Кнут Гамсун Под осенней звездой ocr и вычитка: Александр Белоусенко (), 22 марта 2002 belousenkolib narod ru


НазваниеКнут Гамсун Под осенней звездой ocr и вычитка: Александр Белоусенко (), 22 марта 2002 belousenkolib narod ru
страница3/11
Дата публикации07.05.2013
Размер1.55 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Астрономия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
IX
Колодец готов, канавы вырыты, пришел водопровод чик класть трубы. Он взял в подручные Гринхусена, а мне велел проложить трубы из подвала в верхний этаж.

Я рыл канаву в земляном полу, и вдруг ко мне и подвал спустилась хозяйка. Я остерег ее, что здесь можно оступиться, но она вела себя легкомысленно.

– Тут я не упаду? – спросила она, указывая ру кой. – А тут?

В конце концов она оступилась и упала в яму. Мы стояли рядом. Было темно, а ее глаза еще не привыкли к темноте. Она ощупала край канавы и спросила:

– Как же мне теперь выбраться?

Я ее подсадил. Это было совсем не трудно, потому что она была стройная и легкая, хотя у нее уже была взрослая дочь.

– Поделом мне, надо быть осмотрительней, – сказала она, отряхивая платье. – Ух, как я упала… Послушай, ты не зайдешь на днях ко мне, я хочу кое что переставить в спальне. Давай сделаем это, когда муж уйдет к прихожанам, он не любит никаких перемен. У вас тут еще много работы?

Я ответил, что на неделю или чуть побольше.

– А потом вы куда пойдете?

– На ближний хутор. Гринхусен подрядился копать там картошку…

Потом я пошел на кухню и пропилил ножовкой дырку в полу. Когда я работал там, у фрекен Элисабет как раз случилось дело на кухне, и, хотя я был ей неприятен, она пересилила себя и заговорила со мной, гляди, как я работаю.

– Подумай только, Олина, – сказала она служанке, – тебе довольно будет отвернуть кран, и потечет вода.

Но старой Олине это было не по душе.

– Слыханное ли дело, чтоб вода текла прямо в кухню!

Она двадцать лет таскала воду для всего дома, а теперь что ей делать?

– Отдыхать, – сказал я.

– Отдыхать? Человек всю жизнь должен работать в поте лица.

– Ну, тогда шей себе приданое, – сказала фрекен с улыбкой.

Она болтала глупости, как ребенок, но я был благодарен ей за то, что она поговорила с нами и побыла немного на кухне. Господи, как ловко и проворно я работал, как остроумно отвечал, как легкомысленно себя вел! До сих пор не могу забыть. А потом фрекен Элисабет спохватилась, что ей недосуг болтать, и ушла.

Вечером я, по своему обыкновению, пошел на кладбище, но там была фрекен Элисабет, и я с поспешностью свернул к лесу. Я подумал: «Может быть, она оценит мою деликатность и скажет: „Бедняжка, как благородно он поступил!“ Ах, вдруг она пойдет в лес следом за мной. Тогда я встану с камня, на который присел, и поклонюсь ей. А она смутится слегка и ска жет: „Я случайно шла мимо, вечер сегодня такой чу десный. А ты что тут делаешь?“ И я отвечу: „Да ничего, сижу себе просто так“, – погляжу на нее невин ным взглядом да уйду. И когда она узнает, что я сижу здесь „просто так“ до позднего вечера, она поймет, какая у меня тонкая душа, как я умею мечтать, и по любит меня…

На другой вечер она опять пришла на кладбище, и у меня мелькнула самонадеянная мысль: «Она ходит сюда ради меня!» Но когда я подошел поближе, то увидел, что она убирает цветами чью то могилу и при шла вовсе не ради меня. Я снова пошел бродить по лесу, набрел на большой муравейник и до темноты глядел на муравьев; а потом я тихо сидел и слушал, как падают еловые шишки и гроздья рябины. Я напевал себе под нос, посвистывал и размышлял, а иногда вставал и прогуливался, чтобы согреться. Проходили часы, настала ночь, а я, влюбленный без памяти, бродил с непокрытой головой, и звезды смотрели на меня с неба…

– Который час? Ведь уже поздно? – спрашивал порой Гринхусен, когда я приходил на сеновал.

– Одиннадцать, – отвечал я, хотя н а самом деле было два или три ночи.

– И где тебя черти носят? Чтоб тебе пусто было. Будишь человека, которому так славно спалось.

Гринхусен переворачивается на другой бок и мигом засыпает снова. Ему то что!

И каких только глупостей не натворит немолодой уже человек, когда влюбится. А ведь я еще мнил послужить примером для людей, желающих обрести ду шевный покой!
X
Пришел незнакомый человек и потребовал назад свои инструменты. Стало быть, Гринхусен вовсе их не украл! Что за скучный и неинтересный человек этот Гринхусен, хоть бы раз сделал что нибудь оригиналь ное, показал широту души.

Я сказал:

– Ты, Гринхусен, только и знаешь, что жрать да дрыхнуть. Вот пришел человек за своим инструментом. Значит, ты просто взял его на время, жалкое ты ни чтожество.

– А ты дурак, – сказал Гринхусен с обидой.

Но я знал способ загладить свою грубость, и обратил все в шутку, как бывало уже.не раз.

– Что ж поделаешь! – сказал он.

– Голову даю на отсечение, что ты найдешь вы ход, – сказал я.

– Ты так думаешь?

– Да. Если только я в тебе не ошибся. И Гринхусен снова растаял.

После обеда я вызвался постричь его и нанес ему еще одну обиду, сказав, что надо почаще мыть голову.

– Вот ведь дожил до седых волос, а плетешь такой вздор, – сказал он.

Бог весть, может быть, Гринхусен и прав. Сам он уже дедушка, по его рыжие волосы даже не тронуты сединой…

А на сеновале, кажется, завелись привидения. Кто еще мог прибрать там и навести уют? Мы с Гринхусеном спали порознь, я купил себе два одеяла, а он всегда спал одетый, валился на сено, в чем был после работы. И вот кто то застелил мою постель одеялами без единой морщинки, так что любо глядеть. Может, это сделала одна из служанок, чтобы научить меня аккуратности. Ну и пусть, мне все равно.

Теперь нужно пропилить дырку в полу н а втором этаже, но хозяйка велела мне подождать до завтрашнего утра; пастор уйдет к прихожанам, и я ему не помешаю. Но и на другое утро дело опять пришлось отложить, потому что фрекен Элисабет надумала идти в лавку и накупить всякой всячины, а я должен был отнести покупки домой.

– Хорошо, – сказал я. – Вы идите вперед, а я приду следом.

Милая девушка, неужели она готова терпеть мое общество?

Она спросила:

– А ты найдешь дорогу?

– Конечно. Я уже не раз бывал в лавке. Мы по купаем там себе еду.

Я был весь перепачкан глиной и не мог идти в таком виде у всех на глазах, поэтому брюки я сменил, а блузу оставил, какая на мне была. И отправился вслед за ней. До лавки было с полмили; в конце пути я время от времени видел впереди себя фрекен Элисабет, но нарочно замедлял шаг, чтобы не догнать ее. Один раз она обернулась; я съежился и дальше шел опушкой леса.

Фрекен осталась у подруги, которая жила поблизо сти от лавки, а я к полудню вернулся домой с покуп ками. Меня позвали на кухню обедать. Дом словно вымер; Харальд куда то ушел, девушки гладили белье, только Олина возилась у плиты.

После обеда я поднялся наверх и начал пилить от верстие в полу.

– Пойди сюда, помоги мне, – сказала хозяйка я повела меня за собой.

Мы прошли через кабинет пастора в спальню.

– Я решила передвинуть свою кровать, – сказала хозяйка. – Она стоит слишком близко от печки, и зимой мне жарко спать.

Мы передвинули кровать к окну.

– Как по твоему, теперь будет лучше? Не так жар ко? – спросила она.

Я невольно взглянул на нее, а она бросила на меня искоса лукавый взгляд. Ах! От ее близости я совсем потерял голову и слышал лишь, как она прошептала:

– Сумасшедший! Ой, нет, милый, милый… дверь…

А потом она только шептала мое имя…

Я пропилил отверстие в полу коридора и закончил работу, а хозяйка не отходила от меня ни на минуту. Ей так хотелось поговорить со мной по душам, она то смеялась, то плакала.

Я спросил:

– А картину над вашей кроватью не надо переве сить?

– Пожалуй, ты прав, – ответила она.
XI
Трубы проложены, краны ввинчены; вода сильной струей потекла в раковины. Гринхусен снова раздобыл где то инструмент, мы заделали дыры, а еще через два дня закопали канавы, и на этом наша работа у пастора кончилась. Пастор остался нами доволен, он х o тел даже вывесить на красном столбе объявление, что два ма стера водопроводчика предлагают свои услуги; но уже поздняя осень, земля вот вот замерзнет, и работы для нас больше нет. Мы только просим пастора вспомнить о нас весной.

А теперь мы идем на соседний хутор копать кар тошку. Пастор взял с нас обещание, что в случае на добности мы снова к нему вернемся.

На новом месте оказалось много людей, мы не ску чали, жилось нам там хорошо и весело. Но работы едва могло хватить на неделю, а там предстояло искать что– нибудь еще.

Однажды вечером пришел пастор и предложил мне наняться к нему в работники. Это было соблазнительно, но я поразмыслил и все таки отказался. Мне хотелось бродить по свету, быть вольной птицей, жить случай ными заработками, ночевать под открытым небом и немножко удивляться самому себе. Когда мы копали картошку, я познакомился с одним человеком и решил уйти с ним вдвоем, а Гринхусена бросить. У нас с ним было много общего, и, судя по всему, он был хороший работник; звали его Ларс Фалькбергет, но он называл себя Фалькенбергом.

Мы работали под началом у молодого Эрика, и о н же отвозил картошку на хутор. Этот красивый двадца тилетний парень, очень крепкий и сильный для своих лет, держался заносчиво, потому что у его отца был собственный хутор. Между ним и дочкой пастора что то было, так как однажды она пришла на картофельное поле и долго с ним разговаривала. А потом, уже со бравшись уходить, заговорила со мной и сказала, что Олина начала привыкать к водопроводу.

– А вы сами? – спросил я.

Она из вежливости что то ответила, но я видел, что ей неприятно со мной разговаривать.

Она была такая красивая в новом светлом пальто, которое очень шло к ее голубым глазам…

На другой день с Эриком случилась беда, лошадь понесла и долго волочила его по земле, а потом рас шибла о забор. Он сильно пострадал и, когда опом нился, сразу стал харкать кровью. Фалькенбергу при шлось занять его место.

Я сделал вид, будто это несчастье очень меня огорчило, молчал и хмурился не хуже остальных, но в душе ничуть не печалился. Конечно, у меня не было ника ких надежд на успех у фрекен Элисабет, но человек, который стоял на моем пути, теперь не мог мне по мешать.

Вечером я пошел на кладбище, сел там и стал ждать. «Вот если б сейчас пришла фрекен Элисабет!» – думал я. Через четверть часа она в самом деле пришла, я вскочил и сделал вид, будто хочу уйти, но от растерян ности не могу шагу сделать. И вдруг вся моя хитрость мне изменила, я потерял самообладание, потому что она была так близко, и сказал, сам того не желая:

– Эрик… с ним вчера случилось такое несчастье.

– Я знаю, – сказала она.

– Он разбился.

– Ну да, разбился. Но почему ты мне это гово ришь?

– Мне казалось… нет, сам не знаю. Ничего, он ведь поправится. И все снова будет хорошо.

– Да, да, конечно.

Пауза.

Похоже было, что ей нранилось меня поддразнивать.

Вдруг она сказала с улыбкой:

– Ты такой странный. Зачем ты ходишь по вечерам в такую даль и сидишь здесь?

– Просто у меня такая привычка. Коротаю время перед сном.

– И не боишься?

Ее насмешка заставила меня опомниться, я вновь обрел почву под ногами и ответил:

– Если мне чего нибудь и хочется, так это снова выучиться дрожать.

– Дрожать! Значит, и ты читал эту страшную сказку! Где же?

– Уж и не припомню. В какой то книжке, которая случайно попала мне в руки.

Пауза.

– А почему ты не захотел наняться к нам в работ ники?

– Это не по мне. Я хочу уйти отсюда вместе с од ним человеком.

– Куда же вы пойдете?

– Не знаю. На восход или на закат, все равно. Та кие уж мы бродяги.

Пауза.

– А жаль, – сказала она. – Нет, я не то хотела сказать, просто ты не должен был… Но говори же, что с Эриком. Ведь я для этого и пришла.

– Боюсь, что дела его плохи.

– А что говорит доктор, он поправится?

– Говорит, поправится. Но кто его знает.

– Ну что ж, спокойной ночи.

Ах, будь я молод, и богат, и красив, и знаменит, и учен… Она уходит…

В тот вечер я нашел на кладбище подходящий но готь и спрятал его в карман. Потом я постоял немного, озираясь, прислушался – вокруг было тихо. Никто не крикнул: «Это мое!»
XII
Мы с Фалькенбергом отправились в путь. Холод ный осенний вечер, высоко в небе мерцают звезды. Я уговорил Фалькенберга пойти мимо кладбища, – как это ни смешно, мне хочется видеть, горит ли свет в одном из окошек пасторской усадьбы. Будь я молод, и богат, и…

Мы шли час за часом, ноша у нас была легка, и мы, двое бродяг, еще не знали друг друга, нам было о чем поболтать. Позади осталась одна лавка, потом другая, и в вечерних сумерках мы увидели шпиль приходской церкви.

По привычке я хотел и тут заглянуть на кладбище и сказал:

– А не заночевать ли нам здесь?

– Что за глупости! – сказал Фалькенберг. – Сена полно во всяком сарае, а прогонят из сарая, лучше уж спать в лесу.

И он снова пошел вперед.

Ему было за тридцать, он был высок ростом и хоро шо сложен, но слегка сутулился и носил длинные, закру ченные книзу усы. Говорил он мало и неохотно, был неглуп, ловок, обладал красивым голосом, хорошо пел и вообще совсем не походил на Гринхусена. В своей речи он невероятным образом смешивал трённелагский и вальдреский говоры, а иной раз ввернет и шведское словечко, так что нельзя угадать, откуда же он родом.

Мы пришли на какой то хутор, где собаки встретили нас лаем, и, поскольку там никто еще не ложился, Фаль кенберг попросил позвать кого нибудь из хозяев. Вышел молодой парень.

– Не найдется ли для нас работы?

– Нет.

– Но ведь изгородь у дороги, того и гляди, упадет, не хотите ли ее поправить?

– Нет. Уже осень, сами сидим без дела.

– А можно у вас переночевать?

– К сожалению…

– Хоть на сеновале…

– Нет, там спят служанки.

– Вот сукин сын, – пробормотал Фалькенберг, ухо дя со двора.

Мы пошли без дороги, через лесок, присматривая место для ночлега.

– А что, если вернуться на этот хутор… к служан кам? Может, они нас не прогонят?

Фалькенберг поразмыслил.

– Нет, собаки залают, – сказал он.

Мы дошли до выгона, где паслись две лошади. У од ной на шее болтался колокольчик.

– Хорош хозяин, у которого лошади пасутся без присмотра, а служанки спят на сене, – сказал Фалькен берг. – Вот мы сейчас прокатимся на этих лошадках.

Он поймал лошадь с колокольчиком, засунул в него пучок травы и мха, а потом уселся верхом. Моя лошадь была пугливее, и поймать ее оказалось не так легко.

Мы отыскали ворота и выехали с выгона на дорогу. Одно из своих одеял я отдал Фалькенбергу, а другое подстелил под себя, но уздечку взять было негде.

Все шло как по маслу, мы про e хали целую милю и были уже в соседнем приходе. Вдруг где то впереди на дороге послышались голоса.

– Скачи за мной! – крикнул Фалькенберг, оборо тясь ко мне.

Но долговязый Фалькенберг недалеко ускакал, я видел, как он вдруг ухватился за ремешок, на котором висел колокольчик, и сполз вперед, цепляясь за лошадиную шею. Мелькнула нога, задранная кверху, и он упал.

К счастью, нам ничто не грозило. Просто двое влюб ленных бродили по дороге и говорили друг другу неж ности.

Мы ехали еще полчаса, а когда набили себе синяков и устали, слезли с лошадей да хлестнули их хорошенько, чтоб они бежали домой. Дальше мы снова пошли пешком.

«Га га га!» – послышалось вдали. Я узнал крик ди ких гусей. В детстве меня приучили стоять смирно, сло жив руки, чтобы не испугать гусей, которые тянулись над головой; этого зрелища я никогда не пропускал и теперь замер на месте. Чудесное и таинственное чувство шевельнулось в моем сердце, у меня захватило дух, я глаз не мог отвести от стаи. Вон они летят, словно плы вут, рассекая небо. «Га га!» – раздается у нас над са мыми головами. И они величественно уплывают по звездному небу…

Мы нашли наконец тихий хутор и славно выспались на сеновале; спали мы до того крепко, что наутро нас застали там хозяин и его работник.

Фалькенберг не растерялся и предложил хозяину уплатить за ночлег. Он объяснил, что мы пришли позд ней ночью и не хотели никого беспокоить, но пускай не думает, будто мы какие нибудь мошенники. Хозяин денег не взял и даже пригласил нас выпить кофе на кухне. Но работы у него не было, уборка урожая давно закон чилась, и сам он со своим работником чинил заборы, ч тобы не сидеть сложа руки.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Похожие:

Кнут Гамсун Под осенней звездой ocr и вычитка: Александр Белоусенко (), 22 марта 2002 belousenkolib narod ru iconБорис Львович Васильев Завтра была война… ocr: Александр Белоусенко
«Завтра была война. В списках не значился. А зори здесь тихие Встречный бой»: у-фактория; 2004
Кнут Гамсун Под осенней звездой ocr и вычитка: Александр Белоусенко (), 22 марта 2002 belousenkolib narod ru iconСкандинавия ветреный край незамерзающих течений и вечнозелёных лесов,...
Кьеркегор, драматурги Генрик Ибсен и Август Стриндберг, писатель Кнут Гамсун, архитектор Сааринен… Один за другим появились самобытные...
Кнут Гамсун Под осенней звездой ocr и вычитка: Александр Белоусенко (), 22 марта 2002 belousenkolib narod ru iconСценарий осенней свадьбы: королевская охота
Осенняя свадьба, осенняя свадьба с необычным выкупом, идет подготовка к осенним свадьбам, свадьба осенью, оформление осенней свадьбы,...
Кнут Гамсун Под осенней звездой ocr и вычитка: Александр Белоусенко (), 22 марта 2002 belousenkolib narod ru iconV. 0 – создание fb2 V. 1 – вычитка V. 2 – доп вычитка – (MCat78)...
Тридцать лет назад это читалось как фантастика. Исследующая и расширяющая границы жанра, жадно впитывающая всевозможные новейшие...
Кнут Гамсун Под осенней звездой ocr и вычитка: Александр Белоусенко (), 22 марта 2002 belousenkolib narod ru iconV. 0 – создание fb2 V. 1 – вычитка V. 2 – доп вычитка – (MCat78)...
Тридцать лет назад это читалось как фантастика. Исследующая и расширяющая границы жанра, жадно впитывающая всевозможные новейшие...
Кнут Гамсун Под осенней звездой ocr и вычитка: Александр Белоусенко (), 22 марта 2002 belousenkolib narod ru iconКадзуо Исигуро Остаток дня
Автор, японец по происхождению, создал один из самых «английских» романов конца XX века, подобно Джозефу Конраду или Владимиру Набокову...
Кнут Гамсун Под осенней звездой ocr и вычитка: Александр Белоусенко (), 22 марта 2002 belousenkolib narod ru icon1. 0 ocr. Создание файла (08. 11. 2009, oriON) 0 Вычитка и форматирование...
О том как выглядит изнанка современного европейского общества — со всем его благополучием, неуверенностью, азартом и одиночеством —...
Кнут Гамсун Под осенней звездой ocr и вычитка: Александр Белоусенко (), 22 марта 2002 belousenkolib narod ru iconV. 1 – вычитка V. 2 – доп вычитка от glassy V. 3 – доп вычитка от...
При этом члены Букеровского комитета проголосовали за роман единогласно, что случается нечасто. Автор, японец по происхождению, создал...
Кнут Гамсун Под осенней звездой ocr и вычитка: Александр Белоусенко (), 22 марта 2002 belousenkolib narod ru icon№35. 1 марта 1881 г от рук народовольцев погиб император Александр...
Александр III и его контрреформы обеспечили России мирную и спокойную эпоху без войн и внутренних смут, но и зародили в россиянах...
Кнут Гамсун Под осенней звездой ocr и вычитка: Александр Белоусенко (), 22 марта 2002 belousenkolib narod ru iconНиколая Васильевича Гоголя Гаврилов Александр Анатольевич 10 «Б» класс 2013 Часть 1
Гоголь николай Васильевич (1809-52), [20 марта (1 апреля) 1809, местечко Великие Сорочинцы Миргородского уезда Полтавской губернии...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница