Черненький, черненький и прррросто шатен


НазваниеЧерненький, черненький и прррросто шатен
страница11/14
Дата публикации09.05.2013
Размер1.34 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Астрономия > Документы
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14

Вадик покраснел.

Представляю, как мое заявление про блондинов ему польстило. Светится аж весь, как солнышко. Мы смотрим друг на друга не отрываясь, и тут он произнес... слов не слышно, я читаю по губам:

– А мне нравишься ты.

Вот и сбилась с ритма! От неожиданности, от счастья, от его волшебной улыбки! Мое сердце, точно воздушный шарик, кольнули иголочкой и... БАХ, миллиард маленьких сердечек вырвался из груди вместе со вздохом. Такое чувство, что я не дышала целую вечность! Словно вдохнула, еще тогда – давно, когда впервые мои фантазии сотворили ЕГО, а выдохнула только сейчас. И все это время, без воздуха, ждала-ждала-ждала...

Мы остановились, он смущенно опустил ресницы, и его взгляд переместился на мои губы.

Сейчас он меня поцелует! А когда в книжках пишут избитую фразу: «Ее ноги подогнулись» – ни капельки не врут. Это правда! В коленках творится что-то невообразимое! Если мозг повелевает всеми процессами в организме, то коленками повелевает сердце! Почему никто до этого недодумался? А может, додумался, просто никому не рассказал?! Почему во рту пересыхает? Почему так страшно дышать? Почему его губы так далеко от моих, хотя кажется, что совсем близко? Почему в секунду в голове пролетает столько бестолковых мыслей? Почему...

Почему людям хочется целоваться?

* * *

На закате вода в заливе сверкает, каждая песчинка светится, а вечные путники облака куда-то плывут. Куда спешат? Ждет ли их кто-нибудь там... и существует ли вообще это самое «ТАМ»? Где же оно – пристанище облаков?

Так хорошо сидеть на могучих, нагретых солнцем корнях сосны и любоваться горизонтом. Пахнет смолой, немного моими цитрусовыми духами, а еще... нет, мылом и чистой кожей не пахнет, у моей судьбы другой запах – особенный! Вадик пахнет летом. Он и есть лето! Мой собственный кусочек солнца, который можно потрогать и даже поцеловать.

Мне хочется смотреть на него без конца, только стыдно. А если он решит, что я безумно его люблю? Это, конечно, так и есть, но признаться в этом не могу. Да и зачем? Парней ведь пугают серьезные отношения.

– О чем думаешь? – спросил Вадик и с размаха бросил плоский камень по воде.

– О небе.

Он с интересом посмотрел на меня.

– Зачем? Чего о нем думать?

– Просто... – А действительно, чего о нем думать, когда рядом Моя судьба?! Не для того мы от всех сбежали! Небо – оно всегда будет. Если когда-нибудь я подниму голову и не увижу синего простора, значит... а что это может означать? Мира больше нет? Ну вот, продолжаю думать! Хватит!

Вадик словно невзначай уронил руку мне на плечи.

Теперь я знаю точно! Поцелуи нужны для того, чтобы влюбленные не думали слишком много! Ведь когда сердце поет, мысли так возвышенны, что им ничего не стоит долететь до самого неба и узнать все тайны, над которыми ломают голову мудрецы! Влюбленные самые опасные мыслители!

Так приятно, когда его пальцы щекочут мое плечо, а взгляд становится внимательным-внимательным, кажется, сейчас во всем мире для этих голубых морозных глаз существую только я... и мои теплые губы.

Интересно, скольких девчонок он целовал? Хотя зачем мне знать? Зачем накручивать себя, ведь все равно уже ничего не изменить, даже если он успел перецеловать несколько сотен девичьих губ.

Вадик наклонился ко мне и легко коснулся губами уголка моего рта.

Хочется смеяться от счастья. Он такой романтичный, чуткий – самый лучший! Неужели счастье возможно? Почему счастье даровано мне? Я такая хорошая или причина в другом? Наверно, все-таки я хорошая! Ну естественно! Разве не я помогаю маме иногда мыть посуду, разве не я полгода назад подала нищему пять рублей, разве не я спасаю летом бабочек от заточения в квартире – все это Я!

Раньше мне казалось, что поцелуй трудно предугадать, но это не так. Все проще простого! Я даже успеваю облизнуть пересохшие губы, если они, конечно, пересохшие. По-разному бывает.

Мы целовались под сосной, пока солнце не утонуло в заливе. Теперь оно будет освещать подводный мир, на вахту заступит луна, она-то за нами и присмотрит. Нас, наверно, обыскались в лагере, но мне все равно и Вадику тоже.

– Погуляем по берегу? – спросил он.

Вот бы гулять так всегда!

Мы идем, держась за руки, пинаем песок, улыбаемся друг другу. Все просто, как у миллиона других влюбленных. И не нужно ничего выдумывать, ведь хорошо именно так – без придумок! Вода сияет и старательно облизывает берег, как котенок свою мордочку, испачканную в молочной пенке.

А что было бы, если бы Костя не бросил меня тогда? Если бы Донских не избил его, а брат не говорил о нем гадости? Шли бы мы вот так за руку? Любила бы я его до покалывания в пальцах? Тогда в моей жизни наверняка не случилось бы лагеря и встречи с Вадиком. А может, прав тот, кто сказал: «Что ни делается – все к лучшему»?

Вадик приостановился, посмотрел на дорогу в лагерь и неожиданно сказал:

– Алька там от ревности небось злобой исходит!

Так вот о чем он думает! О бывшей! А что, если вовсе не бывшей?

– Тебя это беспокоит? – спросила я как могла безразличнее, чтоб он не заподозрил, насколько важен мне его ответ.

– Да не, мне по фигу, она зависает с Кирей из третьего, быстро утешилась.

Значит, беспокоит! Раз говорит про то, как она утешилась. А чего он ждал? Думал, Аля слезы лить будет? Смешно, она такая симпатичная, поклонники за ней бегают, уж переживет как-нибудь! Не один он на свете белом – красавец!

– Эй, – позвал Вадик, – ты чего, обиделась, что я про Альку сказал?

– Обиделась? Глупость какая, на что мне обижаться?

Да мне топнуть от злости хочется! Все неправильно! Не должен он вспоминать Алю, ведь я ТУТ, мы вместе и нам так хорошо... или хорошо только мне?

Вадик обнял меня.

– Ну, мало ли... не люблю, когда обижаются из-за бывших.

Вот как... «бывших», наверно, много их – бывших этих, раз он говорит так.

Меня словно кто-то кусает внутри. Больно. Это ревность моя кусается. У нее очень маленькие, острые зубы и несносный характер. А еще она глупа как пробка и совсем недальновидна! Не понимает, что нельзя на первом же свидании права качать! Только портит все!

– Поцелуй меня, – попросил Вадик и подставил губы.

Так-то лучше! Таким он мне нравится!

Только я закрыла глаза, потянулась к нему, как раздался чей-то окрик. Мы отпрыгнули друг от друга.

По пляжу к нам бежал Рома и размахивал руками.

Нашел время явиться! Как всегда!

Иногда меня посещают ужасные мысли, вроде тех, где в моей жизни нет брата. Я его люблю, очень, но бывают дни, когда хочется, чтобы его не было.

– Вы совсем страх потеряли! – первым делом заорал Рома. – Вожатая ищет вас!

– Да идем уже, – раздраженно посмотрел на него Вадик.

Поделом брату! Пусть знает, на кого орать можно, а на кого нет.

Меня переполняет гордость за моего избранника, он так спокойно и величественно держится – точно не простак, а из благородных, и Ромкины крики ему, как слону комариный укус.

– Таня, быстро за мной! – скомандовал брат.

Подумать только! Он шлепнул себя по ноге! Точно таким же жестом он подзывал раньше нашу овчарку, когда та носилась по двору и не хотела возвращаться домой!

– Когда захочу, тогда и пойду! – упрямо сказала я.

Хватит с меня его собачьего обращения! Тоже мне – хозяин выискался!

– Таня, я сказал...

– Ром, не горячись, – вступился Вадик, – я ведь говорю, мы уже собирались...

Рома сердито прищурился.

– Вадик, ты не против, я с сестрой сам разберусь? Раз собирался, иди, тебя никто не держит!

Ну сейчас он тебе ответит! Размажет по стенке, конечно, фигурально выражаясь!

Я стою и злорадно жду, когда Вадик даст отпор наглому Ромке, но Моя судьба внезапно оробел и трусливо попытался перевести все в шутку:

– Да ладно те, Ромка, мы же не маленькие. Сам должен понимать...

– Вадик, свали, – пренебрежительно бросил Рома и крепко взял меня за плечо.

Внутри что-то непонятное происходит. А еще появилось чувство, словно я совершила какую-то вопиющую глупость и о ней стало известно всем-всем. Мне стыдно, только это не обычный стыд за саму себя – это стыд за любимого.

– Ну я пошел... вы тут сами уже, – Вадик кивнул мне. – Увидимся еще, Тань.

На душе мерзко, еще чуть-чуть – и слезы полезут из глаз, как червяки из-под земли во время дождя.

Я смотрю вслед моему смайлику и хочется... плакать, что ли... нет, хочется визжать, громко, настолько, чтобы поблекшее небо отозвалось на мой крик громом и молнией.

– Тань, ну передвигай ногами, – упрекнул брат.

– Да пошел ты! – я скидываю его руку с плеча и сквозь зубы говорю: – Отцепись от меня!

– Ну что с тобой? Очнись! Тебе вообще не стыдно?

– Мне? Да почему мне должно быть стыдно, о чем ты?!

Рома наморщил лоб.

Какой же он противный, когда пытается строить из себя большого брата!

– А ты об Але подумала?

– Что-о-о?

– Ты поняла «что», не прикидывайся.

Я сжимаю кулаки, чтобы не наброситься на него.

Нашел, чем меня стыдить!

– Да ей все равно, она с Кириллом из третьего зависа...

– Бред! – оборвал меня Рома на полуслове. – Ты видела?

– Нет, но...

– Вот тогда и не говори!

– Мне все равно! Отстань от меня! Хватит уже учить, что я должна, а что нет! Мне плевать, понятно?! Плевать на твое мнение! И на Алю мне плевать, будь она хоть с Кириллом, хоть с двумя Кириллами... – Вот так – сорвалась. Если бы у леди были погоны, лычки с них полетели бы сейчас вверх тормашками.

– Она плачет в палате, – Рома со вздохом посмотрел на туманный горизонт. – А тебя уже называют разлучницей.

– Ты за этим сюда прибежал? Сказать мне, что Алечка плачет, да? Я разлучница?!

Как же хочется стукнуть его!

– Мне все равно, что болтают глупые курицы! Я разлучница, значит... Вот и прекрасно! Очень этому рада!

– Таня, да зачем тебе сдался этот...

– Ну-у, давай, скажи?! Кто мне сдался?

Я не сдержалась, толкнула его. А Роме хоть бы хны – смеется еще!

– Не лезь ко мне! – крикнула я. – С кем хочу, с тем и встречаюсь, не нужна мне твоя гадкая опека!

– Дуреха! Вадик – коллекционер, чего тут непонятного!

– Сам ты коллекционер! Ненавижу тебя, Рома!

Я ускорила шаг, чтобы отвязаться от брата, практически бегу, но он проявляет свою обычную настырность и несется за мной.

– Хочешь, я тебе кое-что расскажу про него? – задыхаясь от бега, воскликнул он. – Хочешь?

– Нет! Нет! Нет! Не хочу! – Я резко остановилась.

Довел. Слезы все-таки покатились по лицу.

– Ну, Тань... – он тоже остановился, тон его из сердитого стал мягким, даже нежным.

Я отвернулась. Не люблю, когда кто-то видит мои слезы.

– Тань... ну ладно тебе, извини. Нравится тебе он и ладно, все, я больше не буду лезть.

– Вот и отстань! – не оборачиваясь к нему, буркнула я.

Рома похлопал меня по плечу.

– Не лей слезы... Вадик не любит плакс.

– Да? – я с интересом посмотрела на брата.

Рома пожал плечами и беспечно улыбнулся.

– Не знаю, просто так сказал.

– Дурак!

Зло берет! Не могу долго на него обижаться. Вот так всегда, сперва доведет, а потом сразу же разжалобит и развеселит.

– Мир? – Рома протянул мне мизинчик. Как в детстве, когда он не хотел катать меня на багажнике своего велосипеда, а я ревела от обиды и жаловалась папе.

Я нехотя даю ему свой мизинец. Как королевна, одолжение ему делаю.

Ну да, слабовольная... так уж вышло. Брат у меня все-таки один-единственный.

На улице уже мрачновато, хочется поскорее в светлый, уютный корпус. Сосны скрипят – это они переговариваются между собой... страшные у них все-таки голоса.

Мы идем молча по ухабистой дороге, сухие сосновые иголки хрустят под ногами, а кругом, куда ни глянь, – лес и таинственно темно – там – между высокими стволами.

– Ну и чего с Алей? – не выдержала я.

А Рома как будто только этого и ждал.

– Ну... сама подумай. Увидела, как вы целуетесь на дискотеке, разнылась и убежала. Ее там всем лагерем утешают.

– Ну надо же!

Мне дела нет до нее. Вадик мой! Пусть хоть целое корыто слез наплачет – не отдам! Он МОЙ!

Брат, видно, понял все, что я не сказала, по выражению моего лица, потому что упрекать больше не стал.

Очень верное решение!

Мы дошли почти до ворот, когда он неожиданно сказал:

– Слушай, Тань, а как тебе Оксанка?

– Как мне? Да мне дела до нее нет, выпендрежница она порядочная, хотя бывает и нормальной иногда. – Я смотрю на брата, пытаюсь выискать ответы на вопросы, которые ужасно не хочется задавать, но кажется – это бесполезно. Лицо у него непроницаемое, как у всех героев моих любимых книжек, поэтому я смиренно начинаю говорить: – И вообще, чего ты спрашиваешь? Она только с вами общается, даже ест за вашим столиком, это мне стоило бы у тебя спросить, как она тебе, и все такое...

Рома остановился у ворот и перегородил мне дорогу своей рукой.

– Ну что еще? – нетерпеливо смотрю я.

– Мне она очень даже...

– Что-о-о? А Юля?!

Брат пожал плечами.

– И ты Вадика еще коллекционером называешь!

Возмущение захлестывает меня, как волной. Такое негодование испытываю, словно это я – Юля, которую вот-вот спишут со счетов.

– Тебе нравится Оксана? – недоверчиво уточнила я.

– Угу.

– Но она грезит о Донских! Ты что, не знаешь, что ли?!

– Знаю, но...

– Да она с ума по нему сходит! Только о нем и болтает!

– Знаю! Знаю!!! Но если бы ты поговорила с ней...

– О чем?

– Обо мне, – Рома смущенно улыбнулся. – Ну же, Тань, ты ей симпатична, это точно! Твое мнение могло бы убедить ее...

– Ты с ума сошел? А как же Юля? Да и что я должна сказать Оксане о тебе?

Брат склонил голову набок и задумчиво поднял глаза.

– Сказать, какой я хороший, расписать мои положительные стороны...

– Ну ты наглый!

Рома посерьезнел.

– Кстати, я не сказал Вадику, сколько тебе лет и про выдуманного парня, у которого якобы сессия, – молчал, так что ты могла бы...

У меня от возмущения нет слов. Ну Донских, ну негодяй – все растрепал! Стою, щеки надула, готовлюсь разразиться неподобающими для леди словами, но брат опередил:

– Тебе ничего не стоит замолвить за меня словечко, а я, в свою очередь, до конца смены – могила.

– Ты меня шантажируешь?! – недоверчиво воскликнула я.

Рома рассмеялся.

– Если тебе нравится именно это слово, то – да. Но я бы предпочел называть это взаимовыручкой! Мы родственники как-никак!

Да уж – родственники, вряд ли в этом месяце я смогу об этом позабыть.

* * *

Вожатая отчитывала меня, точно воспитательница в детском саду: «Как ты посмела уйти», «как посмела», да «как посмела», раз десять спросила, есть ли у меня соображение, обещала нажаловаться родителям, а потом отпустила в палату.

Девчонки встретили меня вопросом: «Ну как?»

Я рухнула по привычке на свою бывшую постель и закрыла глаза.

– Все отлично!

Люся захлопала в ладоши.

– С ума сойти!

– Я же говорила, – удовлетворенно заявила Жанна.

А Оксана возмутилась:

– А где же подробности?

Мне так лень рассказывать! Вечно так, когда все хорошо, говорить ничего не хочется – это только твое – личное, а когда плохо, бывает, не остановиться. Хочется изливать свои беды и изливать, пока все не выплеснутся.

– Ну Та-а-ань, – Оксана присела рядом, – расскажи, он хорошо целуется?

– Да, очень, – я приоткрываю один глаз и весело смотрю на склонившихся надо мной девчонок.
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14

Похожие:

Черненький, черненький и прррросто шатен iconПривет всем!!! я хочу вам рассказать вам одну историю, свою не простую...
Начну я как и многие с бонального, опишу нас я элина, девушка среднего роста 165см., волосы ниже плеч, шатенка, глаза большие как...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница