Порой нам кажется, что не осталось на земле ни одного дракона. Ни


НазваниеПорой нам кажется, что не осталось на земле ни одного дракона. Ни
страница25/38
Дата публикации20.07.2013
Размер4.3 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Астрономия > Документы
1   ...   21   22   23   24   25   26   27   28   ...   38

Тридцать три
- Я не могу это сделать, - сказала она. - Я стараюсь, Ричи; я боюсь

до смерти, но я стараюсь. Я начинаю вращение, мой планер несется

отвесно вниз, - и я теряю сознание! А когда я снова прихожу в себя,

планер летит горизонтально, а Сью спрашивает: "Лесли! С тобой все в

порядке?" - Она взглянула на меня подавленно и без всякой надежды. -

Как она может научить меня? Как я могу научиться вращаться, если я

теряю сознание?

Голливуд исчез за горизонтом на расстоянии четырехсот миль к западу

от нас, мой дом во Флориде был продан, и мы жили в трейлере, который

затерялся на десяти тысячах квадратных миль полыни и гор в пустыне

Аризоны, возле аэродрома для планеров. Планерный центр Эстрелла.

Облака на закате здесь будто пропитаны реактивным топливом и подожжены

бесшумной спичкой. А планеры стоят, как гладкие цельные губки,

вбирающие свет, стекающий красными и золотыми красками на песок.

- Милый маленький вук, - сказал я ей. - Ты знаешь это, я знаю это,

и нам бесполезно пытаться с этим бороться; не существует ничего, что

Лесли Парриш не могла бы сделать, если она твердо решит сделать это. И

вот мы берем простую маленькую вещь, такую, как умение вращаться на

планере. У этой вещи нет никаких шансов устоять. Ты же можешь

управлять этим летательным аппаратом!

- Но ведь я в обмороке, - сказала она мрачно. - Когда находишься

без сознания, управлять самолетом довольно трудно.

Я сходил и принес из трейлера маленький веник, который нашел там в

нашем небольшом шкафу. Она сидела на краю кровати.

- Вот этот веник - твой рычаг управления, - сказал я. - Давай

сделаем все вместе. Мы будем кружиться прямо здесь на земле до тех

пор, пока тебе не наскучит.

- Мне не скучно, мне страшно!

- Тебе не будет страшно. Итак, представь себе, что веник - это

рычаг, а твои ноги находятся на рулевых педалях. Сейчас ты летишь

высоко в небе, горизонтально и вперед. Теперь ты отводишь рычаг назад

медленно-медленно, а нос планера при этом уходит вверх. Затем планер

начинает замедляться и почти останавливается так, как тебе нужно. И

тут ты возвращаешь рычаг назад, и нос уходит вниз. А ТЕПЕРЬ ты до

упора нажимаешь на правую педаль, вот так, а рычаг держишь в прежнем

положении. Дальше сидишь и считаешь обороты: раз... два... три...

считаешь сколько раз пик Монтесумы обернется вокруг кабины. На счет

"три" выравниваешь левую педаль и в то же самое время подаешь рычаг

вперед, чуть дальше среднего положения. Тут планер перестанет

вращаться, и его нос плавно поднимется вверх до горизонтального

положения. И это все. Разве это так трудно?

- Здесь, в трейлере, не трудно.

- Сделай это еще несколько раз, и в воздухе тоже будет не трудно,

вот увидишь. Со мной когда-то случилось то же самое, и я знаю, о чем

сейчас говорю. Я тоже ужасно боялся вращения. Итак, еще раз. Вот мы

летим горизонтально. Ты отводишь рычаг назад...

Вращение - это самый сложный урок во всем курсе основ полета. Такой

страшный, что правительство много лет назад выбросило его из списка

требований, предъявляемых к ученикам летных курсов... они доходили до

вращения и заканчивали обучение. Но чемпион страны по планеризму Ласло

Хорват, которому принадлежит Эстрелла, настаивал на том, чтобы каждый

ученик изучил выход из вращения, прежде чем он перейдет к свободной

программе. Сколько пилотов погибло, потому что они попали в "штопор" и

не смогли выйти из него? Слишком много, считал он, и этого не должно

происходить в его полетном центре.

- Теперь ты хочешь, чтобы планер пошел вниз, - объяснял я ей. - Это

то, что должно произойти. Ты хочешь, чтобы нос был направлен прямо

вниз, а мир закружился вокруг тебя! Если этого не происходит, ты

делаешь что-то не так. Еще раз...

Для Лесли серьезным испытанием было столкновение с этим страхом и

преодоление его, когда она училась летать на аэроплане, у которого не

было даже мотора для стабилизации движения.

У меня тоже было испытание, но не связанное со страхом. Я пообещал,

что научусь у нее любви, откажусь от своего устоявшегося идеала

Совершенной Женщины и дам возможность Лесли подойти к себе так близко,

как она меня подпустит. Каждый из нас доверял доброте другого - в этом

спокойном месте не было колючек и кинжалов.

Идея поселиться в трейлере среди пустыни была моей. Если мы не

выдержим изоляции от мира, то я предпочитал, чтобы наши отношения

быстро зашли в тупик и мы быстро расстались. Как можно проверить друг

друга лучше, чем живя вместе в маленькой комнатке под пластиковой

крышей и не имея собственного дома для отступления? Можно ли

предложить более серьезное испытание для двух закоренелых

индивидуалистов? Если мы сможем найти радость в этом, живя так

месяцами, то ясно, что мы имеем дело с чудом.

Но вместо ожидаемого раздражения мы расцвели, оказавшись вместе.

Мы вместе бегали наблюдать восход солнца, гуляли по пустыне с

определителями растений и справочником туристов, летали на планерах,

разговаривали по двое, по четверо суток без перерыва, изучали

испанский язык, дышали свежим воздухом, фотографировали закаты солнца

и начали решать задачу всей жизни: понять одно-единственное

человеческое существо, находящееся рядом с тобой. Откуда мы пришли?

Чему научились? Как нам создать какой-то другой мир, если нам суждено

его создать?

К ужину мы надевали свои лучшие наряды и ставили на освещенный

свечами стол вазу с цветами пустыни. Мы разговаривали и слушали

музыку, пока свечи не сгорали до конца.

- Двое начинают скучать, - сказала она однажды вечером, - не

тогда, когда они долго находятся физически в одном месте. Они скучают,

если далеки друг от друга ментально и духовно.

Очевидная для нее, эта мысль так поразила меня, что я ее записал.

До сих пор, - думал я, мы не могли пожаловаться на скуку. Но никогда

не знаешь, что может случиться в будущем...

Настал день, когда я стоял на земле и наблюдал ее схватку с

драконом. Я видел, как буксирный самолет с ревом тянул в небо ее

тренировочный планер - для новых занятий вращением. Через несколько

минут белый крестик планера отделился от троса, которым он был связан

с буксиром, и спокойно заскользил в одиночестве. Он замедлился, замер

в воздухе и - шух! - нос пошел вниз, а крылья закружились, как бледное

кленовое семечко, которое падало, падало - а затем мягко замедлилось,

вышло из пике и заскользило в воздухе, чтобы через некоторое время

вновь остановиться и завращаться вниз.

Лесли Парриш, которая так долго была невольницей у своего страха

перед легким планером, сегодня справляется с полетом на легчайшем из

них, заставляя его делать самое сложное: вращаться то влево, то

вправо, полуповорот и выход из пике, три поворота - выход из пике. И

так на всем протяжении вниз до минимальной высоты, затем подлет к

посадочной полосе и приземление.

Планер коснулся земли, заскользил мягко на своем единственном

колесе по направлению к белой линии, прочерченной известью на взлетной

полосе, и остановился за несколько футов от нее. Крылья постепенно

наклонились вниз к земле. Она справилась со своей задачей. Я выбежал

навстречу ей на взлетную полосу и на расстоянии услышал торжествующий

возглас, доносящийся из кабины. Радость инструктора была

беспредельной:

- Ты смогла! Ты вращалась сама, Лесли! Ура!

Затем фонарь кабины быстро открылся, и вот она сидит, улыбается и

робко смотрит на меня, ожидая, что же я скажу. Я поцеловал ее улыбку.

- Великолепный полет, вук, великолепное вращение! Как я горжусь

тобой!

На следующий день она занималась по свободной программе.

Как восхитительно стоять и со стороны наблюдать, как твой самый

дорогой друг выступает на спуске без тебя! Новый характер поселился

теперь в ее теле и пользуется им для того, чтобы победить хищный

страх, который таился и пугал ее десятилетиями. Теперь этот характер

был заметен по ее лицу. В голубых, как море, глазах были золотые

искорки, которые танцевали, как электричество в силовой установке. В

ней сила, думал я. Ричард, никогда не забывай этого: ты смотришь не на

обычную леди, это незаурядное человеческое существо, никогда не

забывай этого!

Я справлялся со своим испытанием не так успешно, как она.

Иногда время от времени без всякой причины я бывал неприветлив с

ней, молчал и отталкивал ее, сам не понимая почему. В таких случаях

она обижалась и говорила так:

- Ты был груб со мной сегодня! Ты разговаривал с Джеком, когда я

приземлилась, я подбежала к тебе, а ты повернулся ко мне спиной, будто

бы меня не было вообще! Как будто я была, но ты не хотел, чтобы я

была!

- Помилуй, Лесли! Я не знал, что ты там. Мы разговаривали. Неужели

ты считаешь, что все должно прекращаться, когда ты появляешься?

На самом деле я знал, что она подошла, но ничего не сделал, будто

она была листком, упавшим с дерева или ветерком, просвистевшим мимо.

Почему меня раздражали ее слова?

Это случилось вновь между прогулками, музыкой, полетами и светом

свечей. По привычке я строил вокруг себя новые стены, скрывал свой

холод за ними и использовал свои старые способы защиты против нее. На

этот раз она не сердилась, ей было грустно.

- О, Ричард! Неужели ты обременен демоном, который так ненавидит

любовь? Ты ведь обещал устранять препятствия между нами, а не строить

новые!

Она вышла из трейлера и принялась в одиночестве ходить в темноте

туда-сюда вдоль всей взлетной полосы. Она прошагала так целые мили.

Я не обременен демоном, думал я. Стоит только раз поступить

необдуманно, и она говорит, что во мне демон. Почему это ее так

задевает?

Не говоря ни слова, погрузившись в свои мысли, она возвращалась и

часами писала в своем дневнике.

Шла неделя практических занятий перед соревнованиями, в которых мы

решили участвовать. Я был пилотом, а Лесли - командой наземного

обслуживания. Мы поднимались в пять часов утра, чтобы помыть,

почистить и привести в готовность планер, прежде чем утренняя

температура воздуха поднимется до ста градусов. Нужно было откатить

его в очередь на взлетной полосе и заполнить его крылья водой,

служившей балластом. Стоя на солнце, она держала вокруг моей шеи лед,

завернутый в полотенце, до самой последней минуты перед вылетом.

После взлета она поддерживала со мной контакт по радио из

автомобиля, пока ездила в город за продуктами и водой, всегда готовая

подобрать меня и планер, если я вынужден буду приземлиться за сотню

миль в пустыне. Когда я приземлялся, она ждала меня с прохладительными

напитками и помогала мне оттянуть планер на ночь под навес. Затем она

превращалась в Мэри Кинозвезду, которая подавала ужин при свечах и

слушала отчет о моих дневных приключениях.

Когда-то она говорила мне, что плохо переносит жару, но теперь,

глядя на нее, нельзя было сказать этого. Она проработала, как

пехотинец в пустыне, без отдыха подряд пять дней. Мы преуспевали в

занятиях, и в этом была ее большая заслуга. Она так же хорошо

справлялась с обязанностями наземного партнера, как и с любыми

другими, которые соглашалась взять на себя.

Почему я избрал именно этот момент, чтобы отдалиться от нее? Сразу

после того, как она встретила меня на земле. меня снова окружили мои

стены. Я начал разговор с несколькими другими пилотами и не заметил,

как она ушла. Мне пришлось самому откатить аэроплан. Это была нелегкая

работа на солнце, но мне облегчила ее моя злость в связи с ее уходом.

Когда я вошел в трейлер, она лежала на полу, притворяясь уставшей.

- Привет, - сказал я, переводя дух после работы. - Благодарю за

помощь.

Ответа не последовало.

- Это как раз то, что мне нужно после трудного полета.

Молчание. Она лежала на полу, отказываясь произнести хотя бы одно

слово.

Наверное, она заметила, что я сержусь на нее, прочла мои мысли

вновь. Меня охватила ярость.

Как глупо играть в молчание, думал я. Если ее что-то беспокоит,

если ей не нравится то, что я делаю, почему бы ей просто не подойти ко

мне и не сказать прямо обо всем? Если она не хочет разговаривать - я

тоже не буду.

Я переступил через ее тело на полу и включил кондиционер. Затем я

растянулся на кровати, открыл ни к чему не обязывающую книгу и читал

ее, думая, что для нас нет перспективы в будущем, если она будет

продолжать в том же духе.

Через некоторое время она зашевелилась. Еще спустя несколько минут

поднялась и, бесконечно уставшая, побрела в ванную. Я слышал, как

насос накачивает воду. Она выливала ее, хотя знала, что мне пришлось

тащить каждую каплю из города и вручную заполнять бак трейлера. Она

хотела заставить меня поработать еще больше.

Шум вытекающей воды прекратился.

Я отложил книгу. Ее очарование, прелесть нашей жизни в пустыне -

неужели все это разъедает кислота моего прошлого? Неужели я не могу

научиться прощать ее грехи? Она меня неправильно поняла и обиделась. Я

могу быть достаточно великодушным, чтобы простить ее, не правда ли?

Из ванной ничего не слышно; малышка, наверное, плачет.

Я прошел по узкому коридорчику и постучал в дверь дважды.

- Мне жаль, вуки, - сказал я, - я прощаю тебя...

- ЧЧЧЧТТТТОООО-О-О!!! - Завопил зверь внутри. Бутылка разлетелась

от ударов о деревянные стены; пузырьки, зубные щетки, расчески с силой

радлетались в стороны.

- ТЫ, ПРОКЛЯТЫЙ (ХРЯСЬ!) ИДИОТ! Я (ШЛЕП!) НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! ЧТОБ Я

^ ТЕБЯ БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ ВИДЕЛА! Я ЛЕЖУ (ШМЯК!) НА ПОЛУ, ОН, ПРОКЛЯТЬЕ,

ПРОХОДИТ МИМО. Я ЧУТЬ НЕ УМЕРЛА ОТ ТЕПЛОВОГО УДАРА, РАБОТАЯ С ТВОИМ

ДУРАЦКИМ ПЛАНЕРОМ! А ТЫ ОСТАВИЛ МЕНЯ ЛЕЖАТЬ НА ПОЛУ, А САМ ЧИТАЛ

^ КНИГУ! ЕСЛИ БЫ Я УМЕРЛА, ТЫ БЫ ДАЖЕ НЕ ЗАМЕТИЛ! (ШЛЕП!) ЛАДНО! МНЕ

ТОЖЕ НАПЛЕВАТЬ НА ТЕБЯ РИЧАРД ИДИОТСКИЙ БАХ!! ПРОВАЛИВАЙ, ИДИ К

ЧЕРТЯМ-ОТСЮДА, Я ХОЧУ БЫТЬ САМА ТЫ СЕБЯЛЮБИВАЯ... СВИНЬЯ! (ХРЯСЬ!)

Никогда; никто; за всю: мою; жизнь; не; говорил; так; со мной. И

никогда я не видел, чтобы кто-нибудь поступал так. Она ломала все, там

внутри!

Исполненный отвращения и ярости, я выскочил из трейлера, хлопнув

дверью, и подбежал к Майерсу, стоящему на солнце. Жара была

беспощадной, как потревоженные муравьи; но я едва ли заметил ее. Что с

ней случилось? И ради нее я отказался от своей Совершенной Женщины!

Какой я дурак!

Когда я странствовал, я очень просто излечивался от толпофобии:

сразу же покидал ее, улетал и оставался наедине с собой. Это было
1   ...   21   22   23   24   25   26   27   28   ...   38

Похожие:

Порой нам кажется, что не осталось на земле ни одного дракона. Ни iconРичард Бах Мост через вечность «Ричард Бах. Мост через вечность»:...
Порой нам кажется, что не осталось на земле ни одного дракона. Ни одного храброго рыцаря, ни единой принцессы, пробирающейся тайными...
Порой нам кажется, что не осталось на земле ни одного дракона. Ни iconКнига одного из самых популярных писателей современности, автора...
«Интимная теория относительности» рассказывает об относительности истины. Иногда нам кажется, что мы знаем о человеке все. Но достаточно...
Порой нам кажется, что не осталось на земле ни одного дракона. Ни iconМы знаем как могучего, свирепого, но в тоже время добродушного и...
Но добродушие его, может быть, только нам кажется, и подлежит большому сомнению, свирепость же проявляется только в моменты, связанные...
Порой нам кажется, что не осталось на земле ни одного дракона. Ни iconКогда мы познакомились, он представился Александром из Вертикоса....
Он рассказывал нам о тайге, какие где реки текут, где какой зверь ходит. Вместе с ним ходили на его любимое место, на высокий яр...
Порой нам кажется, что не осталось на земле ни одного дракона. Ни iconЧерняховск! Много ли людей знает о существовании этого города?
И нам есть чем гордиться, ибо живём мы на великой земле, земле жестоких войн и мощной экономики, земле гордых и смелых людей. И пусть...
Порой нам кажется, что не осталось на земле ни одного дракона. Ни iconГ. И. Гурджиев последний час жизни
Представьте, что вам осталось жить всего лишь несколько минут, может быть, час, и каким-то образом вы точно узнали, когда вам суждено...
Порой нам кажется, что не осталось на земле ни одного дракона. Ни iconАлауэн: история одного клана
Не можешь встретить ту единственную, а любви и нежности очень хочется? Будем работать с тем что есть. На беду, не будем уточнять...
Порой нам кажется, что не осталось на земле ни одного дракона. Ни icon   Рогоносец по воображению Комедия       А. П. Сумароков. Драматические произведения
Чей-то к нам прислан егерь; конечно, к нам гости будут, а барин еще почивает. Обыкновенно это, что те мужья долго с постели не встают,...
Порой нам кажется, что не осталось на земле ни одного дракона. Ни iconИэн Макьюэн Цементный сад Иэн Макьюэн Цементный сад Часть первая 1
Я не убивал своего отца. И все же порой мне кажется, что я подтолкнул его к гибели. Хотя его смерть случилась в период моего взросления,...
Порой нам кажется, что не осталось на земле ни одного дракона. Ни iconМасоны о себе Что такое Орден вольных каменщиков?
Данный вопрос звучит очень часто, нам кажется возможным осветить его в данном документе
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница