сильная ударная волна разбилась о казарменную стену с противоположной стороны здания, заставив его лишь слегка содрогнуться и только.

Не прошло и пяти секунд, как Назар уже пришел в себя и смог определить характер нанесенного по чупренцам удара и его последствия. Оба взрыва прогремели в лестничных шахтах главного корпуса. Пламя не распространилось на этажи и выжгло только эти шахты, снизу доверху. Тот, кто заложил на лестницах трехэтажки взрывные устройства, не планировал снести здание – слишком маломощными являлись заряды. Место и время, когда они были подорваны, указывали на то, что враг планировал атаку с иной целью. И похоже, он ее добился.

– Второй, ответь Нулевому! – гаркнул в рацию Чупренко, глядя, как угасающий огонь продолжает яростно вылизывать лестничные пролеты. – Второй, это – Нулевой! Ответь мне, ну же!

Бийский не отвечал, поскольку наверняка был мертв. Как и старшина Горбенко с восемью отправившимися в трехэтажку бойцами второго отделения. Выжить в восходящем потоке пламени при подрыве зажигательной мины направленного действия было попросту нереально. Отдав приказ о срочном отступлении, капитан вынудил бойцов Бийского дружно кинуться к лестницам, а вражеский минер только этого и ждал.

Рация! Да ведь у противника же имеется при себе рация Сербакова, при помощи которой мерзавец прослушивает ведущиеся группой Чупренко переговоры! А еще он наверняка занимает позицию, с которой ему видно все происходящее на базе… Ладно, некогда гадать, где затаился враг, – надо сначала выбраться из западни, а потом решать, что делать дальше.

Озлобленный, как голодный кровосос, капитан прислушался в последний раз, не доносятся ли из главного корпуса крики раненых. Ничего, кроме треска догорающего пламени и рева бронетранспортеров, водители которых приступили к выполнению приказа и, врубив задние передачи, начали организованное отступление. Первейшей задачей для комроты было вывести понесшую потери группу, технику, ну и, естественно, груз с территории исследовательского центра. Сейчас его бетонные заборы, стены и нагромождения всевозможного хлама превратились для чупренцев из укрытий в ловушку. Даже если кто-то из бойцов второго отделения еще жив – что маловероятно, – заниматься его спасением, когда под угрозой находятся жизни всего взвода, было нецелесообразно.

Пригибаясь и ведя тщательное круговое наблюдение, команда Чупренко припустила к КПП. «Еще немного, – мысленно молился Назар, – еще чуть-чуть, и мы на свободе. А там запрошу пару «вертушек», и пусть раздербанят это место ракетами к чертовой матери!»…

– Дерьмо! – внезапно ожила рация, выругавшись голосом старшины Пепеляева. – Нулевой, это – Первый! «Клиенты» убиты! Повторяю: «клиенты» убиты!..

– Что?! – взорвался Чупренко. – Убиты?! Какого хрена, Первый, у вас там происходит?!

– Снайпер! – задыхаясь от гнева, пояснил Пепеляев. – За три секунды уложил «клиентов» и двух наших! И теперь грузовик блокирует выход! Дерьмо!..

– Спокойно, Первый, мы на подходе! – бросил Назар, после чего спешно прикинул, откуда было удобнее всего расстрелять кабину грузовика, и отдал оперативный приказ: – Внимание, бортстрелки! Цель – топливные резервуары! Уничтожить их! Огонь!..

Установленные на бронетранспортерах 14,5-миллиметровые башенные пулеметы КПВТ ударили в три ствола по указанной капитаном цели, когда тот со своей группой присоединился к первому отделению. Свинцовый шквал прошелся по невысоким, около пяти метров в высоту и столько же в диаметре, емкостям, дырявя их ржавые бока и вырывая из них целые куски листового металла. Чупренко глянул на простреленное лобовое стекло грузовика и извлекаемые солдатами из кабины тела псевдоученых и отметил, что он правильно вычислил позицию снайпера. Или даже снайперов. Яснее ясного, что они находились на верхушках резервуаров либо на вышке позади них. Она тоже угодила под обстрел и была растерзана в щепки за считаные мгновения.

Капитану было некогда выяснять, насколько результативными оказались его ответные меры. Солдаты первого отделения уже вытащили из автомобиля мертвых «клиентов», и сам Пепеляев готовился занять место водителя, чтобы повторить попытку вывезти груз за пределы форпоста. Неизвестно, сколько еще вражеских снайперов залегло на его территории, но наилучшая позиция для ведения снайперского огня по отступающей колонне была уничтожена. Трехэтажку успел досконально проверить Бийский (проморгавший, однако, заложенные в лестничных шахтах «зажигалки»), а двускатные, покрытые шифером крыши пристроек располагались слишком близко и не могли служить врагу надежным укрытием.

Так думал капитан Чупренко – озлобленный и разгоряченный, но пока еще способный трезво оценивать обстановку и принимать решения. Назар полагал, что настало самое время противнику показаться и выйти на прямой огневой контакт. Кто бы ни противостоял чупренцам, он еще не справился со своей задачей и не захватил груз. Очевидно, поганые монолитовцы – а кому еще, кроме них, здесь быть? – решили грубо нарушить условия сделки и заполучить «Пургу-Д» на халяву! Хрен вам, не на тех напали! Капитан растерял половину людей, но был еще в силах дать врагу достойный отпор. Конечно, если можно так назвать поспешное отступление с поля боя…

– Прекратить огонь! – приказал Назар сделавшим свое дело пулеметчикам БТРов. – Слушай общий приказ: продолжаем отход к воротам! Огонь без команды по любой подозрительной цели!

Двенадцать оставшихся в живых бойцов, не считая самого Чупренко, водителей бронетранспортеров и бортстрелков, не паниковали, но пребывали на нервах. И потому с воодушевлением восприняли приказ командира, взявшись стрелять короткими очередями по окнам пристроек и другим потенциальным укрытиям все еще незримого противника. Отважный Пепеляев снова запустил двигатель грузовика и начал выруливать на дорогу – перед тем как заглохнуть, лишившийся прежнего шофера автомобиль врезался задним бортом в остов раскуроченного «газика». Дабы в свою очередь не врезаться в грузовик, водители БТРов сбавили ход, дожидаясь, пока старшина закончит маневр. Пулеметчик – сержант Хвыля – забрался на плоскую крышу будки КПП, превращенную когда-то посредством мешков с песком в огневую точку, установил пулемет на сошки, но пока не стрелял, дожидаясь появления конкретной цели. Палить по теням, чем в данный момент занимались остальные бойцы, он отказывался – берег патроны и не желал вызывать своими подозрениями лишний ажиотаж среди и без того перевозбужденных товарищей.

И потому, когда Хвыля открыл-таки огонь, Чупренко, а за ним и остальные поняли, что он действительно заметил противника. Однако едва капитан задрал голову, стараясь определить, куда палит пулеметчик, как в капоте грузовика, буквально в метре от комроты, образовались две рваные дыры величиной с кулак. А мгновение спустя из них взметнулись фонтаны огня. После чего капотная крышка с грохотом подлетела, оторвалась и врезалась в лобовое стекло, а вырвавшееся на свободу пламя вмиг объяло кабину и сидевшего в ней Пепеляева. Превратившийся в живой факел старшина заорал благим матом и начал дергать дверцу, чтобы выпрыгнуть, но ему никак не удавалось справиться с замком.

Уничтожившая грузовик огненная вспышка обожгла Чупренко правую половину лица, а взрыв, кажется, повредил барабанную перепонку, но капитан почти не почувствовал боли. Сбив подножкой наземь находившегося поблизости от него растерявшегося Бойчука, Назар плюхнулся на асфальт следом за ним. А Пепеляев продолжал истошно вопить, пытаясь выбраться из огня, но все так же безуспешно.

– Держись, боец, я иду! – прокричал ему комроты, почти не соображая, что делает, и, шатаясь, начал подниматься на ноги. – Держись, я мигом!..

И тут же был повторно сбит с ног, поскольку пятившийся перед грузовиком БТР постигла та же участь, что и автомобиль. Разве что подбит он был не бронебойно-зажигательными пулями, а миниатюрной кумулятивной ракетой. Чупренко даже успел краем глаза заметить, откуда прилетел этот снаряд. Невидимый враг стрелял из слухового окна одноэтажной пристройки с расстояния не более тридцати метров. Выпустив сноп искр, ракета в мгновение ока прожгла боковую броню БТРа и взорвалась у него внутри, создав в закрытом корпусе бронетранспортера температуру, равную температуре нагрева доменной печи. Ненадолго – всего на секунду-другую, – но этого вполне хватило, чтобы сдетонировали боеприпасы, а экипаж сгорел заживо. Бронетранспортер изрыгнул пламя из всех открытых люков и бойниц, после чего выплюнул из них же густые клубы желтого калильного дыма – такого, какой обычно вылетает из-под электрода сварщика во время работы.

Еще ни разу в жизни Назару не доводилось попадать в настолько серьезную передрягу. Те стычки, в которых он участвовал в Зоне со своим подразделением, не шли ни в какое сравнение с этой бойней, устроенной чупренцам хладнокровным неизвестным противником. Солдат заблокировали на их же форпосте и теперь методично расстреливали, как мишени на полигоне. А им оставалось лишь пытаться вырваться из котла, паля наобум во все стороны, в то время как враг стрелял редко, но на диво метко.

Подрыв БТРа наградил капитана легкой контузией, отчего все дальнейшее протекало перед ним, словно он пребывал в изрядном подпитии. Вдобавок Назар почти оглох и слышал звуки окружающего мира, будто в гулкую трубу. От этого творившийся вокруг Чупренко огненно-свинцовый хаос казался вдвойне безумным и ирреальным.

Кричал или уже нет объятый пламенем Пепеляев, капитан не слышал, но ощущал спиной нестерпимый жар и понимал, что вот-вот рванет бензобак грузовика. Первым делом следовало отбежать подальше от автомобиля, а уже потом беспокоиться обо всем остальном. Ухватив за шиворот разлегшегося рядом Бойчука, Назар хотел помочь замешкавшемуся бойцу подняться, но заметил, что череп сержанта раскроен надвое отскочившим от подорванного БТРа стальным люком. С тупой отрешенностью Чупренко глянул на свою испачканную в крови и мозгах руку и бросился к будке КПП, бетонные стены которой могли защитить его от неотвратимого взрыва.

Ввалившись в будку, контуженный капитан обнаружил, что в ней уже заняли оборону трое его бойцов. Куда попрятались остальные, комроты не видел, но надеялся, что они успели отбежать подальше от горящего грузовика. Он же рванул аккурат в тот момент, когда Назар переступил – а точнее, споткнулся и загремел – через порог будки. Вспыхнувший бензин озарил близлежащее пространство, на миг превратив пасмурный день в ослепительно-яркий и солнечный, жаль только, отнюдь не жизнерадостный. Волноваться за боекомплект «Пурги» не стоило. Снаряды ПРК находились в специальных контейнерах и не были подвержены высокотемпературному воздействию.

Лежащий на полу будки Чупренко перекатился на бок, а затем поднес ко рту рацию и прокричал в микрофон:

– Бортстрелки: огонь на девять часов! Цель – крыша пристройки! Повторяю: огонь по крыше пристройки!

После чего расслышал над головой пулеметные очереди и понял, что Хвыля продолжает стрелять по укрытию врага, в местоположении которого он, судя по всему, не сомневался. Капитан пригляделся: да, пулеметчик садил короткими очередями тоже по пристройке, а стало быть, позицию, откуда прилетела кумулятивная мини-ракета, Назар определил правильно.

Второй, уже не такой плотный, но все равно сокрушительный залп КПВТ снес крышу злополучной пристройки вместе со стропилами. Обломки шифера, досок и бруса градом обрушились на прилегающий к главному корпусу двор. Сколько ураганов выдержала эта крыша со времен своей постройки, неведомо, но пережить свинцовую метель, даже кратковременную, она не сумела. Два крупнокалиберных пулемета начисто срезали ее со здания, вдобавок испещрив выбоинами облупленные кирпичные стены.

Дважды чупренцы накрывали шквальным огнем вражеские позиции и дважды оставались в неведении, дало ли это хоть какой-нибудь результат. Противник выигрывал у военных с разгромным счетом, а они, даже обладая внушительной огневой мощью, опять отвечали ему с фатальным запозданием. И опять не видели ни одного вражьего тела или хотя бы его фрагментов.

Горящие остовы грузовика «ученых» и БТРа намертво перегородили ворота исследовательского центра, отрезав уцелевшую бронетехнику от выезда на северную дорогу. В бетонном ограждении форпоста имелись еще одни ворота – восточные. Но до них чупренцам нужно было прорываться через всю территорию, по которой рыскали незримые, но крайне опасные враги. Поэтому капитан принял единственное пришедшее ему в контуженную голову решение, как вырваться из западни.

– Тараньте забор и уходите в пролом! – проорал Назар по рации водителям, и те не мешкая приступили к выполнению приказа. Первый поддал газу и вывернул штурвал головного бронетранспортера вправо. БТР взревел, выбросил в воздух сизое облако солярного дыма и, сметая на пути всякий хлам, ринулся прямиком на ограждение, что представляло собой установленные вертикально в ряд железобетонные плиты трехметровой высоты. Проделать в них брешь мощная четырнадцатитонная машина в принципе могла, что и продемонстрировала, шарахнув острым носом в ближайшую плиту и выбив ее наружу. Правда, не до конца. Забор оказался достаточно крепок, и его пострадавший фрагмент лишь выдавился из общего ряда себе подобных, накренился, но так и не упал. Для полного его обрушения требовался еще один удар. После него плита если не рухнет окончательно, то наверняка встанет под таким углом, который позволит БТР въехать на нее и перевалить через препятствие. Недолго думая, водитель бронетранспортера сдал назад, чтобы взять разгон для повторной, на сей раз окончательной атаки. Второй БТР фырчал двигателем, но не трогался с места, ожидая, когда лидер потрепанной автоколонны проторит дорогу.

А пока водители пробивали в заборе проход, Чупренко, срывая голос, созвал к себе остатки поредевшего взвода. На зов командира явилось всего-навсего десять выживших бойцов. Перебегая от укрытия к укрытию, они рассредоточились вокруг КПП в ожидании приказа к теперь уже безоговорочному и окончательному отступлению. О том, что ожидало их по прибытии в гарнизон, ни «сверчки», ни их командир не задумывались – туда еще нужно было добраться. Обожженный и контуженный, Назар ценой неимоверных усилий старался сохранять выдержку и удивлялся, как ему это удается.

– Слева по двое, перебежками до тополиной рощи с интервалом в десять секунд, бегом марш! Хвыля и я – на прикрытии! – скомандовал наконец Чупренко, занимая огневую позицию в окне КПП и глядя, как головной БТР откатывается назад для последнего тарана покосившейся плиты.

Однако не успела первая двойка бойцов сорваться с места и припустить к воротам, как из лишенной крыши, только что обстрелянной из КПВТ пристройки вылетела вторая кумулятивная ракета и впилась в борт таранящего забор бронетранспортера. Его водитель уже направил машину на препятствие, и она сумела дотянуть до него и пробить-таки ограждение. Но, правда, лишь затем, чтобы застрять в нем этакой дымящейся железной затычкой, ставшей кремационной печью еще двум бойцам ветеранского взвода второй роты.

Все чупренцы и Назар заметили, что вражеская ракета вылетела из оконного проема пристройки, и даже определили, из какого. Поэтому, не сговариваясь, открыли огонь по рассекреченному укрытию противника. Единственная проблема – огонь этот велся под сильным углом к стене здания, и, стало быть, враг мог при желании легко отыскать в нем безопасный уголок. Реально достать ублюдка мог лишь стрелок последнего уцелевшего БТРа, чье башенное орудие уже нацелилось на коварный оконный проем. Если враг еще не выскочил из пристройки, значит, сейчас он будет разорван на куски градом крупнокалиберных пуль…

КПВТ ударил по уже изрешеченным стенам с расстояния не более двух десятков метров. Пули, каждая из которых шутя перешибала железобетонную шпалу, сначала разворотили межоконные перемычки, а потом, расчистив себе путь, взялись крушить внутренние деревянные перегородки здания, обращая их в щепки и целыми пролетами роняя на пол дощатые потолки.

– Кобздец тебе, мразь! – процедил сквозь зубы Назар, прекратив автоматный огонь, пользы от которого сейчас было немного. Глядя на комроты, Хвыля и прочие тоже отставили стрельбу, а один из готовых к отступлению бойцов обратился к Чупренко, желая уточнить его последний приказ:

– Товарищ капитан, как быть с отходом? Прикажете отступать?

– Отставить! – рявкнул Назар, решительно аннулируя свое предыдущее распоряжение. Ярости в капитане бушевало столько, что она начинала перехлестывать через край. Он уже практически забыл, зачем вообще сюда пожаловал. Все, что хотелось Чупренко, это схватить хотя бы одну вражескую гниду и выпустить ей в башку целый автоматный рожок. – Отделение, слушай мою команду! Приказываю обойти пристройки со двора и, как только «коробка» прекратит огонь, тщательно прочесать тот квадрат! Готов поспорить, где-то там и находится схрон, в котором прячутся от нас эти твари! Группой командует сержант Цурич! Я, Хвыля и Тарасенко зайдем с фронта, в пролом. Задача ясна? Тогда вперед!

Восемь бойцов, пригнувшись, помчались в указанном направлении. Чупренко и Тарасенко ненадолго задержались, подождав, когда к ним присоединится спустившийся с крыши Хвыля, и только потом рванули к БТРу. Его пулеметчик как раз расстрелял очередную патронную ленту и, судя по всему, прилаживал к орудию коробку со следующей.

«Отставить огонь!» – хотел скомандовать Назар экипажу бронетранспортера. Комроты опасался, как бы бортстрелок в горячке не накрыл очередью своих же товарищей, двигающихся позади обращенного в руины здания. Однако со своим приказом Чупренко малость запоздал. Впрочем, даже успей он передать его по рации, это абсолютно ничего бы не изменило. КПВТ в любом случае не произвел бы ни единого выстрела, поскольку внезапно нашелся человек, который тоже был в силах заставить бортстрелка умолкнуть. С той лишь разницей, что уже не временно, а навечно.

Чупренко, Тарасенко и бегущий с пулеметом наперевес, как заправский Рембо, Хвыля находились на полпути между КПП и бронетранспортером, когда с противоположной стороны – носовой – на него вскочила стремительная гибкая фигура в сером камуфлированном комбинезоне. На фоне затянутого дымом пасмурного неба фигура эта была практически незаметна. Назар обратил на нее внимание лишь тогда, когда запрыгнувший на броню человек приступил к действиям. А действия его были, мягко говоря, далеки от миролюбивых.

Все произошло настолько быстро, что, когда Чупренко спохватился и открыл по противнику огонь, тот уже спрыгнул с БТРа, а экипаж машины был мертв. Первым делом враг дал короткую очередь из своей бесшумной винтовки в водительский люк, находившийся у него прямо под ногами. По брызнувшим вверх искрам и огненным всполохам Назар смекнул, что монолитовец (Чупренко продолжал быть уверенным, что заваренная на форпосте каша – дело рук сектантов) расстрелял водителя теми же бронебойно-зажигательными пулями, какими он подорвал грузовик. Вырвавшееся из пробитого люка пламя еще не схлынуло, а убийца уже просунул винтовочное дуло в узкую башенную бойницу, поверх торчащего оттуда ствола КПВТ, и, прострелив защитный кожух, разрядил остаток магазина в пулеметчика. После чего молниеносно ретировался туда, откуда явился.

Однажды Назар ввозил в Зону партию таких чудо-патронов, каждый из которых стоил, как пачка обычных. Однако наблюдать эти суперпули в действии Чупренко до сего момента не доводилось. Разумеется, их эффект был и близко не сравним с эффектом от взрыва кумулятивной ракеты. Но поскольку противник не стремился поджечь БТР, а лишь вывел из строя орудие и экипаж, очередной вражеский удар был не менее продуктивен, чем предыдущие. Машина не выгорела в мгновение ока изнутри, как остальные, но возникший в ней обычный пожар тушить было уже некому. Изрешеченные пулями, водитель и бортстрелок погибли на боевом посту, наверное так и не поняв, что их убило.

– Мразь!!! – рассвирепев, заорал во все горло Чупренко, вскидывая автомат и поливая очередями крышу дымящегося бронетранспортера. Тарасенко и Хвыля дружно поддержали командира огнем, однако – вот досада! – разъяренные вояки стреляли уже в небо. Показавшийся им всего на несколько мгновений враг скрылся с глаз и был в данный момент заслонен от стрелков корпусом БТРа. Обежав машину, Назар и «сверчки» не удивились, когда выяснили, что ни в кого не попали. Пальнув для острастки по ближайшим вероятным укрытиям противника, троица засела в развалинах, дабы самой не нарваться на суперпули монолитовца.

Через полминуты, пробравшись через завалы обломков, к капитану присоединилась группа сержанта Цурича. Они уже начали повторно обыскивать пристройки, когда заслышали стрельбу и решили, что товарищам требуется помощь. Но, прибыв к последнему подбитому БТРу, выяснили, что теперь помощь требуется им всем – враг находился от них в двух шагах и мог расстрелять любого бойца даже сквозь стену.

– Кто-нибудь заметил этого гада? Он должен был пробежать мимо вас! – спросил капитан у Цурича. Восемь бойцов переглянулись и неуверенно помотали головой. Отдышавшись, Чупренко подвел в уме разгромные итоги боя и пришел к поразительному выводу, что им противостоит всего-навсего один, но отлично подготовленный и знающий местность противник. Каждый из нанесенных по чупренцам ударов был единичным, коротким, производился с перерывом и бил точно в цель. Причем не абы в какую, а только в ту, что своей гибелью блокировала отступление угодившей в засаду колонны. Действуй враги в составе подразделения, они попросту обложили бы солдат со всех сторон и учинили им жаркую кровавую баню. Выверенные атаки «серого» одиночки, начиная с уничтожения разведгруппы Сербакова и заканчивая подрывом последнего БТРа, являлись частицами одной большой мозаики и планомерно складывались ее автором в целостную картину.

Картину неотвратимой смерти, на которой предстояло быть запечатленными всем, кто ступил в это утро на территорию форпоста. И в центре этого батального полотна находился он, капитан Назар Чупренко, чьи незаконные делишки и мечты о красивой жизни привели к гибели стольких замечательных ребят, служивших под командованием алчного до легких денег командира…

– Что будем делать, товарищ капитан? – спросил Цурич, выглядывая краем глаза из-за укрытия. – Похоже, эти долбаные уроды просто так от нас не отвяжутся.

– Отделение, слушай мой приказ! – угрюмо, но твердо заявил Чупренко, проглотив внезапно подкативший к горлу комок. – С этой минуты вашим командиром назначается сержант Цурич. Сержант Цурич!

– Я! – на миг замешкавшись, откликнулся тот. Причиной этой заминки был странный тон командира, в голосе которого звучали непривычные нотки, а глаза застила нездоровая мутная пелена.

– …Сейчас ты возьмешь свое отделение и бегом уведешь его к северным воротам, – продолжал Назар. – А затем будете отступать по дороге, пока не окажетесь в безопасности. После чего доложишь по рации в штаб, расскажешь все как есть и вызовешь «вертушки», чтобы они вытащили вас с «Агропрома»! Задача ясна?

– Так точно, товарищ капитан! – дрогнувшим, но четким голосом подтвердил Цурич. – Добежать до ворот, затем отступить на безопасное расстояние, доложить в штаб и вызвать «вертушки».

– Все верно, – кивнул Чупренко. – Вот, держи мою рацию, позывные ты знаешь. А теперь забирай ребят и бегом марш отсюда! И чтоб, когда я досчитаю до десяти, на базе уже вашего духу не было! Время пошло! Раз!..

– Но… А как же вы, товарищ капитан? Вы что, не с нами?.. – вновь замешкался сержант, растерянно глядя, как взор командира становится все мутнее и безумнее.

– Выполнять без разговоров!!! – гаркнул Назар, мигом выводя из ступора не только Цурича, но и остальных бойцов, также удивленных распоряжением комроты. – Кто задержится еще хоть на миг – пристрелю на хрен!

И для убедительности навел на сержанта автомат.

Гнев командира возымел эффект и подстегнул нерешительных чупренцев к действию. На счет «два» парни уже выскочили из пристройки, а на «три» улепетывали к воротам во все лопатки, будто у Назара в руках была взведенная бомба с отсчитывающим последние секунды таймером. Капитан с замиранием сердца проследил, как десять его выживших бойцов подбегают к КПП, и ощутил облегчение лишь тогда, когда замыкающий их нестройную колонну Цурич скрылся с глаз в растущей за забором тополиной роще.

– Молодцы, сынки! Удачи вам, и помните: деньги – это пыль! Причем гораздо хуже радиоактивной… – севшим голосом напутствовал Чупренко убежавших бойцов, а затем встал в полный рост и без опаски вышел во двор перед главным корпусом.

Надежды Назара оправдались. Серый невидимка не выпустил вслед его парням ни одной пули: то ли не успел среагировать на поспешное отступление противника, то ли невидимке и впрямь был нужен лишь Чупренко и никто иной. Что ж, если это действительно так, настала пора раз и навсегда разобраться с этой проблемой.

– Эй, тварь, ты меня слышишь?! – хрипло прокричал впавший в смертельный раж капитан, после чего отшвырнул на асфальт «калаш», извлек из ножен штык-нож и, храбрясь, перебросил его из руки в руку. – Выходи, потолкуем, как два мужика, один на один! Давай, падла, я жду! Или ты только мастак пацанам из-за угла в спины стрелять?! Иди сюда, мудозвон тухлый, я т-тя щас, как шмат сала, на ломтики покромсаю! Ну где ты, сука?! Ко мне бегом марш!..

Никто не отзывался. Лишь где-то за пределами форпоста тоскливо завыла псевдособака, словно разделяя охватившее Чупренко беспросветное отчаянье. А хмурое небо все так же равнодушно взирало на капитана, как и в тот день, когда он впервые очутился в этой проклятой двуличной Зоне. Она подарила Назару несусветное по его меркам богатство, а теперь вынуждала Чупренко запоздало сожалеть о содеянном беззаконии. Верно говорят сталкеры: рано или поздно, но Зона будет судить каждого, кто хоть однажды ступил на ее проклятые земли. И никто не получит от нее оправдательного приговора, потому что здесь нет невиновных, а путь на небеса отрезан неприступным барьером свинцовых туч.

«Добро пожаловать в Ад!» – с усмешкой прочел Назар на стене каких-то развалин, когда отправился с бойцами в свой первый рейд по Зоне. Все эти годы Чупренко считал ее чем угодно, но только не Преисподней и даже не Чистилищем. Ведь кто стал бы платить в Аду обычному комроты такие бешеные деньги? Однако, похоже, начертанная на той стене неведомо чьей рукой пророческая надпись не лгала, и сегодня капитан наконец-то добрался до места назначения…

1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   30

Похожие:

Роман Глушков Холодная кровь iconРоман Глушков. Эксперт по уничтожению
Жара, постоянная нехватка воды, скрипящий на зубах песок, забивающий пылью глаза и горло сухой ветер…
Роман Глушков Холодная кровь iconТема «Холодная война». (4 часа)
Холодная война": содержание понятия. Причины и предпосылки "холодной войны". Периодизация "холодной войны"
Роман Глушков Холодная кровь iconГде расположен дыхательный центр?
Кровь введена в пространство, заполненное одним азотом. Давление азота — 750 мм рт ст. Какие газы перейдут в кровь и из крови?
Роман Глушков Холодная кровь iconЛекция по биологической химии
Охватывает крупные кровеносные сосуды и согревает кровь, а потом эта кровь согревает перефирические участки тела
Роман Глушков Холодная кровь iconБелая как молоко, красная как кровь
Королевский наследник за обедом нечаянно порезал ножом палец, и кровь капнула в тарелку с творогом
Роман Глушков Холодная кровь icon«Тарантул»: Азбука классика; спб.; 2008 isbn 978 5 352 02249 8 Аннотация Роман
В сплетении нескольких параллельных странных историй рождается шедевр французского психологического триллера. Напряжение в этом небольшом...
Роман Глушков Холодная кровь icon-
И ещё. У народов, религии которых учат, что они были созданы богом, кровь при тестировании становится сине-зелёного цвета, а у славян,...
Роман Глушков Холодная кровь iconЭнн Райс Кровь и золото
Его имя Торн. На древнем языке рун имя звучало длиннее: Торнвальд. Но, превратившись в того, кто пьет кровь, он стал называть себя...
Роман Глушков Холодная кровь iconБиохимическое исследование
Лечебных процедур. Кровь берется в сухую, чистую пробирку (одноразовую) (пробирка с белой или красной крышкой). Используют иглу с...
Роман Глушков Холодная кровь icon18 января, 1986 года, заснеженная Финляндия. Метель, снег слепит...
Финляндия. Метель, снег слепит глаза, вокруг всё кажется бесконечной белой пустыней. Только одна холодная белая гладь и ничего живого....
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница