«Тайная капитуляция / Пер с англ. В. В. Шарапова.»: Центрполиграф; Москва; 2004 isbn 5-9524-1410-9


Название«Тайная капитуляция / Пер с англ. В. В. Шарапова.»: Центрполиграф; Москва; 2004 isbn 5-9524-1410-9
страница7/16
Дата публикации06.06.2013
Размер2.89 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Военное дело > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   16
^

Глава 7

Генерал наносит визит



Офицер разведки, выполняющий задание, как правило, информирует свое руководство о том, что он сейчас делает. Все это так, но с определенными оговорками, чтобы не переборщить. Если, например, он будет слишком много рассказывать или запрашивать слишком много инструкций, он, скорее всего, начнет получать малоприятные задания и, что еще хуже, выяснит, что штаб пытается полностью взять на себя проведение операции. Только человек, находящийся на месте событий, может выносить реальные суждения о деталях операции, в отличие от общеполитических решений, которые, конечно, должны принимать начальники в штабе.

Ввиду своего скептического отношения к итогам встречи с генералом Вольфом я не испытывал желания возбуждать в Вашингтоне излишние надежды на то, будто мы вот-вот организуем капитуляцию немцев, или создавать впечатление, что мы приступили к переговорам на высоком уровне, требующем политических решений от Вашингтона.

Рано или поздно я столкнулся бы с необходимостью принять решение, встречаться мне лично с генералом Вольфом или нет. Но я понимал, что, если поставить этот вопрос перед вашингтонским штабом, там будут вынуждены принимать решение на самом высоком уровне и это может стеснить мою свободу действий и выбора. Слишком много людей оказалось бы вовлеченными в процесс на слишком ранней стадии. И вообще, посчитал я, офицер разведки должен иметь право беседовать с самим дьяволом, если таким путем удастся получить полезные сведения для ведения или прекращения войны. Поэтому на тот момент я ограничил свои отчеты сообщением голых фактов о том, что Дольман, заявивший о своей принадлежности к штабу генерала Вольфа, вступил с нами в контакт и что в итоге может быть получена полезная информация о развитии ситуации в Италии. Я также запросил у штаб-квартиры имеющуюся там информацию на Вольфа, Дольмана и Парильи. В ответ мне передали все, что было в архивах, но по большей части эти сведения были нам уже известны.

Нам сообщили кое-что новое о Парильи. До войны он представлял в Италии компанию «Нэш– Кельвинатор». В Вашингтоне связались для проверки с этой фирмой и процитировали нам их комментарий: «Вы можете рассчитывать на него, если он дал слово». Было приятно узнать такое, но здесь не учитывалось то обстоятельство, что теперь Парильи не был полностью свободным человеком, поскольку действовал от имени генерала СС и часто выражал скорее взгляды генерала, чем свои.

Понимая, что в любом случае лучше вооружиться заранее, я направил нашей миссии в штабе союзников в Казерте очень общий вопрос о том, что нам делать, если немцы продемонстрируют серьезные намерения вести переговоры о капитуляции. Ответ содержал суровый воинский совет. Если Кессельринг желает начать переговоры с союзниками, все, что ему нужно сделать, – это направить через линию фронта парламентера с обычным белым флагом. Я телеграфировал им, что о таком варианте не может быть и речи. Кессельринг наверняка окружен информаторами гестапо в собственном штабе. Парламентер еще не пересечет линию фронта, а Кессельринг, скорее всего, уже будет на пути в концентрационный лагерь в Германии. С другой стороны, если Кессельринга или его представителя удастся тайно переправить в Швейцарию – а у нас сейчас есть средства организовать его переход туда и обратно и держать его пребывание там в тайне, – Гитлер и Гиммлер никогда об этом не узнают или, в крайнем случае, узнают слишком поздно. В Казерте мгновенно все уяснили, отбросили идею с парламентерами и согласились на Швейцарию как на желательное место предварительной встречи в случае, если немцы говорят всерьез и желают встретиться.

Едва мне в руки попал этот ответ из Казерты, прояснивший вопрос, который тогда казался мне лишь гипотетическим, как позвонил Гаверниц, все еще находившийся в Давосе, и с поразительной ясностью объяснил, что немцы действительно настроены серьезно. Чтобы не передавать деликатную информацию по моему служебному телефону, Вайбель позвонил Гаверницу в Давос и попросил переправить сообщение мне. Гаверниц, только что вернувшийся со знаменитой трассы Парсенн, еще в лыжном костюме, к счастью, был в номере отеля, когда позвонил Вайбель и начал необычный разговор: «Геро, ты стоишь или сидишь? Если стоишь, смотри не упади от последних новостей».

Это было 8 марта. Только 4-го Парильи, Дольман и Циммер отправились назад в Италию с отчетом о встрече в Лугано, на которой я просил освободить двух пленников. Новость Вайбеля была такой: «Парри и Усмиани здесь. Их несколько часов назад в целости и сохранности доставили к моему человеку на швейцарско-итальянской границе в Кьяссо. Капитан СС Циммер привез их на машине из Милана». По словам Вайбеля, сразу на границе он поручил их одному из говорящих по-итальянски лейтенантов, который везет их сейчас на автомобиле в Цюрих. Это было типично для Вайбеля – думать о деталях. Ведь ни Парри, ни Усмиани почти не говорили по-немецки. Это во– первых. А во-вторых, Вольф со своей командой, в сопровождении барона Парильи пересек границу вслед за освобожденными пленниками и едет в Цюрих поездом. Парильи прибыл на границу прошлой ночью и позвонил Гусману. Гусман вскочил в первый же поезд до Кьяссо, чтобы не упустить свой шанс. Сейчас он сопровождал команду Вольфа на пути в Цюрих. Высшее лицо СС и шеф полиции явно не крался как тать в ночи. С ним были три офицера: полковник Дольман, капитан Циммер и его адъютант, майор (штурмбаннфюрер) Веннер – все, конечно, в гражданском. Вайбель назначил сопровождающим лейтенанта Ротплеца, который еще неделю назад отвечал за безопасность операции в Лугано.

Какой риск с точки зрения безопасности, подумал я. Вольф со своими тремя офицерами, Парильи, болтливый Гусман и швейцарский лейтенант – семь человек, в военное время, все вместе в швейцарском поезде пять часов едут от Кьяссо до Цюриха. Фотография Вольфа как-то появлялась в итальянской прессе. Он был известен публике и уж подавно всем газетным репортерам, которые гонялись за ним как за командующим силами СС в Италии. Что он делает в Швейцарии?

Как мне стало известно позже, группа расположилась в двух зарезервированных купе, с закрытыми дверями и задернутыми занавесками. Кроме того, Вайбель организовал для них легенду-прикрытие на тот случай, если бы кто-то из посторонних начал задавать вопросы. Они были германо– итальянской комиссией, которая приехала сюда, чтобы обсудить со швейцарцами вопросы использования портовых сооружений генуэзской гавани.

Гаверниц собирался ближайшим поездом выехать из Давоса в Цюрих. Я обещал встретить его около шести часов, хотя все еще не мог понять, о чем буду говорить с Вольфом.

Вольф действовал с потрясающей скоростью. За четыре дня, прошедшие после того, как Дольман передал ему наше послание, он приказал освободить и доставить в Швейцарию пленников, организовал собственную поездку и поездку своей команды, подготовил документы, а также объяснения своего отсутствия. Сколько народу было в курсе? Начальство двух разных тюрем, шоферы, курьеры, пограничная стража СС. Как же он это сделал? Он что, считал себя неуязвимым? Неужели его власть была столь велика, что ему было нечего бояться? Может быть, он был безрассудным храбрецом? Тогда как он смог выжить и достичь столь высоких званий в СС? Или же Гиммлер все знал – было получено его согласие – и потому не нужно было ничего прятать? Это лишь немногие из вопросов, которые крутились в моей голове, пока на исходе того дня я ехал на автомобиле в Цюрих.

Я встретился с Гаверницем в квартире, которую мы арендовали в Цюрихе и использовали только для встреч самого рискованного свойства. Она располагалась на первом этаже довольно унылого здания в конце Генферштрассе, выходя окнами на залив Цюрихского озера. С улицы входить в переднюю было нужно через тяжелые ворота, которые открывались старинным, массивным ключом длиной около четырех дюймов. Вторые ворота вели из передней в вестибюль, и нужен был еще один ключ, чтобы открыть дверь в квартиру. Вайбель, уже находившийся в Цюрихе, позвонил и сообщил нам, что германскую команду и барона Парильи приняли в своей квартире в Цюрихе Гусман с женой и что Гусман хотел бы приехать и рассказать нам, как идут дела. Вайбель сообщил также, что он устроил обоих итальянцев, Парри и Усмиани, пациентами в отличную клинику в элегантном районе Цюриха. Это было самое безопасное для них место.

Вскоре после этого прибыл профессор. Я встретился с ним впервые. Это был очень приличный, почти чопорный, невысокий, коренастый человек с густой седой шевелюрой. И как и Вайбель, курильщик сигар. На этот раз он не произносил своих знаменитых речей. Он предложил мне, из соображений безопасности, позвонить Вольфу в его квартиру. Я отклонил это предложение и сказал, что, если Вольф хотел видеть меня, он должен приехать ко мне на Генферштрассе, и приехать один. То есть профессор Гусман привез бы его, представил, а затем оставил нас одних.

Я решил, что стоит ввязаться в эту игру и повидаться с Вольфом, при этом полностью сознавая, насколько игра рискованна. Если Вольф попытается надуть меня, последствия могут быть неприятными. Он ничего от меня не узнает, но может заработать политический капитал на том факте, что я скомпрометировал себя беседой с ним. Я видел перед собой заголовки: «ПОСЛАННИК ПРЕЗИДЕНТА РУЗВЕЛЬТА ПРИНИМАЕТ ВЫСОКОПОСТАВЛЕННОГО ОФИЦЕРА СС». Но у меня, по крайней мере, было алиби – через Вольфа я уже обеспечил освобождение двух итальянских заключенных, которые были нужны союзникам.

Такие мысли побудили меня сказать Гусману, что Вольфу следует подождать. По зрелом размышлении я решил, что вначале мне следует увидеться с Парри и Усмиани. Я хотел убедиться, что мы получили именно их, что им не причинили вреда и не втянули в какую-либо сделку. Гусман вначале стал возражать, но уступил, когда я объяснил ему свои резоны. Мы позвоним на его квартиру, когда будем готовы.

Я сказал ему, что ожидаю от Вольфа только предложения путей и средств для осуществления безусловной капитуляции германских армий в Италии. И ничего другого. И хотел бы, чтобы он это понял прежде, чем придет ко мне. Гусман сказал, что, по его мнению, для Вольфа это было полностью очевидно. Во время длительной поездки в поезде и потом, у себя дома, он часами беседовал с Вольфом и считал, что тот осознает безнадежность военного положения немцев, твердость англо-американо-советской позиции и, как думал Гусман, действует целиком по собственной инициативе.

Затем Гусман рассказал нам о почти гибельном инциденте, случившемся во время железнодорожной поездки. Как назло, именно в тот день лавина блокировала железную дорогу возле перевала Сен– Готард. Команда Вольфа вынуждена была покинуть свои запертые и занавешенные купе, сойти с поезда, пройти вместе с другими пассажирами вдоль путей и сесть в другой поезд, предоставленный Швейцарскими федеральными железными дорогами для потерпевших бедствие. В толпе было несколько итальянцев, которых Вольф знал. Старательно пряча лицо и делая вид, что застревает в снегу, он сумел пропустить их вперед, оставшись незамеченным. Если бы Вольфа узнали, новость о том, что он в Швейцарии, наверняка стала бы широко известной, а появившись в прессе, произвела бы сенсацию. Высшие генералы СС не катались по Швейцарии, а при данном положении дел было ясно, что Вольф просто обязан находиться на своем посту в Италии. Как минимум, нам пришлось бы все начинать сначала, а Вольф был бы провален как потенциальный переговорщик.

Перед самым уходом Гусман вручил мне какие– то бумаги. По его словам, Вольф хотел, чтобы я их посмотрел. Это были удивительные документы, написанные на немецком, к которым была приложена официальная карточка Вольфа. Было ясно, что это рекомендации человеку, с которым я собирался встретиться, и что подготовлены они именно для данного случая. Они чем-то напоминали бумаги, которые подают в какую-нибудь компанию, нанимаясь на работу. В них содержались рекомендации Вольфу и описание его карьеры. Вот как выглядела (в переводе) первая страница.
^ Карл Вольф

Обергруппенфюрер СС и генерал войск СС, высочайший руководитель СС и полиции и полномочный представитель германских вооруженных сил в Италии. Командующий тыловой военной зоной и военной администрацией. Информацию о вышеупомянутой персоне можно получить у: 1) бывшего заместителя фюрера Рудольфа Гесса, в настоящее время – в Канаде; 2) действующего папы: визит в мае 1944 г., освобождение профессора Васелла по просьбе папы, который готов ходатайствовать, если понадобится, в любое время; 3) отца Панкратиуса Пфайфера из ордена Спасения в Риме…

Далее следовали имена еще семи-восьми церковников и итальянских аристократов, с подробным описанием того, чем им помог Вольф, в большинстве случаев освобождавший кого-нибудь из тюрем. На следующей странице были заявления другого сорта. Здесь Вольф делал упор на то, что по его приказу несколько сотен наиболее ценных картин из флорентийской галереи Уффици были перемещены в безопасное место в Северной Италии, когда Флоренцию начали бомбить. Вместе с ними были укрыты различные скульптуры и знаменитая коллекция монет короля Италии, которая, как было сказано, стоила многие миллионы долларов. Вольф заявлял также, что вместе с Кессельрингом он сделал все, чтобы спасти Рим от немецких бомбардировок, в 1944 г. уладил без кровопролития всеобщую стачку в Турине, Милане и Генуе, в которой участвовали около 300 тысяч рабочих, в ноябре 1944 г. вел переговоры с партизанами, в результате которых была объявлена амнистия и население Северной Италии могло больше не бояться призыва в армию Муссолини или в немецкие рабочие команды. В подтверждение этих заявлений были помещены приложения. Одним из них было личное письмо Вольфу от кардинала Венецианского с благодарностью за освобождение из тюрьмы монахини еврейского происхождения. Коротко говоря, генерал Вольф желал показать нам, каким он был хорошим парнем и кто мог бы поручиться за него, в случае если бы мы плохо о нем подумали.

Затем мы с Гаверницем поехали в клинику, куда Вайбель поместил Парри и Усмиани. Медсестра провела нас длинным коридором к палате, где находились два «пациента». Никогда не забуду эту сцену. Парри, который через несколько месяцев станет премьер-министром освобожденной Италии, был столь взволнован, что расплакался и бросился меня обнимать. Он понятия не имел, как и почему был вызволен из Вероны и переправлен на швейцарскую границу эсэсовцами, которые до того момента были его тюремщиками и следователями.

Когда его забрали из тюрьмы, он, вполне естественно, предположил, что его расстреляют или, возможно, депортируют в Германию, где его ждет медленная смерть.

Он сразу же задал мне типичный для себя вопрос: «Какого сорта сделку вы заключили с немцами, чтобы меня вытащить? Да будет вам известно, что для меня неприемлемы какие-либо ограничения свободы моих действий. Я хочу немедленно вернуться в Италию и продолжать бороться с немцами и фашистами».

Я заверил его, что никаких сделок не было, и добавил: «Парри, друг мой, вы вольны вернуться в Италию в любой момент. Но поверьте моему слову, что ваше немедленное возвращение повредит делу, которое вы представляете. Оно даже воспрепятствует действиям, которые могут помочь окончить войну и спасти вашу страну от опустошения». Затем я попросил его набраться терпения по крайней мере на одну-две недели и пообещал, что он вернется в Италию раньше дня освобождения.

Я, естественно, опасался, что Парри вернется в Италию и будет вновь схвачен немцами или фашистами. В этом случае трудно было бы объяснить его побег. Тогда как его исчезновение из веронской тюрьмы может быть выдано Вольфом за обмен пленными или за перевод из одной тюрьмы в другую. Кроме того, я объяснил Парри, как важно, чтобы никто в Швейцарии не знал о его побеге.

После дополнительных заверений в том, что я не купил его освобождение на условиях, которые могут связать ему руки, Парри согласился с моими предложениями.

Затем он рассказал мне (об этом уже упоминал), как Эдгардо Соньо, один из партизанских смельчаков, попытался в форме СС войти в отель «Реджина» в Милане, где вначале содержали Парри, чтобы силой освободить его, но был схвачен, получил ранение и сейчас находится в тюрьме. Не мог бы я освободить и Соньо тоже? Парри не будет чувствовать себя спокойно, пока Соньо в опасности. Представиться германским солдатом само по себе было в Италии крупным преступлением. Я пообещал Парри сделать все, что в моих силах. Перекинувшись несколькими словами с Усмиани, ошарашенным событиями этого дня не меньше, чем Парри, и столь же благодарным, мы оставили их все еще удивляющимися, как это они оказались на свободе.

Вернувшись в квартиру на Генферштрассе, мы с Гаверницем первым делом развели огонь в камине в библиотеке, где собирались разговаривать с генералом Вольфом. Я всегда старался устраивать важные встречи возле камина. В горящих дровах есть некая тонкая субстанция, которая заставляет людей чувствовать себя свободнее и раскованнее в беседе. И если вам задают вопрос, на который вам не хочется отвечать поспешно, вы можете помешать угли в камине и полюбоваться на пламя, мысленно формулируя ответ. Если мне было нужно побольше времени для ответа, у меня всегда под рукой была трубка, которую можно было начать набивать и разжигать.

Чуть ранее десяти часов приехал Гусман с генералом Вольфом. Позже я узнал, что атмосфера в квартире Гусмана с каждым часом становилась все напряженнее. Исчерпав все политические вопросы, гости, за закуской и вином, втянулись в длительную дискуссию о музыке с миссис Гусман, которая прежде была певицей в Мюнхенской опере – Бруно Вальтер, Рихард Штраус, Rosenkavalier. Они вместе вспоминали различные арии и лейтмотивы и даже напевали их – в основном отличавшийся музыкальностью Дольман, Циммер, эстетичный капитан СС, и миссис Гусман. Как мне рассказывали позже, Вольф пытался казаться добродушным и раскрепощенным, но генералы СС не привыкли ждать, и в конце концов он начал барабанить пальцами по столу, возможно в такт музыке, нетерпеливо ожидая телефонного звонка, сигнализирующего о моем возвращении после свидания с Парри.

Когда они ехали на квартиру, Гусман повторил вопрос, который задавал Вольфу уже неоднократно. «Послал ли вас Гиммлер или вы прибыли по собственной инициативе?» – «Гиммлер ничего не знает о моей поездке», – ответил Вольф.

Гаверниц открыл двери двум посетителям, а я оставался в библиотеке. Обмениваясь рукопожатиями с Вольфом, Гаверниц, чтобы снять напряжение, сказал ему, что у них есть общая знакомая, прекрасная графиня Мехтильде Подевильс. Гаверниц напомнил Вольфу о том, как графиня несколько лет назад приезжала к нему в Берлин и просила защитить Романо Гуардини, известного католического философа, которого гестапо грозило бросить в тюрьму. Гаверниц знал, что Вольф помог спасти Гуардини. Эти слова, похоже, помогли Вольфу расслабиться, и его лицо уже не выглядело таким напряженным.

Гаверниц провел его в библиотеку, следом прошел профессор Гусман. Мы расположились у камина. Было предложено виски. Вольф был красивым мужчиной и заботился о своей внешности – нордического типа, с седеющими светлыми волосами, хорошего сложения, он выглядел не старше своих лет, а было ему около 45. Он сел в довольно напряженной позе и вначале говорил очень мало. Беседа велась на немецком. Вольф не говорил по– английски. Мой немецкий был вполне сносным. Гусман попросил у меня разрешения вкратце рассказать, о чем они говорили с генералом Вольфом в течение пятичасовой поездки от швейцарско– итальянской границы до Цюриха. Я согласился, и Гусман, в своей профессиональной манере, пробежался по списку обсужденных тем, время от времени оборачиваясь к Вольфу, который кивал в знак согласия. Суть дела заключалась в следующем: Вольф признал, что война безнадежно проиграна Германией и что западных союзников нельзя разъединить. Он также заверил Гусмана, что о его действиях не знают Гитлер и Гиммлер. Гусман закончил и оставил нас. Его роль на данный момент была исполнена.

Тогда я попросил Вольфа изложить его позицию полно и откровенно.

Он начал с признания, что с первых дней нацизма и до прошлого года верил в Гитлера и был полностью ему привержен. Теперь он осознал, что война проиграна и продолжать ее – преступление против немецкого народа. Поэтому он, как добропорядочный немец, считает своим долгом сделать все, что в его силах, для окончания войны.

«Я контролирую силы СС в Италии, – сказал он, – и я желаю предоставить себя и всю мою организацию в распоряжение союзников для прекращения враждебных действий». Однако он сделал упор на том, что для окончания войны в Италии недостаточно, чтобы к этой цели стремились только формирования СС. Необходимо склонить на свою сторону командиров германских вооруженных сил.

Вольф сказал, что долгое время был в очень хороших отношениях с фельдмаршалом Кессельрингом, обсуждал с ним возможность выхода на союзников и выяснил, что тот не противится подобной идее, но еще не склонился к ней полностью.

Временами Вольф выступал политическим советником Кессельринга. Он чувствовал, что имеет сильное влияние на него, и был уверен, что сможет переманить его на свою сторону. Понимал он также, что полезным может оказаться посол Ран. Если бы мы могли гарантировать Вольфу доступ к безопасной линии связи с высшим командованием союзников, он сделал бы все возможное, чтобы Кессельринг или его заместитель прибыли вместе с ними в Швейцарию для обсуждения условий капитуляции. Я заверил Вольфа, что мы находимся на прямом контакте со ставкой союзников. Вольф принял это к сведению, и было похоже, что ему стало намного легче от мысли, что канал связи теперь установлен.

В завершение он обещал мне позднее предоставить описание тех шагов, которые он предполагает сделать во избежание ненужного кровопролития и разрушения Северной Италии.

Ни во время этой встречи, ни позже Вольф не предлагал увязать его действия с какими-то обещаниями его собственной неподсудности. Он твердо сказал, что не считает себя военным преступником и желает придерживаться этой точки зрения. В течение часа мы продвинулись в своих переговорах настолько, насколько позволяла ситуация. Не зная позиции Кессельринга, мы не могли свободно планировать наши будущие действия. Вольф оставил нас, чтобы присоединиться к Дольману и остальным своим помощникам.

Поздно той же ночью я вернулся в Берн, чтобы уведомить Вашингтон и ставку союзников в Казерте об этой встрече. Гаверниц остался и имел на следующее утро детальную беседу с Вольфом и Дольманом. Во время этого разговора Гаверница заверили, что Кессельринг и Вольф вдвоем контролируют действия немцев и фашистов в Северной Италии. Вольф также пояснил, что его части держат подходы к перевалу Бреннера. Таким образом, его действия разрушали последние надежды нацистов укрыться в альпийском бастионе. Если он и Кессельринг предпримут совместные действия и к ним присоединится Ран, то Гитлер и Гиммлер будут бессильны принять эффективные контрмеры, сказал Вольф. Кроме того, такие действия могут существенно отразиться на других немецких армиях, так как многие немецкие генералы только и ждут, кто будет первым.

Затем Вольф изложил детали процедуры, которую он предполагал исполнить:

1. В уик-энд он повидается с Кессельрингом, чтобы получить от того четкие обязательства действовать совместно.

2. Вместе с Кессельрингом он набросает черновик декларации, которую, кроме них, должны будут подписать Ран и другие, особо отметив бесполезность борьбы, свою ответственность перед немецким народом за прекращение войны и призыв к военным командирам отмежеваться от Гитлера и Гиммлера. В заявлении будет также объявлено, что немцы прекратят военные действия в Северной Италии.

3. Будут подготовлены мероприятия, чтобы по радио и с помощью листовок оповестить население Северной Италии и Германии, а также немецкую армию и ее командиров.

4. Вольф верит, что Кессельринг, если удастся склонить его на свою сторону, тайно прибудет в Швейцарию в течение недели, чтобы встретиться с военными представителями и скоординировать технические военные вопросы капитуляции.

Чтобы подтвердить свою способность действовать, Вольф в дополнение к шагам, которые уже предпринял, освобождая Парри и Усмиани, заявил, что подготовил следующие незамедлительные меры:

1. Прервать активные военные действия против партизан, прибегая лишь к притворным мерам в ожидании выполнения данного плана.

2. Освободить и вывезти в Швейцарию несколько сотен евреев, интернированных в Больцано.

3. Принять на себя полную ответственность за безопасность и обхождение с 350 американскими и британскими пленными в Мантуе, из которых 150 находились в госпитале, а 200 – в лагере на южной окраине города. Вольф заявил, что это все американские и британские пленные, которые сейчас содержатся в Северной Италии, – остальные были переправлены в Германию.

4. Освободить и вывезти в Швейцарию, если удастся отыскать, Эдгардо Соньо, схваченного при попытке освободить Парри.

5. Содействовать возвращению в Северную Италию удерживаемых в Германии итальянских офицеров, которые могут быть полезными после прекращения военных действий.

Вольф еще раз заверил Гаверница, что действует полностью независимо от Гиммлера и что ни у Гиммлера, ни у Гитлера нет никакой информации о его поездке в Швейцарию. Затем он отбыл.

Тем временем в Берне я более чем с любопытством ждал реакции на случившееся от фельдмаршала Александера в Казерте и от Вашингтона. В своей радиограмме в Казерту я высказал предположение, что, если мы получим подтверждение готовности Кессельринга или его заместителя приехать в Швейцарию вместе с Вольфом для капитуляции, то было бы неплохо для Ставки союзных сил в Казерте быть готовой прислать нескольких офицеров для встречи с немцами. Я пояснил, что мы пока не можем оценить весомость заверений и обещаний Вольфа. Они нуждаются в проверке.

Это предупреждение о необходимости осторожности не отпугнуло фельдмаршала Александера, который был человеком действия. На следующий же день после встречи с Вольфом от Александера пришла радиограмма, в которой говорилось, что два высших штабных офицера из ставки немедленно прибудут в Швейцарию. Отделение УСС в Казерте готовилось обеспечить охрану, церковное содействие, устройства специальной связи и всякие прочие кадровые и украшательские мероприятия, необходимые для всей комплексной операции, которая должна была оставаться абсолютно секретной и защищенной. Именно в этот момент мы решили дать ей кодовое название «Восход»11, отражавшее оптимизм тех дней. Если бы события развивались так, как надеялся Вольф, были бы все основания ожидать, что солнце мира взойдет над Италией в считанные недели, не позже, а то и раньше.

Вольф и его спутники вернулись в Италию днем 9 марта, в пятницу. Вольф намеревался пойти к Кессельрингу в уик-энд. Мы с Гаверницем ждали, встревоженные, но надеющиеся, никуда не выезжая со своего поста в Берне. Если бы все пошло хорошо, уже через несколько дней в Швейцарии могли бы собраться эмиссары от двух огромных армий, сцепившихся в битве в Италии еще с июля 1943 года. Мероприятия по их тайному провозу в Швейцарию и тайной встрече потребовали бы участия всего персонала, который был в моем распоряжении и в распоряжении Вайбеля. Мы уже обдумывали вопрос о подходящем месте для такой встречи.

Вайбель никогда не говорил мне, информировал ли он свое руководство о начавшихся переговорах. Его участие, даже неофициальное, в переговорах между воюющими сторонами могло бы рассматриваться педантичной Швейцарией как нарушение нейтралитета12. Я ни разу не спрашивал Вайбеля, доложил ли он о происходившем своему начальнику, генералу Гизану, к которому я испытывал глубочайшее уважение. Почти наверняка я не наложил бы никакого запрета на то, чтобы Вайбель обо всем рассказал ему. Вайбеля это возмутило бы, и, пожалуй, справедливо.

В тот момент я больше всего желал предотвратить любую утечку информации в прессу, поскольку результат мог оказаться гибельным. У меня никогда не возникало сомнений, что мои действия отвечают высшим интересам швейцарцев и что они, как и я, стремятся сохранить секретность и обеспечить успех операции.

Днем в воскресенье, одиннадцатого числа, Вайбель сообщил мне по телефону, что Парильи только что пересек границу в Кьяссо и позвонил ему оттуда. Он был один. Вайбель велел ему добираться поездом до Люцерна, а нас попросил в соответствующее время подъехать в отель «Швайцерхоф» в Люцерне для встречи с Парильи. Профессор Гусман был, как всегда, на месте. Вайбель, очевидно, чувствовал, что Гусман был важной психологической зацепкой, и, думаю, был прав. Вечером мы с Гаверницем выехали на машине. Поезд Парильи прибывал вскоре после полуночи.

Я впервые встретился лицом к лицу с Парильи. Благодаря описаниям Гаверница, Поля Блюма и Вайбеля у меня было ощущение, что я уже хорошо знаком с ним. По случаю пронизывающего холода на улице он был укутан в широкое красивое пальто с меховым воротником, которое, как выяснилось, когда он снял это пальто, вдвое увеличивало его габариты. Парильи одинаково свободно говорил на многих языках: на итальянском, французском и немецком, – и сказал мне несколько слов по-английски, когда мы представлялись друг другу. Он часто вставлял в свою речь на одном языке фразы на другом. Одна из фраз, которую он с удовольствием бросал в моем направлении была: «You are the boss» [ «Вы босс»]. Он оставлял приятное впечатление. У него было чувство юмора. Имелась тенденция несколько драматизировать ситуацию, но, несомненно, дело, в котором он неожиданно принял участие, было высокодраматичным и не слишком соответствовало его обычному образу жизни.

Парильи, как мы и ожидали, был очень голоден. Он сел за небольшой столик, на котором стояла приготовленная для него большая тарелка с холодным мясом, хлебом и салатом, и говорил с нами, не переставая жевать.

Понадобилось не много времени, чтобы изложить голые и неутешительные факты. Едва Вольф и три его офицера, сопровождаемые Парильи, пересекли 9 марта итальянскую границу и прошли в итальянскую таможню, как встречавший Вольфа полковник Рауф, главный инспектор СС из Милана, вручил ему письмо. Оно было от Кальтенбруннера. Вольф прочитал его, нахмурился и попросил Парильи поехать вместе с ним в его автомобиле в штаб в Фазано. В письме, по словам Парильи, Кальтенбруннер настоятельно просил Вольфа встретиться с ним в Инсбруке. Когда вся команда прибыла в Фазано, Вольф узнал, что в его отсутствие Кальтенбруннер пытался с ним связаться. Гарстер телеграфировал Кальтенбруннеру, что Вольф уехал в Швейцарию13. Тот факт, что сам Вольф не известил Берлин о своей поездке, и причины этого поступка немедленно возбудили самые неприятные подозрения в мозгу такого человека, как Кальтенбруннер. Поздно ночью Вольф послал по телетайпу сообщение Кальтенбруннеру в Инсбрук, принося извинения и ссылаясь на загруженность работой. Он полагал, что Кальтенбруннер может попытаться арестовать его, если он покинет свою территорию.

У Вольфа пока не было разговора с Гиммлером, но он понимал, что теперь ему скоро придется давать объяснения. Вот какие предложения он изложил в письме, переданном нам через Парильи. Якобы мы, союзники, должны вернуть ему высокопоставленных немецких пленных, равных по важности Парри, поэтому Вольф мог бы сказать, что лишь хотел организовать обмен пленными. Вольф попросил нас доставить к нему, если это возможно, оберштурмбаннфюрера Вюнше, личного друга и любимого адъютанта Гитлера, взятого в плен во Франции. Приближался день рождения Гитлера, и Вольф мог бы объяснять, что он лично и втихую занимался делом Парри, чтобы сделать сюрприз фюреру ко дню рождения. Если мы не сможем освободить Вюнше, то не могли бы мы что-то организовать с другими высокопоставленными нацистами, находящимися в тюремных камерах Франции или Англии?

Что меня здесь поразило, если, конечно, моя оценка была правильной, так это импульсивность поведения Вольфа. Он с помощью Гарстера освободил Парри, несомненно ожидая, что слухи об этом просочатся в Берлин, и в то же время ничего не сделал, чтобы прикрыть себя. Теперь сведения просочились, он попал, или попадал, под удар, и лишь теперь он начал спешно выдумывать запоздалые объяснения для того, что он сделал. Либо он считал себя более могущественным, чем был на самом деле, либо надеялся, что поддержка Гиммлера, а возможно, Гитлера, будет столь сильной, что все сойдет с рук. Или же, что было бы самым худшим, он просто не думал ни о чем наперед.

Это была одна проблема. Другая была проще, но беспокоила куда больше. Вернувшись в свой штаб в Фазано, Вольф сразу же созвонился со штабом Кессельринга, расположенным тогда в Рекоаро, дальше к востоку. От генерала Рёттигера, начальника штаба Кессельринга, Вольф услышал потрясающую новость: Кессельринг был вызван в ставку фюрера в тот же день (8 марта), когда Вольф выехал в Швейцарию, чтобы встретиться со мной. Прошел слух, что Кессельрингу поручат командование Западным фронтом, дабы сделать то, что не смогли сделать Клюге, Роммель, Рундштедт и Модель, – остановить американо-британский паровой каток, который сейчас выпихивал немцев за Рейн. Рёттигер не знал, кто примет у Кессельринга командование в Италии.

Парильи принес нам еще одну весточку от Вольфа: Муссолини рассматривал план побега в Испанию.

Парильи закончил свой холодный ужин и доклад почти одновременно. Пока он говорил, я отметил себе три-четыре вопроса Вольфу. Теперь я спросил, не желает ли он вернуться к Вольфу первым же утренним поездом из Люцерна. Ночью поездов больше не было. Он ответил утвердительно.

Мои вопросы были следующими: если Кессельринг не вернется, готов ли Вольф попытаться убедить его преемника сдаться нам? Если преемник откажется или будет недоступен, готов ли Вольф действовать в одиночку? Какие силы и какие области он контролирует, чтобы их можно было передать союзникам? Что он станет делать, если ему самому прикажут отчитаться перед Берлином? Парильи запомнил вопросы. Затем мы расстались.

Гаверниц и я вернулись в Берн на машине рано утром 12 марта. Было пасмурно и холодно. Дороги были покрыты снегом, а мы были подавлены. В довершение ко всем неприятностям мы безнадежно заблудились. Швейцарские дорожные знаки были убраны в самом начале войны из опасения германского вторжения. Днем мы ориентировались, поскольку знали приметные места на дороге, теперь мы были вынуждены ехать по звездам. В какой-то небольшой деревне мы тщетно стучались в дверь за дверью, надеясь разбудить кого-нибудь из местных, кто указал бы нам дорогу. Но швейцарские фермеры спят крепко, и никакого отклика мы не добились. В конце концов – не понимаю, как нам это удалось, – мы попали в Берн перед самым рассветом.

Времени на сон не было. Нам надо было разослать сообщения и, прежде чем их рассылать, решить возникшие проблемы. Наши шифровальщики и секретари, придя в офис после хорошего сна и плотного завтрака, были изумлены, обнаружив нас с Гаверницем уже на работе, небритых, варящих кофе на довольно хилой электрической плитке, которую держали именно для таких чрезвычайных случаев. С тех пор как мы последний раз вышли из дверей этого офиса, судьба перевернула все с ног на голову. С большой неохотой я решил, что лучше всего предложить Казерте, чтобы они задержали отправку военных представителей от фельдмаршала Александера. Что толку было им приезжать просто ради прогулки и беседы со мной? Затем мы разослали в Лондон и Париж телеграммы с просьбой постараться установить место пребывания друга Гитлера, Вюнше, по слухам находящегося в плену, с тем чтобы в случае, если освобождение Парри вызовет слишком много разговоров, мы могли бы представить его как обмен.

На следующее утро, 13 марта, ко мне пришли два сообщения. Казерта телеграфировала, что принято решение направить двух военных посланников от фельдмаршала Александера, даже несмотря на то, что немцы не обозначили своей готовности к переговорам. Они фактически уже в пути и прилетят в Лион сегодня. Прочитав имена и звания посланников, я опешил. Ведь я вполне четко разъяснил, насколько унылой была ситуация ввиду возможности смещения Кессельринга! Этими эмиссарами были американский генерал-майор Лайман Л. Лемницер, тогда заместитель начальника штаба фельдмаршала Александера, и британский генерал-майор Теренс С. Эйри, начальник разведки Александера.

В другом сообщении, быстром ответе из Лондона, меня извещали, что Вюнше, к сожалению, был переведен в лагерь военнопленных в Канаде и добраться до него нет возможности. Дальше мне следовало связаться с командой из Казерты, которая должна была ждать в Лионе инструкции по пересечению швейцарской границы.

Было очевидно, что в данный момент нет нужды прибывать в Швейцарию всему контингенту УСС, охране, радистам, курьерам и всем прочим, так как ясно, что в ближайшее время там большой мирной конференции не будет. Было бы невозможно перевезти автобусами всех сразу, даже одетых в гражданское. Соответственно я направил в Лион сообщение с просьбой, чтобы только два генерала и старшие чины группы УСС проследовали к швейцарской границе в Аннемассе, а остальные ждали в Лионе, пока они нам не понадобятся.

Я намеревался поехать в Аннемассе на следующее утро поприветствовать наших гостей и сопроводить их в Швейцарию, если они пожелают ехать. Они должны были переночевать в Аннемассе на посту УСС, том самом, где я как-то провел полную спокойствия ночь сразу после отступления немцев, не зная о том, что бомба с часовым механизмом, к счастью во время обнаруженная, тихонько тикала в подвале.

Поздно ночью мне позвонил Вайбель. Парильи вновь вернулся и привез ответы Вольфа на мои вопросы. По крайней мере, ему удалось поспать не больше, чем нам. Он вернулся в Италию утром 12-го и снова был в Швейцарии ночью 13-го. Я решил отложить отъезд в Аннемассе, пока Парильи не приедет в Берн, что должно было произойти назавтра рано утром. Я хотел дать генералам из Казерты самые свежие сведения.

На следующий день Парильи прибыл в мою квартиру на Херренгассе в Берне. Думаю, он не смыкал глаз 48 часов. Он рассказал, что, вернувшись в штаб в Фазано, не застал там Вольфа – тот появился около рассвета. Вольф ездил на командный пост Кессельринга оценить ситуацию. Все говорило о том, что Кессельринг в Италию не вернется. Его переводили на Западный фронт, и никто еще не знал, кто будет его преемником в Италии. Мои вопросы Парильи изложил Вольфу, когда они, на восходе солнца, сидели вместе в саду, и тот дал на них следующие ответы: если ему прикажут прибыть с докладом в Берлин, он откажется ехать, утверждая, что не может покидать Италию в отсутствие Кессельринга. В этой области должен находиться один из руководителей. Он попробует склонить на свою сторону преемника Кессельринга либо будет действовать в одиночку. Это зависело от личности преемника. Он готов действовать в одиночку, если необходимо, и составит для нас план размещения подразделений и районов, находившихся под его командованием. Они были разбросаны, и, хотя войска стали бы выполнять его приказы, такие действия не привели бы к полному прекращению военных действий, как ему бы хотелось. Одной из полезных вещей, которую он мог организовать, была очистка аэродромов и прибрежных зон для парашютных и морских десантов союзников. По крайней мере, мы смогли бы захватить крупные аэродромы и получить плацдармы на севере за немецкой линией обороны. Это ускорило бы конец. И последнее: Вольф хотел, чтобы я знал, что он ожидает моих инструкций и готов прибыть в Швейцарию в любое время, когда я пожелаю его видеть.

Выслушав это, я уже был готов уехать в Аннемассе, но Парильи попросил у меня пять минут, потому что он хочет рассказать мне две истории и кое-что передать. Тут же он вытащил из кармана свернутый рваный кусок материи и отдал его мне. «Это, – сказал Парильи, – обгоревший кусок шинели Вольфа». Американские истребители-бомбардировщики обстреляли машину Вольфа, когда он возвращался из штаба Кессельринга. Почти попали. Шофер был ранен, а автомобиль выведен из строя. Вольф хотел узнать, не могли бы мы заставить ВВС вести себя потише к востоку от Милана, по крайней мере в отношении одиночных автомобилей.

В то утро, когда Вольф вернулся из штаба армии, было проведено совещание командного состава СС. Он вызвал их днем раньше. Поскольку Парильи был под рукой, Вольф предложил ему присутствовать, и Парильи приглашение принял, хотя и с некоторым трепетом. Присутствовали все отъявленные бандиты из СС: Гарстер, Рауф и командиры из Генуи, Турина, Венеции и других городов. Маленький барон сидел справа от Вольфа как гость на этом тайном совете. Причина прояснилась сразу после выступления Вольфа. Вольф дал указание начиная с данного момента на всей итальянской территории, контролируемой СС, прекратить насилие любого рода против личности или собственности без предварительного уведомления лично Вольфа и без получения приказа. Все закончилось быстро. Затем Вольф распустил генералов и полковников СС и позавтракал один на один с Парильи.

«Скажите генералу, – обратился я к Парильи, – что мы хотели бы повидаться с ним в ближайшие дни. Как только он выяснит, кто заменит Кессельринга, и определится со своими планами».

Затем я поехал в Аннемассе, вечером встретил своих гостей и остался с ними ночевать. Трудно было подыскать более подходящих офицеров для данной миссии, чем Лемницер и Эйри. Лемницер, кадровый офицер из Вест-Пойнта, дослужился до генерал-майора, когда ему было слегка за сорок. Он сопровождал генерала Марка У. Кларка в секретной экспедиции в Северной Африке перед высадкой союзников в ноябре 1942 г., сражался всю африканскую кампанию и в сентябре 1943 г. помог провести тайные переговоры о перемирии, которые сделали нефашистскую Италию частью антигитлеровской коалиции. Его военный опыт, накопленный в этих важных скрытых операциях в Италии и в Северной Африке, хорошо помог ему при участии в операции «Восход», секретность которой была важным элементом успеха. Он сыграл заметную роль в развертывании и окончании Средиземноморской кампании. Как заместитель начальника штаба Лемницер пользовался полным доверием фельдмаршала Александера.

Генерал Эйри начал служить с Александером еще до Эль-Аламейна. Это был опытный офицер британской разведки с хорошим знанием Европы, прекрасно разбирающийся в особенностях германского характера. Помимо перечисленных достоинств, оба офицера были восхитительными собеседниками и, к счастью, обладали неплохим чувством юмора, которое оказалось для них полезным во время полуюмористических, полуопасных перипетий их миссии. Вместе они составляли отличную команду.

Здравый смысл Лемницера Эйри дополнял пониманием европейских разведывательных дел.

Я рассказал им последние новости от генерала Вольфа, переданные Парильи, обрисовав довольно обескураживающую картину. С отъездом Кессельринга из Северной Италии, при полной неясности с его преемником, мы не могли оценить наши шансы заполучить человека, командующего германской армией, который разделял бы взгляды Вольфа на ситуацию. Кроме того, было нелегко получить нового командующего вермахтом, который действовал бы с необходимой скоростью. А потому, спросил я генералов, желают ли они ехать вместе со мной в Швейцарию и ждать там Вольфа или предпочтут вернуться в Казерту?

Мне стало легче, когда я понял, что их не смутил мой отчет. У Казерты не было иллюзий. Александер подумал, что важно иметь информацию о моих контактах из первых рук, оценивать сведения, которые мы получали через Вольфа, и – конечно, самое важное – разрабатывать возможности капитуляции. Нарисованная мною общая картина разногласий и смятения внутри германского командования оказалась для них новостью и имела огромное значение для их планов, даже если бы капитуляция оказалась делом отнюдь не ближайшего времени. Несомненно, очень скоро должно было начаться весеннее наступление союзников в Италии. Все, что можно было узнать в Швейцарии о намерениях и моральном духе немецкой армии и ее командиров, могло иметь решающее значение на финальных стадиях подготовки этого наступления. Генералы решили ехать со мной в Швейцарию.

Затем генералы сказали мне, что доклад фельдмаршала Александера о возможности капитуляции был отослан через Объединенный комитет начальников штабов в Москву. Эта новость облегчила мою душу в одном смысле. С самого начала я чувствовал, что единственная опасность, которая могла проистекать из моей встречи с Вольфом, заключалась в некоем маневре германской стороны с целью вбить клин между русскими и нами. Проще простого было бы для немцев устроить утечку информации к русским, что в Швейцарии ведутся некие секретные переговоры, в результате которых западные союзники выйдут из игры. Если у немцев были скрытые мотивы, а Вольф плясал под дудку Гитлера и Гиммлера, это был бы вариант ведения игры. Теперь русские получили информацию по официальным каналам союзников, и любые утечки от немцев не нанесли бы особого вреда. В то же время я с трудом мог себе представить, что Советы будут делать с такой информацией.

14 марта, пока мы находились в Аннемассе, генералу Лемницеру пришло послание от фельдмаршала Александера, где утверждалось, что Советы желают присылать представителей на любые переговоры, ведущиеся в Швейцарии. Лемницер послал ответ, где говорилось, что не будет возражений, чтобы к нам присоединился один русский, если он может говорить по-английски. (К счастью, мы тогда не знали, что Советы рассматривали вопрос о направлении в Швейцарию трех генералов.) На какое-то время вопрос стал чисто техническим. Как переправить русского генерала в Швейцарию? В то время у России не было дипломатических отношений со Швейцарией, а для русского нелегко прикинуться британцем или американцем, чтобы проехать в страну. Любой слух о том, что хотя бы один советский офицер тайно ввезен в Швейцарию, вызвал бы грандиозную сенсацию во всей стране и серьезно повредил бы всем нам, в частности – Вайбелю.

Поскольку у нас не было точных сведений о решении русских, мы решили отложить эту проблему и заняться более насущными делами, одним из которых был вопрос о том, какими легендами Лемницер и Эйри будут пользоваться в Швейцарии. Невозможно было использовать их истинные имена и звания и сфабриковать некое невинное объяснение их поездки, вроде обмена пленными, закупок для армии и так далее. Любой проницательный газетчик сообразил бы, что такие заслуженные генералы не поедут в Швейцарию с заданием подобного рода. Они должны быть кем-то еще, но кем? И с какими удостоверениями личности? В конце концов мы сошлись на том, чтобы дать им карточки-пропуска двух старших сержантов группы УСС, которые расстались с ними несколько неохотно, видя, как тают на глазах шансы провести отпуск в Швейцарии с пожиранием швейцарского шоколада и швейцарского сыра. Но приказ есть приказ. Так что Лемницер стал Николсоном, а Эйри стал Макнили, и на шеях у них висели карточки-пропуска, это подтверждающие.

Но, чтобы попасть в Швейцарию, им было необходимо не просто нацепить позаимствованные карточки-пропуска. В те дни швейцарские пограничники часто доскональным образом допрашивали приезжающих, и американские солдаты-отпускники не составляли исключения. Швейцарцам, к примеру, было известно, что американские солдаты намертво знают свой личный номер. Любое колебание в ответе на вопрос о номере было смерти подобно. Колеблющийся, очевидно, был самозванцем. В итоге генералы Лемницер и Эйри принялись запоминать личные номера двух сержантов, чтобы отвечать их безошибочно. Они также заучивали вкратце биографии парней, которых они изображали. Генерал Лемницер, в качестве Николсона, имел нескольких детей и жил на Лонг-Айленде. Намного меньше походило на правду, что генерал Эйри, с его четко выраженным британским произношением, должен был быть уроженцем Нью-Йорка, как Макнили. Когда они наконец дружно выступили, чтобы пересечь швейцарский пограничный пост, Лемницер пошел первым, и расспрашивали его весьма тщательно, так что генерал Эйри, ожидавший позади, слегка занервничал. Генерал Лемницер прошел освидетельствование, назвав свой личный номер без запинки. Когда дело дошло до генерала Эйри, к огромному облегчению последнего, ему задали всего два вопроса и позволили пройти.

Старшие помощники из УСС, сопровождавшие генералов, должны были проходить под своими подлинными именами. Вся команда перешла границу 15 марта и выехала в Берн. Оба генерала остановились в моей квартире. Берн – небольшой город, и мы решили, что для них безопасней провести день, глядя из окна на чудесный вид Альп либо слушая радио, и выйти на улицу, лишь когда стемнеет. Мы ждали сообщений от Вольфа.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   16

Похожие:

«Тайная капитуляция / Пер с англ. В. В. Шарапова.»: Центрполиграф; Москва; 2004 isbn 5-9524-1410-9 icon«Кермит Маккензи. Коминтерн и мировая революция. 1919 1943»: Центрполиграф;...
«Кермит Маккензи. Коминтерн и мировая революция. 1919 – 1943»: Центрполиграф; Москва; 2008
«Тайная капитуляция / Пер с англ. В. В. Шарапова.»: Центрполиграф; Москва; 2004 isbn 5-9524-1410-9 iconКнига Курта Рисса написана на основе дневников Геббельса, рассказов...
«Кровавый романтик нацизма. Доктор Геббельс. 1939—1945 / Пер с англ. П. В. Рубцова.»: Центрполиграф; Москва; 2006
«Тайная капитуляция / Пер с англ. В. В. Шарапова.»: Центрполиграф; Москва; 2004 isbn 5-9524-1410-9 iconИгорь Ермолов Русское государство в немецком тылу Центрполиграф; 2009 isbn 978-5-9524-4487-6
Великой Отечественной воины: созданию и функционированию особого государственного образования на оккупированной немцами советской...
«Тайная капитуляция / Пер с англ. В. В. Шарапова.»: Центрполиграф; Москва; 2004 isbn 5-9524-1410-9 iconОрсон Скотт Кард Театр Теней Эндер Виггинс 8 sun k
«Кард О. С. Тень Гегемона. Театр Теней: Фантаст романы / О. С. Кард; Пер с англ. М. Б. Левина»: «Издательство аст»: зао нпп «Ермак»,...
«Тайная капитуляция / Пер с англ. В. В. Шарапова.»: Центрполиграф; Москва; 2004 isbn 5-9524-1410-9 iconЕнеджмента
Д76 Энциклопедия менеджмента.: Пер с англ. М.: Издательский дом "Вильямс", 2004. 432 с.: ил. Парал тит англ
«Тайная капитуляция / Пер с англ. В. В. Шарапова.»: Центрполиграф; Москва; 2004 isbn 5-9524-1410-9 icon«Путь к богатству, или Где зарыты сокровища»: Центрполиграф; М.;...
То есть после того, как сам воплощу в реальность те мысли и идеи, которые в ней изложены. Поэтому я дал себе еще время. И выпустил...
«Тайная капитуляция / Пер с англ. В. В. Шарапова.»: Центрполиграф; Москва; 2004 isbn 5-9524-1410-9 iconЯлом И. Я 51 Лжец на кушетке / Пер с англ. М. Будыниной
Я 51 Лжец на кушетке / Пер с англ. М. Будыниной. — М.: Изд-во Эксмо, 2004. — 480 с. — (Практическая психотерапия)
«Тайная капитуляция / Пер с англ. В. В. Шарапова.»: Центрполиграф; Москва; 2004 isbn 5-9524-1410-9 iconБир С. Мозг фирмы: Пер с англ
Бир С. Мозг фирмы: Пер с англ. М.: Радио и связь, 1993. — 416 с.: ил. Isbn 5-256-00426-3
«Тайная капитуляция / Пер с англ. В. В. Шарапова.»: Центрполиграф; Москва; 2004 isbn 5-9524-1410-9 iconПеревод, зао «Центрполиграф», 2009 © Художественное оформление, зао...
И. Е. Полоцк home pets Vicki Myron Bret Witter dewey. The Small-Town Library Cat Who Touched World en TaKir
«Тайная капитуляция / Пер с англ. В. В. Шарапова.»: Центрполиграф; Москва; 2004 isbn 5-9524-1410-9 iconПеревод, зао «Центрполиграф», 2009 © Художественное оформление, зао...
Об этом и многом другом в потрясающей книге Вики Майрон, которая сумела тронуть душу миллионов читателей во всех уголках планеты
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница