Марло Морган Послание с того края земли Человек не плетет паутину жизни, он лишь ниточка в ней. Все, что он делает, он делает для себя


НазваниеМарло Морган Послание с того края земли Человек не плетет паутину жизни, он лишь ниточка в ней. Все, что он делает, он делает для себя
страница12/13
Дата публикации01.07.2013
Размер1.77 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Астрономия > Документы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13
24. Архивы

На следующее утро мне было позволено войти в туннель, который они называют Хранилищем Времени. Они расположили камни таким образом, чтобы лучи солнца могли проникать туда через люк. Лишь один раз в год солнце светит прямо в этот туннель. В такой день они знают, что со времени последней записи прошел ровно год. Тогда устраивают большой праздник в честь двух женщин, которых зовут Хранительницей Времени и Хранительницей Памяти. Две хранительницы исполняют на этом празднике свой ежегодный ритуал. Они создают настенную роспись, отражающую все значительные события истекших времен года — у аборигенов их шесть. С указанием дня, времени года и времени по солнцу и луне записываются все рождения и смерти, а также другие важные наблюдения. Я насчитала более 160 подобных рельефов и рисунков. Так я определила, что самому младшему члену племени тринадцать лет и что среди нас было четыре человека старше девяноста лет.

Я и не предполагала, что австралийское правительство проводило ядерные испытания до тех пор, пока не увидела соответствующую запись на стене пещеры. Военные, наверное, и не подозревали, что рядом с полигоном находились какие-то люди. Также есть запись о бомбардировке порта Дарвин японскими войсками. Не используя ни карандаша, ни бумаги, Хранительница Времени знала каждое важное событие и записывала их в правильной последовательности. Когда Хранительница Времени рассказывала, как она отражает разные события в резьбе по камню и в рисунках, ее лицо выражало восторг, а глаза были словно глазами ребенка, который только что получил очень дорогой для него подарок. Обе эти женщины были в преклонном возрасте. Поразительно все-таки: в нашем мире так много пожилых людей, которые все забывают, постепенно отключаются от жизни, на них нельзя положиться, они дряхлеют, а здесь, в этом мире, по мере того как люди становятся старше, они делаются мудрее, к ним относятся с уважением и ценят их советы. Они — столпы силы и пример для других.

Я отсчитала даты в обратном направлении и нашла рельеф на стене, который отражал год моего рождения. В день, который соответствовал 29 сентября по нашему календарю, ранним утром кто-то родился. Я спросила, кто тот человек Мне ответили: Царственный Черный Лебедь, который теперь известен как Старейшина Племени.

Я каким-то образом все же устояла на ногах и не упала от удивления, хотя запросто могла бы. Какова вероятность встретиться с кем-то, кто родился в тот же самый день, год, час, на противоположной стороне Земли, и чтобы тебе все это предрекли заранее? Я сказала Ооте, что хочу с глазу на глаз поговорить с Царственным Черным Лебедем. Он устроил нашу встречу.

Много лет назад Черному Лебедю рассказали, что у него есть духовный партнер, который обитает в облике человека в Северном полушарии среди Искаженных. В юности он хотел податься в город, чтобы найти этого человека, но ему сказали, что нельзя нарушать соглашение, по которому они должны дать друг другу минимум пятьдесят лет, чтобы в них укрепились те ценности, которые следует уважать.

Мы сравнили обстоятельства нашего рождения. Жизнь Черного Лебедя началась, когда его мать в одиночку совершила путешествие к особому месту, вырыла руками ямку в песке и выложила ее мягкой шкурой редчайшего белого коалы. Моя жизнь началась в белой, стерильной больнице в Айове — и моя мама проделала большой путь из Чикаго в тот роддом, который выбрала сама. Его отец путешествовал и был за много-много миль от того места, где разрешилась от бремени его жена. И мой отец тоже. В своей жизни Черный Лебедь менял имя несколько раз. И я тоже. Он изложил мне обстоятельства каждой перемены. Редкий белый коала, появившийся на пути его матери, был знаком, что ребенку, которого она носит, суждено стать вождем. Он понял на собственном опыте, что австралийские черные лебеди — его братья и позднее сочетал слово «лебедь» с украшающим словом, которое для меня перевели как «царственный». Я поведала ему об обстоятельствах, при которых изменялось мое имя.

Не так уж важно, была ли связь между нами фактом или мифом. Но в тот момент мы ощутили, что связаны в этой жизни. Мы долго беседовали по душам.

Многое относилось к личным вопросам, и передавать все это здесь было бы неуместно, но чувствую, что должна рассказать о самом важном.

Царственный Черный Лебедь сообщил мне, что в нашем мире у каждой личности есть пара. Во всем присутствуют как бы два полюса. Я и раньше понимала существование крайностей: плохое — хорошее, свобода — рабство, покорность — бунт. Но все на самом деле не так. Мир не является черно-белым, он состоит из оттенков. И самое главное, узоры движутся, цвета изменяются и возвращаются к первоисточнику. Я пошутила в ответ, заметив, что лет нам уже немало, но мне теперь понадобится еще пятьдесят, чтобы во всем этом разобраться.

Потом, в тот же день, в туннеле Хранилища Времени я узнала, что аборигены — первые изобретатели краски-распылителя. Поскольку их глубоко волнует состояние окружающей среды, они не используют токсичных химических веществ; они отказались идти в ногу со временем, поэтому так же, как работали тысячу лет назад, они предпочитают работать и теперь. При помощи пальцев и кисточек из волос животных они изобразили на стене темно-красное панно. Через несколько часов все высохло, и меня научили получать белую краску, смешивая меловую глину, воду и жир ящерицы. Плоским кусочком коры мы растерли смесь. Добившись нужной консистенции, сложили кору желобком, и я налила краску себе в рот. На языке она ощущалась очень странно, но вкуса у нее почти не было. Потом я положила руку на красную стену и начала выдувать краску вокруг пальцев. Наконец, я подняла свою заляпaннyю руку, и на священной стене осталась отметка Пришельца. Мне не могли бы оказать большую честь, даже если мой портрет был бы нанесен на потолке Сикстинской капеллы.

Целый день я изучала настенные рисунки. Там были записи о правителе Англии; о появлении бумажных денег; о том, когда люди племени впервые увидели автомобиль, самолет, сперва легкий, потом реактивный, когда заметили спутники в небе над Австралией; были записи о затмениях, даже о появлении некоего объекта, похожего на летающую тарелку, а Искаженные в нем были куда более искаженными, чем я! Мне рассказали, что некоторые из этих событий наблюдали предыдущие Хранители Времени и Хранители Памяти, а о других поведали те, кого посылали в цивилизованные области.

Раньше они отправляли туда молодых, но потом поняли, что для юношей эта задача слишком сложна. Молодежь легко соблазнялась перспективой иметь машину, есть мороженое каждый день и наслаждаться всеми чудесами индустриального мира. Люди постарше крепче стоят на земле, они чувствуют притяжение этого магнита, но не поддаются ему. Однако в племени никого не удерживали силой. Время от времени потерянный брат возвращался. Искаженные забрали Ооту у матери, едва он родился, что в прошлом было не только обычным делом, но и законным. Дабы обратить язычников и спасти их души, детей помещали в особые заведения и запрещали изучать родной язык и совершать какие бы то ни было священные обряды. Ооту воспитывали в городе, пока ему не исполнилось 16 лет, а потом он сбежал, чтобы найти свою родню.

Мы все смеялись, когда Оота рассказывал, как правительство иногда организовывало жилье для аборигенов, а те спали во дворе, в домах же складировали имущество. Это привело к разговору о том, как они определяют понятие «дар». В племени считается, что дар только тогда является таковым, когда ты вручаешь человеку нечто, что ему хочется. А если даешь ему то, что ты сам хочешь, чтобы он имел, это уже не дар. Если ты даришь, не должно быть никаких «если». Нужно дарить без всяких условий. Люди, получающие дар, имеют право делать с ним что угодно: использовать его, разрушить его, отдать его и т. д. Он теперь принадлежит им полностью, и даритель ничего не ждет в ответ. Если все эти условия не выполнены, то это уже не дар, а что-то другое. Мне пришлось согласиться, что подарки от государства и, к сожалению, то, что мое общество посчитало бы даром, этими людьми оценивалось совершенно иначе. Но я также вспомнила некоторых людей у себя на Родине, которые совершали настоящие дары, сами не понимая этого. Они могли оказать поддержку, подбодрить, развеселить, они могли быть верными друзьями, опорой для слабых.

Мудрость этих людей бесконечно изумляла меня. Если бы только они стали лидерами мира, как бы сильно изменилось наше отношение друг к другу!

25. Поручение

На следующий день мне было позволено войти в самый секретный зал в подземном тайнике. Это самое священное место, и споры велись в основном о том, можно ли меня допускать туда. Мы с факелами в руках вошли в комнату со стенами, инкрустированными опалом. Свет от факелов отражался от стен, пола и потолка, и, пожалуй, более прекрасных оттенков радуги я прежде не видела. Мне казалось, что я стояла внутри кристалла, а вокруг плясали разноцветные блики: подо мной, надо мной, со всех сторон. В эту комнату люди специально уходили, чтобы поговорить с Божественным Единым, посвятив себя тому, что мы могли бы назвать медитацией. Они объяснили разницу между молитвой Искаженных и способом общения Истинных Людей: для нас разговор с миром духа — это словесные формулы, а для них нечто противоположное. Они слушают. Они освобождают ум от мыслей и ждут, когда им что-то будет сказано. Логика простая: «Нельзя услышать голос Единого, если ты сам много болтаешь».

В этой комнате состоялось множество свадебных обрядов и множество имен было официально изменено. Зачастую именно это место старейшие в племени желали посетить перед смертью. В прошлом, когда только эта раса жила на континенте, разные кланы хоронили усопших по-своему. Некоторые — в виде мумий, вырубая могилы в скалах. Внутри Айерс-Рок когда-то было много захоронений, но сейчас, конечно, ничего не сохранилось. Этот народ не видит необходимости почитать тело, когда души в нем уже нет, поэтому его часто хоронят в мелкой песчаной яме. Люди племени верят, что оно должно в конце концов вернуться в почву и обратиться в те элементы, из которых было создано, — как и все во Вселенной. В наше время некоторые коренные жители просят, чтобы их просто оставляли в пустыне, чтобы их тела стали пищей для животных, ведь и те отдавали себя в пищу. Большое отличие, насколько я могу понять, состоит в том, что Истинные Люди знают, куда они уходят, а большинство Искаженных нет. Если ты это знаешь, то уходишь с миром и верой в душе, а если не знаешь, то тебя мучат мысли о смерти.

В отделанной драгоценными камнями палате также происходит особый процесс обучения. В этом «классе» учат искусству исчезновения. Давно ходят слухи, что аборигены умеют исчезать, растворяться в воздухе, когда возникает опасность. Многие из коренных жителей, живущих в городах, говорят, что все это выдумки, что аборигены не способны ни на что сверхъестественное. Но они не правы. Искусство создавать иллюзию здесь, в пустыне, представлено на мастерском уровне. Истинные Люди умеют также создавать иллюзию множественности. Один человек может показаться десятью или пятьюдесятью. Это искусство — их оружие в борьбе за выживание. Они используют страх, живущий в других расах. Им нет нужды метать копья. Они всего лишь создают иллюзию толпы, и горстка врагов с криками убегает, а потом распускаются слухи о демонах и колдовстве.

Мы провели в святилище всего несколько дней. В последний день племя исполнило обряд в священной комнате, назначив меня посланницей. Они совершили особый ритуал, чтобы обеспечить мне защиту в будущем. Ритуал начался с умащения моей головы. Затем ободок из серебристо-серого меха коалы с полированным опалом, приклеенным при помощи смолы, был помещен над моим лбом. На все мое тело, в том числе и лицо, были прикреплены клеем перья. Все также облачились в костюмы из перьев. Это был чудесный праздник, в котором звучали «поющие ветры», приводимые в действие веерами из перьев и камыша. Звуки были бесподобны, не хуже чем в самых прекрасных соборах мира. Они играли на глиняных дудках и коротких деревянных инструментах, по звучанию напоминавших флейты.

Я поняла тогда, что стала по-настоящему одной из них. Я прошла все испытания, через которые они меня провели, хотя никто не говорил заранее, что меня испытывают, да я и не знала, какой в этом смысл. Я стояла в центре круга, и слушала старинные, чистые звуки музыки и пения. И была глубоко тронута всем происходящим.

На следующее утро лишь малая часть нашего отряда покинула жилище, чтобы сопровождать меня в дальнейшем путешествии. Куда? Я не знала.

^ 26. С днем перерождения!

Во время нашего путешествия было два случая, которые мы отпраздновали, воздав честь чьему-то таланту. Каждого члена племени чествуют особым праздником, но он никак не связан с возрастом или датой рождения — человека чествуют за его уникальность и вклад в жизнь. Они верят, у времени есть своя цель: позволить человеку стать лучше, мудрее, выразить полнее свою личность. Так что если ты в этом году стал лучше, чем в прошлом, и даже если ты один знаешь это наверняка, то собираешь людей на свой праздник. Когда ты говоришь, что готов, все уважают это.

Один из праздников был в честь женщины, чьим главным талантом было умение слушать. Ее имя было Хранительница Секретов. Не важно, о чем люди хотели поговорить: излить душу, исповедаться или выпустить пар — она всегда была рядом. Она считала беседы частным делом, не давала советов, но и не судила. Она держала человека за руку, или он склонял голову к ней на колени, а она просто слушала. Казалось, Хранительница Секретов как-то помогает людям находить собственные решения, идти по тому пути, который указывает им сердце.

Я подумала о людях в Соединенных Штатах: сколько молодых людей не знает куда податься, не имеет цели; сколько бездомных думают, что ничего не способны дать обществу; сколько людей, зависимых от наркотиков или алкоголя, стремятся жить в какой-то другой реальности, а не в той, в которой мы все находимся. Мне стало жаль, что я не могу привести их сюда, чтобы они сами увидели, как мало порой нужно, чтобы принести пользу своим ближним, и как чудесно испытывать чувство того, что ты исполняешь свое предназначение.

Эта женщина знала, в чем ее сильные стороны, и все остальные знали это. Хранительница Секретов сидела на празднике на некотором возвышении, мы же разместились вокруг. Она попросила, чтобы Вселенная, если это возможно, подарила нам яркую пищу. И в тот вечер мы как раз набрели на ягоды и виноград.

За несколько дней до этого мы видели вдалеке стену дождя, и в теплых бассейнах с водой развелось множество головастиков. Мы их раскладывали на горячих камнях, и, когда они подсушивались, получалась очень необычная пища — я даже не предполагала, что такая бывает. В меню нашего праздника также входило какое-то непривлекательное, прыгающее по грязи существо.

На празднике звучала музыка. Я научила племя танцевать техасский одиночный танец — «Одноглазый Джо», который пришлось слегка переделать — мы стали плясать его под стук барабанов, и под конец все развеселились. Потом я рассказала, что Искаженные любят танцевать с партнерами, и попросила Царственного Черного Лебедя потанцевать со мной. Вскоре все тихонько напевали без слов и вальсировали под австралийским небом. Я даже показала им, как танцевать кадриль. Умница, Оота чудно справился с ролью зазывалы. В тот вечер все решили, что, поскольку искусство исцеления в своем обществе я уже освоила в совершенстве, мне следует заняться музыкой!

В тот день я, как полноправный член племени, получила новое имя.

Они считали, что у меня есть несколько талантов и что я способна любить их и принимать их взгляды на жизнь, не забывая при этом своих корней, поэтому они назвали меня Два Сердца.

На празднике Хранительницы Секретов разные люди по очереди говорили, как хорошо, что она есть в племени, и как важна ее работа для каждoгo. Она скромно сияла от удовольствия и принимала похвалу с достоинством королевы.

Вечер был отличный. Засыпая, я сказала «спасибо» Вселенной за такой замечательный день.

Если бы у меня в самом начале путешествия был выбор, то я не согласилась бы пойти с этими людьми. Если бы в меню было блюдо из головастиков, я ни за что не заказала бы его на обед; но все-таки я подумала о том, как пусты порой бывают некоторые наши праздники и как чудесно я провела время сегодня.

^ 27. Вымыта начисто

Земля впереди была разъедена эрозией. Овраги глубиной в три метра пересекали наш путь. Вдруг небо потемнело. Над нами нависли грозовые тучи, огромные клубы в небе накатывали друг на друга. Молния угодила в землю в каком-то метре от нас. За ней последовал оглушительный удар грома. Небо мерцало от вспышек молний. Все побежали прятаться в разных направлениях, но никто не нашел убежища. Земля в этом краю была не такая уж безжизненная. Здесь росли кустарники, несколько отдельно стоящих карликовых деревьев и какая-то колкая трава.

Мы видели, как ветер гонит тучи и дождь к земле. Я слышала вдалеке звуки, похожие на гул приближающегося поезда. Земля дрожала под ногами. Гигантские капли воды упали с неба. Ударила молния, и раскаты грома были просто оглушительными; мои нервы забили тревогу. Я мгновенно нащупала ремень на поясе. На нем висела фляга с водой и особая сумка, сделанная из кожи ящерицы, которую Целительница наполнила множеством трав, масел и порошков. Она подробно объяснила мне тогда, откуда что взялось и каково их назначение, но я поняла, что ее способ лечения на самом деле нужно было бы изучать так же долго, как учатся медицине у нас в Америке, — шесть лет, чтобы стать доктором медицины, или хирургом, или получить диплом по офтальмологии. Я пощупала узел, чтобы удостовериться, что он тугой.

Сквозь шум и грохот я услышала еще какой-то непонятный звук, очень мощный, новый, незнакомый. Оота прокричал:

— Цепляйся за дерево! Держись крепче!

Рядом никого не было. Я взглянула вверх и увидела, как что-то высокое, черное, метров девять шириной стремительно катит по пустыне! Оно настигло меня, прежде чем я успела что-либо сообразить. Стена пенной, крутящейся воды накрыла меня с головой. Меня крутило и мотало в потоке. Я пыталась ухватить ртом воздух. Руки старались уцепиться хотя бы за что-нибудь. Я не понимала, где верх, где низ. Мокрая тяжелая грязь набилась мне в уши. Тело крутилось и вертелось. Я остановилась, наткнувшись боком на что-то очень твердое. Меня прижало и несколько раз обернуло вокруг куста. Вытянув шею как можно выше, я попыталась сделать вдох. Я задыхалась. Надо было немедленно вдохнуть! Я еще барахталась под водой, но сил больше не было. Ужас, который я переживала, не поддается описанию. Казалось, надо покориться силам, природа которых была выше моего понимания. Я уже была готова захлебнуться, но неожиданно вдохнула воздух, а не воду. Невозможно было открыть глаза, до такой степени мое лицо залепила грязь. Колючая ветка вонзилась мне в бок, а поток воды пригибал тело к земле.

Все началось так внезапно и так же быстро закончилось. Волна прокатилась и постепенно стала спадать. Я ощутила крупные капли дождя на коже и подставила лицо дождю, чтобы смыть с него грязь. Я постаралась выпрямиться и почувствовала, что съезжаю куда-то вниз. Наконец-то можно было открыть глаза. Оглядываясь по сторонам, я увидела, что мои ноги висят в полутора метрах над землей. Я начала спускаться и, дойдя до середины склона оврага, услышала голоса других людей. Я не могла взобраться наверх, поэтому спрыгнула вниз. Коленям досталось особенно сильно. Шатаясь, я побрела по дну оврага, но поняла, что голоса звучат с другой стороны, развернулась и пошла туда.

Вскоре мы все снова были вместе. Никто серьезно не пострадал. Пропала наша поклажа, в том числе спальные шкуры, мой пояс и весь ценный груз. Мы стояли под дождем, и комья грязи с наших тел возвращались к Матери-Земле. Один за другим люди снимали с себя все, смывали со складок грязь и оставались нагишом. Я тоже сняла одежду. Потеряв свою ленту для волос в подводном кордебалете, я провела руками по своей всклокоченной и спутанной гриве. Должно быть, выглядело это забавно, потому что все пришли мне на помощь. В одежде, которую мы разложили на земле, собралась дождевая вода. Мне жестами велели сесть, и, когда я села, они принялись лить воду мне на волосы и разделять их на пряди.

Когда дождь прекратился, мы оделись.

Одежда высохла быстро, и мы просто стряхнули с нее песок. Горячий воздух, казалось, высасывал влагу, растягивая мою кожу, как холст на мольберте. Тогда мне сказали, что люди в племени предпочитают вообще не носить одежды при сильной жаре, но решили, что в эмоциональном плане я буду чувствовать себя весьма неуютно, и поэтому, как хозяева, последовали моим предпочтениям.

По-настоящему удивительным в этом эпизоде было то, что стресс длился совсем недолго. Мы потеряли все вещи до единой, но вскоре уже смеялись. Я должна была признать, что чувствовала себя да и выглядела лучше после такого внезапного душа. Этот ураган потряс меня, заставив осознать, до чего же огромны силы природы, как и моя страсть жить. Соприкосновение со смертью также разбило в пух и прах мою убежденность в том, что обстоятельства внутри меня или снаружи являются причинами радости или отчаяния. В буквальном смысле все, кроме наших набедренных повязок, было унесено потоком. Даже маленькие сувениры, которые я собиралась увезти в США и отдать внукам, — все погибло. Выбор был таков: либо жаловаться на судьбу, либо принять все как есть. Был ли это честный обмен — отдать мою материальную собственность за неожиданный урок, смысл которого — не привязываться ни к чему? Мне сказали, что, скорее всего, мне позволили бы сохранить маленькие символические подарки, которые унесло течением, но, видимо, с точки зрения энергии Божественного Единства я все еще была слишком привязана к ним и придавала им большое значение. Научилась ли я наконец ценить сам опыт, а не вещь?

В тот вечер они вырыли в земле небольшую яму. В ней развели огонь, куда положили несколько камней, так что они вскоре стали очень горячими. Когда огонь потух и остались только камни, туда добавили мокрые веточки, а потом толстые корешки, овощи и сухую траву. Сверху насыпали немного песка. Пришлось дожидаться, когда все приготовится, — вариант духовки, и не хуже, чем в плите «Дженерал Электрик». Час спустя мы откопали еду и с благодарностью съели эту чудесную пищу.

Засыпая той ночью уже без привычной шкуры динго, я вспомнила знаменитую молитву анонимных алкоголиков: «Господи, дай мне силы принять то, что я не могу изменить, мужество изменить, что могу, и мудрость отличить одно от другого».

28. Крещение

После ливневых дождей откуда ни возьмись появились цветы. Блеклый пейзаж сменился цветастым ковром. Мы шли по цветам, мы ели их, украшали себя гирляндами из цветов. Было сказочно красиво!

Мы приближались к побережью, пустыня отступала. С каждым днем растительность становилась все пышнее. Повсюду росли высокие деревья. Еды было в избытке: новые разновидности семян, проростки, орехи, дикие плоды. Один из нас сделал маленькую зарубку на дереве. Мы приставили к ней наши новые фляги, и они наполнились соком. Впервые за долгое время представилась возможность наловить рыбы. Запах копченой рыбки до сих пор остался драгоценным воспоминанием. Везде в изобилии имелись яйца птиц и рептилий.

Однажды мы подошли к чудесному бассейну в дикой местности. Весь день меня обещали удивить, и, конечно, это был настоящий сюрприз. Вода в глубоком бассейне была холодной. Он располагался в каменной чаше, через которую протекал ручей, почти как в джунглях, окружало множество деревьев. Я была в восторге, и мои спутники знали, что я так обрадуюсь. Бассейн был достаточно большим, чтобы вдоволь наплаваться, так что я спросила разрешения, но мне велели подождать. Разрешение будет дано или не дано обитателями этой территории. Племя совершило обряд, испрашивая позволения войти в бассейн. Пока люди пели, на поверхности воды показалась рябь: волны шли к противоположному от нас берегу. Затем появилась длинная, плоская голова, а за ней неказистое туловище двухметрового крокодила. Я даже забыла об их существовании! На поверхность вызвали еще одного, затем оба крокодила выползли из воды и направились в окружающие заросли. Когда мне сказали: «Теперь ты можешь плавать», мой первоначальный энтузиазм слегка поостыл.

«А вы уверены, что все крокодилы вышли?» — спросила я мысленно.

Как они могли знать наверняка, что их там было только двое? Чтобы убедить меня в этом, они взяли длинную ветку и потыкали ею дно. Больше никто оттуда не выплыл. Тогда поставили дозорного, чтобы он предупредил, если крокодилы вернутся, и мы вошли в бассейн. Как замечательно было поплескаться в воде и поплавать! В кои-то веки полностью расслабилась спина.

Как бы странно это ни звучало, но каким-то образом мое бесстрашное погружение в крокодилье озеро было как бы еще одним крещением в моей жизни. Я не нашла другой религии в своем путешествии, но обрела новую веру.

Мы не стали разбивать лагерь возле того озера и продолжили путь.

Позже увидели еще одного крокодила, но на этот раз он был гораздо меньше и появился так, что я уже поняла: он хочет подарить нам свою жизнь, став нашим обедом. Вообще-то Истинные Люди неохотно едят крокодилье мясо. Они считают, что у рептилий агрессивное и хитрое поведение. Вибрации такого мяса могут войти в резонанс с персональными вибрациями, и человеку будет сложнее проявлять миролюбие и не прибегать к жестокости. Мы испекли крокодильи яйца — вкус был жутким. Однако когда ты просишь Вселенную обеспечить обед, то принимаешь с благодарностью все, что тебе предлагают. Ты просто знаешь, что гармония мира не нарушается, так что всего лишь двигаешься в потоке, глотаешь любой кусок и не требуешь добавки.

Путешествуя вдоль ручья, мы обнаружили множество змей. Их взяли с собой живыми, дабы у нас на обед было свежее мясо. Когда мы разбивали лагерь, я наблюдала, как некоторые, крепко ухватив змею, совали шипящую голову себе в рот. Схватив крепко зубами змеиную голову, они рывком мгновенно и безболезненно умерщвляли ее, благодаря за отданную жизнь. Они твердо верили, что Божественное Единое не уготавливало страданий никакому из живых существ, за исключением тех, которые были готовы их на себя принять. В равной степени это относится как к людям, так и к животным. Когда змей закоптили, я сидела и с улыбкой вспоминала своего старого друга, доктора Карла Кливленда. Он много лет учил своих студентов, как надо расслаблять суставы и как добиваться точности в движениях. Когда-нибудь, подумала я, надо будет рассказать ему обо всем, что здесь происходило.

«Не должно быть страданий ни для кого, за исключением тех страданий, которые принимают добровольно».

Над этой мыслью стоило задуматься. Жена духа объяснила, что каждая отдельная душа на высшем уровне бытия может решать и порой решает родиться в несовершенном теле; таким образом, ей удается научить чему-то тех людей, с которыми она соприкоснется, и повлиять на их жизнь. Жена духа сказала, что члены племени, которые в прошлом умерли насильственной смертью, решили еще до своего рождения жить наполненной жизнью, но в какой-то момент времени разделить испытания, связанные с другой душой, чтобы она просветилась. Этих людей убивали с их согласия на высшем уровне, и это лишь доказывало, как истинно было их понимание вечности. Это означало, что убийца не прошел испытание и его будут испытывать в будущем снова. Все болезни и проблемы, как они полагают, связаны с духовной сферой и служат ступеньками к осознаванию, если только Искаженные смогут открыться и прислушаться к своим телам, чтобы узнать, что происходит в них на самом деле.

Той ночью в черной и безликой пустыне я услышала, как оживает мир, и осознала, что наконец преодолела свой страх. Возможно, в начале своего пребывания в племени я была нерадивым учеником из урбанизированного общества. Но теперь я радовалась, что получаю этот бесценный опыт на краю света, где есть только земля, небо и древняя жизнь, где существуют испокон веков чешуя, клыки и когти, но все же есть бесстрашные люди, которые смогли это превзойти.

Я чувствовала, что готова уже взглянуть в лицо той жизни, которую, очевидно, была избрана унаследовать.

^ 29. Лети, птица

Мы взбирались все выше и разбили лагерь на гораздо большей высоте, чем накануне. Воздух был свежим и бодрящим. Мне сказали, что океан уже близко, хотя его еще не видно.

Было раннее утро. Солнце пока не поднялось, но многие в племени уже проснулись. Они развели огонь, хотя вообще огонь по утрам разводили очень редко. Я подняла голову и заметила, что надо мной на дереве устроился сокол.

Состоялся обычный утренний ритуал, и Царственный Черный Лебедь взял меня за руку и подвел поближе к огню. Оота сказал мне, что Старейшина желает дать особое благословение. Все собрались вокруг меня, я стояла в центре круга людей, которые протянули ко мне руки. Все закрыли глаза, подняв лица к небу. Царственный Черный Лебедь обратился к небесам. Оота передавал мне его слова:

— Приветствую Тебя, Божественное Единое! Мы стоим тут перед Тобой, с нами находится Искаженная. Много путей мы исходили вместе с ней и знаем, что еще осталась в ней искра Твоего совершенства. Мы прикоснулись к ней и изменили ее, хотя трансформировать Искаженного очень сложная задача.

Ты видишь, что ее странная бледная кожа темнеет, становясь все более естественной, прекрасные темные волосы вырастают на смену белым волосам, хотя нам до сих пор не удалось повлиять на странный цвет ее глаз.

^ Мы многому научили Пришельца и многому научились от нее.

Кажется, у Искаженных в жизни есть то, что они зовут «сок». Они знают истину, но эта истина похоронена под толстым слоем подливок и приправ, или условностей, материализма, неуверенности в будущем, страха. Еще в их жизни есть нечто, называемое глазурью; почти каждую минуту они тратят на что-то поверхностное, искусственное, приятное на вкус и на вид, и лишь несколько мгновений своей жизни они посвящают развитию своей вечной сущности.

Мы избрали эту Искаженную, и мы отпускаем ее, как птицу, которую родители выталкивают из гнезда, чтобы она полетела далеко и возвестила громко, как кукабурра, всем, кто слушает, что мы уходим.

^ Мы не осуждаем Искаженных. Мы молимся за них и отпускаем их, как отпускаем самих себя.

Мы молимся, чтобы они пригляделись к своим поступкам и системе ценностей и чтобы уяснили, пока еще не поздно, что вся жизнь — единое целое.

^ Мы молимся, чтобы они перестали губить землю и друг друга.

Мы молимся, чтобы нашлось достаточно Искаженных, готовых стать настоящими и все изменить.

^ Мы молимся, чтобы мир Искаженных услышал нас и принял нашу посланницу.

Конец послания.

Жена духа прошла со мной некоторое расстояние и, когда солнце возвестило рассвет, показала мне на город, лежащий внизу. Пора было возвращаться в цивилизацию. Ее морщинистое, темнокожее лицо и проницательные черные глаза смотрели туда, за край утеса. Она сказала что-то на своем родном языке, указывая на город вдали, и я поняла, что этим утром пришла пора расставаться — племени со мной, а мне с моими учителями. Насколько хорошо я усвоила их уроки? Как ни странно, меня больше всего беспокоило то, как я донесу до людей их послание, нежели то, как я вернусь в австралийское общество.

Мы с ней вернулись к племени, и каждый попрощался со мной. Мы обнимали друг друга. Объятия, похоже, универсальный язык общения между настоящими друзьями. Оота сказал:

— Мы не могли дать тебе ничего такого, чего бы у тебя и так не было, но нам кажется, что, даже если мы не смогли что-то тебе дать, ты научилась принимать, воспринимать и брать от нас. В этом наш дар.

Царственный Черный Лебедь взял меня за руки. По-моему, у него в глазах стояли слезы. Я заплакала.

— Пожалуйста, друг мой, никогда не теряй два своих открытых сердца. Теперь их переполняет понимание и сочувствие к нашему миру и к твоему. Мне ты тоже подарила второе сердце. Сейчас у меня есть знание и понимание, превышающее все, что я мог себе представить. Наша дружба для меня сокровище. Иди с миром, и пусть наши помыслы защитят тебя.

Его глаза светились внутренним светом, когда он с глубоким чувством добавил:

— Мы встретимся с тобой снова, но уже без наших неуклюжих тел.

30. Хеппи-энд?

Уходя от них все дальше и дальше, я понимала, что моя жизнь уже никогда не будет такой простой и наполненной смыслом, какой она была все эти месяцы, и часть меня всегда будет жалеть, что нельзя вернуться назад.

Я потратила почти весь день, чтобы дойти до города. Я даже не представляла, как сумею добраться из этого города (даже не знала, как он называется) до дома, который снимала. Я видела дорогу, но подумала, что вряд ли разумно идти вдоль нее, так что продиралась сквозь придорожные кусты. В какой-то момент я повернулась и поглядела назад, и в то же мгновение откуда ни возьмись налетел порыв ветра. Будто гигантской метлой замело мои следы на песке. Словно перевернулась страница моей жизни на краю света. Постоянный наблюдатель, бурый сокол, спикировал над моей головой, как раз когда я подошла к городу.

Вдалеке показался пожилой человек. На нем были синие джинсы, футболка, заправленная в штаны, пояс стягивал округлый животик, на голове старая, поношенная зеленая шляпа. Он не улыбнулся, когда я подошла; напротив, его глаза расширились от изумления.

Вчера у меня было все необходимое для жизни: еда, одежда, кров, забота о здоровье, друзья, музыка, развлечения, поддержка, семья, много-много радостного смеха — и все это даром. Теперь этот мир исчез.

Сегодня я была совершенно беспомощной, хоть проси милостыню.

Ведь все, что нужно для жизни, здесь надо покупать за деньги. У меня не оставалось выбора: я всего лишь грязная, потрепанная нищенка, у которой не было даже шляпы для сбора подаяния. Но я знала о том, что на самом деле может скрываться под личиной оборванца. В ту минуту мое отношение к бездомным изменилось раз и навсегда.

Я подошла к австралийцу и спросила:

— Можно занять у вас немного мелочи? Я только что вышла из буша, и мне нужно позвонить. У меня нет денег. Если вы скажете мне свое имя и дадите адрес, я верну вам деньги.

Он просто пялился на меня, и так пристально, что вся кожа на его лбу собралась в гармошку. Потом он залез в правый карман, достал монетку, при этом левой рукой он зажимал нос. Я осознавала, что воняю. Прошло уже недели две со дня моей ванны без мыла в крокодильем бассейне. Он потряс головой: мол, возвращать не надо, и быстро зашагал от меня.

Миновав несколько улиц, я увидела кучку школьников. Они ждали автобус, видно, возвращались из школы домой. Все были чистенькие, одинаково одетые, типичные австралийские школьники. Только обувь как-то отражала их личные вкусы. Они уставились на мои необутые ноги, теперь напоминавшие скорее копыта, нежели изящные женские ножки. Я знала, что выгляжу ужасно, и могла только надеяться, что мой внешний вид никого не отпугнет: одежды почти нет и волосы нечесаны больше четырех месяцев. Кожа лица, плечи и руки так часто обгорали, что я вся была в веснушках и пятнах. И, кроме того, мне уже недвусмысленно дали понять, что от меня несло!

— Простите, — сказала я, — я только что вышла из буша. Скажите, где ближайший телефон, и может кто-нибудь знает, где находится телеграф?

Их реакция меня подбодрила. Они не испугались, только их распирало от желания смеяться и хихикать. Мой американский акцент подтвердил распространенное среди австралийцев убеждение: все американцы с приветом. Мне сообщили, что в двух кварталах есть таксофон.

Я позвонила в свой офис и попросила переслать денег. На другом конце провода мне сообщили адрес телеграфной компании. Я прошла туда. Судя по выражениям лиц служащих, их предупредили, что появится кто-то очень необычного вида. Сотрудница неохотно отдала мне деньги без предъявления удостоверения личности. Я взяла пачку банкнот, а она побрызгала и меня, и стойку каким-то дезинфицирующим средством.

С пачкой денег в руках я на такси доехала до большого оптового универмага и купила себе штаны, рубаху, вьетнамки, шампунь, расческу, зубную пасту, зубную щетку и заколки. Таксист остановил машину у открытого рынка, где я набрала целый пакет свежих фруктов и полдюжины картонных упаковок сока. Потом он подвез меня к мотелю и подождал, пока меня впишут. Мы оба сомневались, позволят ли мне войти, но, очевидно, деньги оказались красноречивее, чем моя сомнительная внешность.

Я пустила воду и благословила ванну. Пока она наполнялась, я позвонила в авиакомпанию и заказала билет на самолет на завтра. Следующие три часа я провела в ванне, блаженно отмокая и перебирая в памяти события последних трех лет, особенно последних нескольких месяцев моей жизни.

На следующий день я села в самолет. Мои лицо и волосы были чистыми, хотя прическа — просто ужас! Плюс к тому я ковыляла во вьетнамках, которые пришлось обрезать, чтобы они налезли на мои наросшие «копыта». Однако пахла я чудесно. Все деньги, какие у меня были, я запихала в рубаху, так как забыла купить одежду с карманами.

Хозяйка квартиры была рада меня видеть. Она все уладила с собственниками дома, пока я отсутствовала. Проблем не было — просто нужно было заплатить задолженность по квартплате. Удивительно дружелюбный австралиец, выдавший мне телевизор и видеомагнитофон напрокат прямо перед моим отъездом, даже не прислал уведомление и не попытался вернуть свое оборудование. Он тоже был рад меня видеть. Он знал, что я не уеду, не вернув его товары и не уплатив по счету. Мой проект был еще не завершен, и мне следовало бы им заняться. Участники проекта шутили и спрашивали, может, я увлеклась поиском опалов и не захочу теперь возвращаться в офис. Оказывается, с владельцем джипа договорились так: если Оота и я не вернемся, то он отправится за своей машиной в пустыню, а потом позвонит моему начальству. Он объяснил им, что я отправилась в странствие, а это означало путешествие в безвременье аборигенов: пункт назначения неизвестен. Им ничего не оставалось, кроме как смириться с моими действиями. Никто другой не мог завершить проект, так что он дожидался моего возвращения.

Я позвонила дочери. Она с облегчением и восторгом узнала обо всем, что со мной приключилось, И призналась, что у нее ни разу не возникало чувства тревоги по поводу моего исчезновения. Дочь была уверена, что если бы мне грозила какая-то реальная беда, она бы как-нибудь это ощутила. Я открыла накопившуюся почту и узнала, что один родственник исключил меня из рождественского обмена подарками! По его мнению, не было никаких причин, извиняющих меня за то, что я не прислала подарки на Рождество.

Понадобилось долго отмокать в ванне, тереть стопы пемзой, втирать кремы, пока я снова смогла надевать чулки и носить обувь. Отмершие ткани пришлось даже срезать электрическим ножом!

Я вдруг поняла, что испытываю благодарность за самые банальные вещи, например за бритву, чтобы бриться подмышками, за матрас, за рулон туалетной бумаги.

Я старалась снова и снова рассказать людям о племени, которое стало мне так дорого. Об их образе жизни, об их системе ценностей и, самое главное, об их тревожном послании, касающемся нашей планеты. Каждый раз, когда я читала что-то новое в газете о том, насколько серьезный вред мы наносим окружающей среде, и о предсказаниях того, что самая зеленая и буйная растительность может быть выжжена дотла, я понимала: и в самом деле, Истинное племя просто вынуждено уйти. Оно и так едва держится на той пище, которую добывает, что уж говорить о солнечной радиации и ее последствиях. Они правы: мы, люди, сами не создаем кислород; это умеют делать только растения. По их словам, «мы уничтожаем душу земли», уничтожая их. Технический прогресс и человеческая жадность выпустили из бутылки джинна великого невежества, который грозит погубить все живое на Земле, и эту болезнь может излечить лишь благоговение перед природой. Истинное племя заслужило право не продолжать свой род на этой, уже и так перенаселенной планете. От начала времен они оставались исполненными истины, честными, мирными людьми, которые всегда верили в свою связь с Вселенной.

Вот чего я не понимала: почему никто, с кем бы я ни говорила, не интересовался системой ценностей Истинного племени! Да, усвоить то, чего не знаешь, принять то, что кажется чужеродным, страшно. Но я старалась объяснять, что это дает нам возможность расширить границы собственного восприятия; это поможет решить наши общественные проблемы, даже исцелить болезни. Все были глухи к моим словам. Австралийцы ушли в оборону. Даже Джефф, как-то намекавший, что позвал бы меня замуж, и тот не желал мириться с тем, что мудрости можно научиться у каких-то аборигенов. Он как бы хотел сказать: это здорово, что ты набралась такого уникального опыта, пережила разные приключения, но теперь начинай-ка оседлую жизнь в привычной тебе женской роли. Однако настало время, и я покинула Австралию, завершив свой проект в области здравоохранения и так никому толком и не рассказав про Истинное племя.

Похоже, следующий этап моего пути был вовсе не в моей власти, меня будто вела высшая сила.

В самолете, летевшем в Соединенные Штаты, напротив меня сидел человек, с которым у нас завязался разговор. Это был бизнесмен средних лет — такое пузо, будто вот-вот лопнет! Мы болтали на разные темы и, наконец, заговорили про коренных австралийцев. Я рассказала ему о своих приключениях на краю света. Он внимательно слушал, но его итоговое замечание выражало все ту же реакцию, с которой я сталкивалась до сих пор. Он сказал:

— Ну, никто из нас даже не знал, что этот народ вообще существует, и если они уходят, что с того? Честно говоря, думаю, всем на это наплевать. Кроме того, — добавил он, — их идеи противоречат нашим, а разве могут миллионы людей ошибаться?

Несколько недель мои мысли о чудесных Истинных Людях были плотно упакованы и накрепко запечатаны в моем сердце. Я держала рот на замке. Эти люди так прочно вошли в мою жизнь, что мне не хотелось «метать бисер перед свиньями», если, как я чувствовала, вероятность скептической реакции была столь велика. Постепенно, однако, я стала понимать, что мои старые друзья по-настоящему этим заинтересовались. Некоторые просили меня проводить беседы о моем уникальном опыте с более широкой аудиторией. Реакция всегда была одинаковой: слушатели сидели как завороженные. Они понимали, что того, что сделано, уже не воротишь, но многое еще можно изменить.

Истинное племя покидает нас, но нам было оставлено их послание, невзирая на нашу привязанность к «подливкам» И «глазури». Не то чтобы мы хотели убедить племя остаться, возобновить деторождение. Это не наше дело. О чем нам следует позаботиться в первую очередь — так это о том, чтобы применить их миролюбивую, осмысленную систему ценностей на практике. Я знаю, у каждого из нас две жизни: одна — это та, когда мы учимся, а вторая — это жизнь после учебы. Пришло время услышать стоны наших братьев и сестер и голос самой земли, которая стонет от боли.

Возможно, будущее нашего мира находилось бы в лучших руках, если бы мы, вместо того чтобы открывать что-то новое, сосредоточились на возвращении к истокам.

Племя не критикует наши современные изобретения. Оно с уважением относится к тому факту, что бытие человека — это самовыражение, творчество и приключение. Но они серьезно полагают, что в поиске знаний Искаженные должны руководствоваться и старым добрым принципом «Если это будет высшим благом для всего живого». Они надеются, что мы изменим свое отношение к материальной собственности и найдем ей соответствующее применение. Они также верят, что человечество находится ближе к переживанию рая на Земле, чем когда бы то ни было. У нас есть технология, которая позволит накормить каждого человека, и знания, чтобы предоставить всем средства выражать себя, ощущать собственную ценность, чтобы обеспечить кров и многое другое для всех людей на Земле, если мы только этого захотим.

При одобрении и поддержке со стороны моих детей и близких друзей я начала записывать свои воспоминания о том, что пережила на краю света. Я также стала читать лекции повсюду, куда бы меня ни приглашали, — в правительственных учреждениях, в тюрьмах, в церквах, в школах и т. д. Реакция была неоднозначной. Ку-клукс-клан увидел во мне врага; другая группировка, пропагандирующая господство белых, в Айдахо развесила расистские лозунги на стоянке неподалеку от здания, в котором я выступала. Некоторые ультраконсервативные христиане после моей лекции подходили и говорили, что, по их мнению, аборигены — язычники, и потому им уготована прямая дорога в ад. Четыре работника ведущей австралийской телевизионной программы прилетели в США, просидели всю лекцию в боковой комнатке и попытались дискредитировать все, что я рассказала. Они утверждали, что ни один абориген в дикой местности не укрылся от переписи населения. Они назвали меня обманщицей. Но каждый раз все чудесным образом уравновешивалось. После очередного гадкого комментария находился человек, которому хотелось узнать подробнее про общение при помощи мыслей, как научиться владеть искусством иллюзии, чтобы не применять оружие, кто-то хотел больше узнать о системе ценностей и о других техниках, которыми владеет Истинное племя.

Люди часто спрашивают, как этот опыт изменил мою жизнь. Отвечаю: глубочайшим образом. После того как я вернулась в Соединенные Штаты, умер мой отец. Я стояла рядом, держала его руку, чтобы он знал, что я люблю его и поддерживаю в его путешествии. Через день после похорон я попросила у мачехи что-нибудь на память о нем — запонку, галстук, старую шляпу, хотя бы что-то. Она отказала. «Для тебя тут ничего нет». Вместо того чтобы обидеться, как я поступила бы раньше, я отреагировала иначе: мысленно благословила ее душу и в последний раз покинула отчий дом, благодарная и гордая за свое бытие. Взглянув в чистое голубое небо, я подмигнула отцу.

Теперь я считаю, что не получила бы того урока, если бы моя мачеха с любовью сказала: «Само собой, в этом доме полно вещей твоих родителей. Возьми что-нибудь на память об отце». Это тот ответ, которого я ожидала. Но я уже не та, что прежде! И когда мне отказали в том, что я считала своим по праву, я осознала, что у всякой медали есть две стороны. Истинные Люди говорили мне, что единственная возможность пройти испытание — пойти на испытание. В своем нынешнем состоянии я могу заметить возможность прохождения духовного испытания, хотя ситуация и окажется неприятной, критической. Одно дело видеть, что происходит, другое — судить об этом. Я усвоила: все, что нас окружает, предоставляет возможность для духовного развития.

Недавно один человек, который был на моей лекции, хотел познакомить меня с кем-то из Голливуда. Дело было в январе, в Миссури, холодной снежной ночью. Мы обедали, и я много часов подряд рассказывала о своих приключениях, пока Роджер и другие гости ели и пили кофе. На следующее утро он позвонил, чтобы обсудить возможность создания фильма.

— Куда ты делась вчера? — спросил он. — Мы заплатили по счету, взяли одежду в гардеробе, стали прощаться, и тут кто-то заметил, что ты исчезла. Мы поискали на улице, но ты просто исчезла — не было даже следов на снегу!

— Да, — ответила я. Ответ возник, будто слова на незастывшем бетоне: — Я намерена остаток своей жизни применять знания, которые получила на краю света. В том числе и растворяться в воздухе!
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13

Похожие:

Марло Морган Послание с того края земли Человек не плетет паутину жизни, он лишь ниточка в ней. Все, что он делает, он делает для себя iconИ тебя склонны называть мудрым не в том смысле, в каком это делает...
Греции не было человека, подобного и лишь в Афинах был единственный человек, которого оракул Аполлона признал мудрейшим. Твоя же...
Марло Морган Послание с того края земли Человек не плетет паутину жизни, он лишь ниточка в ней. Все, что он делает, он делает для себя iconПритча
Подавала мужу ужин и ворчала, что по дому он ничего путного не делает, денег мало зарабатывает… Ивана раздражало ворчание жены. Но...
Марло Морган Послание с того края земли Человек не плетет паутину жизни, он лишь ниточка в ней. Все, что он делает, он делает для себя iconЧто сейчас делает фсб?
На информационную поверхность время от времени всплывают в основном лишь новости об успешных контртеррористических операциях, а про...
Марло Морган Послание с того края земли Человек не плетет паутину жизни, он лишь ниточка в ней. Все, что он делает, он делает для себя iconДля чего нужно сыроедение?
Однако для тех, кто пока сыроедом не является, некоторые пояснения все-таки необходимы. Прошу обратить внимание на то, что я не навязаю...
Марло Морган Послание с того края земли Человек не плетет паутину жизни, он лишь ниточка в ней. Все, что он делает, он делает для себя iconО жизни, смерти и прошлых Воплощениях
Что человек осознал, от того он освободился. Человек может восторжествовать над тем, что он познает. В наших неудачах и поражениях...
Марло Морган Послание с того края земли Человек не плетет паутину жизни, он лишь ниточка в ней. Все, что он делает, он делает для себя iconСовременный мир плох. Он негуманен, нечестен и несправедлив. Это...
Современный мир плох. Он негуманен, нечестен и несправедлив. Это мир денег. Он – не для людей. Он – для тех, кто эти деньги делает,...
Марло Морган Послание с того края земли Человек не плетет паутину жизни, он лишь ниточка в ней. Все, что он делает, он делает для себя iconЯ стою перед вами как гордый человек; я не чувствую вины! Я не сделал...
Матери Земли. В системе коренных американцев нас учат, что все люди братья и сестры, нас учат разделять благополучие с бедными и...
Марло Морган Послание с того края земли Человек не плетет паутину жизни, он лишь ниточка в ней. Все, что он делает, он делает для себя iconПигмалион
Все с досадой всматриваются в потоки дождя, и только один человек, стоящий спиной к остальным, по-видимому, совершенно поглощен какими-то...
Марло Морган Послание с того края земли Человек не плетет паутину жизни, он лишь ниточка в ней. Все, что он делает, он делает для себя iconЭдгар кейси об атлантиде
Вместе с соответствующими записями, письмами и отчётами они снабжены индексами в тысячах тематических рубрик, что и делает их доступными...
Марло Морган Послание с того края земли Человек не плетет паутину жизни, он лишь ниточка в ней. Все, что он делает, он делает для себя icon  Я не спешу. Просто зашла посмотреть, какие билеты послали Деннорантам....
С безошибочным чутьем опытной актрисы приурочивая жест к слову, она указала движением изящной головки на комнату, через которую только...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница