Черненький, черненький и прррросто шатен


НазваниеЧерненький, черненький и прррросто шатен
страница6/14
Дата публикации09.05.2013
Размер1.34 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Астрономия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14

Лично я себя обожаю! Выражаясь современным языком – я офигительная настолько, что нет мне соперниц на этой бренной земле. Тогда чего ревновать? Раз нет мне равных, ревность вообще не пункт. Тогда и пунктов нет! Если написать первым пунктом – любить себя, все остальное не имеет смысла. А если начать с конца? Сперва нужно определить, где этот конец находится. Это надо сосчитать, сколько примерно пунктов может быть до того – последнего. Ох, как сложно, права была все-таки Марфа Таркобековна – без математики никуда!

– А тебе тут как? Нравится?

Я глупенько улыбаюсь.

Про пункты, математику, Марфу Таркобековну – потом, все потом, сейчас главное ОН – мой солнечный смайлик.

– Очень нравится.

Мы углубились в лес, туда, где за деревьями скрывался высокий забор.

– А парень у тебя в городе есть? – неожиданно спросил Вадик.

Какое это имеет значение? Ненавижу такие вопросы! И почему всем интересно? Типа, если нет парня, значит – убогая, а если есть, значит, можно и покадрить?! Так получается? Вот бы залезть в голову к тем, кто спрашивает.

– Есть, – соврала я, – он в институте учится, сессию сейчас сдает.

Как обычно, если уж делать, то на все сто, если врать, то напропалую. Люблю жить по правилам, которые сама выдумала, вот я и вру:

– А после сессии он работать будет. Созваниваемся, эсэмэсками перекидываемся.

– А-а-а, – понимающе протянул Вадик, – так вот почему ты такая неприветливая.

Я?! Да как он мог такое про меня подумать? Может, в юбку нужно снова нарядиться? Или как там делают приветливые? Эх, наверняка не в спортивном костюме расхаживают. Недоглядела, а ведь в журналах все пишут...

– У меня тоже есть подружка, – с гордостью заявил он, – видела, может, Алей зовут, светленькая такая, это ты ее пуговицу нашла.

– Это та, знакомая?

Что-то мне невесело. Не хотелось язвить, само с языка сорвалось. А он мой сарказм понял, глаза опустил. Стыдно, наверно.

– На дискотеку завтра пойдешь? – резко сменил он тему.

– Не знаю даже...

Ой, напустила туману, неправильно себя веду, потом пожалею. Пойду! Пойду! Пойду! – кричит моя душа, но я бормочу другое:

– Не очень люблю дискотеки, музыка слишком громкая... – Что я мелю! Я буду там, где он, даже если это место будет называться не дискотекой, а преисподней.

– Я тоже не очень люблю, – подхватывает он. – Скучища. Развлекуха для малышни. Тебе-то шестнадцать, да? Сразу видно.

Я киваю.

– Прикольненько, – улыбается Вадик.

Да-а-а и я так думаю. Шестнадцать – это прикольненько, а восемнадцать еще прикольнее! Сейчас я изменила главному правилу – не врать о том, что элементарно проверить. Как потом изворачиваться, даже не представляю, а он... ОН восхищен мной! Или не мной? Восхищен моим придуманным парнем, у которого якобы сессия, и восхищен тем, что мне шестнадцать! А мне еще и пятнадцати не исполнилось!

– Ну ладно, ты гуляй, а я пойду, – он остановился и посмотрел на меня. Тем самым взглядом из романов! Уж я-то знаю!

Какая же у него обалденная улыбка! А может, и ничего, что я сделала себя капельку старше? Ведь когда-нибудь мне правда будет шестнадцать! Позже он сам поблагодарит меня за этот маленький обман. Ведь молодая жена – это модно!

– Пока, – промямлила я.

– Увидимся еще.

Провожаю его преданным взглядом, уже как та самая молодая жена.

Что же я наделала? Глупо. А может, нет. Теперь он точно мой! Аля мне, шестнадцатилетней, и в подметки не годится. Конечно, скрывать будет сложновато, но чего я в самом деле переживаю, вон, героини всех приличных книг еще не про такое врали, и ничего, все с ними чудесно. Настоящая любовь непобедима! К тому времени, когда он узнает правду, он без меня жизни не сможет помыслить. Посердится, поругает немножко, а потом все забудет.

Я блаженно вздохнула.

Солнышко нос печет. Хорошо-о-о.

Все-таки первое правило леди – это любить себя. Ну сколько можно упреков? Все нормально! Когда умницы свой клад получают, никому нет дела, сколько они лопат земли перекидали. Всех интересует другое: «Какого черта клад достался этой козе?», остальное – издержки производства.

– Шестнадцать тебе, значит?

Я не оборачиваюсь – стою ни жива ни мертва.

– И парень студент... – насмешливо продолжает голос позади. – Хорошо устроилась, шикарно, можно сказать. А мы с твоим парнем не знакомы случайно?

Еще никогда мне не хотелось так кричать во все горло от досады.

– Что ты тут делаешь?! Подслушиваешь? – Я не поворачиваюсь. Не могу, просто не могу смотреть в его наглую, самодовольную физиономию!

– Да, и подсматриваю.

Вот и отомстил! Да что там мое платье, ерунда, на чаше весов – моя любовь. Еще одна. И снова, снова он все испортит! Да, Рома прав! Ненавижу... НЕНАВИЖУ его!

Я обернулась.

Он рассмеялся.

– В лицо мне не хочешь плюнуть?

– Хочу! Очень хочу!

Чего уж там скрывать, я зубы даже сцепила, чтобы ненароком этого не сделать.

– Что же тебя останавливает? – с издевкой изумился Саша.

История повторяется. Сколько же можно, мы так и будем ходить по кругу и плевать друг другу в лицо?! Ведь он плюнет в ответ, я знаю! Тогда плюнул и теперь сделает то же самое.

Да будь все проклято! Нет уж, я не стану плакать! Пусть!

– Не трудись, – как можно спокойнее бросила я, хотя саму чуть ли не трясло от бешенства. – Ну же, давай, догони его, расскажи все, что знаешь! Тебе ведь не терпится!

Всматривается в меня, не верит, что мне все равно! Ждет, когда слезы потекут. За свою стирку хочет насладиться моим несчастьем как следует. Упивается... как я вчера упивалась. Гадство! Что бы там не выдумывали, правило бумеранга действует всегда, без исключений!

Что-то бежать за Вадиком он не торопится, стоит, лениво покачивается с носков на пятки. А шнурки у него, черные в серебристую крапинку – и они отвратительны! Тот еще щеголь, белые джинсы, футболка бежевая в обтяжку...

– Да зачем мне куда-то бежать, он сам все узнает, – ответил Саша, растягивая с удовольствием слова, точно жвачку.

– Ну конечно, узнает, я и не сомневаюсь! Ты ведь ему при первом же удобном случае все сообщишь!

И чего я с ним говорю? С индюком этим надутым! Лучше уйти, уйти с высоко поднятой головой, хоть что-то у меня останется от леди.

– Не беспокойся, от меня он ничего не узнает.

– Ну да, так я тебе и поверила!

– Зачем мне это? – Саша покачал головой. – Если тебе нравится врать о своем возрасте, парне студенте, дело твое. Если тебе хочется подцепить душку Вадика, вперед!

– Какое благородство, просто не нахожу слов благодарности!

Он усмехнулся:

– Не стоит благодарности, прибереги ее для Вадика. Он любит, когда девчонки его благодарят. Хотя... тебе еще предстоит это узнать. Не стану всего рассказывать, тебе ведь неинтересно потом будет!

Болван! Пусть себе болтает. Мне дела нет. Лишь бы Вадику ничего не выболтал. Моя судьба не должна зависеть от чьего-то настроения. Я сама все расскажу, во всем признаюсь, нужно совсем немножко подождать, а вот когда мой смайлик влюбится... на руках меня будет носить! Тогда ему эта правда ерундой покажется! Вот дам ему почитать мой дневник, и мы еще посмеемся над этим вместе! Он посмотрит на меня, как сегодня, взглядом из романов, и прошепчет: «Пустяки, любимая, не объясняй». А я поцелую его, так жарко, насколько дыхания хватит!

Благородство Донских для меня, как гора с плеч, я даже забыла, что он по-прежнему стоит передо мной. А он и правда стоял и смотрел, прямо мне в глаза. Он до неприличия синеглазый. Даже жаль, что столь необыкновенный цвет достался такому негодяю.

– Ну что еще? – сердито возмутилась я.

– Ничего... мне кажется, ты и в шестнадцать будешь все той же глупой девочкой, которая мечтает вслух!

Я промолчала, а он пошел восвояси.

И все-таки у него пунктик, последнее слово должно остаться за ним. Ну и ладно! Пусть, если это цена его золотого молчания. И вообще, что значит вслух? Что значит ГЛУПОЙ? Это он меня оскорбил, что ли?

Я привстала на цыпочках, но его уже не видно на тропинке. Не кричать же теперь: «Сам дурак!»

Кстати, истинные леди никогда не кричат, когда их утомляют, они просто обмахиваются веером. Надо бы это записать!

Глава 5

Булка Боб – голодная губа

Неделя пролетела незаметно. Ничегошеньки интересного не происходило. Ели по утрам кашу, а на полдник всякие вкусности, играли в пионербол, ходили на костры, один раз на дискотеку, куда не пришел ни один парень, перекидывались перед сном в карты. Рома целовался с Юлей, друг его никудышный оставил меня в покое, а Вадик... он, кажется, тоже оставил меня. Аля от него ни на шаг не отходила. У нее противный голос, тоненький, с визгливыми нотками. Как он ее терпит? Я ему нравлюсь, точно знаю! Он смотрит в мою сторону и за завтраком, и за обедом, и за ужином, и на костре. Постоянно! Но не подходит. А я схожу по нему с ума, он снится мне каждую ночь! Небесной канцелярии некогда мной заниматься, ведь на свете столько людей и всем что-то нужно, приходится ждать своей очереди.

День начался наперекосяк. Наша вожатая уехала по делам, поэтому зарядку отменили, нам позволили поспать подольше, но воспользоваться этим не удалось. Меня разбудила Жанна. Она ссорилась с Настей.

– Если ты без мозгов, – сердито говорила она, – тогда напиши себе это на лбу, чтоб к тебе никто не обращался!

– Сама ты без мозгов!

Люся сидела на подоконнике и листала журнал, точно не замечала всего происходящего.

– Что случилось-то? – спросила я.

Жанна шумно плюхнулась на кровать.

– Да она взяла мою расческу, начесала тут своих лохм и невинность из себя строит!

Мда-а-а, начесать лохм и строить невинность, это преступление века. Как бы глупо обвинение не звучало, я понимаю Жанну. Если бы я или Люся начесали волос, вряд ли бы она заметила, а Настя находится у нас под надзором. Каждая ее оплошность страшно бесит. Она вся целиком и полностью вызывает раздражение. Мы не видим доброй улыбки, кроткого нрава, мы видим курносый нос, чувствуем неприятный запах изо рта, видим секущиеся кончики волос, пятно на майке. А она пытается заслужить наше уважение, лестью купить дружбу, в ответ на подколки делает вид, что смеется над собой, все наши обидные слова прощает. Мне ее бывает жаль, но что поделаешь, если жалость не так велика, как неприязнь? Должна ли я заставить себя быть снисходительной или это мое личное дело, что хочу, то и ворочу? Наверно, первое, ведь я раскаиваюсь. А если так, значит – я не права. Плохо, очень плохо забивать того, кто слабее, но разве я виновата, что сильные сбиваются в стаи? Виновата я, что сильным так славно дружить вместе? Слабые сами позволяют себя обижать, а сильные их обижают и обижают, все ждут реакции, вроде как уговаривают: «Давай же, соберись, хватит быть тряпкой». А толку? Слабые сразу сильными не станут. Ну, соберутся они, огрызнутся разок, а сильные: «Р-р-р-р-р!» на них. И все.

У Насти глаза на мокром месте, а Жанна спокойна, яблоко жует. Такой напряг в воздухе витает, что мне некомфортно и хочется нервно смеяться. Это, конечно, неуместно, и вместо смеха я говорю:

– Не пойму, что вы переживаете, сейчас соберем Настькины волосы, сделаем куколку вуду и будем колдовать. Наколдуем себе на завтрак арбуз, тебе, Жанн, новую расческу, Люське свежий номер «Космо», мне... мне шоколадку наколдуем, а Настьке... Настьке – парня клёвого.

Девчонки засмеялись.

Напряга больше нет, мне становится очень хорошо. Тащусь от своего благородства. Но в глубине души понимаю, как сильно я не права. Сглаживать конфликт каждый раз, когда он назрел и вот-вот лопнет, точно прыщик, бесполезно, а по отношению к Насте – еще и несправедливо. Мы снова сделаем вид, что простили ее глупость, а она будет неискренне радоваться.

М-м, ну сколько можно? Зачем я думаю об этом? Если все время раскаиваться, когда жить-то? Я ни в чем не виновата! Так и быть, «Козлиным дыханьем» я больше не стану ее называть, надеюсь, этого будет достаточно, чтоб совесть не мешала мне мечтать о Вадике!

За завтраком мы болтали вчетвером, как лучшие подруги, Настя почти не бесила. Зато бесил кое-кто другой – Паша. Как же он меня достал! Неужели серого вещества в голове не хватает, чтоб под ногтями грязь вычистить? Я выше его почти на целую голову, он рядом со мной выглядит как ребенок. Ромка надо мной издевается, мол, закадрила паренька, сна лишила. Паша смешон со своей любовью ко мне. Кто я и кто он?! Примерно то же самое, как если бы Ромка влюбился в Дженнифер Лопес или Бритни Спирс. Совершенно бесполезная трата времени!

Вот идет Паша рядом со мной, семенит, как песик послушный, шутит, точнее, пытается шутить.

– Не смешно, – говорю я.

Он не сдается.

– А ты еще послушай!

Да сколько же можно слушать, не умеет он рассказывать анекдоты, сам гогочет, а мне в его приступах смеха даже слов не разобрать.

Вадик усвистал куда-то с Алей, Ромка стоит с Юлей и Ниной-челюстью возле столовки, Донских вообще непонятно где, Люся и Жанна с парнями из первого отряда побежали в магазин, пока вожатой нет, Настя с девчонками из соседней палаты последнее время зависает, неудивительно, достали мы ее, а я вот с Пашей. И мне не нравится в нем абсолютно ничего. Голос скрипучий, глаза раскосые, как у китайца, губы вечно слюнявые, волосы белые-белые, горшком, а фигура... нету ее, вообще никакой – посмешище.

– Ты сейчас в корпус? – проскрипел мне Паша куда-то в плечо.

Так и хочется сказать – не твое дело! Но у леди вроде меня есть правило – быть предельно вежливой и холодной с докучающими поклонниками. Вот так и веду себя, по-королевски:

– Пойду в палату.

– Я с тобой!

– Не стоит.

Тешу себя тем, что к таким безобразным детям нужно быть добрее, они ведь, бедные, обделены судьбой, не чета мне – без пяти минут истинной леди. Но одна мысль никак не дает мне покоя. Почему нормальные парни за мной не ухаживают? Вот только такие корявенькие. Может, со мной что-то не так? Может, я вовсе не... НЕТ, не стану это произносить даже мысленно! Я просто сказочная! Если до кого-то еще не дошло, это не моя проблема!

– На дискотеку завтра пойдешь? – спросил Паша, назойливо следуя за мной.

Будь он неладен! И чего эти парни все спрашивают, спрашивают про дискотеку, а сами потом не приходят?

– Пойду. Там и увидимся.

Паша обрадовался, зубки от счастья оскалил, нос наморщил и стоит так, трясет головой.

Ну, в самом деле, кто я такая, чтобы не подарить ему призрачную надежду? Знаю, нельзя быть столь мягкотелой, а то не стать мне леди никогда, но я пока только учусь. Как стукнет мне шестнадцать, буду мимо таких проходить, ни словечка им, ни улыбки.

В корпусе никого не оказалось, я уселась на диван и уставилась в телевизор. Обожаю Тома и Джерри! И чего в них такого хорошего, мультик-то глупый, но я все время смеюсь. Нельзя постоянно строить из себя умную, иногда хочется и похихикать. Это не преступление, тем более мне всего лишь четырнадцать, в пятнадцать мультфильмы смотреть уже точно не буду!

Я увлеклась, не заметила, как кто-то вошел в холл.

– Эй! – окликнули меня.

Я заочно прощаю фамильярность и оборачиваюсь. В пяти шагах стоит тоненькая смуглянка в оранжевом сарафане. Волосы до пояса, черные, как смоль. Черноглазая, стройная, гибкая – как пантера. Необыкновенно красивая. Восхитительная! А ведь я видела ее уже, издалека, правда. Даже представить не могла, какая она шикарная.

– Где вожатая? – уже вежливее спросила девчонка.

– Она вечером приедет.

Пантера улыбнулась.

Наверно, привыкла, что все ею любуются, как диковинкой. Она красивее, чем Риточка из «Колеса», хотя та тоже красивая, только по-своему. Одна снежная королева, а другая кошка из джунглей.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14

Похожие:

Черненький, черненький и прррросто шатен iconПривет всем!!! я хочу вам рассказать вам одну историю, свою не простую...
Начну я как и многие с бонального, опишу нас я элина, девушка среднего роста 165см., волосы ниже плеч, шатенка, глаза большие как...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница