Книга вторая Оборона День четвертый: Вторник, 19 декабря 1944 года «Вы все здесь террористы!»


НазваниеКнига вторая Оборона День четвертый: Вторник, 19 декабря 1944 года «Вы все здесь террористы!»
страница8/11
Дата публикации25.06.2013
Размер1.11 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > Военное дело > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Битва за Стумон почти завершилась.

На окраине, где было подозрительно тихо, генерал Харрисон ждал, пока уляжется метель. Снег шел с самого утра. Харрисон снял очки и протер их от снега, потом взглянул на склон горы. Пехотинцы вокруг него пытались согреть дыханием руки и приплясывали на месте. Чуть позади них танкисты Берри прогревали моторы танков, чтобы не те не остыли к моменту атаки. А еще дальше в тылу артиллеристы пристально глядели в окуляры, счищали снег с казенной части орудий и подтаскивали побольше снарядов. Харрисон знал, что ему придется всецело полагаться на артиллерию – надежд на поддержку с воздуха погода не оставляла. Атака должна была начаться в 13:00; наступил полдень, а никаких признаков того, что метель уляжется, не наблюдалось.

Постепенно стало проясняться; видимость улучшилась. Харрисон передал приказы артиллеристам. Было уже больше часа. Пора выдвигаться. И Хоббс, и Риджуэй настаивали на том, что операцию необходимо провести как можно скорее. В 13:20 артиллерия взялась за дело. Снаряды с грохотом рвались на краю деревни. Следующий залп попал точно в цель. Один за другим маленькие домики исчезали в дыму и пламени.

Но противник еще не был разбит. Как только сержанты и офицеры первой роты стали выводить солдат на позиции, раздался знакомый звук выстрелов 88-миллиметровых орудий. Харрисон инстинктивно упал. Так же поступили и пехотинцы. Немцы прицельно били по месту сбора – повсюду рвались снаряды. Харрисон был решительно настроен не прекращать атаки – Хоббс и Риджуэй дышали ему в затылок и выбора не было. Зная об испытываемой немцами нехватке снарядов, он приказал артиллеристам прекратить огонь, надеясь, что противник поступит так же. Сработало. Харрисон оглядел пехоту. Солдаты выглядели не лучшим образом, но других не было. Он кивнул. Солдаты 3-го батальона начал двигаться тонкой шеренгой, молча, держа оружие наперевес, стараясь держаться поближе к спасительной броне танков.

Харрисон проводил их взглядом. Вот солдаты приблизились к первому ряду домов. Сейчас немецкие пулеметчики откроют огонь, и первая шеренга распадется, оставляя на поле неподвижные тела. Но нет, ничего не происходило. Генерал видел, что солдаты ускоряют шаг. Офицер повернулся и махнул рукой танкам. В одном из «шерманов» поднялся человек и подал сигнал «в атаку». Танки неуклюже поползли вперед. Вот пехота растворилась между домов, за ней – танки. Харрисон не мог поверить своим глазам. Они сделали это! Его солдаты вошли в Стумон! Как и штурмовавшие санаторий, солдаты 3-го батальона обнаружили в Стумоне только раненых и гражданских. Немецкие солдаты, которых оставили здесь, умирали. Американцы быстро продвигались по деревне, уверенно направляясь вверх по склону, проверяя каждый дом на наличие собственных раненых, оставленных при отступлении, и немецких раненых, которых не забрали солдаты Пайпера.

Как всегда, их ждал месье Натали, но на этот раз он сумел сдержать природное любопытство и пересидеть в подвале в доме своего соседа, доктора Робинсона. До этого дома американцы добрались ближе к вечеру. Они осторожно спустились в подвал с винтовками наготове.

- Здесь, в подвале, только гражданские! – торопливо сказал по-английски маленький учитель, указывая на трех своих товарищей. Старший из американцев, очевидно, принял Натали за немца; тогда учитель достал и открыл бутылку вина, и предложил ее солдатам. Те сначала заставили его отпить, потом стали пить сами. Натали улыбнулся и оставил им бутылку. Теперь любопытство одержало верх, и он отправился посмотреть, что происходит в деревне. Вернувшись, наконец, к себе домой, он обнаружил, что его собственный запас вина пропал полностью. Что же, пожал плечами учитель – значит, это часть платы за победу.

2.

Утро у генерала Присса, командира 1-го танкового корпуса СС, в который входила и боевая группа Пайпера, выдалось тяжелое. Он пытался убедить Дитриха и Кремера, что надо приказать Пайперу отходить, пока у него еще есть силы прорваться обратно на восток. Это предложение дошло до верховного командования в Берлине и там было отвергнуто. Несмотря на то, что силы американцев на северном фланге росли, генералы в Берлине оставались убеждены, что действительную опасность американцы начнут представлять лишь к тому моменту, когда немецкие танки будут уже за Маасом. Предостережения самого отца бронетанковых войск, генерала Хайнца Гудериана, возымели столь же мало эффекта. Гудериан утверждал, что если не вывести немецкие танковые дивизии из Арденн, где наступление уже совершенно очевидно выдохлось, то нечего будет противопоставить ожидающемуся со дня на день наступлению русских с востока. Но ни Гитлер, ни Гиммлер не желали его слушать, причем последний беззаботно произнес: - Дорогой мой генерал-полковник, по-моему, ни в какое наступление русские не пойдут. Все это – чудовищный блеф. Я уверен, что на востоке все спокойно.

На этом все и кончилось. Единственное, чего Присс смог добиться от Дитриха – это обещания, что вечером 22-го декабря люфтваффе доставит Пайперу все необходимое. Ему ведь придется держаться до прибытия подкрепления в лице второго эшелона немецких танков. Присс в раздражении сдался, понимая, что Пайпера сейчас приносят в жертву цели, утратившей свою реальность.

А положение Пайпера в Ла-Глейз ухудшалось устрашающими темпами, хотя он еще и не знал, что командование 6-й танковой армии его практически списало. На самом деле, он и не мог ничего знать о том, что происходит вокруг его маленькой крепости, поскольку радиоприемники у него работали с перебоями, а Монке не счел необходимым в тот день сообщить ничего, кроме бюрократического ворчания по поводу того, что Пайпер не сообщил сегодня своего местонахождения – хотя, по правде говоря, местонахождение Пайпера было его командованию прекрасно известно и без него благодаря беспечности американских радиостанций, в ходе всей битвы сразу сливавших поступавшую к ним информацию в эфир. В частности, одно из указаний из центра довело Пайпера до белого каления - в ответ на сведения о том, что бензина не хватает уже даже для зарядки аккумуляторов для раций, командование прислало следующий текст: «Пока вы не сообщите нам, сколько точно бензина у вас осталось, на получение дополнительного горючего можете не рассчитывать!» (1)

(1) Когда после войны Пайпера спросили, что бы он сделал, дай ему шанс провести Арденнскую операцию заново, пункт 8 в его списке звучал так: «Расставить всех генералов по перекресткам – движение регулировать».

Но у Пайпера были и более насущные проблемы. Американцы уже начали просачиваться в дома деревни; повсюду вспыхивали стычки, к тому же не прекращался артиллерийский обстрел, руководство которым осуществлялось, скорее всего, из бывшего командного пункта самого Пайпера в Шато-дю-Фруад-Кур. Вдобавок ко всему на него с двух сторон надвигались крупные соединения противника: 119 пехотный полк Харрисона – из Стумона, и тактическая группа МакДжорджа – из долины к востоку от Ла-Глейз. Пайпер поспешил выслать все танки, в которых еще осталось горючее, на отражение обеих атак, и это удалось сделать, причем МакДжордж в бою с ними потерял два своих танка.

Справившись с угрозой, Пайпер взялся за серьезный анализ ситуации. Все каналы снабжения были перерезаны, и обещанная Монке подмога становилась все призрачнее. Да, со стороны Амблева продолжала доноситься стрельба, но непонятно, являлась ли она свидетельством какого бы то ни было продвижения Монке. Скорее всего, бросок Монке увяз; похоже, что между Ла-Глейз и рекой слишком много янки. Сейчас, оказавшись запертым в горной деревушке, Пайпер впервые нес действительно тяжелые потери, по большей части – от не дававшей продохнуть артиллерии американцев. Создавалось впечатление, что падение боевой группы под нарастающим давлением противника – лишь дело времени. Пайпер посмотрел в небо. Сегодня ему еще повезло – погода работала на него. Однако вроде бы прояснялось, и было понятно, что когда низкие облака поднимутся, янки ударят по нему всей мощью своих военно-воздушных сил. И тогда с Пайпером будет покончено навсегда.

Вдруг пришло решение. Полковник заторопился к радиоавтомобилю, молясь, чтобы радист сумел связаться с Монке. Повезло. Пайпер смог четко изложить свое решение командиру дивизии, находящемуся в двадцати милях. Речь его была проста и пряма:

- Герман (1) почти закончился. Отто у нас нет. Наш полный разгром – вопрос времени. Можно мы вырвемся отсюда?

(1) Боеприпасы

3.

Наступление темноты в тот день в Арденнах знаменовало собой окончание первой недели Арденнской битвы, «битвы за Выступ» или «наступления Рундштедта», как ее до сих пор называют в английских и американских газетах. Пока ни одна из мер, принятых Эйзенхауэром, не оказала должного эффекта. На юге Паттон совершил изумительный марш, передислоцировав три дивизии с Саара через сто миль незнакомых, обледенелых дорог и бросив их в бой в решающий момент. Но пока явных последствий этого «броска на Выступ» не было заметно.

На севере все бросаемые Монтгомери в бой дивизии поглощались фронтом, по частям вступая в бой, так что растянувшийся на сорок миль участок линии фронта корпуса Риджуэя поглотил больше дивизий, чем генерал рассчитывал. А Монтгомери все никак не мог убедить американцев, цеплявшихся за территорию с почти что невротическим упрямством, что в случае необходимости надо отступать, что обладание территорией само по себе ничего не значит.

В Лондоне стали появляться первые признаки того фурора, который вызвало назначение Монтгомери командующим северным сектором. Подробности назначения стали известны только в январе, когда опасность миновала, но и без того английские журналисты, используя для избежания цензуры старый прием цитирования «немецких источников», раструбили о том, что британскому фельдмаршалу пришлось спасать американцев вследствие неумелого командования Брэдли. Эти заявления вскоре прочли и в Америке, что послужило причиной крупной размолвки в англо-американских отношениях.

Эйзенхауэр в Париже стал практически пленником собственной военной полиции, которая сформировала вокруг него непроницаемое кольцо после того, как прошел слух о том, что верховного главнокомандующего готовятся убить немцы, переодетые в американскую форму и свободно говорящие по-английски. Однажды ему удалось сбежать от своих охранников и выйти прогуляться. По возвращении он написал один из своих редких приказов на день. Текст гласил:

«Бросившись вперед со своих укрепленных позиций, противник может окончить свою великую игру грандиозным поражением. Поэтому я призываю каждого солдата союзных сил проявить высшую решительность и старание. Пусть каждый думает только об одном – об уничтожении врага на земле, в воздухе, везде, где бы то ни было! Единые в нашей решимости, с нерушимой верой в правоту нашего дела, с Божьей помощью мы придем к величайшей победе!»

Паника, охватившая в тот день некоторые отделы верховного штаба, отразилась и в тылу. В Бельгии, Люксембурге, на севере Франции по дорогам, как в худшие дни мая 1940 года, тянулись колонны из 100 000 беженцев. С окон домов снимали портреты вождей союзников, и люди стали избегать общения с военными в страхе, что шпионы и сочувствующие немцам сразу же донесут о фактах подобного общения, как только немцы придут.

Военные вели себя немногим лучше. Большие города были полны дезертиров, которые пытались найти себе пристанище у кого-нибудь из тех шлюх, что носят деревянные башмаки на босу ногу и заполоняют солдатские бары. В учебных центрах молодых солдат, многие из которых успели пройти только шестинедельный курс, сбивали в наскоро формируемые роты – военных инженеров, пехотинцев, танкистов, всех вперемешку, - и сажали в грузовики, а штабисты за их спинами жгли секретные документы и разбивали о стену одну за другой бутылки с пивом и спиртным, чтобы до них не добрались солдаты. На каждом перекрестке солдаты останавливали любой грузовик, джип или танк, и подвергали водителя и пассажиров подробному досмотру. Тылы охватила беспрецедентная шпиономания.

В штабе Брэдли в Люксембурге ежедневное целевое совещание, проходившее в военной комнате полевого штаба девятой воздушной армии, закончилась словами майора Стюарта Фаллера о том, что «ближайшие дни будут мрачными. Перелома можно ждать не раньше 26 декабря».

Этот печальный прогноз висел над всей линией фронта в тот снежный декабрьский день, пока вечер переходил в ночь. Прошла неделя, и, казалось, немецкий марш ничто не остановит. Далеко отсюда, в Вашингтоне, где, несмотря на время года, было жарко и душно, президент Рузвельт отказался отвечать на вопросы о внезапном немецком наступлении, ограничиваясь заявлением о том, что «закончится это не в ближайшие дни», и что в такой решающий момент страна должна изо всех сил поддерживать сражающихся солдат. Уныние овладело лидерами союзников, от решений которых зависел завтрашний день.

День восьмой:

Суббота, 23 декабря 1944 года

«С разрешения, или без него, но мы будем прорываться отсюда пешком!»

Полковник Пайпер – своему радисту

1.

Над Арденнами занимался новый день – холодный, хрустящий и яркий. Несмотря на неблагоприятный прогноз люксембургских синоптиков девятой воздушной армии, погода была превосходная. В первый раз с момента начала наступления погода выдалась идеальной для полетов. Вскоре в штабе воздушной армии зазвонили телефоны – это командиры различных частей спешили воспользоваться предоставляемыми природой возможностями и запрашивали поддержку с воздуха.

За линией фронта с французских, бельгийских и люксембургских аэродромов сотнями поднимались «митчеллы», «летающие крепости» и «тандерболты». Жители городов и деревень выходили на улицы, разбуженные необычным шумом. Запрокинув голову, они смотрели на пролетающие армады самолетов союзников. Перемена погоды стала переменой всего хода сражений. С этого момента и до 27 декабря, когда немецкое наступление оказалось окончательно сломленным, противнику суждено было испытать одну из самых поразительных демонстраций воздушного господства союзников после высадки «дня Д» в Нормандии.

Но генерал Харрисон под Ла-Глейз еще не знал о перемене погоды и о появившихся у него в связи с этим возможностях. У него была тяжелая ночь. Сразу после полуночи по всей линии фронта 30-й и 92-й дивизий прозвучал сигнал воздушной тревоги. Над линией фронта было замечено двадцать два самолета люфтваффе. Войска были приведены в состояние боевой готовности, а в донесениях сообщалось о множестве замеченных парашютов. По большей части на парашютах сбрасывались грузы – боеприпасы и бензин, но кто-то в верховном штабе тут же предположил, что мог иметь место и десант в помощь Пайперу. Стали распространяться слухи о том, что окрестности Ла-Глейз полны десантников, и, хотя генерал Хоббс и пытался доказать, что в данном случае применение десанта было бы бессмысленным, пехотинцы Харрисона всю ночь не смыкали глаз.

Теперь же Харрисон должен был бросить пехоту на штурм Ла-Глейз. Ему эта идея не нравилась, но время шло. Риджуэй уже грозился забрать танки и перебросить на другой участок своего ужасно растянутого фронта, который вот-вот мог прорваться под натиском немцев в полдюжине мест. Так что с неохотой генералу пришлось отдать приказ.

На этот раз пехота собиралась действовать по-другому – обойти деревню с фланга и войти в нее из леса с севера под прикрытием передовых артиллерийских наблюдателей, которые расположатся рядом с целью и будут направлять огонь орудий, стреляющих снарядами с неконтактным взрывателем. Это была тщательно охраняемая новая военная разработка американцев, позволяющая взрывать снаряды путем внешнего воздействия на близком расстоянии от цели, но без прямого контакта. В Арденнах такие снаряды применили впервые, и за два дня до описываемых событий с их помощью была отбита атака 150-й бригады Скорцени на Мальмеди, причем немцы понесли катастрофические потери.

Однако, несмотря на все надежды, связываемые с новым вооружением, Харрисона очень волновали тяжелые танки Пайпера, которые тот сконцентрировал в центре деревни, возле церкви. Какова их будущая роль в обороне? Харрисон был уверен, что целью ночного появления люфтваффе был сброс поставок для Пайпера. Если тому удалось получить достаточное количество топлива, то теперь он сможет использовать тяжелые танки в какой-нибудь отчаянной контратаке или попытке прорыва, против которого у танков 740-го батальона не будет и шанса.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Похожие:

Книга вторая Оборона День четвертый: Вторник, 19 декабря 1944 года «Вы все здесь террористы!» iconРасписание марафона 3 декабря 2012 года (понедельник)
Международный день инвалидов. Все, что здесь будет происходить, и все, что мы придумали, подчинено лишь одной цели – превратить формальный...
Книга вторая Оборона День четвертый: Вторник, 19 декабря 1944 года «Вы все здесь террористы!» iconРасписание марафона 3 декабря 2012 года (понедельник)
Международный день инвалидов. Все, что здесь будет происходить, и все, что мы придумали, подчинено лишь одной цели – превратить формальный...
Книга вторая Оборона День четвертый: Вторник, 19 декабря 1944 года «Вы все здесь террористы!» iconКнига первая Наступление День первый: Суббота, 16 декабря 1944 года....
Так оно и вышло, но сначала непоколебимая уверенность американской армии была вдребезги разбита в ходе отчаянного и абсолютно неожиданного...
Книга вторая Оборона День четвертый: Вторник, 19 декабря 1944 года «Вы все здесь террористы!» icon1. Основными видами общевойскового боя являются оборона и наступление....
Оборона и наступление тесно взаимосвязаны. Любая оборона содержит элементы наступления, а наступление—элементы обороны
Книга вторая Оборона День четвертый: Вторник, 19 декабря 1944 года «Вы все здесь террористы!» icon19. 12. 12 Состоится празднование дня Николы Зимнего
День Святителя Николая Чудотворца! Православные празднуют этот день 19 декабря (католики 6 декабря)
Книга вторая Оборона День четвертый: Вторник, 19 декабря 1944 года «Вы все здесь террористы!» iconКнига вторая Книга о счастье и несчастьях 2 «Николай Амосов. Книга...
«Николай Амосов. Книга о счастье и несчастьях. Книга вторая»: Молодая гвардия; Москва; 1990
Книга вторая Оборона День четвертый: Вторник, 19 декабря 1944 года «Вы все здесь террористы!» iconИстория башкир
Первая книга напечатана во времена Российской империи, а вторая в советский период. Первая книга написана на общем для народов Урало-Поволжья...
Книга вторая Оборона День четвертый: Вторник, 19 декабря 1944 года «Вы все здесь террористы!» iconДень вторник. Мантра «ом намо бхагаватэ нарасимхадевайя». Это защитная...
...
Книга вторая Оборона День четвертый: Вторник, 19 декабря 1944 года «Вы все здесь террористы!» iconПиттакус Лор Аннотация Питтакус Лор я четвертый: Пропущенные материалы: Наследия павших
До Четвертого (Джона Смита) шли Первая, Вторая и Третий. Про них было известно только, что могадорцы схватили Первую в Малайзии....
Книга вторая Оборона День четвертый: Вторник, 19 декабря 1944 года «Вы все здесь террористы!» iconКнига вторая из серии «знания первоистоков»
С12 Семья – космическая единица. Книга вторая. Серия «Знания Первоистоков». – Челябинск, 2012. – 136с
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница