Книга вторая Оборона День четвертый: Вторник, 19 декабря 1944 года «Вы все здесь террористы!»


НазваниеКнига вторая Оборона День четвертый: Вторник, 19 декабря 1944 года «Вы все здесь террористы!»
страница5/11
Дата публикации25.06.2013
Размер1.11 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > Военное дело > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Оказавшись в западне из-за нехватки топлива, Пайпер четко дал понять, что так просто все равно не сдастся. Это 3-я бронетанковая дивизия уяснила в первый же день сражений с 1-й дивизией лейбштандант СС «Адольф Гитлер».

Поняли это и солдаты 82-й воздушно-десантной дивизии, когда попытались замкнуть кольцо вокруг Пайпера путем захвата небольшого немецкого предмостного укрепления на Амблеве в Шене, к юго-востоку от Стумона.

Получив приказ как можно скорее прибыть в Шене и занять мост, полковник Рьюбен Такер из 504-го Глайдерборнского пехотного полка направил в деревню две роты своего 1-го батальона. К вечеру первая рота добралась до окраин деревни и тут же попала под пулеметный огонь, к которому чуть позже присоединился и обстрел из легких зенитных орудий. Пехотинцы тут же рассредоточились и вступили в перестрелку. По интенсивности огня было понятно, что Шене хорошо обороняется. Офицеры-десантники сочли за благо подождать дальнейших приказов.

Ждать пришлось недолго. Гейвин только что получил приказ наступать на юго-восток на помощь защитникам Сен-Вита. Он не собирался больше терять время на этом немецком предмостном укреплении, которое необходимо было взять прямо сейчас, что и было приказано полковнику Такеру. Тот, в свою очередь, приказал командиру 1-го батальона подполковнику Харрисону силами двух уже находящихся под Шене рот осуществить ночную атаку. Харрисон поспешил в Шене и провел экстренное совещание. Офицеры молча слушали Харрисона, и их тревога все возрастала по мере того, как они понимали, чего от них хотят. Ставилась задача занять укрепленную деревню, имея при этом из тяжелого вооружения только два противотанковых орудия. А необходимо было пересечь полосу земли, лишенную вообще какого-либо прикрытия, зато полную заграждений из колючей проволоки, вверх по склону горы, и атаковать позиции 2-го полка панцергренадеров Зандига, у которых имелась, как десантники уже успели узнать на собственном опыте, мобильная штурмовая артиллерия.

Но приказ есть приказ, надо выполнять. Офицеры разошлись отдавать команды своим солдатам, скрючившимся в наскоро вырытых окопах. Солдаты выслушивали их в том же молчании, что и сами офицеры – подполковника, но глаза их при этом в страхе смотрели за спину офицерам – на деревню, молча возвышавшуюся на вершине холма. В 19:30 над дорогой выстроился атакующий отряд. Противотанковые орудия стояли на самой дороге. Пехотинцы осторожно двинулись вперед по расхлябанному полю. Единственными звуками было тяжелое дыхание солдат и время от времени – случайный лязг оружия. Страх за предстоящее висел над всеми.

Застрочил одинокий пулемет; белая трассировочная очередь протянулась к наступающим. Где-то раздалась команда офицера, и темп наступления ускорился. Голубое пламя сверкало из выхлопных труб самоходных орудий, когда они набирали скорость. Вот наступающие силы приблизились к той самой полосе голой земли непосредственно перед деревней. Огонь обороняющихся усилился. Пулемет переднего самоходного орудия начал поливать подход к деревне огнем. И тут открыли огонь 20-миллиметровые зенитки противника.

Четыреста ярдов открытого пространства планировалось преодолевать в четыре волны с интервалами в пятьдесят ярдов, в надежде, что темнота послужит достаточным прикрытием. Первая волна была готова. Немцы – тоже. Когда солдаты бросились вперед, спотыкаясь в темноте, противник открыл интенсивный и точный огонь. Вся деревня сверкала яростными вспышками. И через секунду град свинца обрушился на десантников. Солдаты падали по всему полю с криками, стонами, руганью, прижимая руки к изуродованным лицам, перебитым коленям, простреленной груди. В наступающей шеренге образовались прорехи. Но солдаты продолжали двигаться вперед – минуту… две… три. Потом они дрогнули и бросились прочь от этой кошмарной стены огня, ломясь сквозь вторую волну атаки, сбивая в темноте своих товарищей, с одной-единственной мыслью – бежать отсюда! Вторая волна храбро продолжала двигаться вперед. Но настала и их очередь. Пулеметы вверху на горе снова завели свою песню смерти. К ним присоединились зенитки. Навстречу наступающим потянулись зигзагообразные полосы очередей. И опять в шеренге образовались прорехи, и опять солдаты дрогнули и побежали.

Но поддержка была не за горами. Самоходные орудия добрались до верха горы и открыли огонь. На мгновение в полосе вспышек выстрелов можно было разглядеть очертания бронированных машин, но тут же их снова скрыла темнота. Постепенно обстрел 90-миллиметровыми снарядами с близкого расстояния оказал свое воздействие, и интенсивность неприятельского огня спала.

Пришел черед роты С. Солдаты храбро устремились в гору. На этот раз, несмотря на тяжелые потери, наступающие не дрогнули. Они храбро прошли почти весь открытый участок, и вдруг повсюду раздались крики и ругань. По всему полю наступающие спотыкались и падали, наткнувшись на проволочные заграждения. Кусачек у солдат не было, и атака захлебнулась.

Самоходные орудия подошли еще ближе и усилили огонь. Настала очередь четвертой волны атаки. И солдаты вновь двинулись вперед, ступая по трупам убитых. Однако к этому моменту уже сказался результат деятельности американских противотанковых орудий. Вражеский огонь заметно ослабел. Солдаты опять падали, но уже не в таких масштабах, как в первых волнах атаки, и вот уже наступающие добрались до домов. Выскочил немец; с десяток солдат открыли огонь на ходу, и он упал. Выбежал еще один, и командир дал по нему очередь из автомата. Тот свалился наземь без единого звука. Американцы вошли в деревню. Вне себя от злости на собственное командование, поставившее непосильную задачу, на немцев, поубивавших столько их товарищей, и на весь мир, где такое происходит, они жестоко подавляли теперь любое сопротивление. Немецких защитников деревни пристреливали без жалости, и те спешно бежали в дома второй линии, отстреливаясь на ходу.

Атака была окончена. Оставшиеся в живых офицеры собрали выживших солдат и приказали им закрепиться и создать как можно более надежные оборонительные позиции на оказавшемся в их руках пятачке, где можно было бы продержаться до прихода подкрепления. Солдаты покорно принялись за работу, не обращая уже внимания на пули, бьющие по стенам их домиков.

4.

Тишина опустилась на санаторий под Стумоном. На первом этаже разгромленного дома усталые американские солдаты устраивались на ночлег посреди развалин. Внизу, в подвале, местные жители тоже пытались уснуть, успокаивая себя тем, что отец Анле обещал, что на следующий день все они будут эвакуированы, и это – последняя ночь в таком положении.

Незадолго до полуночи началась контратака немцев. С громкими криками они бросились вниз с горы, стреляя на ходу. В санатории мгновенно началась паника. Внизу, в подвале, женщины пытались успокоить детей; старики прижимали руки к груди или кусали пальцы, чтобы не кричать, а монашки носились из одного конца комнаты в другой.

Над ними, на первом этаже, творилась полная неразбериха, раздавались прямо противоположные приказы, солдаты носились туда-сюда в темноте, падая наземь один за другим. В главном коридоре застрочил автомат, который тут же вызвал на себя ответный огонь немцев. Пули заплясали по стенам.

Сверху по санаторию с близкого расстояния открыли артиллерийский огонь. Остатки здания сотрясались с каждым попаданием. Немецкие танки, невидимые снизу, выдавали свое присутствие только языками пламени, которые раз за разом вырывались в темноте из их орудий. Офицеры отчаянно вызывали по радио подкрепление. Внизу, между санаторием и заставой на дороге, заводились моторы отделения расположившихся там «шерманов». Танки направились было в гору, но было темно, и гусеницы тщетно царапали камень – склон оказался слишком крут.

Вдруг снизу раздался негромкий взрыв. За ним – еще один, и были видны вспышки красных искр. Ветераны 30-й дивизии знали, что это значит. Немцы с фаустпатронами среди танков! Раздался удар металла о металл и один из «шерманов» полыхнул языком пламени футов в тридцать высотой. Секунду спустя в нем принялись рваться боеприпасы, разлетаясь во все стороны. Подбили еще один танк, и еще… С горы на них медленно надвигался «тигр», покачивая пушкой из стороны в сторону. Рота Берри стала отступать. При свете горящих «шерманов» оставшиеся представляли из себя слишком легкую мишень.

Над санаторием в горах пехотинцы, затаившись в развалинах, ждали, когда придет их черед вступить в бой. Немецкие танки подходили все ближе. Их не было видно прижавшимся к земле солдатам, но по звуку было понятно, что танки уже в нескольких ярдах от них.

Из темноты вынырнул первый «тигр». От его выстрела затряслось все здание. Обороняющиеся стали выпрыгивать из окон. Рядом с танками появилась и немецкая пехота. Из окна медленно вылетела противотанковая граната, и взорвалась, не принеся никакого вреда. За ней последовали еще несколько. Американцы отступали все дальше. Одни ложились среди обломков в засаду и ждали, пока немцы начнут карабкаться сквозь окна вслед за ними; другие же бросали оружие и выпрыгивали через окна на другом конце здания во двор. «Тигр» просунул свою длинноствольную пушку прямо в окно, выбив остатки стекла. Перепуганные солдаты сжались в углу, глядя, как орудие качается из стороны в сторону. Наконец танк выстрелил. Солдаты отчаянно пытались зажать уши ладонями от ужасного грохота. С пола поднялись облака пыли, а штукатурка валилась, как снег. В окно осторожно заглянул немецкий солдат. На фоне окна его голова представляла из себя превосходную мишень. Американцы вспомнили упражнения по стрельбе навскидку и немец отвалился назад, фонтанируя кровью и держась за горло. Но за ним уже лезли другие. Они забирались во все окна и погнали обороняющихся из комнаты в комнату. Наконец, дальше идти было уже некуда, и оставшиеся в живых американцы стали подниматься из укрытий, бросая оружие и поднимая руки вверх.

Однако некоторые не стали сдаваться. Сержант Уильям Уайднер и одиннадцать человек под его командованием вели в одной из внешних построек, куда они отступили, жестокий собственный бой. Организовав подобие круговой обороны, они отбивали все атаки немцев, при этом сам сержант непрерывно кричал, отдавая корректирующие команды артиллерийскому наблюдателю, находящемуся в траншее ярдах в пятидесяти позади них, а тот передавал их артиллеристам. Под таким прикрытием выжившие солдаты двух потрепанных в санатории рот наскоро организовали новую оборонительную линию за зданием, занимаемым сержантом Уайднером. Сам сержант впоследствии будет награжден за храбрость, проявленную в ту свирепую декабрьскую ночь.

Эта новая линия обороны, в сущности, представляла собой заполненную грязью канаву, и ее защитники не расслаблялись. Незадолго до рассвета немцы опять пошли в атаку. Американцы ждали их вместе с танками Берри. Совместный огонь обоих подразделений остановил немецкую атаку практически сразу же. Когда взошло солнце, поле перед американскими позициями напоминало лунный пейзаж, усеянный кратерами и уродливо изломанными трупами. На этот раз американцы держались крепко, но тем не менее санаторий Сен-Эдуард, ключ к Стумону, был в руках Пайпера.

В ночь с 20 на 21 декабря роты В и С 1-го батальона 119-го пехотного полка потеряли половину своего состава, включая пять командиров взводов. В подвалах санатория немцы сортировали пленных американцев, которых оказалось тридцать два человека.

Стоя с руками за головой, одни – раненые, другие – контуженные, они смотрели на своих победителей, пока те их обыскивали. Большой эсэсовец с недельной щетиной, явно главный здесь, посмотрел на жетон одного из пленных и крикнул, подняв его вверх:

- Поглядите-ка! Здесь даже герр лейтенант!

Усталый молодой младший лейтенант покраснел, как мальчишка.

Закончив обыск, эсэсовцы погнали пленных в пекарню, оставив одного тяжело раненого оставили на попечение монашки, которая все пыталась наложить шину на его поврежденную правую руку. Отец Анле, присев на колени рядом с ней, понял, что раненый скоро умрет, и принялся провожать его в последний путь. Вдруг умирающий открыл глаза и взглянул священнику в лицо.

- Спасибо, - сказал он по-английски. – Я не католик, но моя жена – католичка. Она будет рада, что вы оказались здесь, если я действительно умру.

Бородатый немецкий командир, недавно смеявшийся над молодым американским лейтенантом, был явно тронут. Он вставил в губы раненого немецкую сигарету из грубого черного табака и зажег ее. Американец сделал несколько затяжек, закашлялся, и вытащил здоровой рукой из кармана куртки кусочек шоколада.

Протянув ее священнику, раненый попросил:

- Передайте немецкому товарищу.

Немец принял подарок с поклоном и улыбнулся умирающему. Но потом повернулся и прошептал отцу Анле:

- Я не смогу его съесть. На нем – кровь.

День шестой:

Четверг, 21 декабря 1944 года

«Это место очень хорошо укреплено. Я не думаю, что имеющиеся в нашем распоряжении войска смогут его взять».

Генерал Харрисон – генералу Хоббсу, командующему 30-й пехотной дивизией США

1.

В полдень Пайпер, сидя в Шато-дю-Фруад-Кур, разговаривал по радио с одним из офицеров СС, который находился в пятнадцати милях оттуда на высотах, доминирующих над разрушенным Ставло, где ночью молодой американский офицер, рискуя жизнью, взорвал среднюю опору стратегического моста. Теперь главная «дорога жизни» Пайпера была перерезана.

- Мы в очень тяжелом положении, - говорил полковник. – Нам срочно нужен Отто. Без Отто мы ничего не сможем сделать.

Собеседник сообщил, что он все понял, и будет пытаться пробиться с «Отто». Но это будет очень трудно. Он понес тяжелые потери в ходе атак на мост в Ставло.

- Мы сделаем все возможное, - закончил он и отключился.

Пайпер вернул наушники радисту. На мгновение он застыл при, тупо глядя в стену еле освещенного свечкой подвала, не обращая внимания на взволнованные взгляды своих офицеров. Без «Отто» - под этим словом подразумевалось топливо – ему конец, останется только сидеть парализованным на высотах возле Стумона и Ле-Глейзе и ждать, пока американцы замкнут вокруг него клещи. А все, что дошло до боевой группы до сих пор – это несколько литров бензина от Зандига, которые проплыли пятном по Амблеву из Ставло. Правда, одному грузовику с цистернами удалось пробраться по мосту в Пти-Спе, и доставить несколько десятков канистр, но по последним сведениям, этот путь уже перекрыла американская бронетехника.

Пайпер резко встряхнулся, как будто избавляясь от мучительных раздумий, и поднялся по лестнице в комнату, в которой назначил совещание на полдень.

Там его уже ждали командиры подразделений – Дифенталь, Книттель, Груле, Зикель, и все остальные. Как и всегда в подобных тяжелых ситуациях, Пайпер начал с плохих новостей и сообщил, что боевая группа практически окружена и запасов почти нет, особенно это касается бензина. Однако, продолжил полковник, до сих пор все атаки американцев на Ла-Глейз с запада и востока удается отразить, а с южного направления угрозы пока не возникло. На этом он прервался и позволил себе слегка улыбнуться.

- Но, господа, - спокойно продолжил Пайпер – командование дивизии обещало мне скорое прибытие подкрепления. – Полковник вкратце повторил слова генерала Монке, сказанные им в ходе утренних радиопереговоров. Тот обещал, его что третья и четвертая маршевые группы в ближайшем времени достигнут северного берега Амблева и ударят в северо-западном направлении, или форсируют Сальм, а затем повернут на север.

Пайпер на секунду замер, предоставляя собравшимся осмыслить услышанное, и с удовлетворением отметил, что в глазах усталых офицеров затеплился огонек надежды. Затем он перешел у описанию действий своей группы в ходе этой предстоящей операции. Пайпер собирался вывести из Стумона все оставшиеся немецкие войска, эвакуировать из Шато-дю-Фруад-Кур свой командный пункт, бросив тяжелораненых на месте, и сосредоточить все силы в горной деревне Ла-Глейз, удерживая в своих руках только предмостные укрепления в Шене. Офицеры одобрительно качали головой, а Пайпер заключил, что дислокация в виде прочного оборонительного периметра вокруг Ла-Глейз и предмостного укрепления в Шене позволит им продержаться гораздо дольше, даже будучи парализованными нехваткой горючего – в конце концов, это же будет пехотное сражение, - и в то же время не потерять предмостного укрепления, которое понадобится позже для продолжения броска на запад, когда подойдет Монке с горючим. В промерзшей комнате началось оживление. Молодые офицеры спешили ухватиться за предоставляемые новым планом возможности. Со всех сторон посыпались вопросы: а кто останется с ранеными? а что делать с пленными американцами? когда начнется отвод войск? кто пойдет первым? как передать приказ солдатам, засевшим в санатории? Вопрос за вопросом сыпался на командира, который стоял перед картой в странном оцепенении. Пайпер впервые в жизни ощутил, что заставил их поверить в нечто, во что больше не верит сам.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Похожие:

Книга вторая Оборона День четвертый: Вторник, 19 декабря 1944 года «Вы все здесь террористы!» iconРасписание марафона 3 декабря 2012 года (понедельник)
Международный день инвалидов. Все, что здесь будет происходить, и все, что мы придумали, подчинено лишь одной цели – превратить формальный...
Книга вторая Оборона День четвертый: Вторник, 19 декабря 1944 года «Вы все здесь террористы!» iconРасписание марафона 3 декабря 2012 года (понедельник)
Международный день инвалидов. Все, что здесь будет происходить, и все, что мы придумали, подчинено лишь одной цели – превратить формальный...
Книга вторая Оборона День четвертый: Вторник, 19 декабря 1944 года «Вы все здесь террористы!» iconКнига первая Наступление День первый: Суббота, 16 декабря 1944 года....
Так оно и вышло, но сначала непоколебимая уверенность американской армии была вдребезги разбита в ходе отчаянного и абсолютно неожиданного...
Книга вторая Оборона День четвертый: Вторник, 19 декабря 1944 года «Вы все здесь террористы!» icon1. Основными видами общевойскового боя являются оборона и наступление....
Оборона и наступление тесно взаимосвязаны. Любая оборона содержит элементы наступления, а наступление—элементы обороны
Книга вторая Оборона День четвертый: Вторник, 19 декабря 1944 года «Вы все здесь террористы!» icon19. 12. 12 Состоится празднование дня Николы Зимнего
День Святителя Николая Чудотворца! Православные празднуют этот день 19 декабря (католики 6 декабря)
Книга вторая Оборона День четвертый: Вторник, 19 декабря 1944 года «Вы все здесь террористы!» iconКнига вторая Книга о счастье и несчастьях 2 «Николай Амосов. Книга...
«Николай Амосов. Книга о счастье и несчастьях. Книга вторая»: Молодая гвардия; Москва; 1990
Книга вторая Оборона День четвертый: Вторник, 19 декабря 1944 года «Вы все здесь террористы!» iconИстория башкир
Первая книга напечатана во времена Российской империи, а вторая в советский период. Первая книга написана на общем для народов Урало-Поволжья...
Книга вторая Оборона День четвертый: Вторник, 19 декабря 1944 года «Вы все здесь террористы!» iconДень вторник. Мантра «ом намо бхагаватэ нарасимхадевайя». Это защитная...
...
Книга вторая Оборона День четвертый: Вторник, 19 декабря 1944 года «Вы все здесь террористы!» iconПиттакус Лор Аннотация Питтакус Лор я четвертый: Пропущенные материалы: Наследия павших
До Четвертого (Джона Смита) шли Первая, Вторая и Третий. Про них было известно только, что могадорцы схватили Первую в Малайзии....
Книга вторая Оборона День четвертый: Вторник, 19 декабря 1944 года «Вы все здесь террористы!» iconКнига вторая из серии «знания первоистоков»
С12 Семья – космическая единица. Книга вторая. Серия «Знания Первоистоков». – Челябинск, 2012. – 136с
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница