…ничто и никогда еще не существовало здесь. Мертвая и немыслимо глубокая тьма пространства царствовала повсюду. Застывшая космическая ночь накинула на этот


Название…ничто и никогда еще не существовало здесь. Мертвая и немыслимо глубокая тьма пространства царствовала повсюду. Застывшая космическая ночь накинула на этот
страница1/27
Дата публикации15.04.2013
Размер4.42 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Астрономия > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   27
Все есть число

Пифагор Самосский
Enter …ничто и никогда еще не существовало здесь. Мертвая и немыслимо глубокая тьма пространства царствовала повсюду. Застывшая космическая ночь накинула на этот оледеневший до самого сердца край прозрачное покрывало безмолвия. Мир этот всеобъемлющий и абсолютный, более пустой, чем любая пустыня, и более мертвый, чем любая могила. Ничто не мешало его необъятным просторам безмятежно покоиться в бездне вечности. Словно беспощадное время навсегда покинуло эти места, оставив ледяной край в полном бездействии. Расплываясь по глобальной бесконечности, редкие материальные объекты полностью теряли смысл своего существования, становясь жалкими и незначительными. Проносясь по своим неведомым путям, одинокие астероиды, как чужеземцы, вливались в общую картину замороженного спокойствия. Где-то вдалеке летели загадочные кометы – космические айсберги, с головой нырнувшие в этот бездонный омут пространства. Бескрайние дали безмятежного и абсолютно холодного космоса прорубали ослепительные иглы света от многих миллиардов звезд. Клочковатые облака туманных пятен тянулись вдоль неуемно широкого пояса Млечного Пути, описывая исполинский спиральный клубок. Континенты галактических скоплений раскинулись в океане Вселенной косматыми серебристыми образованиями, связанными друг с другом невидимыми нитками гравитации, сшивающими материю в единый трехмерный каркас. Все в этом мире подчинялось лишь безликим физическим константам и законам, из них вытекающих. Они были «заданы» изначально «Кем-то свыше» при рождении этого мира, и подобно хромосомным генам живого организма строили и переделывали тело Вселенной по своему усмотрению. Как дирижер, управляющий оркестром с помощью палочки. Гармоничный космический организм был невообразимо сложным и одновременно с этим бесконечно простым. Все зависело от того, с какой стороны на него посмотреть. Незабвенная относительность или чей-то выбор?.. Лишь темная мгла пространства, находящегося отовсюду и везде, неподвижно застыла в тупом самодовольстве, а пылающие жизнью жемчужные россыпи звезд, рисующие картину всего мироздания, насквозь пронизывали необъятные владения ничто своим вездесущим светом…


Часть 1

Cogito, ergo sum

Глава 1

^ НЕБЕСНЫЙ МЛАДЕНЕЦ
Планета Земля. Страна Канада. Вероятное будущее.

Паря над домами города, прохладный вечерний ветер олицетворял саму свободу. Не зная преград, он гулял по воздушному пространству, где ему вздумается, то взмывая вверх к бескрайней синеве неба, столь далекой и прекрасной, то резко падая вниз до самой земли. Молниеносно проносясь над ней, ветер собирал сухие осенние листья и, вновь поднимаясь, устремлялся в свое далекое никуда. Невзрачные пожелтевшие клены, словно мертвые великаны, смирившиеся со своей гибелью, стояли тихо и безмолвно, изредка покачивая сказочными кронами. Покрытые бездействием и тишиной, опустевшие улицы растворяли мрачные, немые, похожие на надгробные плиты высокоэтажные дома. Их крыши уходили так далеко от земли, что царапали небо. Призрачный свет фонарей плавно ложился на поникший в листве тротуар, еще сильнее подчеркивая царящее вокруг спокойствие.

Пробуя на вкус плотный остывший воздух, ветер летел над дорогой, неся в своем течении теплые отголоски ушедшего дня. Плавно огибая встречающиеся на пути сооружения, он постепенно набирал скорость. Влетев в арку между двух высоток, ламинарный поток резко ускорился и стал турбулентным. Поднявшись ввысь, он за считанные секунды достиг сизых облаков и, захватив частичку нежно-голубого, опять развернулся к земле. Потеряв при падении большую часть своей силы, превратился в легкое дуновение, которое, покружив над крышами, устремилось к одному из домов. Без спроса ворвавшись в распахнутое окно балкона на шестидесятом этаже, оно всколыхнуло невесомые шторы и встретилось с лицом человека, облокотившегося на подоконник. Растрепав темные волосы и обвившись вокруг крепких загорелых рук, поток взволновал белую футболку, как парус, а спустя секунду незаметно исчез. Молчаливый наблюдатель стоял неподвижно. Безмятежный взгляд был устремлен в небо, погружаясь в него и растворяясь там без остатка. В объятьях молчаливой красоты тяжелое земное тело наливалось свободой. Глубоко вздохнув, он перевел взгляд во двор. Где-то далеко внизу ручьистые потоки из опавших сухих листьев катались по дороге, образуя на поворотах целые водовороты из сталкивающихся друг с другом желтых шершавых рек. Возле контейнеров с рассортированным по категориям мусором появились бездомные голодные бродяги. С такой высоты эти сущности были похожи на муравьев, нашедших на своем пути крохотные остатки еды. Бегая и суетясь вокруг, они пытались извлечь из них максимально возможное. В голове появилась мысль: «Что бы ни говорили, такие люди нужны. И не только потому, что являются примером для других, показывающих, к чему может привести несоблюдение социально-общественных норм и законов. Они следят за бесхозным мусором, но никто этого порой не замечает. Стоит отдать должное хотя бы за собирание стеклянных и пластиковых бутылок, раскиданных по городу и прилегающему к нему лесу. Ведь они не разлагаются, у природы нет механизмов для их переработки. Эти бродяги играют роль санитаров города. Они – те самые редуценты общества». Спустя минуту все «муравьи» исчезли так же внезапно, как и появились, словно их тут никогда и не было.

Со временем безбрежная голубая сфера заметно темнела, наливаясь монотонной синевой. Из ниоткуда начали появляться звезды, пролившие свой тусклый свет на бессмысленно пустую улицу. Количество светящихся окон в округе заметно уменьшилось. Каждый дом казался огромным человеческим ульем, в котором в прямоугольных сотах находилась отдельная семья, отдельная ячейка общества. Заканчивался трудовой день, и эти «пчелки» ложились спать, для того чтобы завтра вновь начать рабочий цикл. Близлежащая жилая территория погрузилась в глубокие сумерки, накрывшись холодным покрывалом безмолвия. Тишина стала всеобъемлющей и невыносимой. На какой-то момент представилось, что в городе никого нет, ни единого человека, и он сейчас здесь совершенно один. Стало жутко. От очередного потока прохладного ветра по телу пробежали мурашки. С приходом темноты вдалеке, ближе к центру города, стало заметно движение света. Это по руслам многочисленных дорог то в одну, то в другую сторону летали машины.

Со временем начали вырисовываться все более отдаленные участки города. Стала видна его структура, исполосованная этими пересекающимися светоподвижными руслами. С такого расстояния дороги напоминали артерии живого организма, а машины здесь, по аналогии, исполняли роль кровяных телец эритроцитов. Они служили рабочими лошадками, переносящими какой-то полезный груз. Город плавно переходил в ночную фазу своего существования. Дождавшись наступления полной темноты, человек еще раз окинул взором небосвод и сделал пару глубоких вдохов. После, не закрывая балкона, он беззвучно зашел в свою комнату. Это была стандартная гостиничная комната. Стул, стол, кровать, телевизор и шкаф. Самой продвинутой техникой был небольшой ноутбук, лежащий рядом со столом на тумбочке. Еще у кровати, напротив телевизора, стояло роскошное мягкое бордовое кресло. Подойдя к нему, человек с большим удовольствием рухнул в эти невесомые объятья. По всему телу разлился бальзам расслабления и покоя. Голова откинулась назад, начало клонить в сон. Однако кофеин от выпитого час назад кофе еще плавал в крови. Поэтому заснуть не получилось, и рука потянулась к ноутбуку. Легкое движение – он засветился, став самым ярким объектом в этом полумрачном помещении. В верхнем левом углу маячил значок пришедшего сообщения. Нажатие клавиши, и оно появилось на экране. В содержимом значилась одна строчка: «2 Марвен Дар: Есть дело, буду у тебя завтра в восемь утра. Кео Ван».

Прибрав съехавшие на глаза волосы, человек пробежался по клавиатуре вдоль и поперек. Включил сеть. Зашел на ресурс международного литературного фонда. Щелкнул на страничку мировой классики. Параллельно скачал последнее обновление литературного форума, бегло осмотрев который, нашел пару новых интересующих его обсуждаемых тем. Однако не стал вчитываться, отложив это на потом. Опять глаза разбегались: классика всех стран мира трех веков. Вспомнив, на чем в прошлый раз остановился, Марвен Дар выделил три произведения писателей России и пару произведений авторов бывшего США. Они могли на данном этапе помочь в работе над его собственной книгой. В них можно было найти вдохновенье. Они могли стать той искоркой, от которой загорелся бы костер таланта. Он не раз уже сталкивался с этим: когда приобщаешься к таким произведениям, затем безудержно хочется писать самому. Опять появилась мысль: «Сколько раз уже перечитывал эти произведения, а все равно время от времени хочется к ним возвращаться. Привычка? Да нет, пожалуй, все не так просто. Как говорил Томас Стернз Элиот, каждый автор преобразует литературный канон, по-новому выстраивает колонну предков у себя за спиной. Ведь каждый раз подходишь к книгам с новым настроением, с другой жизненной позицией, с другим мировосприятием. Поэтому каждый раз находишь в них что-то новое, на что раньше не обращал внимания или просто не понимал, имея недостаточный для этого жизненный опыт. Но надо не просто смотреть, надо видеть. Наверное, этим и отличаются истинные литературные шедевры от обычного безвкусного ширпотреба, который может тоннами появляться каждый месяц».

По бокам монитора начали выскакивать последние главные мировые новости недели. В первой сообщалось об очередном запуске ракетоносителей с мусором для сжигания его на Солнце. А в другой – о предотвращении террористического акта, организованного одной из радикально настроенных группировок, захвативших один из мелких астероидов и направивших его по направлению к Земле. Внезапно почти на весь экран появилось окно с рекламным проспектом: «Вам надоел пыльный загрязненный городской воздух, вы не можете оставить работу и выбраться в горы? Тогда у нас есть то, что вам нужно. Натуральный альпийский воздух из самых экологически чистых районов. Закажите месячный запас воздуха прямо сейчас и получите дополнительный бесплатный баллон с ароматом морозной свежести». Марвен Дар нахмурился и движением одного пальца закрыл рекламное окно. Однако тут же всплыло еще одно, теперь уже в окружении двух полуголых девиц с накинутыми на них пушистыми белыми шубами: «Проведи свой отпуск в раю. Жемчужина Солнечной системы – спутник Европа. У нас есть все, что тебе нужно. Ты увидишь сумасшедшие гонки по ледяным пустыням, сможешь принять участие в тотализаторе. У нас есть все для туризма и дайвинга. Самые экстремальные погружения. Несколько квадратных километров развлекательных клубов. Наш мегаполис "Жемчужина" ждет тебя». Марвен Дар выдохнул и уничтожил рекламный проспект на своем экране. После этого сбоку в глаза бросилась последняя вывеска: «Властелин колец опять поднимает цену на бензин, которая за прошедшие сутки возросла на десять процентов. Нефтяные шейхи Сатурна по-прежнему самые богатые люди в Солнечной системе. Лунные сенаторы борются за территорию, Море Спокойствия неспокойно. Океан Бурь вновь оправдывает свое название, завтра мы станем свидетелями появления в нем новой страны. Узнайте больше на нашем сайте новостей из первых источников».

После того как Марвен Дар откинулся назад на спинку кресла, в голове мелькнуло необычное, но очень уместное замечание: «Если бы Гоголь появился в нашем времени, то сильно удивился бы не достижениям науки, не техническому прогрессу человечества, а такому огромному количеству Плюшкиных, Коробочек, Собакевичей и Маниловых. А вокруг мертвые души. По сути, за сотни лет ничего и не изменилось. Где бы ни был человек, чем бы ни занимался, какого бы уровня ни достиг, он все ровно остается человеком, со всеми своими потребностями и предрассудками, положительными и отрицательными чертами характера. Когда смотришь на таких людей, кажется, что их нос, уйдя куда-то погулять, заодно прихватил с собой и мозги. Похоже, чем больше техника делает за человека, тем больше он от этого тупеет. Все больше делают машины, все меньше нужен мозг. Так же как с гравитационным притяжением: если оно есть, нужны крепкие кости и мышцы, если невесомость, то в них уже потребности нет, и начинается атрофия. Настоящий писатель не обращает внимания на государственный заказ и потребности средних слоев общества, ждущих второсортных детективов и безнравственных любовных историй».

Неожиданно в памяти возникли нищие бродяги у контейнеров: «Построение общества у муравьев наиболее приближено к человеческому. Только общаются они при помощи химических веществ, а не звуковых колебаний. Вот мы ищем другие разумные цивилизации в космосе, а они у нас под боком живут. Может, и у них есть книги, что-то вроде научно-фантастических путешествий из леса в город, написанные в виде букетов запахов химических веществ».

Марвен Дар вспомнил про сообщение. Он предполагал, о чем может идти речь, но любопытство взяло свое, и решил найти Кео Вана самостоятельно. Однако вскоре понял, что ему это вряд ли удастся. Телефон молчал, ICQ была заблокирована, на электронную почту не было ответа. Просидев минуту в бездействии, Марвен Дар неожиданно вспомнил про одно место, где его иногда можно было найти вечерами. Нажатие нескольких клавиш, и картина на мониторе разительно поменялась. Возникшее изображение в первую секунду показалось просто цветной вспышкой. Появился вид огромной оранжереи. Здесь в длинных клумбах повсюду густо росли диковинные цветы. Их гаммы оттенков и разнообразие элегантных форм завораживали и просто покоряли своей красотой. Представлялось, что какой-то неловкий художник, проходя рядом, обронил здесь мольберт с красками. Увиденной картиной можно было любоваться сколько угодно, постоянно находя в ней что-то необычное. Цветы были красные, желтые, синие, фиолетовые, волнистые и пестрые, округлые и клочковатые, со своей неповторимой формой и индивидуальной грациозностью. Казалось, что каждый из них изо всех сил старался расцвести, пытался затмить своей красотой окружающих его соседей и максимально выставить себя напоказ. Чудилось, что даже с экрана ощущался их аромат, как если бы они были перед тобой. Воображение начинало играть с сознанием, пытаясь виртуально представить и воспроизвести всю палитру запахов. Для полноты восприятия этого райского уголка не хватало, пожалуй, только пения птиц. Взгляд Марвена Дара отыскал среди цветов нечто не растительного происхождения, но еще более прекрасное, чем окружающие объекты. Над одним из бутонов, держа в руках какой-то прибор, склонилась стройная девушка. Серебристый обтягивающий костюм, как ничто другое, подчеркивал ее изящество и женственность. Не сразу заметив чужого присутствия, она простояла так еще некоторое время. Повернувшись, аккуратно отложила свое устройство и неспешно приблизилась к камере, при этом не проходя по дорожке между клумб, а будто проплывая над ней. Сев за свой компьютер, она одним движением прибрала светлые прямые волосы за маленькие ушки. Марвен Дар узнал девушку, это была Эйлин, младший научный сотрудник. Он пару раз встречался с ней в Канадском университете на кафедре биологии. Здесь, в научно-исследовательской оранжерее университета, она помогала разрабатывать Кео Вану какие-то проекты.

На мониторе возникло бесконечно милое лицо с большими ясными глазами, синий цвет которых на какой-то момент затмил все цветы, находящиеся у нее за спиной. Ни одно море земное не имело такого проникновенного чистого цвета. Скромная улыбка небольшого очерченного рта приподняла светло-розовые щеки, а чуть вздернутый нос дополнял мягкий приветливый вид, располагающий к дружелюбному общению. Она мотнула головой, и сверху на плечи пролился водопад волос.

– Приветствую, – произнес Марвен Дар. От увиденного он слегка растерялся. Поэтому вместо конкретного вопроса посыпались общие бессмысленные фразы. – Очень извиняюсь, что помешал. Я не отниму у вас много времени. Как у вас тут дела? Все цветет и пахнет?

Светлое, как ясный день, лицо девушки на секунду повернулось в сторону ее настольного компьютера. Она произвела несколько нажатий клавиш пульта со скоростью опытного программиста.

– Как видите, – кротко сказала она, вновь посмотрев на монитор. Ее небесные глаза, веселые и бодрые, глядели чуть насмешливо и в то же время как-то по-детски наивно.

– Как идет работа над новыми видами? – вновь спросил Марвен Дар.

– Весьма продуктивно, – неоднозначно ответила Эйлин. – Скоро опубликуем об этом статью, но пока по уставу университета держим все в тайне. Хотя это не военная тайна, но все ровно.

– Оправдываете вкладываемые государством материальные средства? – спросил Марвен Дар, однако тут же поймал себя на мысли, что не следовало бы такого говорить, и прикинул, как же глупо это выглядело со стороны.

– Не такие уж большие средства, – ответила Эйлин, не проявив заметных признаков недовольства. – Я бы сказала, государство думает о нас в самую последнюю очередь. Хотя, наверно, любой ученый сказал бы так же.

– Футурология интересная наука, но она не дает материальной отдачи, – произнес Марвен Дар. – Я занимаюсь почти тем же. Мы с вами строим воздушные замки. Вы прогнозируете, какой будет жизнь на Земле через миллионы лет, по какому пути пойдет эволюция. Учитываете движение континентальных плит, изменение климата, приспособляемость, выживаемость и даже влияние вероятного падения метеоритов. Как изменятся животные и растения за это время в новых условиях, кто приживется, а кто нет. Как будет выглядеть мир живого. А я в своей фантастике строю прогнозы в плане неживого. Что будет с наукой и техникой. Как далеко продвинется человечество и по какому пути пойдет. Хотя ваша работа более одухотворенна. Думаю, что жизнь – это высшее искусство.

– Антропогенное влияние в футурологии учитывается недостаточно, в этом ее минус, – сказала Эйлин. – Строить прогнозы в этом направлении сложнее. Хотя человек подчиняется тем же эволюционным законам, он научился в них вмешиваться и изменять. Взять, к примеру, генную инженерию. Гены – азбука всего живого. Это ноты, от которых зависит, какая будет вся музыка жизни.

– Однако я считаю, что это влияние на среду самое сильное, – заметил Марвен Дар. – Нетронутой природы на Земле становится все меньше. Человек как более приспособленный вид может в итоге вытеснить все другие виды. Останутся только те животные и растения, которые будут поддерживать его существование. В одной из своих книг я рассматриваю проблему, связанную с мусором. Что произойдет, если человечество пойдет по такому пути и дальше. Так вот, по сюжету все больше вещества планеты преобразуется в продукты, ей не свойственные. Эпоха накапливает полимерные отходы. В земле образовался новый горизонт почвы, состоящий из мусора. Проходит какой-то период, когда население из-за голода и войн значительно сокращается. Полимеры могут лежать дольше, чем ископаемые кости. Палеонтологи будущего изучают наши бутылки, пакеты, строительные материалы. По слоям отложений мусора ученые прослеживают всю историю развития цивилизации, ход ее научно-технической революции. Свалки с рассортированным мусором для людей будущего, которые умеют перерабатывать материалы, становятся ценными месторождениями полезных ископаемых. Не надо производить ничего нового, все преобразованное природное сырье лежит под ногами. Вот здесь месторождение стекла, вот тут ископаемый полиэтилен. Помню, книга особенно понравилась Кео Вану. Он больше всего любит заниматься геологией и археологией и согласен со мной, что это поколение землян запомнят и изучат по отложениям мусора.

– Здесь с вами больше никого нет? – неожиданно спросил Марвен Дар через пару секунд, так и не дождавшись ответной реакции на свое красноречивое изречение.

– Нет. Все уже разбежались по домам. Лишь я сижу здесь в ожидании указаний профессора, – пояснила она мягким, слегка металлическим из-за нечеткой связи голосом.

– А где он сам? – спросил Марвен Дар, наконец, вспомнив, кого он ищет все это время. – Мне нужно узнать у него кое-что.

– Я не знаю точно, – ответила девушка. – Должен был мне позвонить еще час назад. Впрочем все как всегда: если нет ответа в назначенное время, значит бессмысленно искать его до утра.

– Хорошо, Эйлин, – произнес вслух ее имя Марвен Дар так, что казалось, он получает от этого удовольствие. Для заумного биолога и отличницы она была слишком красива. Пытаясь разглядеть черты ее лица, он на пару секунд отвлекся от происходящего.

– Что-нибудь еще? – донесся голос из звуковых колонок, приведя его в чувство. Улыбнувшись, как ребенок, Марвен Дар отклонился в сторону и, на мгновенье исчезнув с экрана, затем возник вновь. Пальцы застучали по клавиатуре.

– Если Кео Ван появится, передайте ему это сообщение, – сказал он.

После этого Марвен Дар принялся вводить символику, почти не поднимая глаз, однако параллельно с этим продолжая говорить:

– Хотел бы еще раз на днях посетить вашу оранжерею. В прошлый раз я так толком ничего и не рассмотрел. Но мне нужен будет экскурсовод, который бы все показал и рассказал. Я надеюсь, вы не откажетесь?

– Если будет время, – уклончиво ответила девушка.

– Вот, Эйлин, это ему. Постарайтесь найти Кео Вана. Надеюсь, он не слишком сильно вас загрузит.

Марвен Дар закончил печать и замолчал, устремив к голубому экрану свои полные надежды глаза.

– Я получила сообщение, – холодно ответила Эйлин. – До встречи в университете.

Марвен Дар плавным движением руки отключил канал связи, до последнего момента ловя взглядом ее глаза. Через мгновенье монитор погас и воцарилась убийственная тишина. Где-то внутри чего-то стало не хватать. Сидя неподвижно, он начал чувствовать удары сердца в груди. Ощущалась какая-то глупая недосказанность. Казалось, говорить с этой девушкой он мог еще сколько угодно…

Потухший экран оставил Марвена Дара один на один с гостиничной комнатой. Тишина тяжелым бархатом накрыла все в округе, забираясь в каждый угол и щель. На какой-то момент показалось, что ход времени замедлился и почти остановился. К восприятию реальности возвращало доносившееся со стола постукивание стальных шариков, подвешенных на тросиках и отлетающих то в одну, то в другую сторону, как маятник. Возникло мерзкое и вязкое, как кисель, чувство одиночества, мириться с которым было невыносимо. Уйти из его ледяных объятий представлялось возможным только с помощью сна.

Спустя пять минут Марвен Дар рухнул на свою кровать. Ощутив все ее изгибы каждой клеточкой тела, он принял наиболее физиологически удобное положение. В голове пробежала мысль о том, что спать в кресле, наверное, было бы удобнее. Однако не было никакого желания опять вставать, да и вообще шевелиться. В какое-то мгновенье сон напал сразу со всех сторон. Провалявшись еще три минуты, Марвен Дар наконец-то заснул…

Из темной пустоты возник звук. Не открывая глаз, Марвен Дар по привычке потянулся к своему будильнику на наручных часах, однако вскоре понял, что он тут ни при чем. Виновником оказался ноутбук. Пришлось подниматься. Приподняв веки, он увидел, что так и не выключил его со вчерашнего вечера. На экране мелькало пришедшее недавно сообщение. Догадываясь, о чем идет речь, Марвен Дар не стал его читать, а прошелся по комнате и спешно оделся. Взгляд упал на рюкзак. Он был немного больше обычных размеров и, как любил говорить сам Марвен Дар, в нем легко бы поместились все бумажные варианты томов эпопеи «Война и мир», да еще бы осталось свободное место. Осмотрев содержимое, он засунул в рюкзак ноутбук и несколько бумаг со стола, а затем закинул его себе на спину, после чего очень тщательно прикрепил рюкзак к телу с помощью дополнительных замков. Выйдя из комнаты, захлопнул дверь и направился к лифту. Однако, зайдя внутрь, Марвен Дар направил его не вниз, а вверх, на самый последний этаж этого здания, добраться до которого отсюда было быстрее, чем до первого этажа. Когда створки открылись, сердце забилось чуть сильнее прежнего. Марвен Дар вышел и направился к выходу на крышу. Через минуту он уже стоял на ее краю, держась за перила. В лицо дул сильный ветер. Казалось, что небоскреб качается из стороны в сторону. На голодный желудок его стало подташнивать, но он, по привычке, сумел подавить это чувство.

Вдалеке на многие десятки километров распростерся город. С такой большой высоты его разноформенные переплетающиеся жилые дома были гигантскими коралловыми рифами, выросшими на дне воздушного океана. Такие же многочисленные отверстия окошек, такой же строительный материал кальциевых солей. Утренние лучи света, как щупальца осьминога, медленно крались по улицам и переулкам, осторожно ощупывая попадающиеся на пути объекты, и, не встречая ответного сопротивления, полностью поглощали их. Теперь уже не осталось ни малейшего темного уголка, солнечный огонь полностью сдул сонную ночную дымку. Окна домов начали переливаться в бликах золотого света. Стиснув зубы, Марвен Дар перебрался через ограждение. Отсюда определить высоту сложно было даже приблизительно. Не представлялось возможным разобрать какие-то конкретные вещи внизу на поверхности, все казалось игрушечным. Притупив восприятие реальности, он мертвой хваткой взялся за торчащее из своего рюкзака металлическое кольцо. Прыжок в никуда… Ноги перестали чувствовать под собой основу, тело ощутило состояние невесомости. Пейзаж внизу резко содрогнулся и стал стремительно двигаться навстречу. Плотный воздух ударил в лицо. Через пару секунд он уже больше напоминал консистенцию воды, и стало гораздо труднее дышать. Руки и ноги, как при плавании на поверхности, раскинулись в стороны, двигать ими теперь было весьма затруднительно. В ушах свистел ветер, а незащищенные очками глаза потеряли способность четко видеть, поэтому определить остающееся до поверхности расстояние было практически невозможно. Но Марвен Дар в своей голове продолжал откладывать секунды с момента отрыва от крыши. Спустя положенное время он резко дернул крепко сжатое кольцо в сторону. В то же мгновенье из рюкзака вылетели белые стропы и оранжевый парашют. Тело ощутило резкий рывок вверх и, раскачавшись, в итоге приняло вертикальное положение. Теперь скорость падения резко уменьшилась. Стало видно, что до земли осталось метров сорок. Все более четкими становились ее контуры. В какой-то момент Марвен Дар заметил стоящего внизу человека, который, увидев оранжевое пятно в небе, начал махать ему рукой. Неподалеку от него стоял скоростной мотоцикл абсолютно черного цвета. Движение правой руки и стропы сместили парашют под небольшим углом, отчего тело понесло прямо на дорогу. Вскоре ноги ощутили твердую поверхность. Пробежав по инерции несколько метров, Марвен Дар, наконец-то, остановился. В несколько резких рывков он смотал парашют и хитрым движением засунул его обратно в свой рюкзак. Стоящий неподалеку человек широко заулыбался и, перейдя через дорогу, приблизился вплотную. Черная кожаная куртка и потертые синие джинсы в сочетании с восточными чертами лица придавали ему вид отчаянного бандита из мафии, типа якудза. Представлялось, что под курткой у него наверняка есть пара скорострельных пистолетов. Никто бы и не подумал, что это профессор химии, преподаватель с многолетним опытом, лауреат всевозможных научных премий.

– Как всегда в своем репертуаре, – вместо приветствия произнес Кео Ван, протягивая правую руку. Взявшись за нее, Марвен Дар усмехнулся и тут же перевел взгляд на стоящий в нескольких метрах мотоцикл.

– Что, лифт не работает?

– Так гораздо быстрее, – ответил Марвен Дар. – Плюс зарядка адреналином – то, что надо. Это лучший способ проснуться.

– До сих пор увлекаетесь экстремальным спортом? – вновь спросил Кео Ван.

– Так, по большей части привычка, – произнес Марвен Дар и, улыбнувшись, добавил: – Лифт может сломаться и застрять. А в силе тяжести я уверен на все сто процентов. Что бы ни случилось, она всегда работает.

– Есть дело, – выдержав паузу, более серьезным голосом произнес Кео Ван.

– Что-то серьезное? – спросил Марвен Дар, уже предполагая ответ.

– Новости от Норта, – ответил профессор.

Марвен Дар поправил рюкзак и устремил взгляд вдоль дороги.

– Надеюсь, не сломанная микроволновка, как в прошлый раз? – через полминуты спросил он и, не дождавшись ответа, добавил: – Наделали же мы тогда шума.

Усмехнувшись, Марвен Дар посмотрел на своего друга. Поймав его взгляд, Кео Ван беззвучно помотал головой из стороны в сторону.

– Что ж, едем, – спустя пару секунд уверенно сказал Марвен Дар и направился к мотоциклу. – Через пару миль эта дорога выходит на высокоскоростное шоссе. – Думаю, с возможностями вашей техники доберемся за полчаса.

Профессор подошел к мотоциклу и передал второй шлем.

– Это просто зверь, – улыбнувшись, произнес он. – Не ездит – летает.

– Почему вам не нравятся обычные машины? – спросил Марвен Дар, усаживаясь на второе сиденье. – Они не такие быстрые, но в случае чего больше шансов выжить.

– Я придерживаюсь принципа: если уж суждено разбиться, то лучше сразу насмерть, – ответил Кео Ван с улыбкой на лице. – Не хочу покалечиться, чтобы во мне потом искусственно поддерживали жизнь.

– Нет, есть все-таки что-то от якудза или, скорее даже, камикадзе, – подумал Марвен Дар. – Модный прикид как будто только что приехал с каких-то крутых разборок. Просто герой нашего времени. Если бы Грушницкий родился в Китае в наше время, то выглядел бы примерно так. Не было только костыля и усов. Но всегда в наборе с десяток острых фраз, бьющих наповал. Храбрец, любит сражения и вино. Скорее всего, возьму его типаж для героя своего романа, он для этого вполне подходит.

Вслух же Марвен Дар произнес:

– Не нравится мне водитель с таким настроем. Может, лучше пешком, но наверняка?

В ответ Кео Ван по-дружески хлопнул его по спине и, сев за руль, произнес:

– А, по-вашему, прыгать с крыши небоскреба безопаснее? Если вы покалечитесь, то можете не волноваться, я вас сразу же убью по-дружески, чтобы не мучались, – не удержался от ироничной шутки Кео Ван. – У меня все схвачено, – бросил он напоследок.

Гостиничный комплекс находился на окраине, поэтому уже через десять минут они выехали за пределы города. Однако его высокоэтажные здания были видны еще весьма продолжительное время. Вскоре поверхность под колесами стала значительно лучше, появилось то самое шоссе. Одновременно с этим на горизонте появился бескрайний темно-зеленый лес. Кео Ван начал увеличивать скорость и довел ее почти до максимума. Маячащее сзади утреннее Солнце еще не набрало полную силу и не слепило глаза. На кристально чистом небе оно выглядело просто как наливное яблоко. В красных лучах дорога переливалась сотнями бликов света. Вскоре лес поглотил их целиком. Высокие сосны и ели пошли сплошным фоном в нескольких метрах от широкого шоссе. Из-за высокой скорости пейзаж вокруг слился в коричнево-зеленую кашу. Плюсом к этому рев мотора полностью заглушал пение ветра, поэтому ощущение реальности немного притуплялось. Казалось, мотоцикл просто завис в воздухе на одном месте. Осознание происходящего резко возвращалось, когда попадались машины по встречной полосе. Уподобляясь метеорам на ночном небе, они проскакивали рядом так быстро, что их невозможно было разглядеть даже мельком. А те машины, которые ехали по той же полосе, всплывали в обзоре видимости всего на пару секунд. Скоростной мотоцикл обходил их, как стоящих на месте. При взгляде с высоты это походило на горнолыжный спуск свалом, когда для обхода встречающихся препятствий лыжник поворачивает то в одну, то в другую сторону, стараясь как можно более плавно их огибать. Иногда казалось, что мотоцикл отрывается от поверхности и зависает в воздухе. Однако через несколько миль так получилось на самом деле. Сначала вдалеке появился дорожный знак об изменении уровня дороги. Недолго думая, Марвен Дар хлопнул Кео Вана по плечу, и тот понял условный знак. Максимально крепко схватившись за руль, он довел скорость до максимума. Из-за появившегося холма дорога пошла вверх, а после уходила резко на спад. За три секунды достигнув вершины, двое затаили дыхание и взмыли в воздух. Шоссе на глазах резко уменьшилось, превратившись в длинную черную змею. Деревья оказались снизу и предстали в виде мохнатого зеленого ковра. Мысли людей застыли в адреналиновом ступоре, стеклянные глаза впились в приближающуюся землю. Звук от работающего двигателя стал заметно тише, а каждый удар сердца был отчетливо ощутим в области груди и шеи. Через шесть бесконечных секунд поверхность вернулась обратно. Кео Ван, как мог, сгладил удар от приземления. Выровнявшись на дороге, мотоцикл вновь набрал потерянную скорость и устремился вдаль. Постучав по шлему своего друга, Марвен Дар выставил на кулаке большой палец вверх. В ответ тот пару раз кивнул, но затем полностью сосредоточился на дороге, так как количество встречающихся машин немного возросло. Спустя тридцать минут лес внезапно оборвался и появилось огромное необъятное поле, уходящее до горизонта. В этих пустых просторах четко вырисовывались высокие сооружения радиотелескопов, выстроенные в одну линию и чередующиеся через каждые сто метров. Марвен Дар показал рукой на один из них с примыкающим ангаром, и Кео Ван направил мотоцикл туда.

– Давно я так не ездил, – произнес Марвен Дар, сняв шлем и прицепив его на заднее сиденье. – Нужно иметь стальные нервы, чтобы так перемещаться. Невозможно к такому привыкнуть.

– На большой скорости надо отключать чувства и психику, – пояснил Кео Ван, разглядывая возвышающуюся над ними спутниковую тарелку. – Нельзя бояться. Если в экстремальной ситуации испугаешься, то не сможешь принять правильное решение за доли секунды.

Осмотревшись по сторонам, Марвен Дар глубоко вдохнул и выдохнул.

– Люблю подобные затерянные места типа Северной Дакоты, – сказал он. – Такие огромные пустынные пространства, делай что хочешь. Хоть атомную бомбу взрывай, и никто ничего тебе не скажет. Этот комплекс взаимосвязан с комплексом на Луне и, по сути, является самым большим ухом Земли
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   27

Похожие:

…ничто и никогда еще не существовало здесь. Мертвая и немыслимо глубокая тьма пространства царствовала повсюду. Застывшая космическая ночь накинула на этот iconЕго диски были завещаниями. Его песни были и просты, и глубоки. То...
Ночь ничто не могло с ней сравниться. Утром надо возвращаться на землю. Это убивало. Он был той Америкой, которую мы любим, которой...
…ничто и никогда еще не существовало здесь. Мертвая и немыслимо глубокая тьма пространства царствовала повсюду. Застывшая космическая ночь накинула на этот iconПеревод: Yohji, Seraphim r-t
С приходом ночи город погружается во тьму, и лишь восходящее солнце способно преобразить его в знакомый мир. День неумолимо сменяет...
…ничто и никогда еще не существовало здесь. Мертвая и немыслимо глубокая тьма пространства царствовала повсюду. Застывшая космическая ночь накинула на этот iconАртур Чарльз Кларк 2001: Космическая Одиссея Серия: Космическая Одиссея 1 ocr alef
Роман «2001: Космическая Одиссея» – повествование о полете космического корабля к Сатурну в поисках контакта с внеземной цивилизацией....
…ничто и никогда еще не существовало здесь. Мертвая и немыслимо глубокая тьма пространства царствовала повсюду. Застывшая космическая ночь накинула на этот iconСтивен Кинг Мертвая зона Стивен Кинг Мертвая зона Пролог
Ко времени окончания колледжа Джон Смит начисто забыл о падении на лед в тот злополучный январский день 1953 года. Откровенно говоря,...
…ничто и никогда еще не существовало здесь. Мертвая и немыслимо глубокая тьма пространства царствовала повсюду. Застывшая космическая ночь накинула на этот iconТекст получен из библиотеки
Город этот изобиловал красивыми парками, величественными зданиями и памятниками старины. Многого из того, что знаем мы и что позднее...
…ничто и никогда еще не существовало здесь. Мертвая и немыслимо глубокая тьма пространства царствовала повсюду. Застывшая космическая ночь накинула на этот iconЛекция в Планетарии Звучит космическая музыка или муз иллюстр г Свиридова к пьесе «Метель»
Вид звездного неба в ясную ночь доставляет такое удовольствие, какое испытывает только благородная душа
…ничто и никогда еще не существовало здесь. Мертвая и немыслимо глубокая тьма пространства царствовала повсюду. Застывшая космическая ночь накинула на этот icon«Нас начали бомбить…никогда не забуду этот звук » — Из писем «сирийских жен»
«Русскими» в Сирии называют всех, кто приехал с постсоветского пространства — и молдаван, и украинцев, и белоруссов, и, собственно,...
…ничто и никогда еще не существовало здесь. Мертвая и немыслимо глубокая тьма пространства царствовала повсюду. Застывшая космическая ночь накинула на этот iconОдеса 2012
И здесь, как и повсюду, наилучший способ теоретического построения состоял бы в рассмотрении первичного образования предметов
…ничто и никогда еще не существовало здесь. Мертвая и немыслимо глубокая тьма пространства царствовала повсюду. Застывшая космическая ночь накинула на этот iconСцена 13. Алекс и Марк
Квартира Марка. Глубокая ночь. Раздается несколько раз звонок в дверь. Марк сонный, открывает и видит на пороге Алекс, замученную...
…ничто и никогда еще не существовало здесь. Мертвая и немыслимо глубокая тьма пространства царствовала повсюду. Застывшая космическая ночь накинула на этот iconВсе мужчины одинаковы перед женщиной, которой они восхищаются
Женщина есть первое человеческое существо, попавшее в рабство. Женщина стала рабой еще тогда, когда рабов еще не существовало
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница