Книга вторая Оборона День четвертый: Вторник, 19 декабря 1944 года «Вы все здесь террористы!»


НазваниеКнига вторая Оборона День четвертый: Вторник, 19 декабря 1944 года «Вы все здесь террористы!»
страница9/11
Дата публикации25.06.2013
Размер1.11 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > Военное дело > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Но пока Харрисон думал, туман рассеялся и показалось чистое зимнее небо. Именно этой возможности генерал и дожидался. Он поспешил к телефону. Несколько минут спустя Харрисон довольно положил трубку, радуясь тому, что теперь его наступлению обеспечена поддержка с воздуха. Нечего больше было бояться «тигров» и «пантер» Пайпера.

Пока Харрисон готовился к атаке на Ла-Глейз, шесть других стрелковых рот уже вели боя на северном берегу Амблева, где все еще держались остатки 1-й дивизии СС под командованием Ганссена. Немцев больше не заботил вопрос о том, как помочь Пайперу – теперь они сражались за собственную жизнь.

Бой кипел в лесу под Ставло, и это был жестокий, по большей части, ближний бой. В одном из его эпизодов два сержанта, Пол Болден и Рассел Сноад, решили занять удерживаемый немцами дом, являвшийся препятствием на пути их роты. Оставив солдат на защищенном участке, Сноад стал поливать дом огнем из своего «маслошланга» (1), а Болден стал постепенно подбираться к зданию, отмечая, откуда видны вспышки выстрелов. Подобравшись достаточно близко, чтобы достигнуть дома одним последним рывком, Болден повернулся и подал Сноаду знак, что заходит, вскочил и метнулся вперед. Он добежал до двери, вытащил чеку из гранаты, отсчитал пару секунд, распахнул дверь, забросил гранату внутрь и тут же захлопнул дверь. Раздался взрыв, дверь дернулась под рукой, и Болден открыл ее снова. В лицо ему удалила волны едкого дыма. В комнату полетела вторая граната. На этот раз сержант не захлопнул дверь снаружи, а вошел внутрь вслед за гранатой, стреляя из «томмигана» (2) во все стороны. Вокруг все падали, но выстрел из верхнего окна в это время уложил сержанта Сноада. В конце концов Болден очистил дом и стоял, тяжело дыша, в дверях, пока прибывшие солдаты его взвода считали убитых. Тех оказалось двадцать человек (3)

(1) Прозвище автомата МЗ, вызванное внешним сходством с автомобильным масляным шлангом – прим. пер.

(2) Автомат Томпсона – прим. пер.

(3) Болден получил за это медаль почета, а Сноад – крест «за боевые заслуги» посмертно.

Но если на Амблеве американские войска действовали с большим успехом, то наступление Харрисона снова оказалось обреченным на неудачу. В начале второй половины дня в дело вступила полевая артиллерия со своими новыми снарядами. Результат оказался таким, каким и следовало ожидать – снаряды с неконтактным взрывателем выполнили свою смертоносную работу, и улицы опустели, если не считать танков.

Пехота пошла вперед, считая, что немецкое сопротивление сломлено артиллерией. И почти сразу же передние ряды нарвались на мины. Прогремела пара взрывов, и все остановились, остолбенело глядя на изувеченные тела, стонущие на снегу.

Через мост покатились «шерманы», не обращая на мины внимания. Им предстояло возглавить наступление. Но немцы были наготове. Как только первый «шерман» подошел к минному полю и приготовился двигаться дальше, хорошо окопанные «тигры» открыли по нему огонь со своих позиций высоко на горе. Первый из «шерманов» загорелся. Вот остановился и второй – экипаж его выжил, но оказался в ловушке посреди минного поля. Оставшиеся танки развернулись и бросились обратно, под прикрытие противоположной стороны моста.

Тогда вызвали артиллерию, чтобы вывести из строя вражеские танки, а тем временем саперы, ползком в снегу, пытались найти мины. Это продолжалось весь остаток дня, наступление было приостановлено, все ждали артиллерию и саперов, а потом возобновилось, и солдаты медленно двинулись вперед, оставляя за собой догорающие «шерманы» и неподвижные тела в снегу.

Ближе к вечеру американцам удалось пробиться на окраину Ла-Глейз, и артиллерии пришлось прекратить огонь, чтобы не задеть своих. Первый взвод медленно продвигался через стоящие на отшибе дома, и вдруг попал под огонь четырехствольной 20-миллиметровой зенитки. Взвод тут же залег, а к стрельбе присоединилась еще одна пушка, а за ней – крупнокалиберные пулеметы. Наступление американцев снова остановилось, и на этот раз уже не возобновлялось до следующего дня.

Харрисон нервно поглядывал на часы, сидя в своем командном пункте в Шато-дю-Фруад-Кур, и тут ему сообщили, что наступление захлебнулось. Теперь все зависело от авиации. Только ее помощь сможет подтолкнуть продвижение солдат. И Хоббс, и Риджуэй все настойчивее требовали от Харрисона взять Ла-Глейз к исходу дня. Без авиации это требование становилось невыполнимым. Солдаты были утомлены и деморализованы. Генерал Харрисон подошел к окну и замер, глядя в ярко-синее небо, на котором не было видно ни одного самолета.

В 15:26 шесть самолетов В-29 из 322-й эскадрильи бомбардировщиков 9-й воздушной армии подлетели сверкающим клином к немецко-бельгийской границе. Командир эскадрильи заметил внизу в центре горной долины скопление домов. Он сверился с картой. Несмотря на превосходную погоду, он так и не сумел найти свою основную цель – город Цульпих в Германии, которому предназначалось стать перевалочным пунктом для Седьмой армии генерала Брандербергера, чья роль в Арденнской битве была оборонительной. Про замеченный внизу населенный пункт молодой командир эскадрильи решил, что это Ламмерзум, городок милях в шести к северо-востоку от назначенной цели. Раз Цюльпих найти не удалось, то и Ламмерзум сойдет за объект для бомбардировки, тем более, что уже темнеет, и надо скорее сбрасывать бомбы, чтобы не выставлять себя на посмешище, вернувшись с ними на базу.

Командирский самолет начал снижаться. Город, приближаясь, становился все больше. Уже можно было хорошо разглядеть церковь с куполом луковкой. Летчик бегло осмотрел долину – зениток заметно не было. Город казался беззащитным. Самолет снизился еще больше, приготовился к бомбометанию и перешел в пике на скорости триста миль в час. В наушниках раздался торжествующий крик командира: «Сбросить бомбы!»

Самолет качнулся и взлетел вверх, освободившись от тринадцати 250-фунтовых бомб общего назначения. Внизу в небо поднялись клубы белого дыма. Остальные пять самолетов последовали примеру командира и тоже сбросили бомбы. Командир внимательно следил за процессом и с удовлетворением отметил, что все бомбы попали в цель. Шесть В-29 покинули сцену разрушения и скрылись за горизонтом, торопясь домой, к яичнице с беконом. Дым внизу становился все гуще и поднимался все выше.

Удивленные солдаты 30-й дивизии и выжившие жители Мальмеди так и не поняли, кто нанес по ним этот удар. На сверкающие в небе точки они смотрели с интересом, но без страха. Воздушной тревоги никто не объявлял, и солдаты уверенно заявляли «это свои». А потом стали падать бомбы. Центр города исчез в дыму и грохоте. Когда все закончилось и самолеты 322-й эскадрильи исчезли, промахнувшись мимо Ламмерзума на тридцать девять миль, выжившие выбрались из-под обломков и принялись подсчитывать потери.

В штабе командующего 30-й дивизией генерала Хоббса тут же зазвонил телефон. Несколько секунд спустя Хоббс уже разговаривал с командиром 9-й воздушной армии в Люксембурге. Девятая армия уже не в первый раз бомбила 30-ю дивизию. Злые шутники из дивизии уже прозвали девятую армию «американскими люфтваффе». 120-й пехотный полк потерял не менее тридцати семи человек убитыми и еще больше – ранеными. Потери среди гражданских оставались неподсчитанными, но город был охвачен пламенем, и американскому коменданту стоило огромных трудов предотвратить массовое бегство по дорогам, жизненно необходимым подразделениям, двигавшимся в Ла-Глейз на бой с Пайпером.

Взволнованный генерал авиации, моментально осознав, на кого ляжет ответственность за эту ошибку, пробормотал извиняющимся тоном, что этого больше не повторится. Как же он ошибался! (1)

(1) На следующий же день Мальмеди опять бомбили, а 25 декабря это повторилось еще раз. IX воздушная армия признала свою ошибку, в отличие от генерала Спаатца, командующего стратегической авиацией США в Европе, который отказался что-либо признавать, и говорил об этих событиях впоследствии не иначе, как о «приписываемых нам ошибках».

Несмотря на неудачу Харрисона в отношении захвата Ла-Глейз, его сектор оказался в тот день единственным ярким пятном на 40-мильном фронте Риджуэя, и командир десантников решил собственными глазами взглянуть на происходящее там. Незадолго до захода солнца он прибыл в Шато, где разместился командный пункт Харрисона, с гранатами на ремне и с карабином Спрингфилда в правой руке. Харрисон сразу же спустился вниз и без обиняков изложил командиру корпуса ситуацию.

- Наши атаки с запада и востока сегодня увязли, - сказал он. – Завтра мы попробуем напасть с севера.

Он подвел командира к настенной карте и показал ему текущую ситуацию и план действий на завтра. Риджуэй внимательно слушал. Он знал, что в плане Харрисона есть слабое место – боевая группа В 3-й танковой дивизии. Дивизия в этот момент подвергалась яростному натиску немцев, и ее командир, генерал Морис Роуз, требовал срочного возвращения своих солдат. А Хоббс утверждал, что если отобрать у него танки, то Ла-Глейз откроется с обеих сторон, и мало того, что выбить противника из удерживаемого им предмостного укрепления окажется невозможно, так Пайпер сможет еще и вырваться из ловушки, которая так дорого обошлась американцам за последние два дня. Рижуэй ничего не стал говорить об этом Харрисону, а для себя четко решил по возвращении на командный пункт разобраться с этой проблемой

2.

Выстрелы 155-миллиметрового орудия сотрясали Пайпера больше, чем какие-либо другие выстрелы за всю его жизнь. С каждым разрывом снаряда ему казалось, что его сердце разлетается на куски. Многие из его солдат вообще не могли прийти в себя от непрерывной канонады. Пайпер понимал, что надолго их не хватит. Но приказа об отступлении из штаба все еще не было.

Ночью люфтваффе пыталась сбросить ему горючее и боеприпасы, но по подсчетам интенданта, дивизия получила не более десяти процентов от всего сброшенного. В общем, когда радист позвал Пайпера к радиоавтомобилю, чтобы принять сообщение от командира дивизии, полковник тут же подбежал и схватил наушники. Он надеялся услышать приказ, которого так долго ждал – но тщетно.

Тонувший в помехах обезличенный голос на другом конце заявил:

- Если боевая группа Пайпера не доложит в точности о состоянии своих запасов, то рассчитывать на постоянное снабжение боеприпасами и горючим она не может. Восточнее Ставло у нас имеются шесть боеспособных «королевских тигров». Куда их направить?

Невыполнимые требования командования привели Пайпера в ярость. Там, наверху и представить не могли, какая неразбериха творится здесь, в окруженной бельгийской деревушке.

- Перебросить по воздуху в Ла-Глейз! - прорычал он, стиснув зубы. Но тут же взял себя в руки. – Нам необходимо разрешение срочно прорываться отсюда.

Повисло молчание, наконец командир задал вопрос:

- Вы можете вывести технику и раненых?

Пайпер воспрянул духом. Впервые в верховной ставке не отказались рассматривать вопрос об отступлении. Все-таки его не бросили здесь!

Он быстро заговорил, а земля под его ногами вздрогнула от разрыва очередного снаряда.

- Сегодня у нас последний шанс вырваться отсюда. Без техники, без раненых. Пожалуйста, дайте нам разрешение!

Командир не дал прямого ответа, но пообещал обсудить этот вопрос с командованием корпуса. Пайпер дал отбой и умчался в укрытие на свой командный пункт в полной уверенности, что теперь ему дадут разрешение на отвод солдат и времени терять нельзя. Необходимо было собрать офицеров и спланировать путь отступления.

Ни один из командиров подразделений не стал возражать, услышав о том, что предстоит прорываться из Ла-Глейз. Они понимали, что битва проиграна, и что жертвовать жизнью в этой деревне им больше не за что. Многие уже сообразили, что все наступление оказалось в безвыходном положении, и что остальная часть дивизии не в состоянии пробиться к ним на помощь. Теперь оставалось только позаботиться о солдатах и вывести как можно больше живыми. Операция, конечно, предстояла рискованная, но оставаться в Ла-Глейз и ждать, пока эта чертова пушка всех разорвет на куски, было бы еще хуже.

Все обступили Пайпера, а он показывал позицию на карте – как сам ее себе представлял. Все понимали, что они окружены, и ближайшие части своих были по другую сторону Амблева, под Ставло. Однако неровный рельеф местности и густые леса создавали благоприятные условия для того, чтобы здесь могла скрыться даже такая большая группа людей. Пайпер указал пальцем на маленькую грязную дорогу вниз по склону мимо дома священника. Именно этой дорогой и предполагалось уходить.

Бросив технику – предполагалось, что она будет взорвана оставшимися после ухода основной части солдат добровольцами, - немцы должны были уходить пешком по узкой дороге вниз, в долину, в направлении деревни Ла-Ванн, где американцев еще не было. Оттуда надо было разведать дорогу к Амблеву – возможно, к югу от Труа-Пон, где можно было бы переправиться незамеченными.

Закончив совещание, Пайпер спросил, есть ли вопросы. Важный вопрос был только один: когда?

- Завтра между двумя и тремя часами утра, - ответил полковник.

Оставив офицерам утрясать детали предстоящего вывода относительно собственных подразделений – вернее, того, что от них осталось, - Пайпер снова вызывал на свой командный пункт МакКауна.

- Нас требуют обратно, - сказал полковник пленному, стараясь не выдать голосом всю безнадежность собственного положения.

Майор МакКаун устало усмехнулся, понимая, что лично для него это может означать только долгие предстоящие месяцы в камере для военнопленных где-то в Германии. Вспомнив, что в ночном разговоре первого дня плена Пайпер обещал когда-нибудь прокатить его на «королевском тигре», МакКаун горько усмехнулся:

- Ну что ж, хоть на «королевском тигре» покатаюсь.

Пайпер выдавил из себя ответную улыбку, но так и не сказал пленному, что покидать Ла-Глейз они будут пешком. Затем перешел к делу:

- Сейчас меня больше всего заботит вопрос о том, что делать с пленными американцами и нашими ранеными.

Пайпер объяснил, что хотел бы заключить с американцами сделку. Если он отпустил всех американских пленных, оставив заложником только МакКауна, то может ли последний гарантировать, что командир американцев, какая бы часть ни заняла Ла-Глейз, отпустит раненых немцев? Пайпер планировал оставить с ранеными одного из своих солдат, а после того, как американцы отпустят их – выпустить и самого МакКауна.

Предоставление пленным свободы представляло для Пайпера большую важность. Он понимал, что, будучи обремененным тяжелоранеными, он не сможет успешно осуществить прорыв. Но лейбштандарт всегда гордился тем, что не оставляет своих пленных в руках противника. В ходе русской кампании дивизия приобрела печальный опыт того, что может произойти с пленными, если они принадлежат к подразделению под названием «Адольф Гитлер».

МакКаун покачал головой.

- Полковник, ваше предложение нелепо. Во-первых, у меня нет никакой власти влиять на решения американского командования по поводу военнопленных. Да и не в таком вы положении, чтобы торговаться.

- Знаю, - ответил Пайпер. – Но буду действовать, исходя из предположения, что ваш командир на это пойдет.

МакКаун на секунду задумался. Еще один разрыв потряс окрестности с приземлением очередного снаряда 155-миллиметрового орудия.

- Я могу только подписать свидетельство о том, что вы внесли такое предложение. Больше я ничего не могу сделать.

Пайпер согласился и ввели еще одного пленного американца, капитана Брюса Крайсингера, бывшего командира роты А 823-го противотанкового батальона. Оба подписали свидетельство, по-английски написанное МакКауном, и отдали его капитану, который вернулся в состав 150 пленников Пайпера.

Ровно в 17:00 Пайпера вызвали в радиоавтомобиль. Уже стемнело, и на броне танков поблескивала изморозь. Артобстрел начинал затихать, но все равно еще не стоило долго находиться на улице, усыпанной обломками и изрытой воронками от снарядов. Огромное американское орудие с другой стороны моста, в Шато-дю-Фруад-Кур, продолжала с пугающей равномерностью посылать снаряды. Пайпер торопливо перебежал к автомобилю. Его молодой радист согнулся над передатчиком, и его обычно ровный при переговорах голос дрожал от волнения:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Похожие:

Книга вторая Оборона День четвертый: Вторник, 19 декабря 1944 года «Вы все здесь террористы!» iconРасписание марафона 3 декабря 2012 года (понедельник)
Международный день инвалидов. Все, что здесь будет происходить, и все, что мы придумали, подчинено лишь одной цели – превратить формальный...
Книга вторая Оборона День четвертый: Вторник, 19 декабря 1944 года «Вы все здесь террористы!» iconРасписание марафона 3 декабря 2012 года (понедельник)
Международный день инвалидов. Все, что здесь будет происходить, и все, что мы придумали, подчинено лишь одной цели – превратить формальный...
Книга вторая Оборона День четвертый: Вторник, 19 декабря 1944 года «Вы все здесь террористы!» iconКнига первая Наступление День первый: Суббота, 16 декабря 1944 года....
Так оно и вышло, но сначала непоколебимая уверенность американской армии была вдребезги разбита в ходе отчаянного и абсолютно неожиданного...
Книга вторая Оборона День четвертый: Вторник, 19 декабря 1944 года «Вы все здесь террористы!» icon1. Основными видами общевойскового боя являются оборона и наступление....
Оборона и наступление тесно взаимосвязаны. Любая оборона содержит элементы наступления, а наступление—элементы обороны
Книга вторая Оборона День четвертый: Вторник, 19 декабря 1944 года «Вы все здесь террористы!» icon19. 12. 12 Состоится празднование дня Николы Зимнего
День Святителя Николая Чудотворца! Православные празднуют этот день 19 декабря (католики 6 декабря)
Книга вторая Оборона День четвертый: Вторник, 19 декабря 1944 года «Вы все здесь террористы!» iconКнига вторая Книга о счастье и несчастьях 2 «Николай Амосов. Книга...
«Николай Амосов. Книга о счастье и несчастьях. Книга вторая»: Молодая гвардия; Москва; 1990
Книга вторая Оборона День четвертый: Вторник, 19 декабря 1944 года «Вы все здесь террористы!» iconИстория башкир
Первая книга напечатана во времена Российской империи, а вторая в советский период. Первая книга написана на общем для народов Урало-Поволжья...
Книга вторая Оборона День четвертый: Вторник, 19 декабря 1944 года «Вы все здесь террористы!» iconДень вторник. Мантра «ом намо бхагаватэ нарасимхадевайя». Это защитная...
...
Книга вторая Оборона День четвертый: Вторник, 19 декабря 1944 года «Вы все здесь террористы!» iconПиттакус Лор Аннотация Питтакус Лор я четвертый: Пропущенные материалы: Наследия павших
До Четвертого (Джона Смита) шли Первая, Вторая и Третий. Про них было известно только, что могадорцы схватили Первую в Малайзии....
Книга вторая Оборона День четвертый: Вторник, 19 декабря 1944 года «Вы все здесь террористы!» iconКнига вторая из серии «знания первоистоков»
С12 Семья – космическая единица. Книга вторая. Серия «Знания Первоистоков». – Челябинск, 2012. – 136с
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница