Порой нам кажется, что не осталось на земле ни одного дракона. Ни


НазваниеПорой нам кажется, что не осталось на земле ни одного дракона. Ни
страница14/38
Дата публикации20.07.2013
Размер4.3 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Астрономия > Документы
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   38

своего крекера.

- А, ну да, - сказал я. - Сказав, что твой кот будет ревновать

какое-то время, ты тем самым проговорилась, что, по-твоему, я вполне

соответствую требованиям твоего объявления.

- А я и хотела проговориться, - сказала она. - И я рада, что ты это

понял.

- А ты не боишся, что если я буду это знать, то смогу использовать

это против тебя?

Она подняла бровь, позволив простыне опуститься на дюйм.

- Ты разве бы смог сделать это?

Огромным усилием воли я дотянулся до нее и поднял повыше белое

полотно.

- Я замечу, что она подает, мэм, и в интересах спокойного разговора

с тобой еще хотя бы минуту, я подумал, что мне следует позаботиться о

том, чтобы она не опускалась слишком низко.

- Очень мило с твоей стороны.

- Ты веришь, - спросил я ее, - в ангелов-хранителей?

- Чтобы защищать, оберегать и направлять нас? Иногда верю.

- Тогда скажи мне, зачем ангелу-хранителю заботиться о наших

любовных делах? 3ачем им направлять наши любовные связи?

- Это просто, - сказала она. - Для ангела-хранителя любовь важное,

чем что бы то ни было. Для них наша любовная сторона жизни важнее всех

других сторон! О чем же ангелам еще заботиться?

Конечно, - подумал я, - она права!

- А как по-твоему, не может ли быть так, - сказал я, - что

ангелы-хранители принимают друг для друга человеческий облик, чтобы

раз в несколько человеческих жизней стать любовниками?

3адумавшись, она откусила кусочек крекера. - Да. - И чуть позже: -

А ангел-хранитель ответил бы на мое объявление?

- Да. Наверняка. Любой ангел-хранитель ответил бы на это

объявление, если бы знал, что дала его именно ты.

- Мне такой как раз и нужен, - сказала она, и чуть погодя, - А у

тебя есть объявление? Я кивнул и сам себе удивился.

- Да, я его годами писал:
"Требуется: стопроцентный ангел-хранителе, женского рода я

человеческом образе. Независимая, любительница приключений, с

незаурядным умом. Предпочтительно умение творчески реагиронать

на многие формы общения. Должна владеть лошадиной латынью."
- ЭТО все?

- Нет. - сказал я.
"Обращаться только ангелу с чудисными глазами,

сногсшибательной фигурой и длинными золотистыми волосами.

Требуется выдающееся любопытство, неуемная жажда знаний.

Предпочтительны профессиональные навыки в сферах творчества и

бизнеса, опыт работы на руководящих должностях. Бесстрашная,

готовая на риск. Со временем гарантируется счастье".
Она внимательно слушала.

- Вот эта часть про сногсшибательную фигуру и длинные золотистые

волосы, - не слишком ли это приземлено для ангела?

- А почему бы ангелу-хранителю не иметь сногсшибательную фигуру и

длинные волосы? Разве станет она из-за этого не такой ангельской,

менее совершенной для своего смертного подопечного и не такой

способной в своей работе?

- В самом деле, почему ангелы-хранители не могут быть такими? -

думал я, жалея, что со мной нет блокнота. - Почему бы не быть целой

планете, населенной ангелами, освещающими жизни друг друга тайнами и

приключениями? Почему хотя бы немногим из них не находить друг друга

время от времени?

- Значит, мы принимаем такой телесный образ, какой наш смертный

подопечный сочтет для себя наиболее очаровательным? - спросила она. -

Когда учительница хорошенькая, тогда мы обращаем внимание на то, что

она говорит?

- Верно, - сказал я. - Одну секунду...

Я отыскал блокнот на полу у кровати, записал то, что она сказала,

потом поставил тире и букву "Л" - от Лесли.

- Тебе не приходилось замечать, как постепенно меняется внешний

облик человека, которого уже знаешь какое-то время?

- Он может быть самым красивым в мире мужчиной, - сказала она, -

"но может подурнеть, как воздушная кукуруза, когда ему нечего сказать.

А самый некрасивый мужчина заговорит о том, что для него важно, и

почему это для него важно, и через пару минут он становится таким

красавцем, что хочется его обнять!

Я полюбопытствовал:

- И с многими некрасивыми мужчинами ты появлялась на людях?

- С немногими.

- Почему, если в твоих глазах они становятся красивыми?

- Потому что они видят стоящую перед ними Мэри Кинозвезду, этакую

расфуфыренную красотку, и думают, что она смотрит только на Гарри

Красавчика. Они редко просят, чтобы я появлялась с ними в свете,

Ричард.

Дураки несчастные, - подумал я. - Они редко просят. Из-за того,

что мы берем на веру лежащее на поверхности, мы забываем, что внешнее

- это не то, что мы есть на самом деле. Когда мы находим ангела с

блестящим умом, ее лицо становится еще прекраснее. А потом она говорит

нам: "Да, кстати, у меня еще вот такое тело..." Я записал это в

блокнот.

- Когда-нибудь, - сказала она, ставя поднос с завтраком на ночной

столик, - я еще попрошу тебя почитать твои записки. - От ее движения

простыня снова упала. Подняв руки она сладко потянулась.

- Сейчас я просить не буду, - сказала она, подвигаясь ближе. -

Хватит на сегодня вопросов.

Поскольку думать я уже не мог, меня это вполне устраивало.

--------------------------------

* Нем. Kartoffelkuchen.

Двадцать
Это была не музыка, это был неблагозвучный скрежет пилы по

металлу. Едва она отвернулась от стереоколонок, выведя их на

максимальную громкость, как я уже весь кипел от недовольства.

- Это не музыка!

- ПРОСТИ, ЧТО? - сказала она, вся уйдя в звуки.

- Я ГОВОРЮ, ЭТО НЕ МУЗЫКА !

- БАРТОК!

- ЧТО? - сказал я.

- БЕЛА БАРТОК!

- ТЫ НЕ МОГЛА БЫ СДЕЛАТЬ ПОТИШЕ, ЛЕСЛИ?

- КОНЦЕРТ ДЛЯ ОРКЕСТРА?

- ТЫ НЕ МОГЛА БЫ СДЕЛАТЬ НЕМНОГО ПОТИШЕ ИЛИ НАМНОГО ТИШЕ? ТЫ НЕ

^ МОГЛА БЫ СДЕЛАТЬ НАМНОГО ТИШЕ?

Она не расслышала слов, но поняла смысл и уменьшила громкость.

- Спасибо, - сказал я. - Вуки, это... ты что, серьезно считаешь,

что это - музыка?

Присмотрись я внимательней, и помимо очаровательной фигурки в

цветастом купанном халате, волос, упрятанных для просушивания в тюрбан

из полотенца, я бы заметил разочарование в ее глазах.

- Тебе не нравится?- сказала она.

- Ты любишь музыку, ты училась музыке всю жизнь. Как ты можешь

называть эту дисгармонию, которую мы слышим, этот кошачий концерт, как

ты можешь называть это музыкой?

- Бедняжка Ричард, - сказала она. - Счастливчик Ричард! Тебе еще

столько предстоит узнать о музыке! Сколько прекрасных симфоний, сонат,

концертов тебе предстоит услышать впервые! - Она остановила кассету,

перемотала и вынула из магнитофона.

- Пожалуй, Барток - это чуть рановато. Но я тебе обещаю. Настанет

день, когда ты послушаешь то, что слышал сейчас, и скажешь, что это

великолепно.

Она просмотрела свою коллекцию кассет, выбрала одну и поставила на

магнитофон, где до этого был Барток. - А не хотел бы ты послушать

немного Баха... Хочешь послушать музыку твоего прадедушки?

- Возможно ты выгонишь меня из своего дома, оскорбившись на мои

слова, - сказал я ей, - но я могу его слушать не больше получаса,

потом я теряюсь, и мне становится немного скучно.

- Скучно? Слушая Баха? Тогда ты просто не умеешь слушать; ты

никогда не учился его слушать! - Она нажала клавишу, и пленка поехала;

прадедушка на каком-то чудовишном органе, это ясно. - Сначала тебе

надо правильно сесть. Или, сядь здесь, между колонками. Именно здесь

мы сидим, когда хотим слышать всю музыку.

Это было похоже на музыкальный детский сад, но мне очень,

нравилось быть рядом с ней , сидеть, так близко рядом с ней.

- Уже одна ее сложность должна бы сделать ее для тебя неотразимой.

Так вот, большинство людей слушает музыку горизонтально, идя следом за

мелодией. А ты можешь слушать еще и структурно; ты когда-нибудь

пробовал?

- Структурно? - cказал я. - Нет.

- Вся ранняя музыка была линейной, - сказала она сквозь лавину

органных звуков, - незамысловатые мелодии, игравшиеся одна за другой,

примитивные темы. Но твой прадедушка брал сложные темы со своими

затейливыми ритмами и сплетал их вместе с неравными интервалами так,

что создавались замысловатые структуры, и появлялось еще и ощущение

вертикальности - гармония! Некоторые гармонии Баха диссонируют так же,

как и Барток, и Баху это сходило с рук за целых сто лет до того, как

кто-то хотя бы подумал о диссонансе. Она остановила кассету,

скользнула за фортепиано и, не моргнув глазом, подхватила на

клавиатуре последний аккорд, прозвучавший из колонок.

- Вот. - На фортепиано он прозвучал яснее, чем из колонок. -

Видишь? Вот один мотив... - она заиграла. - А вот еще... и еще. Теперь

смотри, как он это выстраивает. Мы начинаем с темы А правой рукой.

Теперь А снова вступает четырьмя тактами позже, но уже левой рукой;

ты слышишь? И они идут вместе пока не... вот появляется В. И теперь А

подчиняется ей. Теперь А снова вступает справа. А теперь... С!

Она разворачивала темы одну за другой, затем складывала их вместе.

Сначала медленно, потом все быстрее. Я едва поспевал за ними. То, что

для нее было простой арифметикой, для меня было высшей математикой;

закрыв глаза и сжав веки обеими руками, я почти уже понимал.

Она начала сначала, объясняя каждый шаг. По мере того, как она

играла, в мои внутренний концертный зал, всю мою жизнь остававшийся

темным, начал понемногу проникать свет.

Она была права! Одни темы сплетались с другими, танцуя вместе так,

словно Иоганн Себастьян спрятал в своей музыке секреты для тайного

удовольствия тех, кто научился видеть глубину, скрытую под

поверхностью.

- Разве ты не радость! - сказал я, взволнованный тем, что понимаю,

о чем она говорит. - Я это слышу! Это действительно есть!

Она радовалась так же, как я, и забыла одеться иди расчесать

волосы. Она пододвинула нотные листки с дальнего конца музыкальной

полки, стоящей на фортепиано, к себе. Надпись гласила Иоганн Себастьян

Бах, а дальше ураган из нот и пространств, из точек и диезов, из

плоскостей и бемолей, из трелей и внезапных команд на итальянском. С

самого начала, перед тем, как пианистка могла убрать шасси и влететь в

этот ураган, ее встречала команда con brio, что по моему разумению

означало, что надо играть либо ярко, либо с холодком, либо с сыром.

Это внушало благоговение. Моя подруга, вместе в которой я только

что вынырнул из теплых простыней и полных сладострастия теней, с

которой я говорил по-английски с легкостью, по-испански со смехом,

по-немецки и французски с замешательством и ощущением творческого

эксперимента, эта моя подруга внезапно запела на новом и чрезвычайно

сложном языке, в который я лишь первый день учился вслушиваться.

Музыка вырвалась из фортепиано, словно прозрачная, холодная вода,

высеченная пророком из скалы, разливаясь и плескаясь вокруг нас, в то

время как ее пальцы взлетали и парили, сгибались и замирали, и таяли,

и мелькали в магическом пассаже, и молниями метались над клавишами.

Никогда прежде она для меня не играла, оправдываясь то тем, что

давно не практиковала, то тем, что стесняется даже открыть клавиатуру

инструмента, когда я нахожусь в комнате. Теперь между нами что-то

произошло... то ли она почувствовала свободу играть, потому что мы

стали любовниками, то ли была учительницей, так страстно желавшей

помочь своему глухому ученику, что уже ничто не могло удержать ее от

музыки?

Ее глаза не упускали ни одной дождинки из этого урагана на бумаге;

она забыла о том, что у нее есть тело, остались только руки, вихрь

пальцев, и душа, отыскавшая свою песню в сердце человека, умершего две

сотни лет назад и по ее воле с триумфом восставшего из могилы к живой

музыке.

- Лесли! Боже мой! Кто ты?

Она лишь слегка повернула ко мне голову и чуть улыбнулась, глазами,

разумом и руками оставаясь в уносящемся вверх урагане музыки.

Потом она взглянула на меня; музыка резко оборвалась, и только

струны в теле фортепиано еще дрожали, как струны арфы.

- И так далее, и тому подобное, - сказала она. Музыка мерцала в ее

глазах, в ее улыбке. - Ты видишь, что он тут делает? Видишь, что он

сделал?

- Вижу самую малость, - сказал я. - Я думал, что знаю тебя! Ты мне

затмила дневной свет! Эта музыка... это... ты...

- Я давно не практиковалась, - сказала она. - Руки не работают так,

как они...

- Нет, Лесли, нет. Стоп. Слушай. То, что я только что слышал, -

это чистое... слушай!... чистое сияние, которое ты взяла с краешка

облаков и у солнечного восхода и сотворила из него капли света, чтобы

я мог его слышать! Да знаешь ли ты, как хорошо, как прекрасно то, что

делает в твоих руках фортепиано?

- Хотела бы я! Ты же знаешь, карьера пианистки была мечтой моей

жизни?

- Одно дело знать это на словах, но ты ведь раньше никогда не

играла! Ты открываешь мне еще один, совершенно иной... рай!

Она нахмурилась. - ТОГДА НЕ СМЕЙ СКУЧАТЬ ОТ МУЗЫКИ ТВОЕГО

ПРАДЕДУШКИ!

- Больше никогда, - сказал я кротко.

- Конечно, больше никогда, - сказала она. По складу ума вы с ним

слишком похожи, чтобы ты не мог его понять. Любой язык имеет свою

тональность, в том числе и язык твоего прадедушки. Скучно ему! Ну,

действительно!

Она приняла мое обещание исправиться, и повергнув меня в

благоговейный трепет, удалилась причесываться.

Двадцать один
Она отвернулась от пишущей машинки, взглянула в ту сторону, где я

устроился с чашкой шоколада и черновиком режиссерского сценария, и

улыбнулась мне.

- Вовсе не обязательно все выпивать одним глотком, Ричард, можно

тянул, маленькими глоточками. Так его тебе на дольше хватит.

Я расхохотался сам над собой, с ней вместе. Я подумал, что в глазах

Лесли я, должно быть, выгляжу, как куча огородных пугал на диване ее

кабинета.

На ее письменном столе строгий порядок, папки аккуратно сложены,

каждый клочок бумаги на своем месте. Да и сама она выглядела так же

аккуратно: бежевые брючки в обтяжку, заправленная в них прозрачная

блузка, лифчик такой же откровенный, как и блузка, отделанный

прозрачными белыми цветочками. Ее волосы отливали золотом. Я подумал,

- именно так и должна выглядеть аккуратность!

- Наши напитки - это не пресс-папье, - сказал я. - Многие люди пьют

горячий шоколад. Твои друзья, например. Что до меня, то за то время,

пока ты ознакомишься с содержимым одной чашки, я могу выпить

достаточно горячего шоколада, чтобы возненавидеть его вкус до конца

своих дней!
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   38

Похожие:

Порой нам кажется, что не осталось на земле ни одного дракона. Ни iconРичард Бах Мост через вечность «Ричард Бах. Мост через вечность»:...
Порой нам кажется, что не осталось на земле ни одного дракона. Ни одного храброго рыцаря, ни единой принцессы, пробирающейся тайными...
Порой нам кажется, что не осталось на земле ни одного дракона. Ни iconКнига одного из самых популярных писателей современности, автора...
«Интимная теория относительности» рассказывает об относительности истины. Иногда нам кажется, что мы знаем о человеке все. Но достаточно...
Порой нам кажется, что не осталось на земле ни одного дракона. Ни iconМы знаем как могучего, свирепого, но в тоже время добродушного и...
Но добродушие его, может быть, только нам кажется, и подлежит большому сомнению, свирепость же проявляется только в моменты, связанные...
Порой нам кажется, что не осталось на земле ни одного дракона. Ни iconКогда мы познакомились, он представился Александром из Вертикоса....
Он рассказывал нам о тайге, какие где реки текут, где какой зверь ходит. Вместе с ним ходили на его любимое место, на высокий яр...
Порой нам кажется, что не осталось на земле ни одного дракона. Ни iconЧерняховск! Много ли людей знает о существовании этого города?
И нам есть чем гордиться, ибо живём мы на великой земле, земле жестоких войн и мощной экономики, земле гордых и смелых людей. И пусть...
Порой нам кажется, что не осталось на земле ни одного дракона. Ни iconГ. И. Гурджиев последний час жизни
Представьте, что вам осталось жить всего лишь несколько минут, может быть, час, и каким-то образом вы точно узнали, когда вам суждено...
Порой нам кажется, что не осталось на земле ни одного дракона. Ни iconАлауэн: история одного клана
Не можешь встретить ту единственную, а любви и нежности очень хочется? Будем работать с тем что есть. На беду, не будем уточнять...
Порой нам кажется, что не осталось на земле ни одного дракона. Ни icon   Рогоносец по воображению Комедия       А. П. Сумароков. Драматические произведения
Чей-то к нам прислан егерь; конечно, к нам гости будут, а барин еще почивает. Обыкновенно это, что те мужья долго с постели не встают,...
Порой нам кажется, что не осталось на земле ни одного дракона. Ни iconИэн Макьюэн Цементный сад Иэн Макьюэн Цементный сад Часть первая 1
Я не убивал своего отца. И все же порой мне кажется, что я подтолкнул его к гибели. Хотя его смерть случилась в период моего взросления,...
Порой нам кажется, что не осталось на земле ни одного дракона. Ни iconМасоны о себе Что такое Орден вольных каменщиков?
Данный вопрос звучит очень часто, нам кажется возможным осветить его в данном документе
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница