Перевод, зао «Центрполиграф», 2009 © Художественное оформление, зао «Центрполиграф», 2009 Москва Центрполиграф


НазваниеПеревод, зао «Центрполиграф», 2009 © Художественное оформление, зао «Центрполиграф», 2009 Москва Центрполиграф
страница15/18
Дата публикации02.06.2013
Размер2.35 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Банк > Документы
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   18
Глава 22

Дьюи отправляется в Японию

В начале 2003 года по электронной почте мы получили письмо из Японии. Точнее говоря, оно пришло из Вашингтона, округ Колумбия, по просьбе жителя Токио. Томоко Кавасуми представлял Общественное японское телевидение и хотел снять фильм о Дьюи. Компания делала документальные ленты, представляя новую технологию высокого разрешения, и хотела обрести самую широкую аудиторию. Сначала они решили снимать документальные фильмы о животных, но потом сузили замысел до котов. О Дьюи они узнали из статьи в японском журнале «Некобийори». Не против ли мы, если съемочная группа на денек приедет в Спенсер?

Смешно, но мы и представления не имели, что Дьюи появился в японском журнале.

Несколько месяцев спустя, в мае, в Публичную библиотеку Спенсера явились шесть человек из Токио. Они прилетели в Де-Мойн, арендовали фургон и приехали в Спенсер. В мае Айова прекрасна. Кукуруза стоит на уровне глаз, три или четыре фута вышиной, так что можно было видеть, как во все стороны простираются поля. От Де-Мойна до Спенсера двести миль, и, конечно, только их вы и видели, миля за милей. Что думали шесть человек из Токио, когда три с половиной часа ехали по Айове меж кукурузных посадок? Нам стоило поинтересоваться у них, потому что, наверное, они были единственными людьми из Токио, которые совершили такую поездку.

На съемки у группы был только один день, так что они попросили меня прийти в библиотеку еще до семи часов. Стояло на редкость дождливое утро. Переводчица, единственная женщина в группе, попросила меня открыть наружные двери, чтобы они могли установить в холле свои камеры. Они готовили технику, когда из-за угла вышел Дьюи. Он был полусонный и вытягивал, разминая, задние ноги, как часто делают кошки, просыпаясь. Увидев меня, он подобрался поближе и кивнул мне.

«Ах, это ты. Что это здесь делаешь так рано? Я ждал тебя только через двадцать минут».

По этому коту можно было проверять часы.

Как только группа установила свои камеры, переводчица сказала:

— Мы бы хотели, чтобы он снова поздоровался.

Ребята, со всем старанием попыталась объяснить я, Дьюи здоровается только один раз, когда встречает меня утром. Режиссер, мистер Хоши, и слышать ни о чем не желал. Он привык не только отдавать указания, но и видеть, что все им подчиняются. Он был явным руководителем. И сейчас он хотел увидеть поклон Дьюи.

Пришлось мне вернуться к своей машине и снова войти в библиотеку, сделав вид, что утром меня тут не было. Дьюи просто таращился на меня.

«Что это? Ты же была тут пять минут назад».

Я вошла в библиотеку, включила свет, выключила его, вернулась к машине, подождала пять минут и снова явилась в библиотеку. Мистер Хоши думал, что таким образом удастся одурачить Дьюи, заставив его думать, что уже наступил следующий день.

Не получилось.

Мы около часа старались заснять приветствие Дьюи. Наконец я сказала:

— Послушайте, все это время бедный кот сидит и ждет, когда его накормят. Я должна дать ему поесть.

Мистер Хоши согласился. Я подхватила Дьюи и побежала к его подносу для отходов. Меньше всего я хотела, чтобы японцы засняли, как он тужится. Дьюи облегчился и неторопливо приступил к завтраку. Когда он с ним покончил, съемочная группа уже расположилась внутри. Они обогнули полсвета и действовали без колебаний.

Но свое они получили. Дьюи было почти пятнадцать лет, и он стал медлительным, но не потерял ни интереса к незнакомцам, ни энтузиазма. Особенно его интересовали незнакомцы с камерами. Он подошел к каждому из членов группы и поздоровался с ним, потершись о его ногу. Они ласкали Дьюи, прыгали вокруг него, а один из операторов лег на пол, чтобы снимать с точки зрения Дьюи. Переводчица вежливо попросила меня водрузить Дьюи на книжную полку. Усевшись там, он позволил себя поснимать и стал прыгать с полки на полку. Затем она сказала:

— Заставьте его пройти по полке между книг и в конце ее спрыгнуть.

Я задумалась.

— Секундочку. Он библиотечный, а не цирковой кот. А это довольно специфическое требование. Я надеюсь, вы проделали весь этот путь не для того, чтобы увидеть шоу, потому что он никоим образом не захочет прогуляться по полке, скользнуть между альбомов и по команде спрыгнуть.

Все же я подошла к дальнему концу полки и позвала:

— Иди сюда, Дьюи. Иди сюда.

Дьюи прошелся по полке, как слаломист, скользнул между книгами и спрыгнул к моим ногам.

Пять часов мистер Хоши отдавал приказы, и Дьюи подчинялся. Он сидел на компьютере. На столе. Он сидел на полу со скрещенными лапами и смотрел в камеру. Совершенно расслабившись, он ездил на своей любимой тележке для книг, просунув болтающиеся лапы сквозь отверстия в металлической решетке. Никаких перерывов для отдыха — работать, работать и работать. В фильме согласились появиться трехлетняя девочка и ее мать, так что я посадила Дьюи в кресло-качалку вместе с ними. Девочка нервничала и все время хватала Дьюи. Тот ни на что не обращал внимания. Он спокойно сидел пять минут, не забывая любезно смотреть в камеру.

Я все утро рассказывала переводчице, что навестить Дьюи люди приезжают со всех Соединенных Штатов, но не думаю, что мистер Хоши поверил мне. И тут сразу же после ленча явилась семья из Нью-Хэмпшира. Вот и говорите о совпадениях! Семья была на свадьбе в Де-Мойне и решила, арендовав машину, съездить навестить Дьюи. Нужно ли мне говорить вам, что эта поездка занимает три с половиной часа?

Мистер Хоши всецело занялся гостями. Он задал им кучу вопросов. Он заснял, как они сами снимают Дьюи на свою видеокамеру (скорее всего, произведенную в Японии). Я показала девочке, которой было лет пять или шесть, что такое переноска Дьюи и как нужно нежно покачивать его, пока он не свесит голову ей на спину и не закроет глаза. Семья провела у нас не меньше часа; вскоре после них отбыла и японская команда. Как только их не стало, Дьюи залег поспать, и его не было видно до конца дня.

Мы получили две копии DVD. После шестнадцати лет нашего общения мне не очень хотелось слишком много говорить о Дьюи, но тут был особый случай. Я позвонила в газету. Магазин электроники на углу одолжил нам гигантский телевизионный экран, и мы установили его в библиотеке. К тому времени о Дьюи уже говорило радио в Канаде и Новой Зеландии. Он появлялся в газетах и журналах десятка стран. Его фотографии знали по всему миру. Но тут было совсем другое. Всемирное телевидение!

Я слегка нервничала. Выяснилось, что эти документальные фильмы должны стать путешествием в мир кошек. Было отснято двадцать шесть котов, по одному на каждую букву алфавита.

— В этой ленте много других котов, — обратилась я к аудитории. — Дьюи ближе к концу, и, так как лента японская, давайте проголосуем. Прокрутим до Дьюи или будем смотреть все целиком?

— Все целиком! Будем смотреть все!

Через десять минут собравшиеся потребовали:

— Прокрутите вперед! Прокрутите!

Надо признаться, что было довольно утомительно смотреть, как коты прыгают, и слушать комментарии на японском. Мы останавливались, когда появлялся какой-нибудь уж очень симпатичный кот или на экране показывался американский персонаж, — по этой причине мы останавливались дважды, но выяснилось, что одна из кошечек — британская. Большая часть ленты все же была о японцах и об их любимцах.

Когда мы добрались до нужной буквы, по комнате прошел шум, разбудив тех, что успел задремать. Это наш Дьюи, вместе со словами «Кот трудится» на английском и японском. Вот я вхожу в библиотеку с дождя, пока диктор что-то говорит по-японски. Мы поняли только три слова: «Америка, Айова, Спенсер». Снова хор громких приветствий. И через несколько секунд мы слышим: «Дьюи — Читатель Книг».

Вот он, Дьюи, сидящий у входных дверей (должна признать, что поклон он отдал безукоризненно), вслед за которым последовал Дьюи, сидящий на книжном шкафу, прогуливающийся между двумя книжными полками, Дьюи сидящий, снова сидящий; вот его гладит маленький мальчик под столом, и… Дьюи снова сидит. Полторы минуты — и все. Ни маленькой девочки с Дьюи на коленях. Ни прогулки на чьих-то плечах. Ни книжной тележки. Ни семьи из Нью-Хэмпшира. Не были использованы даже кадры, где Дьюи прогуливается по верху книжных полок, скользя меж книгами, и спрыгивает в конце ее. Киношники пересекли полмира ради полутора минут кошачьего сидения.

Молчание. Удивленное молчание.

И затем — бурный взрыв веселья. Наш Дьюи стал международной звездой. Вот оно, доказательство. Пусть мы не поняли ни слова диктора — что с того? Пусть Дьюи был на экране лишь чуть дольше, чем коммерческая реклама, — что с того? Это была наша библиотека. Наши библиотекари. Это был наш Дьюи. И диктор ясно сказал: «Америка, Айова-сан, Спенсер».

У нас были две копии этой японской документальной ленты, для просмотра их в библиотеке, но никто не смотрел их. «Кошечка в книгах» была куда популярнее. Но тот факт, что съемочная группа прибыла из Токио в Спенсер, забыть невозможно. Местная радиостанция и газета посвятили этому событию длинные информации, и люди, приходившие в библиотеку, месяцами говорили о нем:

— Что это была за команда?

— Что они делали?

— Куда ходили в городе?

— Что еще снимали?

— Можешь ли ты в это поверить?

Японское телевидение сделало Дьюи главным предметом разговоров. Даже сегодня, когда местные говорят о Дьюи, разговор всегда сворачивает к теме «Как эти японцы приезжали сюда, в Спенсер, его снимать». Что тут еще сказать?

Жители Спенсера — не единственные, кто помнит эту документальную ленту. После того как она вышла в эфир, мы получили несколько писем из Японии и сорок просьб выслать карточку Дьюи. Наш библиотечный веб-сайт регистрировал, откуда пишут гости, и с лета 2004 года Япония стала второй по популярности страной после Соединенных Штатов — за три года более ста пятидесяти тысяч посетителей. И думаю, что их интересовали отнюдь не наши книги.

Но японское вторжение было не единственным особым событием лета 2004 года, по крайней мере для меня. В предыдущем году в канун Рождества Скотт в доме моих родителей сделал Джоди предложение. Она попросила меня заняться цветами и украшениями к свадьбе, поскольку и то и другое было моим хобби.

Но кое-что не давало мне покоя. Моя сестра Вал была подружкой невесты, и я знала, что они вдвоем обсуждали свадебное платье. У меня не было возможности выбрать свадебное платье для себя. Одна девочка в Хартли в последний момент отменила свадьбу, и мама купила мне ее платье. Поэтому больше всего я хотела помочь Джоди подобрать свадебное платье. Я мечтала, чтобы оно было необыкновенным, и мне не терпелось принять участие в этом. Позвонив Джоди, я сказала:

— Я всю жизнь представляла, как помогу тебе выбрать свадебное платье. У Вал две дочери. У нее еще будет такая возможность.

— Я с удовольствием займусь этим с тобой, мама.

Мне показалось, что сердце готово выпрыгнуть из груди. По дрожи в голосе Джоди чувствовалось, что она испытывает то же чувство. Мы обе были сентиментальными дурами.

Но, кроме того, я была и весьма практичной особой, а потому предложила:

— Когда ты выберешь полдюжины тех, что тебе нравятся, я приеду и помогу принять окончательное решение.

Джоди никогда не ломала себе голову относительно одежды. Большинство ее нарядов так и лежали в упаковках, потому что она часто их возвращала. Джоди жила более чем в трех часах езды от Спенсера, в Омахе, Небраска, и я не хотела загонять себя в могилу, ближайшие полгода каждый уик-энд совершая такие поездки.

Джоди отобрала платья вместе со своими подругами. Через несколько недель я приехала в Омаху помочь ей сделать окончательный выбор. Но мы так и не смогли решить, на каком остановиться. И тут мы заметили одно платье, которое она еще не примеряла. Как только я увидела его, мы все поняли. Мы с Джоди стояли вместе в примерочной и плакали.

Несколько месяцев спустя мы вместе отправились делать покупки, и она выбрала прекрасное платье для меня. Затем Джоди позвонила мне и сказала:

— Я только что купила платье для бабушки.

— Смешно, — сказала я ей. — Я была в Де-Мойне по библиотечным делам и тоже купила ей платье.

Встретившись, мы выяснили, что в один и тот же день, в одно и то же время купили моей маме одинаковые платья. Мы от души посмеялись.

Свадьба состоялась в июне в кафедральной церкви Святого Иосифа в Милфорде, Айова. Джоди готовилась к свадьбе в Омахе; я взяла на себя все хлопоты. Труди, Барб, Фейт и Иделл, мои давние подруги из Манкато, приехали за несколько дней до церемонии, чтобы помочь мне все устроить. Мы с Джоди были сторонницами идеального порядка; каждый цветок должен был лежать на своем месте. Труди и Барб так нервничали, что просто выбились из сил, когда украшали для приема гараж мамы и папы, но справились великолепно. Когда они закончили, ничто не напоминало гараж. На следующий день мы украсили церковь, а затем ресторан, где должен был состояться обед.

На свадьбе было тридцать семь гостей — только члены семьи и близкие друзья. Мои подруги не были на церемонии; они в задней комнате согревали бабочек. Предполагалось, что бабочек сохранят на льду, а потом согреют и «разбудят» за пятнадцать минут до того, как отпустить в полет. Фейт называла себя ББББ — Большая Большегрудая Бабушка Бабочек, — но отнеслась к своим обязанностям с полной серьезностью. Она так волновалась из-за бабочек, что в ночь перед свадьбой взяла их с собой в дом Труди в Уортингтоне, Миннесота, что был в часе езды, и держала рядом со своей постелью.

Когда гости вышли со свадебной церемонии, родители Скотта вручили каждому из них по конверту. Мой брат Майк, который стоял рядом с невестой, неподдельно изумился:

— Неужели они живые?

Джоди бросила на него взгляд:

— Ну, во всяком случае, были.

Я читала легенду о безгласных бабочках. Освобожденные, они летели на Небеса и шептали Богу наши пожелания.

Когда гости открыли свои конверты, бабочки всех размеров и цветов взлетели в прекрасное синее небо и понесли свой шепот Господу. Многие из них исчезли в порывах ветра. Три сели на платье Джоди. Одна сидела на ее свадебном букете больше часа.

После фотографирования гости разместились в автобусе. Пока мои подруги все убирали, остальные поехали к Западному Окободжи, чтобы совершить тур по озерам на «Куин II», самом известном в округе туристском судне. После этого Джоди и Скотт решили отправиться на обзорное колесо в Арнольд-парке, то самое, которое блестело в ночи, когда много десятилетий назад мама с папой полюбили друг друга под звуки песен Томми Дорси в Саду на Крыше. Все мы смотрели, как колесо поднимает Джоди и Скотта вместе с шафером и девочкой с цветами — выше, выше, выше, в чистое голубое небо, куда упорхнули бабочки из конвертов.

В письме, которое Джоди прислала мне после медового месяца, так и говорилось: «Спасибо тебе, мама. Это была прекрасная свадьба». Никакие иные семь слов не могли бы принести мне больше счастья.

Если бы только жизнь была столь легкой. Если бы только Дьюи, Джоди и вся семья Джипсон могли навсегда остаться в том лете 2003 года. Но пусть даже колесо обозрения поднималось все выше, пусть Дьюи стал звездой в Японии, кое-что уже портило эту картину. Всего несколько месяцев спустя у мамы обнаружили лейкемию, последнюю в долгом списке болезней, которые пытались покончить с ней. Говорят, что рак, как и удача, преследует семью. К сожалению, рак глубоко угнездился в роду Джипсонов.
<br />Глава 23<br /><br />Воспоминания о маме<br />
В 1976 году моему брату Стивену поставили диагноз: неходжкинская лимфома в четвертой стадии — последняя форма убийственного рака. Доктор дал ему два месяца жизни. Стивену было девятнадцать лет. Стивен относился к своему раку с таким достоинством, о котором мне не приходилось и слышать. Он не просто сражался с ним. Он жил своей жизнью и никогда не терял чувства собственного достоинства. Но справиться с раком было невозможно. Его давили, но он возвращался. Лечение было болезненным и грызло почки Стивена. Мой брат Майк, лучший друг Стивена, предложил ему одну из своих почек, но Стивен сказал: «Не трудись. Я просто разрушу и ее».

Пока я вела борьбу, чтобы получить развод, встать на ноги, Стивен сражался с раком. К 1979 году он прожил дальше, чем кто-либо в Айове с четвертой стадией этой формы лимфомы. Врачи подвергли его такой химиотерапии, что в его венах почти не осталось крови. Поскольку все надежды на химию уже были исчерпаны, Стивен записался в центр экспериментального лечения в Хьюстоне. Начинать лечение предполагалось в январе, но до отъезда он захотел присутствовать на настоящем полнокровном Рождестве Джипсонов. Попробовать густую похлебку из моллюсков, которую отец всегда варил под Рождество. Попросил меня сделать его любимый попкорн с карамелью. Он сидел под одеялом и улыбался, пока мы играли на доморощенных инструментах в семейном оркестре Джипсонов. В канун Рождества было восемнадцать градусов ниже нуля. Стивен так ослаб, что не мог удержаться на ногах, но настоял, чтобы все мы пошли на полуночную мессу. В свою последнюю ночь в родительском доме он заставил меня в два часа отвезти его к тете Марлен, чтобы попрощаться. Затем попросил, чтобы я осталась с ним смотреть «Песнь Брайана» — фильм о футболисте, больном раком.

— Нет, спасибо, Стиви. Я его уже видела.

Но он настоял, и я осталась с ним. В первые же пять минут он заснул.

Неделю спустя, 6 января, Стивен в пять утра разбудил свою жену и попросил ее помочь спуститься по лестнице к дивану. Когда через несколько часов она наведалась к нему, то не смогла разбудить. Лишь позже мы узнали, что он не был записан на программу экспериментального лечения в Хьюстоне. За день до Рождества врачи сказали ему, что все возможности лечения исчерпаны. Он никому не сказал об этом, потому что хотел, чтобы последнее для него семейное Рождество Джипсонов прошло без слез и сетований.

Мои родители тяжело восприняли смерть Стивена. Смерть может развести двоих людей, но маму с папой она сблизила. Они вместе плакали. Они разговаривали. Они нуждались друг в друге. Отец обратился в католицизм, религию матери, и впервые в своей взрослой жизни стал регулярно посещать церковь.

И они приняли в дом кота.

Три недели спустя после смерти Стивена отец купил матери голубого перса и назвал его Макс. Для них это были ужасные дни, просто ужасные, но Макс оказался поистине святым котом, полным чувства собственного достоинства и не сумасбродным. Он предпочитал спать в раковине ванной, которая стала его любимым местом в доме, за исключением тех случаев, когда кот пристраивался рядом с мамой. Если какой-то кот и мог изменить отношения в супружеской паре, то только Макс. Он поднимал дух моих родителей. Заставлял их смеяться. Составлял им компанию в пустом доме. Дети любили Макса за его личность, но мы больше всего любили его за то, что он заботился о маме и папе.

На моего старшего брата Дэвида, дорогого друга и вдохновителя, тоже глубоко подействовала смерть Стивена. Дэвид ушел из колледжа за шесть недель до окончания и после нескольких неудач все же закончил учебу в Мейсон-Сити, Айова, примерно в ста милях к востоку от Спенсера. Хотя, думая о Дэвиде, я вспоминала Манка-то в Миннесоте. В Манкато мы с ним были так близки. Мы чудесно проводили время вместе, просто восхитительно. Но как-то ночью, незадолго до того, как он ушел из колледжа и уехал, Дэвид постучался ко мне. Было десять градусов мороза, и он отшагал десять миль.

— Со мной происходит что-то нехорошее, Вики, — сказал он. — С головой. Я думаю, что-то вышло из строя. Но не надо рассказывать маме и папе. Обещай мне, что ты никогда ничего им не скажешь.

Мне было девятнадцать лет, и я была юной и глупой. Я пообещала. Я никогда никому не рассказывала об этой ночи, но теперь знаю, что душевное заболевание часто поражает молодых людей, особенно ярких и талантливых, когда они только вступают в третий десяток. Я поняла, что Дэвид болен. Болен, как Стивен, но это не было столь очевидно. Если оставить его без лечения, то состояние ухудшится и жизнь неуклонно пойдет к концу. Через несколько лет он стал совершенно иным человеком. Он ничем не мог заниматься. Перестал смеяться, даже со мной. Стал принимать лекарства, главным образом антидепрессанты, чтобы справиться с подавленностью. Он усыновил ребенка своей жены. Сначала брат звонил мне каждые несколько месяцев, и мы разговаривали часами, но с годами я слышала его все реже и реже.

Когда в январе 1980 года Стивен умер, Дэвид пристрастился к наркотикам. Он сказал, что не может без них. Его дочери Маккензи было четыре года, и ее мать пресекла все контакты Дэвида с ней, пока он не откажется от своей привычки. Через восемь месяцев после смерти Стивена Дэвид позвонил мне среди ночи и сказал, что потерял дочь.

— Ты не потерял Маккензи, — объяснила я ему. — Если ты чистый, то можешь посещать ее. Если под кайфом — не можешь. Это так просто.

Он не мог видеться с ней. В ту ночь мы обсудили миллион вариантов, но все, что я предлагала, было невозможно. Перед ним стояла глухая стена. Он вообще не видел для себя никакого будущего. Был перепуган до смерти, но поклялся, что ничего не предпримет, пока мы не поговорим снова. Он заверил меня, что любит дочь и что никогда ее не оставит. В конце той ночи или ранним утром следующего дня мой брат Дэвид, друг моих детских лет, взял дробовик и спустил курок.

Моя подруга Труди отвезла меня в Хартли к двум утра. Я еле дышала и вести машину не могла. Мои родители были не в лучшем состоянии. Никто из нас и не думал, что Дэвид умрет, особенно так скоро после Стивена, но это было так, хотели мы того или нет. Через несколько дней после похорон квартирный хозяин Дэвида стал названивать моим родителям и докучать им. Требовал забрать вещи Дэвида и убрать квартиру, чтобы он снова мог сдавать ее. Это было еще одним напоминанием, что Дэвид жил далеко не в самом лучшем районе и имел дело не с самыми приятными людьми.

Мы поехали в Мейсон на двух машинах. Отец, мои братья Майк и Дуг, а также двое старых друзей Дэвида ехали впереди. Моя мать, Вал и я следовали за ними в грузовичке. Когда мы подъехали, у обочины стоял этот человек.

— Не входите туда, — сказал папа. — Ждите здесь. Мы все вынесем.

Пока отец не открыл двери, мы этого не знали, но после смерти Дэвида в квартире ничего не было тронуто. Повсюду царил беспорядок, оставленный Дэвидом. Отцу, Майку и Дугу пришлось все протереть, прежде чем вынести и уложить в грузовичок. Все же я могла разглядеть пятна. У Дэвида был скудный набор вещей, но потребовался целый день, чтобы разобраться с ними. Папа, Майк и Дуг никогда не произнесли ни слова об этом дне. Когда я сказала папе, что написала эту книгу, он попросил меня не упоминать Дэвида. Это был не стыд и не желание держать все в тайне. На его глазах были слезы. Пусть прошло столько времени, ему все равно было больно говорить об этом.

Через две недели после смерти Дэвида пришло время кастрировать Макса. Ветеринар дал ему анестезию и вышел на десять минут, пока препарат не подействует. К сожалению, он не убрал из клетки миску с водой. В ней было всего полдюйма, но Макс упал в нее и захлебнулся.

Мне довелось быть на месте, когда пришел ветеринар. Он знал мою семью. И знал, через что пришлось пройти моим родителям. Теперь же должен был сказать им, что убил их кота. Мы все, потеряв дар речи, с полминуты смотрели на него.

— Я всей душой любил этого кота, — спокойно, но твердо наконец сказал папа. — Ты сукин сын.

Затем он повернулся и пошел наверх. Он не мог говорить с этим парнем, даже смотреть на него. Отец плохо почувствовал себя после этой вспышки, но смерть Макса — это было для него слишком много. Просто слишком много.

Когда весной 2003 года маме поставили диагноз лейкемия, они с отцом взяли к себе котенка. Двадцать лет после смерти Макса у мамы не было перса. Но вместо того чтобы взять перса, как они собирались, родители вернулись с гималайским — помесью перса и сиамского. Это был серый красавец с шелковистыми голубыми глазами, удивительно напоминавший Макса, с его независимостью и обаянием. Они назвали его Макс II.

Макс II стал первым признанием, что мама собирается умирать. Но не для папы. Моя мать всегда была такой сильной. Папа верил, что она вынесет все, что угодно. Но мама все знала. Она знала, что именно эта болезнь прикончит ее, и не хотела, чтобы папа оставался один.

Мама была сильной личностью. Я подозреваю, что она начала строить свою жизнь, в которой был и отец-алкоголик, и долгие часы работы в семейном ресторане, еще когда ей было пять лет. Когда моя бабушка развелась, они с мамой стали работать в магазине женской одежды. Такова была ее жизнь, такое ее ждало будущее, пока она не встретила отца.

После встречи с Верноном Джипсоном Мари Майо резко изменилась, и теперь каждый момент ее бытия был посвящен новой жизни. Мои отец и мать были полны глубокой любви друг к другу. Любовь их была так велика, что о ней невозможно рассказать ни в этой, ни в любой другой книжке. Они любили своих детей. Они любили петь и танцевать. Они любили своих друзей, свой город, свой образ жизни. Они обожали устраивать праздники. Каждое событие, каждая памятная дата заставляла их устраивать вечеринки. Мама вставала пораньше, чтобы заняться готовкой, и оставалась на ногах до трех часов утра, пока не уходил последний гость. К шести следующего утра она принималась за уборку. К восьми дом уже был безукоризненно чист. В доме мамы всегда царила аккуратность.

В начале 1970-х годов у мамы определили рак груди. Врачи не оставили ей никаких шансов на жизнь, но она опровергла их прогнозы. И не один раз, а пять — дважды, когда опухоль обнаружили в одной груди, и трижды — в другой. Мы с моей подругой Бонни называли маму «католик номер два в мире». Когда Джоди было восемь лет, мы с ней на велосипедах отправлялись в Хартли, где случалось проезжать мимо небольшого здания, которое использовалось как католическая церковь Святого Иосифа. Мама вошла в комитет планирования нового строения, и два дерева перед ним были посажены ею в память Стивена и Дэвида. Джоди посмотрела на старое деревянное здание и сказала:

— Мама, бабушка так же, как и сейчас, относилась к церкви, когда ты росла?

— Да, — сказала я, — можешь не сомневаться.

Мамина вера питалась церковью, но ее сила шла из глубин личности. Она просто не могла позволить себе сдаваться. Ни боли, ни усталости, ни горю. Когда мама в третий раз боролась с раком груди, ее мачеха Люсиль восемь недель возила маму в Сиукс-Сити — каждый день четыре часа в оба конца. В те дни лечение облучением воспринималось куда тяжелее, чем сейчас. По сути, взрывали твое тело, пока оно больше ничего не могло воспринимать. Ожоги покрывались коркой. Под мышками у нее были открытые раны, и отцу становилось физически плохо, когда он менял ей перевязки. После более чем двадцати лет жизни в Хартли родители ушли на покой и поселились в домике у озера. Папа хотел отложить переезд, но мать даже и слушать об этом не пожелала. Каждый вечер, приезжая из Сиукс-Сити, она готовила, убиралась, затем складывала ящики, пока, смертельно усталая, не валилась спать. В середине сеансов облучения она устроила аукцион, чтобы распродать большую часть вещей, которые они с отцом собрали за жизнь. Аукцион занял два дня, и мама была на месте, чтобы попрощаться с каждой последней ложкой. Мать воспитала во мне такую же силу характера. Она знала, что жизнь ничего не обещает. Даже когда дела шли хорошо, давалось все нелегко. Мать подняла шестерых детей, и, пока не появилась пятая, моя сестра Вал, в доме не было ни ванной, ни проточной воды. Энергия ее не имела пределов, но вечно не хватало времени. На ней была готовка, дом, полный детей, ее бизнес с цыплятами и яйцами и куча местных ребятишек, которые воспринимали ее как свою мать. Мама никогда никого не выставляла. Если какой-то ребенок хотел есть, он садился с нами за общий стол. Если какой-то семье приходилось туго, а мама знала, что их малыши любят ореховое масло, то из нашего комода исчезал кувшин с ореховым маслом. В сердце у нее было место для всех и каждого, что не оставляло много времени для кого-то одного. Большая часть того времени, что я провела рядом с мамой, прошла в работе. Я была ее второе «я», второй половинкой, что было и счастьем, и тяжелой ношей. Когда после смерти Стивена в дом явилась Вал, мама с папой вышли обнять ее, и плакали все вместе. Когда я приехала, меня со слезами обнял папа. Мама, обняв меня, сказала: «Уж ты-то не плачь. Ты должна быть сильной». Мама понимала, что если я буду сильной, то и она тоже. Я знала, чего они ждали от меня.

Мама сказала, что всегда любила меня. И в этом не было никаких сомнений. Папа был сентиментален; мама же проявляла свою любовь через гордость. Она плакала, когда я окончила колледж и показала ей мой почетный диплом. Она была так горда за меня: я отбросила все оковы, встала и пошла. Вот перед ней ее выросшая дочь, и она рядом с ней. Колледж окончен. С отличием.

Отец не смог побывать на моем выпуске, потому что работал, так что родители устроили в Хартли прием на двести человек по случаю моего окончания. Папа трудился целый месяц, чтобы преподнести мне передник из стодолларовых купюр. Сто долларов были большой суммой для моих родителей. В те дни вы могли считать себя богатым, если в кармане шуршали две пятидолларовые бумажки.

Мне нравился этот передник. Он был олицетворением любви и гордости отца, так же как и мамины слезы. Но я жила в такой бедности, что всего через неделю растратила передник.

Когда мать справилась с лейкемией, никто даже не удивился. Ведь она пять раз брала верх над раком молочных желез и вообще была из породы борцов. Она годами переносила облучение, и это так и не сломило ее. Когда облучение перестало оказывать воздействие, она приняла курс внутривенных вливаний, при котором часть чьей-то иммунной системы вводится в ваше тело. Временами она чувствовала себя хорошо, но наконец стало ясно, что в этот раз ей не победить. Ей было почти восемьдесят лет, и силы ее иссякали.

Мама решила собрать большое общество на юбилей свадьбы, который должен был состояться несколько месяцев спустя. Юбилеи папы и мамы вообще собирали больше всего людей в нашей жизни. Четверо оставшихся детей стали размышлять и прикидывать. Мы не думали, что мама устроит свой юбилей, да и, кроме того, в ее состоянии это было вообще немыслимо. Мы решили устроить небольшой вечер на семьдесят девятый день рождения мамы, через три дня после которого отмечалось восьмидесятилетие папы, — только членов семьи и нескольких близких друзей. Семейный оркестр Джипсонов еще раз собрался и сыграл «Джонни должен идти». Все дети написали стихи в честь мамы и папы. Стихотворчество было семейной традицией Джипсонов. Папа писал стихи едва ли не по любому поводу. Мы посмеивались над ним, но развешивали его обрамленные стихи у нас по стенам.

Дети согласились, что стихи могут быть шутливыми. Вот то, что я написала для папы. Речь идет о том пути, который я проделала, когда окончила школу.
^ НА ПАМЯТЬ ПАПЕ
Я разорвала помолвку, Мы с Джоном никогда не поженимся. Это самое тяжелое из всего, что я сделала, Я была испугана и взволнована. Мама была очень расстроена. Что скажут соседи? Я закрылась у себя в комнате, Чтобы выплакать всю боль. Папа слышал мои рыдания И утешил меня как мог. Склонившись к дверной ручке, он сказал: «Милая, ты хочешь прийти и посмотреть, как я бреюсь?»

Но конечно, я не могла написать такие юмористические стихи маме. Она слишком много сделала для меня, и я слишком много хотела ей сказать. Представится ли мне другая возможность? Я напряглась и написала неуклюжие сентиментальные стихи.
^ НА ПАМЯТЬ МАМЕ
Когда я начала собирать воспоминания, Какой-то день, случай, какой-то разговор, Я поняла, что самые теплые мои воспоминания Содержат гораздо больше, чем это. В 70-х распался мой брак, я потеряла все И чувствовала, что моя жизнь кончена. Я была подавлена и сломлена И буквально сходила с ума. Друзья и семья поддержали меня, Но у меня была пятилетняя дочь, Которая стоила всей этой боли, И я боролась, чтобы выжить. Спасибо Богу за маму. Ее сила доказала, что я могу оправиться. Но ее самая главная роль была в том, Что она стала для Джоди второй матерью. Когда мне больше нечего было дать, Когда я с трудом вставала с постели, Мама брала Джоди на руки И успокаивала ее душу. В этом домике в Хартли царили Бесконечная любовь и надежность; Уроки плавания, забавные игры — Джоди никогда не была одна. Когда я заново строила жизнь, Училась, работала, искала дорогу, Мама давала Джоди то, что я не успевала, — Особое внимание каждый день. Я была растеряна, когда растила Джоди, Но, когда она падала, ты подхватывала ее. Так что спасибо тебе, мама, больше всего за то, Что помогла встать на ноги нашей дочери.

Через два дня после вечеринки мама среди ночи разбудила отца и попросила его отвезти ее в больницу. Она больше не могла выносить боль. Несколько дней спустя, когда состояние стабилизировалось, ее отправили в Сиукс-Сити на анализы. Мы узнали, что у нее рак прямой кишки. Единственный шанс для нее выжить, да и то без гарантии, заключался в почти полном удалении толстого кишечника. Весь остаток жизни ей предстояло носить мешочек калоприемника.

Мать понимала, что она серьезно больна. Потом уже мы узнали, что она больше года применяла слабительное и пользовалась свечами. Она не хотела, чтобы кто-то знал об этом. В первый раз в жизни мама не хотела одолеть врага. Она сказала: «Я не хочу больше операций. Я устала бороться». Моя сестра страшно расстроилась. Я сказала ей: «Вал, это мама. Дай ей время».

И действительно, пять дней спустя мама сказала: «Давайте проведем операцию».

Мама вынесла ее и жила еще восемь месяцев. Это было нелегкое время. Мы привезли маму домой, и папа с Вал не отходили от нее. Вал была единственной, кто умела менять мешочек; даже у медсестры это получалось не так хорошо. Я приходила каждый вечер и готовила на всех. То были трудные времена, но в то же время едва ли не самые лучшие в моей жизни. Мы с мамой говорили обо всем. Не оставалось ничего несказанного. Мы пользовались любым поводом, чтобы посмеяться. Ближе к концу она впадала в забытье, но и тогда я знала, что она меня слышит. Она слышала нас всех. Она никогда не уходила слишком далеко. Она умерла, как и жила, — в назначенный ею же самой срок, в кругу семьи.

Летом 2006 года, через несколько месяцев после ее кончины, я в честь своей матери поставила маленькую статую под окном детской библиотеки. Она изображала женщину с книгой, готовую читать детям, которые собрались вокруг нее. Для меня эта статуя и есть мама. Она всегда старалась что-то дать другим.
<br /></td></tr></table><div align="center"><a class="t4 fs20" href="http://userdocs.ru/bank/116225/index.html">1</a>   <a class="t4 fs20" href="http://userdocs.ru/bank/116225/index.html?page=2">...</a>   <a class="t4 fs20" href="http://userdocs.ru/bank/116225/index.html?page=10">10</a>   <a class="t4 fs20" href="http://userdocs.ru/bank/116225/index.html?page=11">11</a>   <a class="t4 fs20" href="http://userdocs.ru/bank/116225/index.html?page=12">12</a>   <a class="t4 fs20" href="http://userdocs.ru/bank/116225/index.html?page=13">13</a>   <a class="t4 fs20" href="http://userdocs.ru/bank/116225/index.html?page=14">14</a>   <font class="fs18">15</font>   <a class="t4 fs20" href="http://userdocs.ru/bank/116225/index.html?page=16">16</a>   <a class="t4 fs20" href="http://userdocs.ru/bank/116225/index.html?page=17">17</a>   <a class="t4 fs20" href="http://userdocs.ru/bank/116225/index.html?page=18">18</a> </div><hr><div align="center"><!-- Composite Start --> <div id="M415163ScriptRootC865318"> </div> <script src="https://jsc.mgid.com/u/s/userdocs.ru.865318.js" async></script> <!-- Composite End --></div><h2 class="dlh2">Похожие:</h2><table width="100%" class="mtable2"><col><col width="50%"><col><col width="50%"><tr><td><img width="32px" height="32px" alt='Перевод, зао «Центрполиграф», 2009 © Художественное оформление, зао «Центрполиграф», 2009 Москва Центрполиграф icon' src="/i/doc32.png"></td><td><a href='/biolog/53068/index.html'>Перевод, зао «Центрполиграф», 2009 © Художественное оформление, зао...</a><br /><font class="te">Об этом и многом другом в потрясающей книге Вики Майрон, которая сумела тронуть душу миллионов читателей во всех уголках планеты</font><br /></td><td><img width="32px" height="32px" alt='Перевод, зао «Центрполиграф», 2009 © Художественное оформление, зао «Центрполиграф», 2009 Москва Центрполиграф icon' src="/i/doc32.png"></td><td><a href='/astromoiya/62728/index.html'>Литагент «Центрполиграф» a8b439f2-3900-11e0-8c7e-ec5afce481d9 Дорогой...</a><br /><font class="te">В центре романа «Укротитель диких» – противостояние индейского колдуна Большого Коня и врачевателя Рори Мичела</font><br /></td></tr><tr><td><img width="32px" height="32px" alt='Перевод, зао «Центрполиграф», 2009 © Художественное оформление, зао «Центрполиграф», 2009 Москва Центрполиграф icon' src="/i/doc32.png"></td><td><a href='/voennoe/25380/index.html'>Великие моголы</a><br /><font class="te">Великие Моголы. Потомки Чингисхана и Та­мерлана / Пер с англ. Л. И. Лебедевой. — М.: Зао центрполиграф, 2003. — 271 с. — (Загадки...</font><br /></td><td><img width="32px" height="32px" alt='Перевод, зао «Центрполиграф», 2009 © Художественное оформление, зао «Центрполиграф», 2009 Москва Центрполиграф icon' src="/i/rtf32.png"></td><td><a href='/istoriya/23/index.html'>«Кермит Маккензи. Коминтерн и мировая революция. 1919 1943»: Центрполиграф;...</a><br /><font class="te">«Кермит Маккензи. Коминтерн и мировая революция. 1919 – 1943»: Центрполиграф; Москва; 2008</font><br /></td></tr><tr><td><img width="32px" height="32px" alt='Перевод, зао «Центрполиграф», 2009 © Художественное оформление, зао «Центрполиграф», 2009 Москва Центрполиграф icon' src="/i/rtf32.png"></td><td><a href='/voennoe/2694/index.html'>«Хельмут Грайнер. Военные кампании вермахта. Победы и поражения....</a><br /><font class="te">«Хельмут Грайнер. Военные кампании вермахта. Победы и поражения. 1939 – 1943»: Центрполиграф; Москва; 2011</font><br /></td><td><img width="32px" height="32px" alt='Перевод, зао «Центрполиграф», 2009 © Художественное оформление, зао «Центрполиграф», 2009 Москва Центрполиграф icon' src="/i/rtf32.png"></td><td><a href='/voennoe/844/index.html'>«Эрнст фон Вайцзеккер. Посол Третьего рейха. Воспоминания немецкого...</a><br /><font class="te">«Эрнст фон Вайцзеккер. Посол Третьего рейха. Воспоминания немецкого дипломата. 1932 – 1945»: Центрполиграф; Москва; 2007</font><br /></td></tr><tr><td><img width="32px" height="32px" alt='Перевод, зао «Центрполиграф», 2009 © Художественное оформление, зао «Центрполиграф», 2009 Москва Центрполиграф icon' src="/i/doc32.png"></td><td><a href='/istoriya/4612/index.html'>Игорь Ермолов Русское государство в немецком тылу Центрполиграф; 2009 isbn 978-5-9524-4487-6</a><br /><font class="te">Великой Отечественной воины: созданию и функционированию особого государственного образования на оккупированной немцами советской...</font><br /></td><td><img width="32px" height="32px" alt='Перевод, зао «Центрполиграф», 2009 © Художественное оформление, зао «Центрполиграф», 2009 Москва Центрполиграф icon' src="/i/doc32.png"></td><td><a href='/psihologiya/33695/index.html'>Данилин А. Г. Lsd. Галлюциногены, психоделия и феномен зависимости</a><br /><font class="te">Данилин А. Г. Lsd. Галлюциногены, психоделия и феномен зависимости – М.: Зао изд-во Центрполиграф, 2001. 521 с</font><br /></td></tr><tr><td><img width="32px" height="32px" alt='Перевод, зао «Центрполиграф», 2009 © Художественное оформление, зао «Центрполиграф», 2009 Москва Центрполиграф icon' src="/i/doc32.png"></td><td><a href='/voennoe/6108/index.html'>Игорь Геннадьевич Ермолов Три года без Сталина. Оккупация: советские...</a><br /><font class="te">«Ермолов И. Три года без Сталина. Оккупация: советские граждане между нацистами и большевиками. 1941–1944. (На линии фронта. Правда...</font><br /></td><td><img width="32px" height="32px" alt='Перевод, зао «Центрполиграф», 2009 © Художественное оформление, зао «Центрполиграф», 2009 Москва Центрполиграф icon' src="/i/doc32.png"></td><td><a href='/kultura/49026/index.html'>«Абель Поссе «Путешествие в Агарту», серия «Overdrive»»: Центрполиграф; Ультра. Культура; 2004</a><br /><font class="te"></font><br /></td></tr></table><div id="SC_TBlock_57535" class="SC_TBlock"></div>Вы можете разместить ссылку на наш сайт:<br /> <center><a target="_blank" href="//userdocs.ru/">Школьные материалы</a></center> <textarea style="width:100%;height:40px;"><a target="_blank" href="//userdocs.ru/">Школьные материалы</a></textarea><br /><noindex><hr /><div align="center" style="font-size:12px;">При копировании материала укажите ссылку © 2020 <br /> <a rel="nofollow" href="//userdocs.ru/?sendmessage=1">контакты</a><br /></noindex> <a href="//userdocs.ru/">userdocs.ru</a><br /> <script type="text/javascript"><!-- document.write("<a href='//www.liveinternet.ru/click' "+ "target=_blank><img src='//counter.yadro.ru/hit?t44.1;r"+ escape(document.referrer)+((typeof(screen)=="undefined")?"": ";s"+screen.width+"*"+screen.height+"*"+(screen.colorDepth? screen.colorDepth:screen.pixelDepth))+";u"+escape(document.URL)+ ";"+Math.random()+ "' alt='' title='LiveInternet: показано число просмотров за 24"+ " часа, посетителей за 24 часа и за сегодня' "+ "border='0' width='31' height='31'><\/a>") //--></script> </div></div><div class="menu"><a class="catlink" href="/category/Сочинения/">Сочинения</a><br /><a class="catlink" href="/category/Лекции/">Лекции</a><br /><a class="catlink" href="/category/Уроки/">Уроки</a><br /><a class="catlink" href="/category/Доклады/">Доклады</a><br /><a class="catlink" href="/category/Учебные/">Учебные</a><br /><br /><a class="catlink" href="/biolog/">Биология</a><br /><a class="catlink" href="/geografiya/">География</a><br /><a class="catlink" href="/istoriya/">История</a><br /><a class="catlink" href="/psihologiya/">Психология</a><br /><a class="catlink" href="/turizm/">Туризм</a><br /><a class="catlink" href="/filosofiya/">Философия</a><br /><a class="catlink" href="/finansi/">Финансы</a><br /><a class="catlink" href="/ekonomika/">Экономика</a><br /> <div style="margin-left:-10px" id="M124739ScriptRootC40344"> <script> (function(){ var D=new Date(),d=document,b='body',ce='createElement',ac='appendChild',st='style',ds='display',n='none',gi='getElementById'; var i=d[ce]('iframe');i[st][ds]=n;d[gi]("M124739ScriptRootC40344")[ac](i);try{var iw=i.contentWindow.document;iw.open();iw.writeln("<ht"+"ml><bo"+"dy></bo"+"dy></ht"+"ml>");iw.close();var c=iw[b];} catch(e){var iw=d;var c=d[gi]("M124739ScriptRootC40344");}var dv=iw[ce]('div');dv.id="MG_ID";dv[st][ds]=n;dv.innerHTML=40344;c[ac](dv); var s=iw[ce]('script');s.async='async';s.defer='defer';s.charset='utf-8';s.src="//jsc.marketgid.com/u/s/userdocs.ru.40344.js?t="+D.getYear()+D.getMonth()+D.getDate()+D.getHours();c[ac](s);})(); </script> </div> </div></div><div class="top"><table><col width="200px"><tr><td><a href="/" class="catlink">Главная страница</a><br /><br /><form action="/"><input class="but rad" name="q" value=''></form></td><td> <script type="text/javascript">(function() { if (window.pluso)if (typeof window.pluso.start == "function") return; if (window.ifpluso==undefined) { window.ifpluso = 1; var d = document, s = d.createElement('script'), g = 'getElementsByTagName'; s.type = 'text/javascript'; s.charset='UTF-8'; s.async = true; s.src = ('https:' == window.location.protocol ? 'https' : 'http') + '://share.pluso.ru/pluso-like.js'; var h=d[g]('body')[0]; h.appendChild(s); }})();</script> <div class="pluso" data-background="none;" data-options="big,square,line,horizontal,counter,sepcounter=1,theme=14" data-services="vkontakte,odnoklassniki,moimir,twitter,print"></div> </td></tr></table></div><script type="text/javascript"> (sc_adv_out = window.sc_adv_out || []).push({ id : '57534', domain : "n.pc2ads.ru" }); </script> <script type="text/javascript" src="//st-n.pc2ads.ru/js/adv_out.js"></script><script type="text/javascript"> (sc_adv_out = window.sc_adv_out || []).push({ id : '57535', domain : "n.pc2ads.ru" }); </script> <script type="text/javascript" src="//st-n.pc2ads.ru/js/adv_out.js"></script></body></html>