Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7


НазваниеFa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
страница1/30
Дата публикации21.07.2013
Размер2.85 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Военное дело > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   30
sf_epic Генри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Внук Персея. Мой дедушка — Истребитель
Юный герой Персей убил чудовище Горгону Медузу. Об этом подвиге знают все. Но мало кто знает, как через тридцать лет великий Персей вступил в войну с Дионисом, желая остановить победное шествие бога по Арголиде. Двое сыновей Зевса сошлись в битве не на жизнь, а на смерть. Лилась кровь, буйствовали вакханки, мужчины брались за копья. Прошлое выворачивалось наизнанку, а будущее грозило молниями. Внуку Персея, мальчику Амфитриону, выпала суровая доля — быть рядом с дедом в его войне.

Новый роман Г. Л. Олди — третий роман знаменитого «Ахейского цикла», к которому авторы шли десять лет, — повествует о событиях, предшествующих книгам «Герой должен быть один» и «Одиссей, сын Лаэрта». Древняя Греция богов и героев, царей и чудовищ встает перед вами — прекрасная незнакомка, чей взгляд может обратить тебя в камень. Эллада, описанная звездным дуэтом Олди, давно завоевала любовь и признание читателей.
2011 ru
Black Jack
FictionBook Editor Release 2.6
19 August 2011 http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=649255 Текст предоставлен автором b30a216f-ca50-11e0-9959-47117d41cf4b 1.2
1.0 — Black Jack — создание fb2-документа из авторского текста

1.1 — исправлены погрешности вёрстки и некоторые пунктуационные ошибки — andrew_b 06.05.2012

1.11 — скрипт «Генеральная уборка» — Isais.

1.2 — неразрывны пробелы перед тире, восстановлена авторская (хотя и ошибочная) пунктуация — andrew_b 08.05.2012

Генри Лайон Олди. Внук Персея. Книга 1. Мой дедушка — Истребитель
Эксмо
М. 2011 978-5-699-51111-2
<br />Генри Лайон ОЛДИ<br /><br />Внук Персея. Книга первая<br /><br /><span class="butback" onclick="goback(1846049)">^</span> <span class="submenu-table" id="1846049">МОЙ ДЕДУШКА — ИСТРЕБИТЕЛЬ</span><br />
А если бы властвовали над нами, свергнув богов, скажем, Тифоны или Гиганты, какие бы им были приятны жертвы, каких бы они требовали обрядов?
Плутарх Херонейский, «О суеверии»

Так как поэт есть подражатель, так же как иной создающий образы художник, то ему всегда приходится воспроизводить предметы одним из трех способов: такими, каковыми они были или есть; или такими, как их представляют и какими они кажутся; или такими, каковы они должны быть.
Аристотель, «Поэтика»

Как раз в это время совершал победное шествие по всем землям бог Дионис со свитой. Долгие годы меж Персеем и Дионисом шла война. Много веков спустя в Олимпии показывали могилы убитых героем менад. Об исходе же его борьбы с богом ведали по-различному. Одни говорили, что Персей примирился с Дионисом и дал ему в Арголиде землю под храм. Остальные утверждали, что герой убил Диониса и бросил его голову в Лернейское болото.
Из аргивских преданий
<br />ПАРОД[1]<br />
Костер обещал быть жарким.

Поленница высилась над головами самых высоких мужчин. На дрова пошла олива, растрескавшаяся от древности, и еловые чурбачки, липкие от смолы. Их щедро пропитали маслом, бараньим жиром и медом. Собак били плетьми — псы лезли к дровам, стараясь лизнуть их украдкой. Вниз, словно закладывая фундамент погребального дворца, густым слоем насыпали сосновую щепу. В центре поленницы, как дитя в материнском чреве, ждала груда сухих листьев.

Брось факел — полыхнет до небес.

Семь дней покойник, умащенный благовониями, лежал в большом зале. Утром и вечером на голове его меняли венки из сельдерея. Завернутый в белое полотно, ногами к дверям, великий герой внушал страх и после кончины. Губы его были плотно сжаты. Перед смертью усопший строго-настрого запретил близким класть ему в рот кусочек золота. Перебьется, сказал он, имея в виду Харона-перевозчика. Ничего не заплачу. Пусть так везет. Иначе вообще не поплыву.

Тут останусь.

Близкие содрогнулись. На месте Харона они бы согласились на бесплатную работу без возражений. Закончив оплакивание, родичи заново натерли мертвеца маслом, нарядили в самые богатые одежды — при жизни покойный терпеть их не мог — и прямо на ложе водрузили поверх сложенной во дворе поленницы. Набросили покров цвета бычьей крови, зажгли курильницы по углам, сняли ветви кипариса, прибитые к дверным косякам, и кинули на дрова; подготовили урну для праха и костей…

В этот миг стало ясно, что эпоха закончилась.

Персей, сын Златого Дождя, умер.

Ближе всех к костру стояла жена покойного — Андромеда. Высокая, суровая, как сосна на морском взгорье, она и здесь держалась особняком. Каждый знал, что к ней лучше не подходить в радости. Одарит строгим взглядом, будет молчать, отмеряя скупые слова, будто скряга — милостыню, пока сам не уйдешь. Зато в беде Андромеда не знала равных. Болезнь или рана, обида или забота — казалось бы, тот же взгляд, то же молчание, но больной выздоравливал, раненый исцелялся, а обиды бежали в панике.

Женщины причитали наперебой. Рвали на себе волосы, бросая целые пряди на тело умершего. Посыпали головы землей и пеплом, взятым из очага. Кое-кто в кровь исцарапал щеки и грудь. Андромеда и слезинки не пролила. Волосы жены Персея остались в целости. Ее бы укорили, но смельчака не нашлось.

В двух шагах от матери на складном табурете сидел калека Алкей — старший сын. Его жена Лисидика всхлипывала, утирая краем плаща распухшие глаза. Пышное тело Лисидики содрогалось от рыданий. Амфитрион, их сын — молодой человек двадцати трех лет от роду — сцепил было руки за спиной, но вздрогнул и схватился за пояс.

Наверное, вспомнил деда — большого любителя пройтись по двору, заложив руки за спину.

Анаксо, сестра Амфитриона, плакала рядом с мужем — микенским правителем Электрионом, вторым сыном Персея. За ними сгрудились дети: восемь парней и девушка. Юнцы втихомолку задирали друг друга. Девушка косилась на братьев с осуждением.

Сфенел, младший из сыновей Персея, хмурил брови. Ему хотелось, чтобы костер быстро разгорелся, как следует, и все кончилось. Жена Сфенела, толстуха Никиппа, держала на руках малышку Медузу; вторая девочка жалась к ногам матери.

На похороны из Спарты приехала и единственная дочь Персея — Горгофона. Овдовев восемь лет назад, еще при жизни отца, она вопреки обычаям вышла замуж снова. Да что там! — Горгофона даже родила супругу-преемнику сына, хотя к тому времени имела двоих внуков. Все вдовы окрестных земель с тайной надеждой следили: накажут боги строптивицу или нет? Если богам без разницы, то и нам не век спать в холодной постели…

Пламя факела лизнуло щепу.

Огонь сразу перекинулся на дрова. Летели искры, треск сменился ревом. Костер пылал так, будто желал согреть вдовьи постели от Коринфа до Навплии. Труп заволокло дымом. Воцарилось молчание; женщины — и те забыли причитать. Втайне люди ждали чуда. Вот сейчас ударит гром с ясного неба, и Зевс-Владыка сойдет во двор — забрать сына на Олимп, к пиршественному столу богов…

Чуда не случилось.
<br /><span class="butback" onclick="goback(1846050)">^</span> <span class="submenu-table" id="1846050">ЭПИСОДИЙ ПЕРВЫЙ</span><br />
Ты утверждаешь, что отрицающий богов кощунствует? Но разве не в большее кощунство впадает тот, кто признает их такими, каковыми считают их суеверные?
Плутарх Херонейский, «О суеверии»
<br />1<br />
— Проклят!

— Фигушки!

— Проклят!

— А вот и нет!

— А вот и да!

— Ерунда!

— Проклят-растрепроклят! И не спорь со мной!

Жарко. Солнце как взбесилось. Хорошо рыбакам Навплии — море рядом. Хочешь — наклонись с лодки, плесни водой в лицо. Хочешь — скачи голышом за борт, ныряй с головой в зеленую, медузью прохладу. И пусть старики бранятся, что ты им рыбу распугал. Стариков по небу пусти огненным колесом — все равно мерзнут. А тебя в ледяную Гиперборею зашвырни — все едино в жар бросит. Ну ее, Гиперборею. Далеко. До Навплии ближе, до кромки вожделенного залива. Рвануть, не глядя, ударить босыми пятками в землю… Удрал бы, да нельзя. Оставишь палестру[2] без разрешения — высекут. Не возьмут в расчет, кому ты сын, кому внук. Еще и стыдить будут, лупцуя: род, мол, позоришь. Искупался невовремя — в глаза каждому предку наплевал, на тыщу лет назад.

— И ничего я не проклят…

— Ха! А чей дедушка Пелопс? Мой, что ли?

— Ну, мой…

— А кто твоего дедушку Пелопса проклял? Я, что ли?

— Ну, не ты…

— Значит, ты тоже проклятый. И дети твои.

— И внуки! — встрял третий голос, повизгивая от восторга. — И правнуки!

— Дураки вы оба…

Мальчика звали Амфитрион, и он не хотел быть проклятым. Он лег на спину и стал смотреть вверх. Мелкие камешки щекотали лопатки и поясницу. Наверху высился холм и стены Тиринфа. Охристо-серый змей обвивал горб земли, кусая хвост пастью главных ворот. Кончик хвоста, волей зодчего угодивший в клыки змею, звался Танатодромосом — Коридором Смерти. Такой узкий, что один-единственный воин не мог там как следует закрыться щитом, он подставлял захватчика под ливень жгучей смолы и град стрел. Город, к большому сожалению мальчика, еще никто не штурмовал. Амфитрион знал секреты Танатодромоса из рассказов взрослых, и ему всегда становилось легче, когда он глядел на стены. Каждый камень крепости был родичем той мелюзге, что ворочалась под Амфитрионом, но таким дальним, таким могучим родичем, что и сравнивать нелепо. Мальчик, крупный для своих лет — «мой бычок», говорила мама, целуя сына в вихрастую макушку — весил чуть больше таланта[3]; камень в стене, чешуйка тиринфского змея — в четыреста раз больше мальчика. Так сказал папа, а папа не ошибается.

Когда у тебя есть не только дедушка Пелопс, но и прадедушка Зевс — хорошо понимаешь разницу между собой и кем-то.

— Сам дурак, — Ликий, вредина, никак не желал угомониться. — Твой дедушка Пелопс возницу Миртила со скалы сбросил! А тот его проклял. Тьфу, говорит, на тебя, и на сыновей твоих, и на их сыновей с внуками-правнуками…

— Когда? — спросил Амфитрион.

— Что — когда?

— Когда проклял, говорю?

— Пока вниз летел.

— Долго он у тебя летел. Много наговорил.

— Там высоко было, — неуверенно сказал Фирей, брат-близнец Ликия. — Оно, когда со скалы, знаешь как долго? Можно аж до прапрапра… Далеко можно растреклясть.

Борьба закончилась, а колесничное дело не началось. Учитель Спартак, фракиец, отец приставучих близнецов, опаздывал. Мальчишек оставили на произвол судьбы — ненадолго, сказал, ухмыляясь, борец Гелон. Силач, способный унести на плечах быка, он не знал, что судьба равнодушна ко времени — ей без разницы, день или век.

— Да хоть сто раз «пра»! Меня не касается.

— А вот и касается!

— А вот и нет!

— Это еще почему?

— Он сыновей дедушки Пелопса проклял, а я от дочки родился…

Дедушку Пелопса мальчик никогда не видел. Встретил бы на дороге — не узнал. Дедушка Пелопс сидел на троне в Писе: властвовал бронзовой рукой, строил козни, привечал, изгонял — короче, был очень занят. Он мало интересовался далеким внуком от одной из трех своих дочерей. Правда, мама уверяла, что дедушка любит Амфитриона, что он даже приезжал к ним — в седой древности, когда Амфитриону было полтора года — и немножко играл с мальчиком. Ущипнул за тугую щеку; пошутил, что такого бутуза не грех и на обед подать. Не хуже барашка выйдет, если с перцем. В тебе есть перчик, малыш? Малыш укусил деда за палец, и все, как утверждала мама, засмеялись. Слушая рассказ в первые сто раз, Амитрион тоже улыбался. Потом — перестал. «Мой отец любит пошутить, — заметив это, добавила мама извиняющимся тоном. — Тут главное — привыкнуть. Если привык, тогда ничего. Смешно…»

«С другой стороны, — добавил папа Алкей, обнимая жену с сыном, — какие шутки могут быть у человека, которого родной отец разделал и сварил в котле? Нет, я понимаю: угостить богов — благое дело. Я иногда сам подумываю…»

«Ну да? — заинтересовался Амфитрион. — А что было дальше?»

«Так, пустяки. Дитя оживили, отца — наказали…»

Мама заругала папу, что он пугает сына ужасами; папа сбежал от скандала — тем дело и кончилось.

— А если и проклят, — вдруг сказал мальчик. Стены Тиринфа были высокими-высокими, а мысли — легкими, как перышко, и не пойми куда летучими. — Ну и что? Оно, небось, давно выдохлось, проклятие. Ну, живот заболит. Или хитон порву. Говорю ж, дурак ты, Ликий, и ты дурак, Фирей…

Мышиное личико Фирея вдруг оказалось близко-близко. Нависло, закрыв собой стены, зашевелило выгоревшими бровками. Червячки глаз вгрызлись в Амфитриона. Мучительный, больной, недетский интерес отразился в этом лице, как лик Медузы в зеркальном щите. Ты не такой, как я, бормотали глазки. Не такой, ворочались бровки. Другой, морщился чуткий нос, подрагивая ноздрями.

— Ты не понимаешь, — ласково, как смертельно раненному, шепнул Фирей. — Или врешь. Проклятым быть плохо. Теперь у тебя в жизни все будет плохо. Чуточку плохо или очень плохо, но всегда плохо. А когда хорошо — ты будешь ждать, когда же начнется плохо. Я у бабки Астии спрашивал, что значит — проклятье. Она старая, она скоро умрет; она мне объяснила… Тебе сейчас плохо, да?

У Амфитриона заболел живот. Нет, конечно же, не живот — мальчик не мог найти верное имя тому, что закипало в нем. Так масло в котле пузырится и больно жжет, брызгами отгоняя стряпух. Тиринфяне тоже путались с именем: одни звали кипящее масло безумием Персеидов[4], другие, осторожные — упрямством. Но и первые, и вторые сходились во мнении, что эта зараза передается по наследству, и лучше близко не стоять.

— Хорошо, — сказал мальчик и ударил.

Или сперва ударил, а потом сказал.

Лицо Фирея исчезло, вернулось, но уже внизу; Амфитрион не помнил, когда успел вскочить, схватить обидчика и, как учил борец Гелон — прогибом, через себя, и еще навалиться, подмять; затылок превратился в наковальню, молоты били по ней весело и часто — это Ликий вступил в бой, защищая брата; двое на одного, пускай, и локтем, локтем, а кусаются одни девчонки, и плачут девчонки — ребра трещат, под ложечкой екает, небо, рассыпавшись каменным дождем, падает на голову, нет, это не небо, это крепостные стены Тиринфа, они смыкаются вокруг тебя броней, волшебным доспехом, и уже не больно, ни капельки, и только масло шипит, визжит, брызжет — еще посмотрим, кому будет плохо…

— Стойте! Да стойте же!

Отрезвление ударило больней гада-Фирея. Рядом, в шаге от дерущихся, приплясывал на месте третий сын учителя Спартака — белобрысый Хрис, погодок близнецов. Встрепанный, запыхавшийся воробей; казалось, ему надо по малой нужде — сил нет! — а отойти боги не велят. Как Хрис почуял, что нужен старшим братьям? Каким ветром примчался из города? Был у них в семье еще четвертый, малыш Полифем, но тот не вырос для драки. Трое на одного, понял Амфитрион. Я точно проклятый. И масло остыло, бултыхается вялым озерцом. С тремя не справлюсь…

— Мамка, — сказал Хрис. — Мамка Полифема…

— Чего мамка? — хлюпая разбитым носом, спросил Фирей.

— Чего Полифема? — держась за коленку, спросил Ликий.

— Убила, — ответил Хрис. — Убила его мамка-то…
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   30

Похожие:

Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconV 5 – Текст предоставлен издательством «Эксмо» – (MCat78)
Марина и Сергей Дяченко e00dfc87-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Генри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГенри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
ГенриЛайонОлдиfa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7АндрейВалентинов34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Алюмен. Книга первая. Механизм...
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГенри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
ГенриЛайонОлдиfa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7АндрейВалентинов34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Механизм пространства
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГенри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
ГенриЛайонОлдиfa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7АндрейВалентинов34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Механизм жизни
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconАндрей Геннадьевич Лазарчук ef249c20-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7...
АндрейГеннадьевичЛазарчукef249c20-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7МихаилГлебовичУспенскийef2472dd-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Посмотри...
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconКнига публикуется в новом переводе
НиколайКараев7db03ea8-cbd0-102a-94d5-07de47c81719МаксимНемцовf8974024-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7ВикторПетровичГолышевead68de2-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7АнастасияГрызунова01d1c942-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7...
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconEe591f74-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
Джеймс Фенимор Купер ee591f74-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Следопыт, или На берегах Онтарио
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГабриэль Гарсия Маркес f66cf83c-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
ГабриэльГарсияМаркесf66cf83c-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Полковнику никто не пишет
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconCfaef948-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
Ричард Бах cfaef948-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Чайка по имени Джонатан Ливингстон
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconРэй Дуглас Брэдбери d386609a-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Лед и пламя ru
РэйДугласБрэдбериd386609a-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Лед и пламя ru NewEuro Faiber
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница