Порой нам кажется, что не осталось на земле ни одного дракона. Ни


НазваниеПорой нам кажется, что не осталось на земле ни одного дракона. Ни
страница8/38
Дата публикации20.07.2013
Размер4.3 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Астрономия > Документы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   38

достаточно. В моем случае одного замужества вполне хватило. Некоторым

людям это нужно, мне - нет.

Я кое-что рассказал ей про брак, к чему я пришел, о счастливых

годах, которые могут превращаться в тягостные и мрачные. Я внимательно

изучил и те уроки, которые получила она.

Я нарушил хрупкую стеклянную гладь залива рябью. Море было ровным,

как теплый лед.

- Какая досада, Донна, что мы не во всем друг с другом согласны.

Мы дрейфовали еще час перед тем, как ветер поймал паруса и яхта

рванулась вперед. Через какое-то время мы снова ступили на сушу, уже

хорошими знакомыми, крепко обнялись на прощание, пообещав друг другу

увидеться на днях.

Так, как было с Донной, было и с другими женщинами в моем жизни.

Уважение к отдельности, к личностному, к полной независимости.

Вежливые связи от одиночества, они были холодным подобием любовных

отношений без любви.

Некоторые из моих подруг так никогда и не были замужем, но в

большинстве все они были в разводе. Едва уцелевшие после несчастливых

отношений, покалеченные грубыми мужчинами, доведенные постоянным

стрессом до бесконечной депрессии. Для них любовь была чем-то вроде

трагического недоразумения, любовь была пустой оболочкой, из которой

вышибли смысл все эти супруг-как-владыкалюбовникстановится-

ревнивцем.

Если б я заставил себя мысленно просмотреть пройденный путь, я

должен был бы обнаружить, головоломку: любовь между мужчиной и

женщиной - это слово, которое больше не работает. Но, Ричард, разве в

этом суть?

Я не собирался получить ответ.

Летели месяцы, и так как я потерял интерес к любви, есть она там

или нет, то потерял интерес и к родственной душе. Львиная доля ее

места была отдана различным идеям разбогатеть, идеям настолько

рациональным и безупречным, насколько они опирались на представление,

что мои деловые отношения никогда не изменятся.

Если совершенный партнер, - думал я, - это тот, кто всегда

принимает все твои пожелания, и если одно из твоих пожеланий безумно

по своей природе, следовательно, никто никогда не может быть

совершенным партнером.

Единственная истинно родственная душа может быть собрана из многих

людей. Моя совершенная женщина обладает интеллектом и яркостью этой

подруги; она обладает красотой, разбивающей сердца, - такой, как у

другой, частично - черт-знает-какими достоинствами третьей.

Если ни одна из этих женщин не в состоянии отвечать этим

требованиям на сегодняшний день, стало быть моя родная душа искрится в

других телах, где-нибудь еще; быть замечательной - не означает быть

несуществующей.

- Ричард, вся эта идея совершенно фантастична! Она не сработает!

Если бы тот, что внутри меня, выкрикнул это, то я точно заткнул бы

ему рот кляпом.

- Докажи, что моя идея ошибочна! - сказал бы я. - Покажи, в каком

месте! И делай это, не прибегая к словам любовь, брак, единение.

Сделай это решительно и ошеломляюще, пока я не заорал во все горло,

что лучше тебя знаю, как я должен управлять своей жизнью!

Что ты знаешь? Совершенная женщина-во-многих-женщинах, - решено,

она победила, - и закончим дискуссию.

Неограниченное количество денег. Самолетов столько, сколько я

хочу. Моя совершенная женщина. Это счастье!

Одиннадцать
Ошибок не бывает. События, которые а нашу жизнь, какими бы

неприятными для нас они ни были, необходимы для того, чтобы мы

научились, тому, чему должны научиться. Каким бы ни был наш следующий

шаг, он нужен для того, чтобы достичь того места, куда мы выбрали

идти.

Я лежал на полу, развалившись на толстом светло-коричневого цвета

ковре, и думал обо всем этом. Эти три года не были ошибкой. Принимая

миллионы решений, каждый год я тщательно наполнил аэропланами,

журналами, встречами, кораблями, путешествиями, фильмами, деловой

деятельностью, лекциями, телешоу, рукописями, банковскими счетами и

мечтами о сияющем будущем. Дневной свет являет мне новый маленький

самолет, а ночь дарит беседы и прикосновения многих женщин, каждая из

которых привлекательна, но ни одна из них не была ею.

Я был убежден, что она не существует, но ее образ по-прежнему

преследовал меня.

Была ли она так же уверена в том, что и меня не существует?

Беспокоит ли мой призрак ее убеждения? Существует ли где-нибудь,

женщина, которая сейчас лежит на плюшевом ковре в доме, построенном на

кругом берегу, рядом с которым находится ангар с пятью аэропланами,

еще три стоят под открытым небом и, пришвартованный у самого берега,

покачивается на воде гидросамолет?

Я сомневался, что это возможно. Но разве не может где-то жить,

одинокая женщина среди новых книг, телевизионных программ, чувствующая

тоску среди любовников и всего, что можно приобрести за деньги,

окружающая неискренними примелькавшимися приятелями, агентами,

юристами, менеджерами и счетоводами? Это вполне могло быть.

Ее ковер может быть другого цвета, но все остальное... она могла бы

оказаться по другую сторону моего зеркала, ведущая поиск совершенного

мужчины в пятидесяти любовниках, но по-прежнему одинокая.

Я посмеялся над собой. Как трудно умирает старый мир о единственной

любви!

Мотор аэроплана завелся внизу на поляне. Это, наверное, Слим,

который собирается полетать на Твин Чессне. Компрессор протекает с

правой сторон. Эти компрессоры старого oбpaзцa всегда портятся, думал

я. Зачем их только вставляют в отличные современные моторы!

Рэпид и моторный планер приземлялись, где-то там, поднимая за собой

пыль. Рэпид вскоре потребует переоборудования, и это будет очень

трудоемкая работа для биплана с кабиной такого размера. Лучше продать

его. Я не очень много летаю на нем. Я вообще не очень много летаю и на

других самолетах. Они стали чужды мне, как и все остальное в моей

жизни. Чему я сейчас научиться научиться? Тому, что чем дальше, тем

больше машины начинают овладевать нами?

Нет, думал я, вот чему я учусь: получить много денег - это то же

самое, что получить острием вперед стеклянный меч. Будьте очень,

осторожны в обращении с ним, сэр, не спешите, пока не знаете точно,

зачем он вам.

Загудел другой мотор. Наземная проверка, должно быть, закончилась

успешно, и он решил подняться в воздух и проверить его в полете. Ветер

волнами доносил гул, когда он выезжал на взлетную полосу, а затем,

коглда он начал разгон, милый моему сердцу рокот моторов стал

удаляться.

Чему еще я научился? Тому, что став известным, я больше не

могу полностью оставаться самим собой. Я бы никогда раньше не

поверил, что каждый сможет удовлетворить свое любопытство и

узнать, что я думаю и говорю, как я выгляжу, где живу, как использую

свое время и деньги. Или что все это будет оказывать, на меня такое

влияние, толкая меня назад в сторону пещерной жизни.

Те, кто попадает в камеру или начинает публиковаться, думал я, не

выбирают легкий путь. Сознательно или нет, но они предлагают себя в

качестве примера для остальных, чего-то вроде образца для подражания.

У одного жизнь складывается замечательно, а у другого - полный крах и

необходимость начинать все сначала. Одна женщина встречается с

опасностью лицом к лицу, отвергает посягательства на свой талант и

проявляет мудрую рассудительность; другая становится истеричкой.

Одному суждено умереть, другому - смеяться.

Каждый день знаменитости оказываются перед лицом испытаний, и мы,

как зачарованные, наблюдаем за ними, не отводя глаз. Они привлекают

наше внимание потому, что наши кумиры проходят те же испытания, какие

предстоят нам всем. Они любят, вступают в брак, обучаются, разоряются,

уходят и возвращаются вновь. Они влияют на нас своим поведением на

экране и своими словами на бумаге, а мы в свою очередь воздействуем на

них.

Единственное испытание, с которым сталкиваются только они, - это

испытание самой известностью. И даже это нам интересно. Мы думаем, что

когда-нибудь тоже окажемся в центре внимания, и примеры такого рода

всегда интересуют нас.

Что же случилось, думал я, с пилотом аэроплана, летавшим над

просторами Среднего Запада? Неужели он так быстро из простого летчика

превратился расфуфыренного плейбоя?

Я встал, прошел через пустые комнаты своего дома на кухню и нашел

там пакет с постепенно теряющими свежесть кукурузными чипсами.

Вернувшись назад и развалившись в роскошном кресле возле фигурного

окна, я посмотрел на озеро.

Я стал плейбоем? Это смешно. Внутренне я не изменился, ни капельки

не изменился.

А может быть, все современные плейбои говорят так, Ричард?

"Пэйпер Каб", принадлежащий находившейся поблизости школе водного

планеризма, отрабатывал мягкие посадки на воду... медленное длительное

снижение высоты, сброс оборотов двигателя и мягкое прикосновение к

блистающей поверхности озера Тереза. Затем разворот и возвращение

обратно на взлет.

Известность научила меня прятаться, строить, вокруг себя стены. У

каждого есть железная броня и ряды острых шипов там, где он говорит:

это только до тех пор, пока нам по пути.

Вначале популярность забавляет. Вы не возражаете против телекамер,

за этими линзами - целый круг очень милых и приятных людей. Я могу

быть милым с ними до тех пор, пока они милы со мной, и еще две минуты

потом.

Таковой была высота моих стен тогда во Флориде. Большинство из

тех, кто знал меня из телепрограмм, по журнальным обложкам или

случайной газетной заметке, были людьми, которые даже не догадывались,

как я признателен им за их учтивость и уважение моего права на личную

жизнь.

Меня очень радовала почта, приходившая на мой адрес. Мне было

приятно, что существует множество читателей, для которых те странные

идеи, которые я любил, имели смысл. В мире существовало много людей из

разных стран, мужчин и женщин любого возраста и любой профессии,

которые искали и обучались, новому. Этот круг был больше, чем я

когда-либо раньше мог себе вообразить.

Вместе с восторженными письмами иногда приходили несколько

посланий другого типа: используйте мою идею, помогите мне

напечататься, дайте мне денег, или вас ждут адские муки.

По отношению к своим почитателям я ощущал теплую симпатию и посылал

им в ответ открытки, а против других возводил новые тяжелые железные

стены и ковал мечи, убирал на время гостеприимный коврик у своей

двери.

Я был более скрытным, чем когда-либо раньше мог предположить. Я

просто плохо знал себя раньше, или изменился? Все чаще и чаще в те

дни, месяцы и годы я предпочитал оставаться дома в одиночестве.

Обремененный своим большим домом, десятью аэропланами и целой паутиной

предрассудков, я мог так никогда и не проснуться.

Я посмотрел с пола на фотографии на стене. Это были изображения

аэропланов, которые значили для меня все. Там не было ни одного

человека, - ни одного. Что случилось со мной? Раньше я нравился себе.

Почему же я так не нравлюсь себе сейчас?

Я спустился по лестнице в ангар, толчком открыл крышку кабины и

вскочил в нее. Летая в этом аэроплане, я встретил Кэти, подумал я.

Привязные ремни для плеч, ремни сиденья, открыть смеситель.

подкачать, топлива, зажигание - ПУСК! ПУСК! Не выполнила моих условий

и пытается заставить меня жениться. Будто бы я никогда не объяснял ей

всех отрицательных сторон вступления в брак и не показывал, что я

только частично похож на того мужчину, который бы идеально

соответствовал ей.

-От винта, - крикнул я но привычке в пустое пространство и включил

стартер.

Через полминуты после взлета я быстро набрал высоту, поднимаясь на

две тысячи футов в минуту, а ветер бил по моему шлему и перчаткам. Как

я люблю это! Очень медленный переворот за ним другой, и так до

шестнадцати. Небо чисто? Готово? Вот это да!

Зеленая равнинная местность во Флориде. Озера и болота

величественно поднимаются справа от меня, становятся огромными и

широкими над головой и исчезают из виду слева. Горизонтальный полет.

Затем - РАЗ! РАЗ! РАЗ! РАЗ!

Горизонтальный полет. Затем - РАЗ! РАЗ! РАЗ! РАЗ! - внезапными

рывками земля делает шестнадцать оборотов. Вытягиваю самолет вверх до

полной остановки, нажимаю на левую педаль,ныряю отвесно вниз, тогда

как ветер завывает в тросах между пластинчатыми крыльями. Затем отвожу

рычаг вперед и лечу вверх ногами, пока скорость не достигнет 160 миль

в час. Я откидываю голову назад и смотрю вверх на землю. Резко отвожу

рычаг назад, сильно жму на правую педаль, и биплан начинает

переворачиваться обратно. Его правое крыло замедляется, он дважды

оборачивается вокруг своей оси, а зеленое небо и голубая земля делают

двойное сальдо. Рычаг вперед, левая педаль и - ФИТЬ! - аэроплан

замирает, крылья опять поменялись местами.

В течение доли секунды пять земных тяжестей вдавливают меня в

сидение. Панорама передо мной сужается до маленькой светлой точки на

сером фоне, я ныряю вниз до высоты ста футов над летным полем, а затем

после набора высоты снова перехожу на горизонтальный парадный полет.

Это проясняет ум. Зеленые мхи, с ревом приближающиеся к лобовому

стеклу, и болото, заросшее кипарисами и кишащее аллигаторами,

вращающееся со скоростью один оборот в секунду вокруг головы. Но

сердце по-прежнему одиноко.

Двенадцать
Некоторое время мы играли, не проронив ни слова. Лесли Парриш

спокойно сидела со своей стороны орехово-сосновой шахматной доски, я -

со своей. На протяжении девяти ходов в захватывающем дух миттельшпиле

в комнате стаяла тишина, нарушаемая лишь, тихим звуком передвигаемых с

места на место коня или ферзя да изредка - приглушенно-резким "гм" или

"эх", когда, делая ход фигурами, шахматисты рисуют собственный

портрет. Г-жа Парриш не блефовала и не была обманута сама. Она играла

прямо и открыто и была сильным шахматистом.

Я украдкой наблюдал за ней и улыбался, хотя она как раз захватила

моего слона и грозилась на следующем ходу взять коня, - такую потерю я

вряд ли мог себе позволилить.

Я впервые увидел это лицо за много лет до того, как мы встретились

- самым важным из способов. Случайно.

- Вверх?- окликнула она и перебежала через вестибюль к лифту.

- Да. - Я держал дверь открытой, пока она не вошла. - Вам - какой?

- Третий, пожалуйста, - ответила она.

- Мне тоже на третий. После секундной паузы дверь с грохотом

закрылась.

Серо-голубые глаза ответили мне благодарным взглядом.

Я встретил этот взгляд, задержавшись не более чем на четверть

секунды, говоря этим, что мне было приятно подождать, затем вежливо

отвел глаза. Проклятая вежливость, подумал я. Какое прекрасное лицо!

Где я видел ее - в кино, по телевизору? Я не осмеливался спросить.

Мы поднимались молча. Она была мне по плечо; золотые волосы вьются

и подобраны под шапку цвета корицы. Одета не как кинозвезда: выцветшая

рабочая блуза под курткой от военно-морской формы, голубые джинсы,

кожаные ботинки. Какое милое лицо!

Она здесь на натурных съемках, подумал я. Может, она - в составе

съемочной группы. Какое это было бы удовольствие - познакомиться с

нею. Но она так далека... Разве это не интересно, Ричард, как

бесконечно она далека? Вы стоите, разделяемые тридцатью дюймами, но

нет способа преодолеть пропасть и сказать: "привет".

Если б только мы могли изобрести способ, думал я, если бы только

это был мир, в котором незнакомые люди могли бы сказать друг другу:

"Ты мне нравишься" и "Я бы хотел знать, кто ты". С кодом: "Нет,

спасибо", если симпатия не окажется обоюдной.

Но такой мир еще не создан. Полуминутный подъем завершился в

молчании. С тихим шумом дверь открылась.

- Спасибо, - сказала она. Поспешно, почти бегом, она прошла по

холлу к своему номеру, открыла дверь, вошла, закрыла ее за собой,

оставив меня в коридоре одного.

Мне бы так хотелось, чтобы ты не уходила, думал я, заходя в свой

номер, через две двери от нее. Мне бы так хотелось, чтобы тебе не

нужно было убегать.

Делая ход конем, я мог изменить направление угрозы на Доске,

смягчить ее атаку. Преимущество было у нее, но она не выиграла, - пока

еще.

Конечно, думал я. N-QN5! Угроза NxP, NxR!

Я сделал ход и снова наблюдал за ее глазами, любуясь красотой,

удивительно невозмутимой перед моей контратакой.

Через год после нашей встречи в лифте я предъявил иск режиссеру

фильма по поводу сделанных им без моего одобрения изменений в

сценарии. Хотя суд потребовал от него убрать некоторые худшие

изменения, я едва мог удержаться, чтобы не крушить мебель, когда

обсуждал с ним этот вопрос. Необходимо было найти посредника, через

которого каждый из нас мог бы говорить.

Посредником оказалась актриса Лесли Парриш, женщина, которая

поднималась вместе со мной из вестибюля на третий этаж.

Рейдж таял, разговаривая с ней. Она была спокойна и рассудительна,

- я ей сразу доверился.

На сей раз в Голливуде хотели экранизировать мою последнюю книгу. Я

поклялся, что скорее готов увидеть повесть сожженной, чем позволить

исковеркать ее в экранном варианте. Если это должно было

осуществиться, то не будет ли лучше сделать это моей собственной

компании? Лесли была единственным человеком, которому я доверял в

Голливуде, и я вылетел в Лос-Анжелес переговорить с нею еще раз.

На приставном столике в ее офисе стояла шахматная доска.

Шахматы для офиса - это чаще всего каприз дизайнеров, - созданные

прихотливой фантазией ферзи, слоны, пешки разбросаны наобум по доске.

Это были деревянные шахматы с 3,5-дюймовым королем на 14-дюймовой

доске, развернутой углом к правой руке игрока, и с обращенными вперед

фигурами коней.

- Сыграем партию?- спросил я, когда встреча подошла к концу. Я не

был лучшим игроком в городе, но не был и плохим. Я играл с семи лет и

был довольно самонадеян за шахматной доской.

Она взглянула на часы. "О'кей", - сказала она.

Ее победа ошеломила меня. То, как она выиграла, рисунок ее мыслей

на шахматном доске вновь и вновь очаровывали меня.

Во время следующей встречи мы играли на две лучшие партии из трех.

В следующем месяце мы создали корпорацию. Она усадила меня за

решение вопроса о том, как сделать фильм с наименьшей вероятностью

провала, и мы сыграли на шесть лучших партий из одиннадцати.

После этого не требовалось встреч. Я бы примчался в своем

новоприобретенном самолете, 8-тонном реактивном, бывшей собственностью

ВВС, из Флориды в Лос-Анжелес, чтобы провести с Лесли день за игрой в

шахматы.

Наши партой стали менее состязательными, допускался разговор, на

столе - печенье и молоко.

- Ричард, вы зверь, - нахмурившись, она склонилась над фигурами. На

ее части доски ситуация была угрожающей.

- Да, - ответил я самодовольно. - Я умный зверь.

- Только... шах конем, - произнесла она, - и шах слоном, и

защищайте ферзя! Прелестный ход, не правда ли?

Кровь отхлынула у меня от лица. Шах, - я ожидал его, ферзь был

сюрпризом.

- Действительно прелестный, - сказал я, подстегиваемый годами

тренировок на случай непредвиденной ситуации.

Вот те на... Х-м... Ход найти можно и очень симпатичный. Но я

ускользну, как тень. Зверь, г-жа Парриш, этак, словно тень,

ускользнет...

Иногда зверь выкручивался, иной раз его отправляли в загон и

наносили полное поражение только затем, чтобы позже подать кусочек

пряника; и новая ого попытка увлечь ее в свои силки.

Какая странная алхимия наших отношений! Я предполагал, что у нее

есть множество мужчин для романов, так же, как у меня - женщин.

Предположения было достаточно: никто из нас не любопытствовал, каждый

с глубочайшим уважением относился к личной жизни другого.

Как-то посреди партии она сказала: "Сегодня в Академии - фильм,

который мне надо посмотреть. Режиссер был бы доволен. Пойдемте со

мной?"

- С удовольствием, - рассеянно ответил я, занятый ведением обороны

в ответ на атаку в сторону короля.

Я никогда не бывал в театре Академии (*). Я ощущал некий

романтический ореол, проезжая мимо здания. И вот я был внутри, на

новом фильме со множеством кинозвезд. Как странно, думал я, моя

простая летная жизнь вдруг оказалась тесно связанной с миром

Голливуда, - благодаря книге и другу, который почти всегда меня

побеждает в любимой игре.

После фильма, когда сквозь сумерки она вела машину на восток, к

проспекту Санта Моники, меня внезапно осенило вдохновение:

- Лесли, не хотите ли...

Молчание было таким мучительным.

- Лесли, не хотите ли... хат-фадж (**) с мороженым?

Она отшатнулась.

- Горячего... чего?

- Горячего... мороженого. И партию в шахматы?

- Какая нелепая мысль! - ответила она. - Мороженое, я имею в виду.

Вы не заметили, что я сижу на крупах, сырых овощах и йогурте и даже

печенье только изредка во время партии в шахматы?

- Заметил. Поэтому вам нужно свежее мороженое. Как давно вы его

ели? Только честно. Если это было на прошлой неделе, так и скажите -

на прошлой неделе.

- На прошлой неделе? В прошлом году! Похоже на то, что я ем

мороженое? Посмотрите на меня!

Впервые я посмотрел. Я откинулся на сиденье; я был поражен,

обнаружив то, что самый тупой мужчина замечал сразу, - передо мной

была чрезвычайно привлекательная женщина, и мысль творца, создавшего

совершенное лицо, в полной гармонии с ним создала и тело.

За эти месяцы моего знакомства с ней я видел очаровательную

бестелесную фею, ум, в котором были танцевальные па, справочник по

кинопродукции, классическая музыка, политика, балет.

- Ну что? Можно сказать, что я питаюсь мороженым?

- Восхитительно! Нельзя сказать! Это определенно НЕ такое тело,

какое бывает от мороженого! Позвольте вас заверить... - Я сгорал от

смущения. Какая глупость, - подумал я, - взрослому мужчине... Ричард,

смени-ка тему поскорее!

- Одно маленькое мороженое, - поспешно сказал я, - не повредит; это

было бы счастье. Если вы сможете там свернуть, мы бы получили прямо в

руки, горячее, маленькое, прямо сейчас...

Она посмотрела на меня и улыбнулась, давая понять, что наша дружба

осталась невредимой; она поняла, что я впервые обратил внимание на ее

тело, и она не возражала. Но ее мужчины, подумал я, возразили бы

наверняка, и это создало бы проблемы.

Без обсуждений, не произнеся ни слова, я выбросил мысли о ее теле

из головы. Для романа у меня была великолепная женщина; чтобы иметь

друга и партнера по бизнесу, мне нужно было поддерживать отношения с

такой Лесли Парриш, какой она и была со мной.
* Akadenly of Motion Picture Art & sciences

** Фадж - мягкие конфеты, обычно приготовленные из сахара, молока,

масла и шоколада, которые смешивают и варят определенным образом, а

потом взбивают до консистенции густого крема (Вебстер),Англ. А hol

fudge sundae.

Тринадцать
- Это не конец света, - спокойно сказал Стэн еще до того, как я сел

по другую сторону его стола. - Это то, что у нас называется небольшая

потеря. Товарная биржа Западного побережья вчера потерпела крах. Они

застрахованы на случай банкротства. Ты потерял немного денег.

Мой финансовый менеджер всегда имел заниженные данные, потому, как

только он это произнес, мои губы сжались. - Насколько "немного" мы

потеряли. Стэн?

- Около шестисот тысяч долларов, - ответил он, - Пятьсот девяносто

с чем-то тысяч.

- Совсем?

- О, позже ты должен получить по несколько центов на доллар

согласно решению отдела по делам о несостоятельности, - сказал он. -

Но я бы считал их потерянными.

Я сглотнул. - Хорошо, что есть другие вложения. Как дела в торговой

палате в Чикаго?

- Там у тебя тоже есть определенные потери. Я уверен, временные. У

тебя сейчас самый длинный ряд убытков, который мне когда-либо

приходилось регистрировать. Так не может продолжаться все время, но

пока ситуация не из лучших. Ты потерял около 800 тысяч долларов.

Он называл большую сумму, чем та, которая у меня была! Как мог я

потерять больше, чем имел? На бумаге! Он, должно быть, имеет в виду

бумажные потери. Невозможно утратить больше денег, чем имеешь.

Если бы я был способен что-нибудь изучить о деньгах, возможно, было

бы хорошо уделить этому более пристальное внимание. Но мне пришлось бы

учиться на протяжении месяцев; обращение с деньгами - это не полеты,

это удушающе тоскливое дело; трудно разобрался даже в схемах.

- Все не так плохо, как кажется, - сказал он. - Убыток в миллион

долларов сократит твои налоги до нуля; ты потерял больше этой суммы и,

таким образом, ты не заплатишь ни цента подоходного налога в этом

году. Но если бы у меня был выбор, я бы предпочел не терять.

Я не ощутил ни злости, ни отчаяния, словно очутился в комедийной

ситуации, достаточно быстро повернуть стул, на котором я сидел, - и я

увижу телевизионные камеры и людей в студии вместо стен этого офиса.

Неизвестный писатель зарабатывает миллион и теряет его за одну

ночь. Не банальна ли такая ситуация? Неужели это действительно моя

жизнь? - размышлял я, пока Стан рассказывал мне обо всех этих бедах.

Люди с миллионными доходами, - они всегда были кем-то еще. Я же

всегда был самим собой. Я авиапилот, посредственный актер, продающий

прогулки на самолете со скошенных полей. Я писатель, пишущий как можно

реже, разве что - вдохновляемый слишком привлекательной идеей, чтобы

оставить ее не изложенной на бумаге... Какой мне интерес иметь дело с

банковским счетом на более чем сто долларов, который все равно вряд ли

кому нибудь понадобится сразу?

- Должен также сообщить тебе, пока ты здесь, - продолжал спокойно

говорить Стэн. - Относительно вклада, который ты сделал через Тамару,

- этот государственный заем под высокие проценты на развитие за

рубежом? Ее клиент исчез вместе с деньгами. Там было только пятьдесят

тысяч долларов, но тебе следует знать.

Я но мог в это поверить. - Он ее друг, Стэн! Она доверяла ему! И он

исчез?

- Как говорится, и адрес не оставил. - Он внимательно посмотрел мне

в лицо. - Ты доверяешь Тамаре?

Вот тебе на. Пожалуйста, только не столь избитое клише! Хорошенькая

женщина накалывает богатого дурака на пятьдесят тысяч.

- Стэн, ты хочешь сказать, что Тамара могла что-то сделать,...?

- Возможно. Мне кажется, это ее почерк на обратной стороне чека.

Другое имя, но тот же почерк.

- Ты шутишь.

Он раскрыл папку, достал конверт и дал мне погашенный чек. На

обороте была подпись Sea Кау Limited, by Wenly Smythe. Высокие

стремительные прописны буквы, изящные окончания букв "у". Увидев их на

конверте, я готов был поклясться, что это было написано Тамарой.

- Это может быть чей угодно почерк, - сказал я, и протянул конверт

обратно через стол.

Стэн ничего больше не сказал. Он был уверен, что деньги у нее. Но

Тамара была в моем ведении; никакого расследования не могло быть, пока

я его не потребовал. Я никогда не спрошу и никогда не скажу ей об этом

ни слова. Но я никогда ей не доверюсь.

- У тебя на самом деле остались кое-какие деньги, - сказал он. - И

разумеется, - новые поступления, каждый месяц. После долгой полосы

неудач должен произойти поворот в нашу пользу. Сейчас ты мог бы

перевести оставшиеся средства в иностранную валюту. У меня есть

предчувствие, что курс доллара относительно немецкой марки может

упасть сейчас в любой момент, и ты смог бы за ночь вернуть себе

утраченное.

- Это без меня, - сказал я. - Поступай так, как будет лучше по

твоему мнению, Стэн.

Судя по вспышкам сигнальных огней и звону колоколов, возвещающих об

опасности, мои владения, похоже, оказались атомной станцией за три

минуты от катастрофы. Наконец я встал, взял с тахты свою летную

куртку.

- Когда-нибудь мы оглянемся на все это как на отправную точку, -

сказал я ему. - С этого момента дела могут идти только лучше, не так

ли?

Словно не услышав этого, он произнес:

- Я хотел сказать тебе еще одну вещь. Это непросто. Знаешь,

говорят: "Власть коррумпирует, но при абсолютной власти - и коррупция

абсолютная". И это так. Я думаю, это должно быть верно и для меня

тоже.

Я не знал, что он имеет в виду, но я боялся спрашивать. Его лицо

было невозмутимо. Стэн продажен? Это невозможно. Я уважал его много

лет, я не мог сомневаться в его честности. "Это должно быть верно и

для меня" могло означает, только то, что когда-то он, должно быть,

перекрыл по ошибке расходный счет. Это положение он, конечно,

исправил, но тем не менее чувствует себя виноватым, обязанным сообщить

мне. И, ясное дело, - если он говорит мне об этом сейчас, - он намерен

не допускать впредь таких ошибок.

- Ладно, Стэн. Сейчас важно выйти из этого положения.

- Хорошо, - ответил он.

Я забыл об этом разговоре. Оставшимися деньгами распоряжался Стэн

и люди, которых он знал и которым доверял, - мы им хорошо платили за

услуги. Хотелось ли им бросить все эти сложные денежные дела,

запустить их куда-нибудь в небо? Конечно, нет, особенно сейчас, когда

все шло не так плохо.

Неудачи случаются со всеми, но мои менеджеры хорошо соображают, -

думал я, скоро найдут решение - быстро и правильно.

Четырнадцать
- Здесь реактивный Один Пять Пять Икс-рей, - сказал я, нажав на

кнопку выхода в эфир, - я снижаюсь для посадки с уровня три-пять-ноль

на уровень, два-семь-ноль.

Я смотрел поверх своей кислородной маски с высоты семи миль на

пустыни Южной Калифорнии, инспектируя голубизну неба внизу с помощью

длительной замедленной бочки.

Фактически я летел на запад, чтобы провести беседу в университете

Лос-Анжелеса, которая должна была продолжаться целый день. Я был рад,

однако, что в запасе было еще несколько дней.

- Внимание, Роджор Пять Пять Икс, - ответил центр в Лос-Анжелесе. -

Есть свободное место на высоте два-пять-ноль. Снижайтесь медленнее.

Снижение со скоростью четыреста миль в час не казалось мне слишком

быстрым. Я хотел посадить свой аппарат и повилаться с Лесли скорее,

чем мог позволить самолет.

- Внимание, Пять Пять Икс, вы снизились до ноль-шесть-тысяча.

Я подтвердил это и направил нос своего самолета в сторону земли еще

быстрее. Стрелка измерителя высоты устремилась вниз.

- Пять Пять Икс-рей находится на высоте один-восемь-ноль, - сказал

я, - прекращаю передачу.

- Роджер Пять Икс, вы прекратили передачу на высоте ноль-пять.

Земля желает вам удачной посадки!

Следы от кислородной маски еще не сошли с моего лица, когда я

постучал в дверь ее дома на окраине Беверли-Хиллз. Я нажал на кнопку

дверного звонка. Музыка стала тише. И вот она выходит, глаза сияют,

как свет солнца на морской волне, звучит радостное приветствие. Ни

одного прикосновения, никаких рукопожатии, и ни один из нас не

подумал, что это странно.

- У меня есть для тебя сюрприз, - сказала она, таинственно

улыбнувшись, при упоминании о нем.

- Лесли, я ненавижу сюрпризы. Извини, что я никогда не говорил тебе

об этом, но я полностью и всецело ненавижу сюрпризы, даже если это

подарки. Все, что мне нужно, я покупаю сам. Если у меня чего-то нет, -

значит оно мне не нужно. Так что, по определению, - сказал я ей ловко

и решительно, - когда ты делаешь, мне подарок, ты даешь мне то, чего я

не хочу. Поэтому ты не обидишься, если я верну его, правда?

Она пошла на кухню. Ее волосы легко рассыпались no плечам и вниз по

спине. Навстречу ей важной походкой вышел ее старый кот, очевидно,

считая, что пришло время ужинать.

- Еще рано, - скачала она ласково. - Ужинов пушистостям пока не

дают.

- Меня удивляет, что ты еще не купил себе этого, - сказала она,

оборачиваясь ко мне и улыбаясь, чтобы показать, что я не обидел ее. -

Тебе явно следовало купить себе это, но если тебе не понравится,

можешь, выбросить. Вот.

Подарок был без упаковки. Это была обычная большая чашка из

магазина дешевой распродажи, из самого дешевого магазина, и внутри нее

был нарисован поросенок.

- Лесли! Если бы я это увидел, я бы сразу купил! Это

сногсшибательно! Что это за прекрасная... штука?

- Я знала, что тебе понравится! Это чашка для поросенка. А вот...

ложечка для поросенка! - И сразу у меня в руке -

восьмидесятивосьмицентовая столовая ложка с портретом какой-то

анонимной свиной морды. - А если ты заглянешь в холодильник...

Я быстро открыл толстую дверцу и увидел, что там стоит

двухгаллонный барабан сливочного мороженого и банка объемом в кварту,

на которой написано "FUDGE FOR НОТ". Обе емкости были запечатаны и

перевязаны красными ленточками. Холодный туман медленно плыл вниз с

цилиндра и неторопливо, как в замедленном фильме, опускался к полу.

- Лесли!

- Что, поросенок?

- Ты... я... Ты хочешь сказать, что...

Она засмеялась, как от того, что затеяла такой забавный розыгрыш,

так и от звуков, которые издавал мой ум, когда его колесики

проскальзывали по льду.

Я стал защищаться не от подарка, а от непредсказуемости того, что

она, питавшаяся только зернышками и салатом, поставит в свой

хололильник такие экстравагантные сласти лишь, для того, чтобы

посмотреть, как я наткнусь на них и потеряю дар речи.

Я вытащил цилиндр из холодильника на кухонный стол и открыл крышку.

Полный до краев. Мороженое, посыпанное шоколадной крошкой.

- Надеюсь, что ложка для тебя найдется, - сказал я строго, погружая

свою ложку для поросенка в густую массу. - Ты совершила немыслимый

поступок, но сейчас все позади, и нам нечего делать - придется

избавиться от улик. Вот тебе. Ешь.

Она достала маленькую ложечку из выдвижного ящика.

- А хот-фаджа не хочешь? Разве он тебе больше не нравится?

- Я просто обожаю его. Но думаю, что после сегодняшнего застолья ни

ты, ни я не захотим больше слышать, слово "хот-фадж" до конца жизни.

Никто не способен сделать ничего такого, что бы было для него не

характерно, думал я, накладывая ложкой куски фаджа на сковородку,

чтобы нагреть его. Может ли быть так, чтобы для нее была характерна

непредсказуемость? Как я был глуп, когда думал, что знаю ее!

Я повернулся, а она смотрела на меня с ложечкой в руке и

улыбалась.

- Действительно ли ты умеешь ходить но воде? - спросила она. - Так,

как ты ходил в книге с Дональдом Шимодой?

- Конечно. И ты тоже можешь. Я и сам еще не делал этого в этом

пространстве-времени. Точнее, в том, что я считаю этим

пространством-временем. Видишь, вопрос становится все более

запутанным. Hо я работаю над ним постоянно.

Я помешал фадж, который окружил мою ложку одной сплошной массой в

полфунта весом.

- Ты выходила когда-нибудь из тела?

Она даже не моргнула, услышав мой вопрос, и не потребовала от меня

объяснений.

- Дважды. Однажлы в Мексике. А однажды - в Долине Смерти, на

вершине холма ночью под звездным небом. Я наклонилась назад, чтобы

посмотреть, и свалилась вверх, оказавшись, среди звезд... - Вдруг у

нее на глаза появились слезы.

Я тихо скачал:

- Ты помнишь, как легко было, когда ты была свободной от тела

среди звезд, как там все естественно, просто, правильно,

реально-как-по-возвращении-домой?

- Да.

- Когда ходишь по воде, чувствуешь себя точно так же. Это сила,

которая у нас... это одно из проявлений силы, которая у нас есть. Все

легко и естественно. Нам следует усердно заниматься и остерегаться

использовать эту силу, а то ограничения земной жизни станут совсем

запутанными и выйдут из-под контроля, и мы не сможем больше ничему

научиться. Наша беда в том, что так мы привыкли говорить себе, что мы

привыкли говорить себе, что мы не будем пользоваться нашей реальной

силой, что теперь, мы думаем, что не можем этого делать. Когда я был

там с Шимодой, никто не задавал никаких вопросов. Когда его не

оказалось рядом, я прекратил занятия. Я считаю, что даже небольшие

достижения в этом деле уже очень много значат.

- Как хот-фадж.

Я пристально посмотрел на нее. Она насмехается надо мной? Шоколад

начал пузыриться в сковородке.

- Нет. Хот-фадж значит не так много, как усвоение основных

принципов духовной реальности. Хот-фадж ЗДЕСЬ! Хот-фадж не угрожает

нашему удобному мировоззрению. Хот-фадж СЕЙЧАС! Ты уже готова для

хот-фаджа?

- Только самую маленькую капельку, - сказала она.

К тому времени, когда мы покончили с нашим десертом, было уже

поздно и нам пришлось, стоять в очереди длиной в два квартала, чтобы

купить себе билеты в кино.

Дул ветер с моря, вечер был прохладным и, не желая, чтобы она

замерзла, я обнял ее.

- Спасибо, - сказала она. - Я не ожидала, что мы будем стоять на

улице так долго. Тебе не холодно?

- Нет, - ответил я, - совсем не холодно.

Мы заговорили о фильме, который собирались посмотреть.Она больше

говорила, а я слушал,на что обратить внимание в этом фильме,как опре-

делить то место, где было угрохано больше всего денег, и те сцены,

на которых сэкономили. Она не любила, когда деньгами разбрасываются.

В очереди мы также начали разговаривать и о другом.

- Легко ли быть актрисой, Лесли? Я никогда не спрашивал ни у одной

из них об этом, но всегда желал узнать.

- А! Мэри Кинозвезда?- спросила она, посмеиваясь, над своими

словами. - Действительно ли тебя это интересует?

- Да. Для меня действительно загадка, что это за жизнь.

- Когда как. Иногда это прекрасно - когда хороший сценарий и

хорошие люди, и они по-настоящему хотят сделать что-то стоящее. Но это

редкий случай. Все остальное - просто труд. Но боюсь, что большая его

1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   38

Похожие:

Порой нам кажется, что не осталось на земле ни одного дракона. Ни iconРичард Бах Мост через вечность «Ричард Бах. Мост через вечность»:...
Порой нам кажется, что не осталось на земле ни одного дракона. Ни одного храброго рыцаря, ни единой принцессы, пробирающейся тайными...
Порой нам кажется, что не осталось на земле ни одного дракона. Ни iconКнига одного из самых популярных писателей современности, автора...
«Интимная теория относительности» рассказывает об относительности истины. Иногда нам кажется, что мы знаем о человеке все. Но достаточно...
Порой нам кажется, что не осталось на земле ни одного дракона. Ни iconМы знаем как могучего, свирепого, но в тоже время добродушного и...
Но добродушие его, может быть, только нам кажется, и подлежит большому сомнению, свирепость же проявляется только в моменты, связанные...
Порой нам кажется, что не осталось на земле ни одного дракона. Ни iconКогда мы познакомились, он представился Александром из Вертикоса....
Он рассказывал нам о тайге, какие где реки текут, где какой зверь ходит. Вместе с ним ходили на его любимое место, на высокий яр...
Порой нам кажется, что не осталось на земле ни одного дракона. Ни iconЧерняховск! Много ли людей знает о существовании этого города?
И нам есть чем гордиться, ибо живём мы на великой земле, земле жестоких войн и мощной экономики, земле гордых и смелых людей. И пусть...
Порой нам кажется, что не осталось на земле ни одного дракона. Ни iconГ. И. Гурджиев последний час жизни
Представьте, что вам осталось жить всего лишь несколько минут, может быть, час, и каким-то образом вы точно узнали, когда вам суждено...
Порой нам кажется, что не осталось на земле ни одного дракона. Ни iconАлауэн: история одного клана
Не можешь встретить ту единственную, а любви и нежности очень хочется? Будем работать с тем что есть. На беду, не будем уточнять...
Порой нам кажется, что не осталось на земле ни одного дракона. Ни icon   Рогоносец по воображению Комедия       А. П. Сумароков. Драматические произведения
Чей-то к нам прислан егерь; конечно, к нам гости будут, а барин еще почивает. Обыкновенно это, что те мужья долго с постели не встают,...
Порой нам кажется, что не осталось на земле ни одного дракона. Ни iconИэн Макьюэн Цементный сад Иэн Макьюэн Цементный сад Часть первая 1
Я не убивал своего отца. И все же порой мне кажется, что я подтолкнул его к гибели. Хотя его смерть случилась в период моего взросления,...
Порой нам кажется, что не осталось на земле ни одного дракона. Ни iconМасоны о себе Что такое Орден вольных каменщиков?
Данный вопрос звучит очень часто, нам кажется возможным осветить его в данном документе
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница