Черненький, черненький и прррросто шатен


НазваниеЧерненький, черненький и прррросто шатен
страница5/14
Дата публикации09.05.2013
Размер1.34 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Астрономия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14

– Таня, мы уже одеты! – воскликнула Настя. – Ты будешь вставать ваще?

Я не слышу ее! Не слышу! Вадик хотел припасть к моим губам. Но...

– Ну она и соня! – Прошептала Люся.

И ее тоже не слышу! Припасть. К губам. Моим. Но... Вадик не осмелился! Он трепетал, конечно. Нет! Бе-е-е, гадость, когда кто-то трепещет. Парни не трепещут, это тупо. Он мужественно отвел взгляд от моего ангельского лица в лунном свете, мысленно произнес слова любви и бесшумно вышел за дверь. Про Алю он даже не вспоминал. Все!

Я быстро вскочила, натянула спортивные штаны, кофту, носки, кроссовки, провела два раз расческой по волосам и напоследок потерла глаза.

– Ну и ну, – засмеялась Жанна. – Ты просто метеор.

Я громко чихнула.

– Значит, правильно говоришь, Жан, – кивнула Люся.

А я снова чихнула, потом еще и еще.

Девчонки захихикали.

Запах мыла и чистой кожи – запах моей судьбы меня уже просто душит! Хочется влезть рукой в горло и поскоблить там ногтями, чтоб больше не чесалось.

– Пошли скорее! – Настя первой выскочила за дверь. За ней Люся, Жанна, а я зачем-то посмотрела на свою тумбочку, да так и осталась на месте. Рядом на спинке стула висело мое платье. То самое – вчерашнее, белое, прозрачное. Абсолютно чистое! Выглаженное! Я его все осмотрела – ни пятнышка! А запах такой, точно на него две пачки порошка израсходовали!

Девчонки вернулись за мной, Настя хотела уже возмутиться, но как увидела, что у меня в руках, лишь просипела:

– Он постирал?! Он это сделал?!

– Ого! – обалдело выдохнула Люся.

Жанна передернула плечами.

– А вы не верили! Я ведь сказала, постирает как миленький!

– Ты ему нравишься, – вынесла вердикт Настя.

– И мне так кажется, – затрясла головой Люся.

Я с любопытством посмотрела на Жанну и поймала себя на мысли, что только ее мнение меня действительно интересует.

– Пацан сказал, пацан сделал, – усмехнулась Жанна, – не нужно притягивать сюда любовь на розовых соплях.

Про розовые сопли, это она хорошо сказала. Да какая там любовь, наверно, Ромка ему велел постирать. А может, сам Ромка и постирал, вполне возможно, ведь вину друга он хотел взять на себя.

– Ты хоть поблагодари, – назидательно посоветовала Настя.

– Даже не подумаю.

Почему-то идеально отглаженное платье меня жутко злило. Я совсем не чувствовала себя победительницей. И зачем он его постирал? Идиот какой-то! Я ведь плюнула ему в лицо, как тогда – давно! Он должен был плюнуть в ответ! Я его хорошо знаю, он не может, просто не может сдаться. Будет, как бультерьер, бросаться в бой до последнего удара сердца. Значит, что-то тут не так. Это подстава!

Я швырнула платье на кровать и огляделась.

– Что с тобой? – удивились в один голос девчонки.

Не рассказывать же им, на что способна моя любезная прачка! К тому же, кажется, я сама еще этого до конца не знаю. Он задумал пакость, дураку ясно, как и то, что Вадик этой ночью не приходил любоваться мною, не мечтал припасть к моим губам, а луна, черт ее побери, не светила в окно! Но в одном я не ошиблась, возле моей кровати сегодня стоял-таки... принц червяков. И, вполне возможно, потешался, глумился надо мною спящей и беззащитной. А как знать, ангельски мила я во сне или нет? А что, если слюна безобразно текла на подушку? А что, если я бормотала во сне имя моего смайлика? А что, если... если нос согнулся на сторону? А что, если щека была помята и перекошена? М-м-м... А ведь я могла и вовсе без одеяла лежать!

– У тебя такое лицо, будто Донских не постирал твое платье, а вывалял в конском навозе, – весело заметила Жанна.

Еще не вечер! Мне совсем не смешно. От мысли, что Донских бессовестно разглядывал меня в момент, когда я, одурманенная сладкими снами, могла выглядеть неподобающим образом, мое сердце словно породистый скакун поскакало... куда-то.

– А Саша прошлым летом встречался с одной классной девчонкой... – начала Настя.

– И что? – раздраженно перебила ее Жанна. – К чему ты это?

– Да так, просто, может, ты и права, дело не в любви... девчонка эта приехала снова. Они хоть и разошлись, но все говорят, что опять сойдутся.

– Я твоей логики вообще не понимаю, – фыркнула Жанна.

Настя заметно разозлилась.

– Логика нормальная, как у всех! Сашка постирал Танино платье, чтобы бывшая приревновала! Она его ко всем ревновала, даже к вожатой. Вот прикол!

– Да ну, – вмешалась Люся, – к Оксане он не вернется, одна ее подружка, с которой я тут как-то общалась, говорит, он ее послал! Она что-то там пыталась, хотела вернуть... в городе дело было. Названивала, эсэмэски писала, но ему вроде как все равно.

Я от таких новостей даже позабыла дышать.

У Донских есть подружка? Вот это да! Поправочка, у Донских была подружка. Теперь ее нет. Так ему и надо! Хотя, если он сам ее бросил, то... интересно посмотреть на эту Оксану.

– Ваще, что ему надо, непонятно, – Настя возмущенно выдохнула. – Если уж ему Оксанка не нравится, то кто?!

– Да-а, Оксана красивая, – Люся завистливо покусала губу. – Мне б ее внешность, я бы...

– Девочки! – раздалось неожиданно. Вожатая стояла в дверях, смотрела на нас и медленно качала головой, точно никак не могла поверить, что мы вот так запросто тут сидим и болтаем, пока все на зарядке.

– Идем, идем уже, – спохватилась первой Настя.

– Куда? Зарядка закончилась! Люся, Жанна, девочки! – Вожатая уперла руки в бока. – Быстро, пять кругов вокруг корпуса!

Как же это унизительно!

Бегу из последних сил, а еще целых три круга! Языку от усталости тесно во рту, сейчас вывалится. Весь отряд смотрит на нас! Весь отряд ждет нас, никто не может пойти на завтрак, пока болтливая четверка не пробежит пять кругов вокруг корпуса.

Не понимаю таких наказаний! Зачем нужна эта мерзкая зарядка? В боку вон уже колет! Это же детский лагерь, а не концлагерь, в самом деле. Почему взрослые все время пытаются наказывать?

Сейчас я выверну из-за угла, а там Вадик. Прихорашиваюсь на бегу, поправляю волосы, обдуваю лицо, расправляю спортивную кофту. Бегу красиво, высоко поднимаю колени, плавно двигаю руками, еще чуть-чуть – и на выставку можно. А самой хочется свалиться на газон и лежать, пыхтеть, как старая Найда в свое время пыхтела. Нет сил больше. Вадик болтает с Алей, на меня не смотрит.

Обидно, для кого я это все делаю? Для вожатой, что ли?! Моему папе это бы не понравилось – как меня тут мучают, он бы сказал вожатой... а может, не стал бы говорить, взял бы, да пирогом своим фирменным ее накормил, чтобы подобрела!

После всех мучений на завтрак нам дали манную кашу. Я сроду такую кашу не видела. Мама готовит дивную манку, жиденькую, сладенькую, а мы с Ромкой в нее уже по вкусу варенье добавляем. То, что лежит передо мной в тарелке, залитое подсолнечным маслом, и дрожит от Настиных нервных ударов по ножке стола, походит на коровью лепешку, только белую. Подсохшую лепешку, с корочкой. Кому как не мне знать, в деревне была, видела. В общем, все останутся голодными. Еще одна ошибка взрослых. Они думают: «Ничего, съедят, никуда не денутся». Ан нет! Не в блокаду живем, мы без напряга подождем обеда и чего-нибудь повкуснее. Облом им!

– В прошлом году лучше кормили, – тоскливо сообщила Люся, нехотя расковыривая манку ложкой.

– Да ну, – Настя сморщилась, – на завтрак всегда кашу дают... и яйцо.

Рома тоже не ест, болтает с парнями. Друг его необычно молчалив и хмур. Бедненький, упахался ночью стирать, не выспался! Посмотрел на меня, а я не успела сделать вид, что гляжу на кого-то другого. Ну и ладно, пусть знает, пусть видит, как пристально я за ним наблюдаю. Леди не дремлют в час опасности, они всегда готовы постоять за свою честь и достоинство!

Аля гогочет как гусыня со своими подружками по палате, манка их, конечно же, не прельщает. Одета она сегодня симпатично, нужно отдать дань ее вкусу. Кофточка белая в черный горошек с треугольным вырезом, такая же юбка с черными кружевами и бусы – большие, тоже черные. Не висячие, а короткие, строго вокруг шеи. Мне бы хотелось такие же. Только зачем они мне? Ну, примерю несколько раз у зеркала, а надеть на выход – никогда не надену. Такие штучки мне, как бультерьеру седло. Не смотрятся! И душат!

Вадик уже пять раз на меня посмотрел. И это я себе не выдумываю! Есть девчонки, которым вечно кажется то, чего нет, так вот я не из их числа! Мечты мечтами, а реальность реальностью. Чтобы посмотреть на наш столик, Вадику нужно повернуть голову на сорок градусов, а поскольку я все время пялюсь на него, такое трудно не заметить. Видела даже, как пуговица от его цветастой рубашки отлетела. Маленькая такая, оранжево-голубая. Она под его стулом лежит. На меня пять раз посмотрел, на Алю только два! В Небесной канцелярии наконец разобрались с документацией, поняли, кому что полагается, для Али, видно, другого парня найдут, она ведь не дурнушка, уж сплавят ее куда-нибудь. И всем будет хорошо. Не знаю вот только, надеяться исключительно на Канцелярию или самой тоже нужно шевелиться? С одной стороны, леди ничего не должны делать, просто ждать, и когда нужно, качнуть своей хорошенькой головкой, а с другой – в наш страшный век каждая не леди ХВАТЬ твою судьбу и побежала. Воровство в наш век процветает, щелкать клювом не стоит, поэтому я от девчонок отвязалась, благо они понятливые, и пошла к столу, где сидел за завтраком Вадик. Там уже никого не осталось, я спокойно подняла пуговицу, перекинулась фразами вроде: «Чудесная погода» с тем самым Пашей, у которого грязь под ногтями и ручки детские, а потом вышла из столовой.

Солнце уже светит вовсю... счастливое, его никто бегать вокруг корпуса не заставляет... Иду по дорожке, вдоль кустиков, в глубь территории, туда, где мне никто не помешает. Хочется одиночества, а еще поразмыслить, как пуговицу Вадику преподнести. Кроссовки приятно пружинят по каменистой поверхности, меня так и подмывает идти вприпрыжку. Но лучше не стоит, а то, как обычно, попаду в нелепое положение вроде тех, когда я пою или пляшу, уверенная, что меня никто не видит.

Как же тут восхитительно пахнет! Я громко вбираю в себя утренний, еще сыроватый воздух. Ноздри у меня маленькие, но когда надо, могут раздуться, как жабры у лягушки, очень вместительные!

– Чего вынюхиваешь? – неожиданно послышалось позади меня.

Я чуть не задохнулась от неожиданности! Оборачиваюсь с мыслью, как сейчас остроумно отругаю нарушителя моего покоя, а предо мной Вадик. Ну и Канцелярия, вот так Небесная! Как придумали все чудненько, привели, притащили, прикатили мне смайлик прямо в руки! Стесняюсь, краснею, наверно, а задней мыслью понимаю – вот он шанс пуговицу отдать.

– Воздух... воздух тут чистый, – залепетала я.

Фу, так мерзко получилось.

– А чего ушла так далеко? – удивился Вадик. – Воздух, он ведь по всей территории.

– Да просто так, гуляю.

Убила бы себя. Умею же говорить нормально, чего же сейчас лопочу как дурочка?! Нужно пуговицу отдать. Ну же, она в кармашке кофты! Взять и отдать. Чего уж проще? Вот, возьми, твоя пуговка. Нет, не нужно уменьшительно-ласкательных форм, просто: вот твоя пуговица. Пуговица. Звучит, как нечто громоздкое, вроде как: вот твоя сковородка или твоя кастрюля.

– Как пробежка вокруг корпуса? – поинтересовался он, пока я соображала, что с пуговицей делать.

Значит, все видел, смотрел-таки, как красиво я бегала для него.

– Нормально, ничего особенного.

Что-то я сегодня совсем не в духе. Не могу складно разговаривать. А ведь мечтала-мечтала-мечтала... На, пожалуйста, получи!

Меня раздражает собственная неблагодарность. Нельзя так, неправильно отворачиваться, когда тебе дают то, о чем ты усиленно просишь. Не зря говорят: будьте осторожны в своих желаниях! Ни Али, ни девчонок, ни души. Только я и он – Моя судьба, сам пришел, пытается завязать разговор, улыбается мне так мило – сейчас или никогда!

Я полезла в карман, достала пуговицу и протянула ему:

– Кажется, это твоя.

Вот так просто. Иногда хорошо себя как следует отругать, а то неблагодарность чем-то похожа на гордость и на мои ноздри, может раздуться до небывалых размеров.

Он посмотрел сперва на пуговицу, потом на свою рубашку, затем на меня.

Сейчас поблагодарит.

Я приготовилась, намереваясь выпустить на волю свою самую очаровательную улыбку. Перед зеркалом в душевой она уже отрепетирована раз десять.

– Это не моя, – сказал он и указательным пальцем скользнул сверху вниз по своим пуговкам на рубашке.

Как глупо! Ну что я такого сделала? Почему меня все время стыдят?! Почему я не посмотрела на его пуговицы? Ладно, за завтраком он далеко сидел, но сейчас какое может быть оправдание, когда он стоит на расстоянии вытянутой руки! Вот гусыня, не могла просто глянуть, все ли пуговицы на месте...

А Вадик неожиданно взял с моей ладони пуговицу и сказал:

– Вообще-то, спасибо, это моей знакомой.

– Правда?

– Да... от чехла для телефона.

Знакомой? Не про Алю ли он говорит? Неужели свою девушку он называет знакомой?!

Не могу удержать любопытство:

– Это не Алина, случайно?

– Угу, – он кивнул, – точно.

Моя улыбка все-таки лезет, как хомяк из горки разорванной газеты, распихивая лапками преграды.

У них все кончено! Она ему никто. Просто знакомая, какая-то там знакомая, хоть и бусы у нее очень миленькие.

– А ты чего тут делаешь? – на радостях спросила я.

– Прогуливаюсь.

– Один?

– Уже нет. С тобой.

У меня дух захватило от его слов. Знал бы он, как сильно я его люблю! Люблю? Разве? Так быстро? Такое бывает? Да-да-да – ДА! Я его люблю! Это любовь с первого взгляда. Даже не с первого взгляда, это любовь с первой мечты. С первого взгляда-то фигня, у всех так бывает, ну просто в каждой пятой книжке, а вот как у меня, с первой мечты, такое нигде не отыщешь. Это не хухры-мухры, это эксклюзив. Героини всех романов в мире захлебнулись бы слюнями от зависти.

– Ну что, пройдемся?

Спрашивает еще! Бо-о-оже, спасибо за жизнь, спасибо за мою нормальную внешность и спасибо за смайлик! Этот мальчик красив, как солнце, хочется прищуриться, глядя на него. Его глаза – как горная река в сверкающих бликах. Кажется, они улыбаются, но абсолютно ясно, что вода в реке – ледяная. Наверно, поэтому мурашки ползут и ползут у меня по спине, когда смотрю на него. А еще его глаза, как октябрьское ясное утро. Немного морозное, но вот-вот наступит день, нужно только улыбнуться ему потеплее, тогда треснет тонкий ледок на лужах...

– О чем ты задумалась? – Вадик немного приостановился и пристально посмотрел на меня.

– Я... да так...

Еле сдерживаюсь, чтобы не засмеяться. Ну не говорить же ему, какие потрясающие у него глаза? Про утро, горную реку и ледок на лужах... Сама себе кажусь ужасно глупой! Какой, к черту, ледок, лучше бы подумала, о чем с ним поговорить. А то зачем парень нужен, если в его компании я по-прежнему продолжаю о нем мечтать? Все! Хватит молчать в тряпочку. Молчание, несомненно, золото, как заметил неуважаемый Донских еще в городе, но это не про меня.

– Ты первый раз в этом лагере? – начала я учтивую беседу.

Понятное дело, ни одна героиня моих любимых книг ничего подобного не спросила бы. Она сказала бы что-нибудь дерзкое, такое, прямо ух! Но то бывалые леди, а я-то леди начинающая, хоть и с большим потенциалом, посему мне простительно.

– В пошлом году был, – охотно ответил Вадик, – почти всю третью смену.

Мне хочется спросить про Алю. Не могу! И далась она мне? Она уже в прошлом! Зачем напоминать ему? Я ведь не мазохистка, что было, то прошло... Нет, не буду спрашивать! Не хочу выглядеть ревнивой – это ниже достоинства леди. Первое правило современной леди – не ревновать! Надо бы начать писать эти правила, а то каждый раз у меня первое правило новое. Не ревновать, любить себя... любить себя. Какое же из них первое было? Бессмыслица, да это и есть одно большое правило. Одно вытекает из другого.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14

Похожие:

Черненький, черненький и прррросто шатен iconПривет всем!!! я хочу вам рассказать вам одну историю, свою не простую...
Начну я как и многие с бонального, опишу нас я элина, девушка среднего роста 165см., волосы ниже плеч, шатенка, глаза большие как...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница