Собрание сочинений в десяти томах. Том второй. Фауст По словам А. С. Пушкина, «Фауст» есть величайшее создание поэтического духа, он служит представителем новейшей поэзии, точно как «Илиада» служит памятником классической древности ru


НазваниеСобрание сочинений в десяти томах. Том второй. Фауст По словам А. С. Пушкина, «Фауст» есть величайшее создание поэтического духа, он служит представителем новейшей поэзии, точно как «Илиада» служит памятником классической древности ru
страница14/34
Дата публикации22.07.2013
Размер4.04 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Астрономия > Документы
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   34
<span class="butback" onclick="goback(1857739)">^</span> <span class="submenu-table" id="1857739">ЧАСТЬ ВТОРАЯ</span><br />
<br />АКТ ПЕРВЫЙ<br />
<br />КРАСИВАЯ МЕСТНОСТЬ<br />
Ф а у с т  лежит на цветущем лугу. Он утомлен, неспокоен и старается уснуть. Сумерки. В воздухе порхает хоровод маленьких прелестных духов.
Ариэль (пение под аккомпанемент эоловых арф)
       Только первый дождь цветочный        Отягчит весенний сад        И луга травою сочной,        Зеленея, заблестят,        Эльфов маленьких участье        Всем в беде уделено,        По заслугам ли несчастье,        Или без вины оно. Паря над спящим чередой воздушной, Уймите, как всегда великодушно, Его души страдающей разлад. Рассейте ужас, сердцем не изжитый, Смягчите угрызений жгучий яд. Ночь на четыре четверти разбита, Употребите с пользой все подряд. Расположив его на мягком дерне, Росой забвенья сбрызните чело. Пускай разляжется он попросторней И отдохнет, пока не рассвело. Не пожалейте сил, чтоб душу эту Вернуть окрепшею святому свету.
Хор (пение поодиночке, попарно и в других сочетаниях)
       Тишина благоуханна,        Убывает духота.        Затуманились поляны,        Наступает темнота.        Спойте песенку, как детям,        Треволненья прочь гоня,        И глазам усталым этим        Затворите двери дня.        Ночь пришла и разместила        Бережно звезду к звезде.        Ярко искрятся светила        В темном небе и воде,        На поверхности озерной,        В черной горной вышине,        И печатью миротворной        Блещет месяц на волне.        Отошли часы мытарства,        И веселья час забыт.        Время — лучшее лекарство,        Верь тому, что предстоит.        Пред тобою край лесистый,        Горный благодатный край.        Волны нивы серебристой        Обещают урожай.        Наберись желаний новых,        Встретив солнечный восход.        Сон держал тебя в оковах,        Сбрось с себя его налет.        Подражать другим не надо        И бояться неудач:        Побеждает все преграды,        Кто понятлив и горяч.

Страшный шум свидетельствует о приближении солнца.
Ариэль
       Слышите, грохочут Оры!        Только духам слышать впору,        Как гремят ворот затворы        Пред новорожденным днем.        Феба четверня рванула,        Свет приносит столько гула!        Уши оглушает гром,        Слепнет глаз, дрожат ресницы.        Шумно катит колесница,        Смертным шум тот не знаком.        Бойтесь этих звуков. Бойтесь,        Не застали б вас врасплох.        Чтобы не оглохнуть, скройтесь        Внутрь цветов, под камни, в мох.
Фауст
Опять встречаю свежих сил приливом Наставший день, плывущий из тумана. И в эту ночь, земля, ты вечным дивом У ног моих дышала первозданно. Ты пробудила вновь во мне желанье Тянуться вдаль мечтою неустанной В стремленье к высшему существованью. Объятый мглою мир готов раскрыться, Чуть обозначившись зарею ранней. В лесу на все лады щебечут птицы, Синеют прояснившиеся дали, Овраг блестящей влагою дымится, И сонная листва на перевале Горит, росинками переливая, Покамест капли наземь не упали. Все превращается в сиянье рая. А там, в горах, седые великаны Уже румянцем вспыхнули по краю. Они встречают день завидно рано, А к нам он приближается позднее. Вот луч сбежал на горные поляны, Вот он спустился ниже, пламенея, Вот снизился еще одной ступенью, Вот солнце показалось! Я не смею Поднять глаза из страха ослепленья. Так обстоит с желаньями. Недели Мы день за днем горим от нетерпенья И вдруг стоим, опешивши, у цели, Несоразмерной с нашими мечтами. Мы светоч жизни засветить хотели, Внезапно море пламени пред нами! Что это? Жар любви? Жар неприязни? Нас может уничтожить это пламя. И вот мы опускаем взор с боязнью К земле, туманной в девственном наряде, Где краски смягчены разнообразней. Нет, солнце, ты милей, когда ты — сзади. Передо мной сверканье водопада. Я восхищен, на это чудо глядя. Вода шумит, скача через преграды, Рождая гул и брызгов дождь ответный, И яркой радуге окрестность рада, Которая игрою семицветной Изменчивость возводит в постоянство, То выступая слабо, то заметно, И обдает прохладою пространство. В ней — наше зеркало. Смотри, как схожи Душевный мир и радуги убранство! Та радуга и жизнь — одно и то же.
<br /><span class="butback" onclick="goback(1857740)">^</span> <span class="submenu-table" id="1857740">ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ</span><br />
Тронная зала. Государственный совет в ожидании императора. Трубы. Входят  п р и д в о р н ы е  всякого рода, великолепно одетые. И м п е р а т о р  восходит на трон, справа от него становится  а с т р о л о г.
Император
Привет вам всем. Вы в полном сборе Из дальних мест сошлись у трона. Мудрец уж занял пост исконный, Но нет шута на наше горе.
Дворянский сын
Он нес ваш шлейф, и вдруг, бедняжка, На лестнице упал врастяжку. Гуляку вынесли. Пузан Кондрашкой хвачен или пьян.
Другой дворянский сын
Но старому шуту мгновенно Преемник вызвался на смену. Нарядом — щеголь, но урод Такой, что оторопь берет. Пред ним у цели вожделенной Скрестил секиры караул, Да вот он: мимо прошмыгнул.
Мефистофель (на коленях перед троном)
Что ненавистно и желанно? Что нужно и не нужно нам? Что изгнано и под охраной? Что и сокровище и хлам? Пред кем в душе дрожат вельможи И кем пренебрегают вслух? Кто жмется к твоему подножью Верней и ниже всяких слуг?
Император
Здесь в ребусах нет недостатка. Ты лучше дай нам их разгадку. Ко мне стеклась вся эта знать Одни загадки задавать. Скончался шут мой приближенный. Смени покойного у трона.

Мефистофель всходит по ступеням трона и становится слева.
Ропот толпы
Вот новый шут — нам всем капут — Болтлив и смел — на шею сел. Тот был как чан — пропал пузан, — А этот — жердь и тощ, как смерть.
Император
Вы в добрый час сошлись у трона, Могу порадовать собранье: К нам звезды неба благосклонны И нам сулят преуспеянье. Но точно ль совещаться надо И портить скукой и досадой Приготовленья к маскараду? Вот этого я не пойму. Но раз вы заседать решили, Я неохоту пересилю И слушаюсь. Быть по сему.
Канцлер
Наисияннейшая добродетель Венчает императора. Лишь он, Верховной справедливости владетель, Осуществляет право и закон. Лишь он творит на свете правосудье, Которого так ждут и молят люди. Увы, все это попусту! К чему Душе беззлобье, широта уму, Руке готовность действовать и воля, Когда в горячке зла и своеволья Больное царство мечется в бреду И порождает за бедой беду? Лишь выглянь из дворцового окна, Тяжелым сном представится страна. Все, что ты сможешь в ней окинуть оком, Находится в падении глубоком, Предавшись беззаконьям и порокам. Тот скот угнал, тот спит с чужой женой, Из церкви утварь тащат святотатцы, Преступники возмездья не боятся И даже хвастают своей виной. В суде стоят истцы дрожа. Судья сидит на возвышенье, А рядом волны мятежа Растут и сеют разрушенье. Но там, где все горды развратом, Понятия перемешав, Там правый будет виноватым, А виноватый будет прав. Не стало ничего святого. Все разбрелись и тянут врозь. Расшатываются основы, Которыми все создалось. И честный человек слабеет, Так все кругом развращено. Когда судья карать не смеет, С преступником он заодно.
(После некоторого молчания.)
Я дело мрачно описал, Но ведь еще мрачней развал. Когда враждуя меж собою, Все ищут, на кого б напасть, Должна добычею разбоя Стать императорская власть.
Начальник военных сил
Не стало мирного приюта, Везде усобицы и смуты, Нужна жестокая борьба, А власть верховная слаба. Мещане в городской ограде И рыцарь в крепости средь гор Отсиживаются в засаде, Оказывая нам отпор. Нетерпелив солдат наемный И требует уплаты в срок. Не будь за нами долг огромный, Все б разбежались наутек. Но берегись дразнить наймита. Не тронь осиного гнезда! Они разграбят города, Им отданные под защиту. Во многих землях бунт в разгаре, А где не буйствуют низы, Не замечают государи Над ними виснущей грозы.
Казначей
Пришел конец союзным взносам. И денег никаким насосом Теперь в казну не накачать. Иссяк приток подушных сборов, У нас что город, то и норов, И своевольничает знать. Теперь в любом владенье княжьем Хозяйничает новый род. Властителям мы рук не свяжем, Другим раздавши столько льгот. Из партий, как бы их ни звали, Опоры мы не создадим. Нам так же чужды их печали, Как мы и наши нужды им. Кому теперь какое дело, Ты гвельф, или ты гибеллин? Своя рубашка ближе к телу, Все за себя, всяк господин. У всех желанье стать богаче, На всех дверях замок висячий, Но пусто в нашем сундуке.
Смотритель дворца
И я в таком же тупике. Пусть экономией мы бредим, Мы прямо к разоренью едем. Не знают меры повара. Олени, зайцы, гуси, куры, Поставки свежею натурой Не убывают для двора. Зато вина, к несчастью, мало. Где в прежние года, бывало, Переполняли нам подвалы Его отборные сорта, Теперь не то что мелководье, А нет вина совсем в заводе, Все выпили их благородья, И вот — ни капли, пустота. Пускай откроет магистрат Свой погреб нашей пьющей знати. Пусть напиваются и, кстати, В управе под столами спят. Пред всеми я один в ответе. А я ростовщику-жиду Так много задолжал в году, Что по своей бюджетной смете Концов с концами не сведу. От недокорму чахнут свиньи. Хозяйство все по швам трещит. Спим на заложенной перине И даже хлеб едим в кредит.
Император (после некоторого раздумья)
А у тебя нет жалоб, шут?
Мефистофель
А место ли сомненьям тут? Какие жалобы возможны Средь этой пышности надежной, Когда держава так прочна, Когда твои войска готовы Разбить любые вражьи ковы, Когда усердия полна Трудолюбивая страна? Средь неба ясного такого Какая буря нам страшна?
Ропот толпы
Без мыла лезет, егоза. Умеет пыль пускать в глаза. А врать-то, врать-то как горазд! Я знаю, он проект подаст.
Мефистофель
У каждого — своя беда. Здесь денег нет, и в них нужда. Их с полу не поднять, мы знаем, Из-под земли их откопаем. В горах есть золото в избытке, Под зданьями зарыты слитки. Ты спросишь, кто отроет клад? Пытливый дух с природой в лад.
Канцлер
Дух и природа — не для христиан. Вот где ты уязвим и досягаем. Мы нечестивцев на кострах сжигаем За эти лжеученья и обман. Природа — грех. Дух — сатана. И оба Родят сомненья, недоверье, злобу. У нас все по-другому. Основанье Империи, ее святой оплот — Духовное и рыцарское званье. Им власть в стране, им земли и почет, Зато крестьянин бестолков И горожане без рассудка И пляшут под чужую дудку Безумцев и еретиков. Ты в заговоре с ними всеми, И ты проник под этот свод, Прикрывшись дерзостью острот, Чтоб заронить неверья семя Средь этих избранных господ.
Мефистофель
Узнал ученого ответ. Что не по вас — того и нет. Что не попало в ваши руки — Противно истинам науки. Чего ученый счесть не мог — То заблужденье и подлог.
Император
Не помогают нам беседы. Ты действуй, а не проповедуй. Что пользы от вниканья в суть? Нет денег, ты их и добудь.
Мефистофель
Добуду больше, чем нужда, Руками голыми добуду, Легко, без всякого труда, Вся трудность только в том, откуда? В века нашествий и невзгод, Когда огни пожаров тлели, Спасаясь бегством, в подземелья Сносил сокровища народ. Так будет век, так было в Риме. Все, что зарыто в землю встарь, То, вместе с землями твоими, Твое по праву, государь.
Казначей
Шут разбирается в законе, Земля принадлежит короне.
Канцлер
В мечтах о золотой казне Не попадитесь к сатане.
Смотритель дворца
Хотя б я и в грехах увяз, Пополню кладовых запас.
Начальник военных сил
Дурак неглуп. Откуда клад. Не станет спрашивать солдат.
Мефистофель
А если вам сомнительно немного, Вот человек: спросите астролога. Он изучил небесные тела. Пусть скажет вам, как на небе дела.
Ропот толпы
Сошлись у трона руки греть И людям расставляют сеть. Что шут нашепчет на ушко, Мудрец объявит широко.
Астролог (говорит по подсказке Мефистофеля)
Нам солнце блещет золотом в лазури, За деньги служит вестником Меркурий. Все возрасты Венера привлекла, И утром нам и вечером мила. Луна чем недоступней, тем капризней. Кровавый Марс угроза нашей жизни. Юпитер краше всех. Сатурн не мал, Но малым кажется. Его металл
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   34

Похожие:

Собрание сочинений в десяти томах. Том второй. Фауст По словам А. С. Пушкина, «Фауст» есть величайшее создание поэтического духа, он служит представителем новейшей поэзии, точно как «Илиада» служит памятником классической древности ru iconСобрание сочинений в десяти томах. Том шестой. Романы и повести в...
Иоганн Вольфганг Гете Собрание сочинений в десяти томах. Том шестой. Романы и повести
Собрание сочинений в десяти томах. Том второй. Фауст По словам А. С. Пушкина, «Фауст» есть величайшее создание поэтического духа, он служит представителем новейшей поэзии, точно как «Илиада» служит памятником классической древности ru iconСобрание сочинений в десяти томах. Том первый. Стихотворения в первый...
Иоганн Вольфганг Гете Собрание сочинений в десяти томах. Том первый. Стихотворения
Собрание сочинений в десяти томах. Том второй. Фауст По словам А. С. Пушкина, «Фауст» есть величайшее создание поэтического духа, он служит представителем новейшей поэзии, точно как «Илиада» служит памятником классической древности ru iconСобрание сочинений в десяти томах. Том Драмы в прозе Художественная литература
Иоганн Вольфганг Гете Собрание сочинений в десяти томах. Том четвертый. Драмы в прозе
Собрание сочинений в десяти томах. Том второй. Фауст По словам А. С. Пушкина, «Фауст» есть величайшее создание поэтического духа, он служит представителем новейшей поэзии, точно как «Илиада» служит памятником классической древности ru iconСобрание сочинений в десяти томах. Том Из моей жизни: Поэзия и правда Художественная литература
Иоганн Вольфганг Гете Собрание сочинений в десяти томах. Том третий. Из моей жизни: Поэзия и правда
Собрание сочинений в десяти томах. Том второй. Фауст По словам А. С. Пушкина, «Фауст» есть величайшее создание поэтического духа, он служит представителем новейшей поэзии, точно как «Илиада» служит памятником классической древности ru iconСобрание сочинений в 10 томах. Т. Драмы в стихах. Эпические поэмы Художественная литература
Иоганн Вольфганг Гете Собрание сочинений в десяти томах. Том пятый. Драмы в стихах. Эпические поэмы
Собрание сочинений в десяти томах. Том второй. Фауст По словам А. С. Пушкина, «Фауст» есть величайшее создание поэтического духа, он служит представителем новейшей поэзии, точно как «Илиада» служит памятником классической древности ru iconСобрание сочинений в десяти томах. Том седьмой. Годы учения Вильгельма...
Иоганн Вольфганг Гете Собрание сочинений в десяти томах. Том седьмой. Годы учения Вильгельма Мейстера
Собрание сочинений в десяти томах. Том второй. Фауст По словам А. С. Пушкина, «Фауст» есть величайшее создание поэтического духа, он служит представителем новейшей поэзии, точно как «Илиада» служит памятником классической древности ru iconПоложение о проведении конкурса-творческой лаборатории «Что для меня «Фауст» сегодня?»
Фауста как художественного и легендарного персонажа и раскрывающих актуальность тем, поднимаемых трагедией И. В. Гете «Фауст» для...
Собрание сочинений в десяти томах. Том второй. Фауст По словам А. С. Пушкина, «Фауст» есть величайшее создание поэтического духа, он служит представителем новейшей поэзии, точно как «Илиада» служит памятником классической древности ru iconИоганн Гете Фауст Большая иллюстрированная библиотека классики
Советский читатель давно оценил бессмертное творение Иоганна Вольфганга Гете – его трагедию «Фауст», один из замечательных памятников...
Собрание сочинений в десяти томах. Том второй. Фауст По словам А. С. Пушкина, «Фауст» есть величайшее создание поэтического духа, он служит представителем новейшей поэзии, точно как «Илиада» служит памятником классической древности ru iconИоганн Гете Фауст Большая иллюстрированная библиотека классики
Советский читатель давно оценил бессмертное творение Иоганна Вольфганга Гете – его трагедию «Фауст», один из замечательных памятников...
Собрание сочинений в десяти томах. Том второй. Фауст По словам А. С. Пушкина, «Фауст» есть величайшее создание поэтического духа, он служит представителем новейшей поэзии, точно как «Илиада» служит памятником классической древности ru iconТомас Манн Волшебная гора. Часть I zmiy «Томас Манн. Собрание сочинений в десяти томах. Том »
Швейцарские горы Давоса. Международный санаторий «Берггоф» для туберкулезных больных, почти отрезанный от остального мира. Годы перед...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница