Аннотация: Волшебная дверь, ведущая в странное двухмерное пространство… Старенький автомобиль, будто живое существо хранящий верность прежнему владельцу…


НазваниеАннотация: Волшебная дверь, ведущая в странное двухмерное пространство… Старенький автомобиль, будто живое существо хранящий верность прежнему владельцу…
страница2/19
Дата публикации29.04.2013
Размер1.9 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Астрономия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19

Пришло наконец долгожданное признание. Когда Тюрин вернулся с совещания, все заборы города были к его услугам. Более того, из заборов образовалась огромная очередь, в смысле — из заборовладельцев, жаждущих превратить свои ограды в произведения искусства.

Городские власти выделили Гелию просторную мастерскую, и, как это всегда бывает, вокруг мэтра сразу, откуда ни возьмись, образовалась довольно приличная толпа учеников. Гелий в душе изумлялся, конечно, столь головокружительным переменам, но вида старался не подавать, напуская на лицо важность и огромную морально-физическую перегруженность.

Так появилась на заборописчем небосклоне «школа Тюрина». Скоро он и сам к ней привык и стал в разговорах просто и скромно говорить: моя, дескать, школа. Короче, теперь только Гелий Тюрин имел право знать, какими должны быть в городе заборы, он да еще некоторые из его сподвижников-учеников. Весьма, к слову сказать, ограниченный контингент. .

— Гелий Иванович, — сказал ему как-то Правый Сосед, — вы уж простите меня великодушно за глупость. Откуда мне было знать, что вы такой большой талант. Теперь другое дело, теперь всенародное признание, против него не попрешь.

И попросил у мастера автограф.

И Гелий великодушно дал автограф, то есть небрежно мазнул по соседскому забору услужливо обернутой в газетку кисточкой, и они расстались довольные друг дружкой.

Но тут произошло нечто из ряда вон выходящее. Один из деревенских учеников Тюрина вдруг на очередной заборный вернисаж представил абсолютно неожиданную по художественному решению работу. Его забор был совсем не окрашен, а лишь покрыт тонким слоем бесцветного лака, чтобы не темнел от сырости и солнца.

И люди подумали, что в этом, безусловно, что-то есть. Чистота естественных древесных линий изумляла своей недосказанностью, целомудренностью и еще не знаю чем. Изумляла, и все тут. Но все ждали, что скажет широко признанный заборописец.

А он усмотрел в этом посягательство на твердыню своего авторитета. Он предал выскочку анафеме, обозвал его модернистом, абстракционистом и жуликом. И отлучил от себя.

А заодно отлучил и остальных, которые пока еще не были опасными, но могли ими стать.
^ СТЕЗЯ НИКОЛЕНЬКИ ВСЕЛЕНСКОГО
Николенька Вселенский, еще пребывая в утробе матушки, стараниями папеньки Андрея Андреевича уже был приписан к институту легчайших сплавов в чине лаборанта. Еще агукала над ним нянька, а у прелестных его ножек уже лежала блестящая, до мелочей предусмотренная и продуманная карьера. «Войди в меня, и ты не пожалеешь!»— улыбаясь, звала жизнь.

На рождение собралась уйма народу. В ожидании начала торжества мужчины небольшими группами фланировали, разглядывая убранство гостиной: ковры, гобелены, хрусталь, картины. Дамы стреляли глазками по сторонам, кокетливо обмахиваясь веерами, жеманно позевывая в кружевные платочки. Повсюду звучали негромкие светские беседы про план, про соревнование, про новые рубежи, автомобили, дачи. Тут и там вспыхивал непринужденный смех. Это Джордж Алексеевич, директор универсама и по совместительству дамский угодник, потчевал скучающих пикантными анекдотами из жизни проклятых миллиардеров.

А экипажи все прибывали и прибывали. Именитые гости, а среди них были известные модельеры и парикмахеры, ректоры и товароведы, а также один — приглашенный для экзотики — писатель-деревенщик, не спеша раздевались в прихожей, украдкой кидая друг на дружку пытливые взгляды, пытаясь угадать с порога уровень ожидающего их приема. И все видели, что прием организован по высшему разряду.

— К столу, к столу, к столу! — разнесся по апартаментам зычный голос, подкрепленный троекратным хлопком в ладоши.

И гости, строго соблюдая этикет и субординацию, стали чинно рассаживаться, согласно табличкам, укрепленным на спинках стульев.

Не берусь повторить всех тех цветистых тостов, что прозвучали на этом торжестве, усиленные звуковыми колонками. Они до сих пор хранятся в семейном фонде звукозаписи, и каждый, кто хорошо попросит, может послушать эти застольные речи. Не решаюсь также описать все великолепие и изысканность стола, потому что в силу своей безнадежной провинциальности до сих пор так и не знаю даже названий большинства блюд. Скажу только, что если бы там была жаренная на сале картошка, то я предпочел бы ее многим заморским яствам. В силу опять же слабо или неправильно воспитанного вкуса.

Гости разъехались ближе к утру, когда виновник торжества сладко спал среди атласных подушек весь в кружевах и кружавчиках, обернутый самыми лучшими, самыми гигиеничными пеленками, выписанными из самого города Парижа. И даже на марлевом подгузничке висела необорванная из высших соображений бирка «Маде ин»… Он лежал и безмятежно посапывал хорошеньким, как у маменьки, носиком и морщил во сне свой аристократический, свидетельствующий о беспримерных врожденных способностях папенькин лобик. Лежал так и не показанный гостям по соображениям стерильности и возможного сглаза.

Откармливаемый самыми патентованными смесями и соками, а также не брезговавший и натуральным маменькиным молочком, лишь изредка отдающим никотином и коньяком, Николенька рос не по дням, а по часам, умиляя всех своей ранней смышленостью и крепкими кулачками. И вот, когда ему сравнялось три годика, он был произведен в старшие лаборанты. В то же примерно время в дом стали наведываться учитель музыки и учитель танцев, учитель живописи и учитель каратэ. И в то же примерно время, гуляя на улице с деревенской своей прабабушкой, Николенька освоил первое в своей жизни непечатное слово. О чем не преминул известить родителей. Прабабушка была тут же отстранена от воспитания внука, хотя — это доподлинно установлено — она и не была склонна к употреблению бранных слов. А с Николеньки было взято обещание никогда больше ничего такого не слушать и тем более не повторять. Хотя замечу, что сам любезнейший Андрей Андреевич и сама высокочтимая Раиса Львовна при решении каких-либо сложных проблем редко стесняли себя в выражениях, но они никогда не позволяли себе несветских оборотов в присутствии посторонних и тем более детей. Так что дурное влияние исходить от них не могло.

По достижении шестилетнего возраста Николеньку определили в школу с преподаванием ряда предметов на английском языке. И когда малыш впервые ступил на порог учебного заведения, он сразу понял, какую высокую честь оказал своим появлением этому коллективу. Он шел, и отовсюду слышался благоговейный шепот: «Смотрите, смотрите, сын самого Андрея Андреевича». Сам директор, взяв мальчика за руку, провел его в класс и усадил на место.

Все устроилось наилучшим образом. Николенька стал ходить, вернее, ездить в школу на папенькином служебном экипаже. Скоро его приняли в октябрята и сразу сделали командиром звездочки. Потом, в третьем классе, он стал пионером и соответственно председателем совета отряда.

Каждую неделю Раиса Львовна наведывалась в школу. Директор собирал педколлектив в учительской, и она выступала с краткой речью по проблемам педагогики. Все внимательно слушали, а некоторые даже старались коротенько законспектировать. На таких Раиса Львовна смотрела особо благосклонно и одаривала их по праздникам небольшими, но приятными доброхотными подношениями.

Впрочем, в школе Николеньке довелось столкнуться и с первыми в своей жизни трудностями.

Дело в том, что некоторые недоросли спервоначалу не захотели признать его особое положение. Потому что в этом учебном заведении почти все претендовали на особое положение. Если бы умудренные жизнью родители только знали, что их чада терроризируют маленького Вселенского, с ними бы непременно сделалось дурно.

Однако эти трудности отрока Вселенского разрешились довольно быстро, ибо постоянно в его кармашке имелась сотня-другая денег на мелкие расходы, которые он и решился употребить на подкуп обидчиков. А вскоре сметливый не по возрасту ум подсказал, что сии малые деньги можно с выгодой пустить в оборот. Так со временем он сколотил изрядный капиталец, кроме того, в его владение перешли уникальные коллекции игрушечных автомобильчиков и оловянных солдатиков, кои его школьные товарищи собирали на протяжении долгих лет.

Надо заметить, что учение давалось Николеньке без особого труда. И учителя могли с чистой совестью принимать щедроты своей благодетельницы Раисы Львовны. Сам Андрей Андреевич предпочитал оказывать покровительство не кому-то лично, а всей школе — материалами, рабочей силой, путевками и просто средствами из фондов вверенного —ему участка деятельности. Это делалось на виду у всех и ни в ком не вызывало никакого предубеждения.

Итак, учение давалось Николеньке без труда, потому что до знаний он был от природы охоч и способен. Правда, сделался он с годами ленив, однако врожденные способности и невольное снисхождение учителей давали ему возможность оставаться наипервейшим учеником и закончить школу с золотой медалью.

Николенька стал студентом и тут же был повышен в своем институте легчайших сплавов до чина младшего научного сотрудника.

Вы, глубокоуважаемый читатель, возможно, пожелаете узнать, куда все эти годы девалось хоть и малое, но все ж таки жалованье, причитающееся Николеньке, коль скоро он числился там в институте на разных невысоких должностях. И тут я вынужден развести руками. Не знаю. Но полагаю,, что навряд ли стал бы Андрей Андреевич заниматься столь хлопотными и мелочными делами, как составление липовых ведомостей. Вероятнее всего, эти скромные суммы так и остались в государственной казне, споспешествуя экономии фонда заработной платы. Скорей всего, так и было, хотя поручиться не могу.

В университете, однако же, Николенька столкнулся с некоторыми трудностями. Оказалось, что там недостаточно природных талантов, а требуется еще и трудолюбие, какового у нашего мальчика быть, конечно, не могло. Он в ту пору в аккурат увлекся балами, вечеринками в кругу друзей, скачками на автомобилях.

Ах, молодость, молодость, сколько наивных отроков закружила ты своим праздничным кружением, да так и не раскружила до самой кончины! В семнадцать лет Николенька влюбился без памяти в одно нежное, воздушное создание, а через неделю в другое воздушное создание, а потом в третье, в четвертое… Надо полагать, что все эти нежные и воздушные были наслышаны о великолепной родословной своего избранника, иначе бы откуда их было так много у прыщавого студентика? Юноша приходил домой под утро, имея такой ужасный вид, что у бедной маменьки от жалости разыгрывалась сильная мигрень. И тогда Андрей Андреевич разрешил сыну приводить девушек домой, но не чаще одного раза в неделю. Отец не стал лишать мальчика радости общения с юными соблазнительницами, мудро решив, что сын должен гармонически развиваться.

Довольно скоро Николенька приспособился одолевать и университетские трудности. А перед экзаменами в университет наведывалась Раиса Львовна и устраняла последние преграды к удовлетворительным отметкам. Хотя, надо признать, удавалось это не всегда и не с прежней легкостью. Но коли и не удавалось, со второго, третьего, пятого захода мальчик все равно получал нужную запись в зачетке. Ведь спешить ему было некуда. Пока Николенька заканчивал университет, в институте легчайших сплавов уже заканчивали для него диссертацию.

На последнем курсе Николеньку женили на девушке из порядочной семьи. Свадьбу отпраздновали с подобающим размахом.

Но когда Николенька Вселенский уже готовился защищать докторскую, в семью пришло ужасное горе. Папеньку, бедного Андрея Андреевича, отправили в досрочную отставку за негодный стиль руководства. И производство в очередной ученый чин, конечно, сорвалось. Но осталась степень кандидата, осталось многое другое из наследия. Ведь сын за отца не отвечает.

Пройдет некоторое время, и Николенька, пожалуй, все равно станет доктором. Помните, сколько и каких гостей было на его крестинах? Вот то-то и оно…
^ СЕРЫЙ ВОЛК И ДРУГИЕ
С чего он взял, что это именно мы? Похожи разве? Теперь уж я никогда этого не узнаю…

Он влетел ко мне во двор, легко перемахнув через полутораметровый забор. Я как раз что-то делал возле дома, но с тех пор так и не могу вспомнить, что именно.

Первым увидел или почуял его мой Шарик, которым я всегда так искренне гордился. Шарик был огромным псом дворовой породы, он съедал за одну минуту буханку хлеба и вообще не брезговал ничем: сырой картошкой, капустой, недозревшими помидорами.

Шарик был злющим и неподкупным до неправдоподобия. Из всех людей в мире он признавал и любил только меня. Хотя, казалось бы, именно меня ему любить было и не за что. Так, между прочим, бывает — человечья-то любовь далеко не всегда поддается логике, а тут собачья…

Шарик увидел его и, оборвав толстенную цепь, мигом скрылся под домом, не издав ни звука. Он даже не сделал слабой попытки хотя бы предупредить хозяина о смертельной опасности, чем очень разочаровал и огорчил меня. Но это потом… Что меня заставило обернуться? Не знаю. Ну а раз не знаю, стало быть, шестое чувство.

Я обернулся и остолбенел. Нет, пожалуй, оцепенел. Или окаменел. В общем, такого ужаса, внезапного и всепоглощающего, я не испытывал больше никогда. Ни до, ни после. Передо мной стоял волк. Ростом с теле… Нет, не с теленка. С корову. Не меньше. Ну, да, знаю, у страха глаза велики. Но и потом, когда я смотрел на него относительно спокойным взглядом, он не казался меньше. Да он и не мог быть меньше, созданный для великих, небывалых дел.

Он стоял передо мной, вывалив аж до земли свой пылающий язык, глаза его были красными и слегка слезились. Бока ходили ходуном. И только неутомимый хвост изо всей силы колотил по земле, рассекая пыль.

— Иван? — рявкнул он коротко, еще не восстановив дыхание.

Кажется, я нашел в себе силы судорожно кивнуть.

— Царевич?

— Д-д-да… Ц-ца-рев…— с трудом шевеля языком, ответил я.

То обстоятельство, что волк говорит человеческим голосом, мне не показалось удивительным. Вероятно, я был просто не способен еще испытывать какие-то чувства, кроме страха. Если что и удивляло в тот момент, так, пожалуй, то, что я еще жив.

— Ну, слава богу! — радостно, как мне показалось, выдохнул зверь и облегченно лег.

Он наконец отдышался. Прилег и даже на мгновение прикрыл глаза. И тут же вскочил как подброшенный.

— Скорей! Что же ты стоишь, собирайся! — вскричал он вдруг. — Мы не можем терять ни минуты, разве ты забыл?

— Куда, зачем? — спросил я, потихоньку отходя от пригвоздившего меня испуга.

— Как, ты забыл? Она тебя ждет, ей грозит смертельная опасность, быстрей, вспомнишь по дороге!

Теперь в его голосе явственно слышались волнение и тревога.

— Забыл, — как можно равнодушней ответил я, начиная, кажется, догадываться, — кто ждет? И чем я могу помочь, и на фига мне все эти приключения?

— Василиса ждет! — рявкнул зверь с досадой. — Тебя, дурака, ждет, она, может, думает, что ты и впрямь Царевич. Даю тебе на сборы сорок пять секунд, в армии, небось, служил, знаешь. Где твой кладенец?

— Да нету у меня никакого кладенца! — взвизгнул я, пятясь тихонько к двери.

— Р-р-р-р! — протяжно и даже, пожалуй, ласково, но с намеком произнес тогда Волк, и его глаза красноречиво сверкнули.

Мне сразу стало все понятно.

— Я подчиняюсь насилию, — ответил я кротко и полез на волчью спину. Спина оказалась довольно удобной, теплой и мягкой.

Волк мгновенно перелетел через забор. Я бы наверняка свалился в момент прыжка и, пожалуй, свернул бы себе шею, но волк ловко поймал меня спиной. И мы помчались с невероятной скоростью. Довольно скоро я уже чувствовал себя заправским кавалеристом; цепко держался за мохнатый загривок, старался подпрыгивать в такт волчьим прыжкам, и, по-моему, у меня это неплохо получалось.

Мы вынеслись на шоссе и погнали так, что у меня от ветра засвербило в носу. Мне доводилось когда-то гонять на мотоцикле, и я знал, что так бывает, когда довольно долго держишь скорость около ста двадцати. Стало прохладно. Быстро темнело. Два волчьих глаза светились во тьме, как мощные прожекторы. Волк то ли не знал о существовании правил дорожного движения, то ли игнорировал их, он мчался по дороге как придется. В первые минуты я страшно пугался встречных машин, но скоро привык. Мы легко перепрыгивали через них и летели дальше с прежней скоростью.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19

Похожие:

Аннотация: Волшебная дверь, ведущая в странное двухмерное пространство… Старенький автомобиль, будто живое существо хранящий верность прежнему владельцу… icon1. 0 — XtraVert — файл, форматирование, обложка, аннотация, сноски, скрипты, bookinfo
Ведь дядя Уильям более известен как Королевский Волшебник Верхней Норландии и его дом искривляет пространство и время. Одна и та...
Аннотация: Волшебная дверь, ведущая в странное двухмерное пространство… Старенький автомобиль, будто живое существо хранящий верность прежнему владельцу… iconОптимальные дорожные качества для дальних перевозок
Мощный грузовой автомобиль справляется с работой быстро и эффективно, обеспечивая водителю комфорт, а владельцу — прибыль и низкий...
Аннотация: Волшебная дверь, ведущая в странное двухмерное пространство… Старенький автомобиль, будто живое существо хранящий верность прежнему владельцу… iconМилорад Павич Вечность и еще один день Павич Милорад Вечность и еще один день
В чтении гиперлитературы есть нечто сновидческое: возникает странное пространство, некое гиперместо, более схожее с внутренним пространством,...
Аннотация: Волшебная дверь, ведущая в странное двухмерное пространство… Старенький автомобиль, будто живое существо хранящий верность прежнему владельцу… iconАбиссинская Агути Альпака Американский крестед Американский тедди...
Свинка – живое существо, и ей тоже хочется, чтобы условия ее проживания были комфортными
Аннотация: Волшебная дверь, ведущая в странное двухмерное пространство… Старенький автомобиль, будто живое существо хранящий верность прежнему владельцу… iconМолоко. Будете здоровы?
Молоко – продукт, потребление которого поддерживается рекламой. Ни одно живое существо, кроме человека, не пьет молоко на протяжении...
Аннотация: Волшебная дверь, ведущая в странное двухмерное пространство… Старенький автомобиль, будто живое существо хранящий верность прежнему владельцу… iconДля детей Утреннее чаепитие из «Алисы в стране чудес». Хозяева и...
...
Аннотация: Волшебная дверь, ведущая в странное двухмерное пространство… Старенький автомобиль, будто живое существо хранящий верность прежнему владельцу… iconВ. П. Зинченко Живое Знание психологическая педагогика
Психологическая педагогика. Материалы к курсу лекций. Часть I. Живое Знание. — Самара: 1998. — 216 с
Аннотация: Волшебная дверь, ведущая в странное двухмерное пространство… Старенький автомобиль, будто живое существо хранящий верность прежнему владельцу… iconМифологическое пространство как пространство жизни в мире. Характерные черты мифологического

Аннотация: Волшебная дверь, ведущая в странное двухмерное пространство… Старенький автомобиль, будто живое существо хранящий верность прежнему владельцу… iconШри Радха и Кришна, Душа всех душ, даруют Своим преданным сокровище...
Крышны. Спонтанное влечение к Шри Радхе и Крышне, которое дживатма испытывает,находясь в своем вечном, естественном положении, называется...
Аннотация: Волшебная дверь, ведущая в странное двухмерное пространство… Старенький автомобиль, будто живое существо хранящий верность прежнему владельцу… iconАвтомобиль газ-64
...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница