Н. Б. Мечковская социальная лингвистика. I


НазваниеН. Б. Мечковская социальная лингвистика. I
страница5/14
Дата публикации22.03.2013
Размер1.58 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Биология > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14

^ Литературный язык как высшая форма существования языка

Все формы существования общенародного языка (литературный язык, территориальные и социальные диалекты, просторечие, профессиональная речь, молодежное арго и т. п.) в социуме (народе, этнографической общности, социальной и социально-возрастной группе) составляют языковую норму социума. Природа языковых норм одинакова и в литературном языке и в диалектах или арго, поскольку главное, чем создается само явление языковой нормы, - это наличие у говорящих "языкового идеала" (см. с. 33-36). Таким образом, литературный язык - это только одна из сосуществующих норм общенародного языка, причем в реальности не всегда самая распространенная (например, большинство населения может говорить на диалектах). Однако литературный язык - это объединяющая, наддиалектная и надсословная форма общенародного языка, поэтому за ней будущее.

Между нормой литературного языка и нормами нелитературных вариантов языка есть ряд существенных различий:

1. Несмотря на свою генетическую связь с локальной диалектной базой, литературный язык возникает как принципиально наддиалектная форма существования языка. В последующей истории, особенно в новое время, функции и сферы использования литературных языков расширяются, а нормы - демократизируются (в первую очередь благодаря тому, что формируются средства неофициального устного общения на литературном языке - разговорная речь; см. с. 30-33). Нормами современных литературных языков в основном владеют люди, имеющие среднее и высшее образование, т. е. в наше время - это большая часть населения. Благодаря школе и средствам массовой коммуникации нормы литературного языка распространяются все шире. Таким образом, в современном мире литературные языки становятся основной формой существования общенародных языков - как по разнообразию своих социальных функций, так и по месту в языковом общении всех говорящих.

2. В силу наибольшей социальной значимости литературного языка - (в сравнении с другими формами существования общенародного языка) нормы литературного языка обладают наивысшим престижем в обществе.

3. В литературном языке "языковой идеал" говорящих (представления о правильной речи) в наибольшей мере осознан обществом. Общество заботится об упрочении и распространении литературной нормы во всем коллективе говорящих. Поэтому нормы литературного языка кодифицируются [20], т. е. сводятся в специальные книги - словари, грамматики, различного рода справочники по культуре речи. На основе полных ("академических") нормативных грамматик и словарей пишутся школьные учебники родного языка; с нормативными описаниями языка постоянно сверяются редакторы книг и текстов массовой коммуникации. Поэтому кодификация способствует упрочению литературной речи в языковой практике говорящих.

Кодификация нормы возможна только применительно к литературному языку, и это отличает литературный язык от других форм существования языка. Однако и литературный язык не всегда кодифицирован: на ранних этапах истории конкретного литературного языка его нормы (т. е. "правильные", "принимаемые" социумом варианты реализации языковых возможностей) заданы только текстами (потому что словаря и грамматики еще нет, они не написаны). В результате кодификации норма литературного языка получает двоякое представление: во-первых, она воплощена, практически реализована в определенном корпусе классических (образцовых) текстов; во-вторых, норма записана в виде перечней правильных слов, форм и конструкций, а также в виде правил и характеристик в нормативных грамматиках и словарях [21].

В синхронии в границах литературного языка различаются две его разновидности: 1) более строгая, "записанная" в нормативных грамматиках и словарях, - это кодифицированный литературный язык; 2) некодифицированный литературный язык - разговорная речь (в повседневном обиходно-бытовом общении).

4. Норма литературного языка, в отличие от норм нелитературных разновидностей языка, наиболее устойчива перед воздействием конкурирующих норм (диалектов, просторечия, арго). Диалекты чаще смиряются с "заимствованиями" из литературного языка, в то время как литературный язык противится диалектному влиянию значительно сильнее. При этом непроницаемость литературной нормы для диалектизмов с течением времени возрастает.

5. Норма литературного языка более определенна, дифференцированна, чем нормы территориальных и социальных диалектов. Для литературного языка характерна тенденция к преодолению нефункционального варьирования: устраняются дублеты (напри мер, из двух равновозможных в XIX в. английских заимствований клуб - клоб сохранился первый вариант); часто идет размежевание в дублетных парах, так что прежние дублеты становятся синонимами (как, например, похолодать 'стать холоднее (о воздухе, погоде)' и похолодеть 'стать холодным'; безличное употребление нормативно только в значении 'цепенеть, леденеть (от страха, ужаса и т. п.)'; см.: Горбачевич 1973, 343-344); между синонимами и параллельными конструкциями углубляются семантические и/или стилистические различия (ср. вследствие закрытия мастерской - потому что мастерская закрылась).

Таким образом, литературный язык - это не только наиболее престижный, но и максимально удобный вариант общенародного языка; он предоставляет говорящим самые надежные - потому что устойчивые и широко принятые - и самые разнообразные возможности выражения смыслов.

^ Типологические различия литературных языков

Лингвистическая типология изучает сходства и различия языков, независимые от происхождения языков и их влияния друг на друга. Исследования сходств и различий в строении отдельных уровней разных языков позволили построить разноплановые типологические классификации: существует морфологическая типология языков, синтаксическая, типология фонологических систем и звуковых цепей, лексическая типология (о типологии языков см. подробно: Реформатский 1967, 450-464; см. также с. 179-183). Типология литературных языков является частью функциональной (социолингвистической) типологии языков.

Различия между отдельными литературными языками могут заключаться в ряде особенностей их функционирования.

^ Различия в социальных функциях

Для каждого литературного языка существен состав его функций и сфер использования - этим определяется их разное место в жизни общества. Есть литературные языки с максимально разнообразным составом функций и сфер применения: от обиходно-бытового устного общения до межнационального и межгосударственного общения, например русский, английский, испанский, французский, немецкий. Известны литературные языки, которые используются преимущественно в письменной форме и в официальном устном общении (например, литературный арабский); устный обиходно-бытовой разговор на таком языке невозможен, а та речь, которой пользуются все говорящие в повседневном неофициальном общении, не считается правильной. Это так называемые диглоссные языковые ситуации (см. с. 75-76, 108-110). Есть литературные языки, которые исключаются именно из наиболее официальных сфер общения. Например, в Люксембурге литературный люксембургский язык используется в повседневном общении, в средней школе, массовой коммуникации, в художественной литературе, однако официальным языком органов власти признан французский язык, а в церкви (и в богослужении, и в проповеди) первое место отведено немецкому языку (Проблемы ареальных контактов 1978, 53-62).

^ Барьеры норм, открытые границы и переходные зоны о разных дистанциях между литературной и нелитературной речью

Рационально-историческое своеобразие литературного языка существенно зависит от характера взаимоотношений между литературным языком и нелитературными формами существования языка (территориальные и социальные диалекты, просторечие, сленг). Есть литературные языки, отделенные от нелитературной речи малопроницаемым барьером, и, напротив, языки, где граница между литературной и нелитературной речью подвижна и постоянно нарушается.

Так, в русском языке литературная речь в целом довольно терпима к просторечным, вообще стилистически сниженным вкраплениям. Поэтому в речи комментатора, международного обозревателя, спортивного журналиста, публичной речи юриста вполне обычны просторечные краски. Вот, например, типичные фрагменты из речи судебного обвинителя: Желая получить еще более прочные гарантии, набивая себе цену, Пеньковский настойчиво требовал от разведчиков организовать ему встречу с высокопоставленным английским представителем; как мог ... докатиться до тягчайших преступлений; не гнушался всякими безделушками и барахлом. полученным от своих "дорогих друзей", расплачивались за ротозейство и болтливость (Судебные речи советских обвинителей. М, 1965. С. 238, 245, 246, 247).

С другой стороны, и в разговорной русской речи могут использоваться, причем без особых экспрессивных целей, языковые средства книжных стилей - канцеляризмы, специальная терминология В порядке иллюстрации можно привести фрагменты обиходных разговоров, записанных на магнитофон в ходе исследования русской разговорной речи. 1. (Воскресное утро в семье. Разговор мужа, и жены]. Б. Алк! Ты с носом что-нибудь сделай! [У А. насморк). А. Сейчас /.. Б. Помажь | тепло оденься | накапать надо | | Принимай какие-то меры | | Носки надень теплые. 2. (16-летняя школьница. Речь идет о занятиях в театральной студии). Ну когда я была в пионерском возрасте я занималась во Дворце пионеров в студии | | ... Через год ... М... Ну я не знаю | | Вообще я немножко боюсь даже иметь только профессию актрисы ... | | Потому что | ну это такое проходящее дело мало ли что такое случилось с голосом еще и ни ... ты собственно говоря остался без куска хлеба | | [Со смехом). Поэтому они тоже стараются даже сейчас стараются приобрести какую-нибудь профессию... (Русская разговорная речь. Тексты. М., 1978. С. 244, 215-216).

Иная картина наблюдается в таких языках, как французский или чешский. Здесь литературная речь и просторечие значительно удалены друг от друга, и это расстояние преодолевается с трудом.

В "молодых", или "новых", литературных языках (белорусском, украинском, словенском), напротив, языковая дистанция между обиходной разговорной речью на литературном языке и диалектной речью, географически близкой к литературному языку, почти не заметна. Легкая диалектная окраска такой речи не воспринимается как "неправильность"; скорее, это подчеркнутый "местный колорит" и языковая "органичность", вполне приемлемые в литературно-обиходной (некодифицированной) речи.

Различия между разными языками в степени стилистического контраста между литературной кодифицированной и разговорной речью приходится учитывать при переводах. Так, вполне терпимый в русской публичной речи фразеологизм набивать себе цену (пример см. выше) при переводе на чешский требует стилистически более нейтрального соответствия - чтобы не нарушить степень стилистического контраста, допустимого в чешской литературной речи.

^ О разном внимании к нюансам и оттенками

Различия между отдельными литературными языками могут заключаться в глубине и определенности смысловой дифференциации вариантных и синонимических средств языка. Для таких языков, как французский, английский, русский, безразличное употребление вариантов в целом не характерно. В других языках, например в белорусском, словенском, сербском, распространено функционально незначимое варьирование, т. е. во многих случаях выбор варианта из ряда параллельных или синонимических средств не связан с ощутимыми семантическими и/или стилистическими различиями.

Например, в русском языке выбор краткой или полной формы прилагательного в позиции сказуемого обычно функционально значим. Краткие формы чаще обозначают признак, ограниченный во времени или в каком-либо ином отношении, полные же формы - признак абсолютный, постоянный (ср.: девочка больна - девочка больная, пальто коротко - пальто короткое). Иногда краткие формы в сравнении с полными ощущаются как более книжные, с этим связана их отвлеченность, строгость, иногда категоричность. А. М. Пешковский, сопоставляя полные и краткие формы прилагательных (речь идет о синтаксически сходных репликах в Трех сестрах" Чехова: "Ты, Машка, злая", "Ты, Маша, глупая", "О, глупая ты, Оля"), замечает: "Все три реплики отнюдь не враждебны. Это - по-родственному, по-дружески. Но сказать ты зла, ты глупа есть уже оскорбление... Ты зла - это голое констатирование факта, к которому не идет дружеский тон и небрежно-разговорный стиль" (Пешковский 1956, 226). В отличие от русского языка, в белорусском языке полные и краткие прилагательные употребляются без каких-либо заметных смысловых и стилистических различий (при том что полные формы употребляются чаще).

В белорусском языке обычно меньше также степень дифференцированности слов в синонимическом ряду. Например, по данным "Тлумачальнага слоунiка беларускай мовы" в 6-ти книгах (Минск, 1977 - 1944) и "Слоунiка сiнонiмау i блiзказначных слоу" М. К. Клышко (Минск, 1976), между синонимами дрэнны, кепскi, благi нет ощутимых различий ни в семантике, ни в стилистической окрашенности. В аналогичном синонимическом ряду в русском языке - плохой, дурной, скверный, худой - слова дифференцированы в большей степени: дурной употребляется преимущественно а литературно-книжной речи; худой в современном литературном языке употребляется лишь в отдельных выражениях (не говоря худого слова, быть на худом счету), в пословицах и поговорках, а в других случаях слово имеет просторечный характер; скверный имеет усилительное значение и т. д. (по данным "Словаря синонимов русского языка" в 2-х томах, под ред. А. П, Евгеньевой. Л , 1970-1971).

Следует подчеркнуть, что различия языков в степени дифференцированносги параллельных и синонимических средств нельзя объяснить субъективными факторами, т. е. различиями в степени и характере кодифицированности языковой нормы. Дело здесь не в разной подробности или зоркости словарей и грамматик, а именно в объективной картине - в том, что в "молодом" литературном языке функциональное размежевание параллельных средств могло еще не сложиться.

^ Факторы национально-исторического своеобразия литературных языков

Встает вопрос о тех причинах, которые обусловливают различия в характерах конкретных литературных языков. Очевидно, что эти различия не зависят от степени генеалогической близости языков. Так, ближайшие родственные языки могут быть весьма различны по типологическим особенностям своих стилистических систем (например, русский и белорусский, чешский и словацкий). С другой стороны, языки, далекие в генеалогическом отношении, могут быть сходны с точки зрения типологии литературных языков (например, русский и французский литературные языки).

Норма литературного языка - явление национальное и историческое. Именно в своеобразии культуры и истории народов лежат факторы, определяющие своеобразие их литературных языков. При этом особенно существенны те исторические условия, в которых происходило формирование национального литературного языка.

^ О языках - гениальных юношах и языках - маститых гениях

В типологии литературных языков очень важны хронологические границы понятия "современный литературный язык". В различных национальных языках продолжительность того последнего этапа в истории языка, который в настоящее время осознается носителями языка как "современный", может быть существенно разной. Отношение говорящих к определенному диахроническому этапу в истории языка как к языку "современному" или, напротив, как к языку "вчерашнем дня" проявляется в хронологических границах читаемой в современном национальном коллективе отечественной литературы. Эти границы в основном совпадают с творчеством классиков национальной литературы, в художественной практике которых формировался национальный литературный язык. Так, основные черты современного итальянского литературного языка складываются в XIII-XIV вв., в творчестве "великих флорентийцев" - Данте, Петрарки, Боккаччо; начало современного французского литературного языка относится к XVII в. (драматургия Корнеля, Мольера, Расина); начало современного литературного русского языка - это 20-30-е гг. XIX в. (творчество Пушкина); становление современного белорусского литературного языка связано с именами Винцента Дунина-Марцинкевича и Франтишка Богушевича (середина - вторая половина XIX в.).

Дальнейшая история сложившегося литературного языка состоит в том, что нефункциональное варьирование постепенно преодолевается; углубляется стилистическая и семантическая дифференциация языковых средств; в итоге формируется внутренняя функционально-стилистическая структура литературного языка, что усиливает его обособленность от нелитературных форм существования языка. Вот почему для типологии норм так важно, сколько столетий (или десятилетий) насчитывает "современный" литературный язык.

В. Набоков в "Постскриптуме к русскому изданию" (1965) "Лолиты" так характеризовал различия в выразительных возможностях между "зеленым русским литературным языком" (начало современной истории - Пушкин) и "зрелым, как лопающаяся по швам смоква, языком английским" (начало современной истории - Шекспир): "Телодвижения, ужимки, ландшафты, томление деревьев, запахи, дожди, тающие и переливчатые оттенки природы, все нежно-человеческое (как ни странно!), а также все мужицкое, грубое, сочно-похабное, выходит по-русски не хуже, если не лучше, чем по-английски; но столь свойственные английскому тонкие недоговоренности, поэзия мысли, мгновенная перекличка между отвлеченнейшими понятиями, рвение односложных эпитетов, все это, а также все относящееся к технике, модам, спорту, естественным наукам и противоестественным страстям - становится по-русски топорным, многословным и часто отвратительным в смысле стиля и ритма. Эта невязка отражает основную разницу в историческом плане между зеленым русским литературным языком и зрелым, как лопающаяся по швам смоква, языком английским. Между гениальным, но еще недостаточно образованным, а иногда довольно безвкусным юношей, и маститым гением, соединяющим в себе запасы пестрого знания с полной свободой духа" (Набоков В. Лолита. М., 1989. С. 358-359).

^ Культурно-психологический смысл стилистика

Итак, глубина и определенность стилистической и смысловой дифференциации языковых средств прямо зависит от "возраста" литературного языка; можно сказать, степень дифференцированности языковых средств есть "функция времени", в течение которого совершалась история литературного языка.

Стилистическая дифференциация увеличивает информационную емкость языковых знаков, поскольку формируется новый компонент содержания знака - стилистическая маркированность [22]. Внутреннее социально-психологическое содержание стилистической маркированности сводится к оценке (или характеристике) знака с точки зрения его уместности в тех или иных условиях общения (то ли при обращении к Богу или в речи о Боге; то ли в общении частном - семейном, бытовом, дружеском, интимном, непринужденном, фамильярном и т. д.; то ли в общении социальном - публичном, служебном, официальном, профессиональном).

Стилистическая дифференциация языка представляет собой исторически первое осознание, осмысление языка обществом. В этом состоит культурно-психологический смысл формирования стилистической структуры языка. Таким образом, начальное познание языка (до первых сочинений о языке, первых словарей и грамматик) носило коллективный, сугубо практический и в основном имплицитный [23] характер, поскольку стилистические оценки языковых средств не формулировались явно, а проявлялись в выборе одного варианта из ряда возможных.

^ О традиционных литературных языках и прерванных традициях

Типологические особенности литературного языка во многом зависят от степени его традиционности по отношению к предшествующему этапу своей истории. Эта связь между сегодняшним днем литературного языка и днем вчерашним может быть существенно различной в разных языках.

Для русского языка характерна тесная преемственность между отдельными периодами его истории. Говоря о первой трети XIX в. как о начале новой (современной) стилистической системы русского языка, следует вместе с тем видеть относительный характер новизны: язык Пушкина отнюдь не был оторван от литературного языка XVIII в., он преобразовал, но вместе с тем и продолжил стилистические традиции XVIII в. Больше того, как показал Б. А. Успенский (Успенский 1985), в XVIII в., в литературной и филологической практике В. К. Тредиаковского, уже сложился прообраз литературно-языковой ситуации первых десятилетий XIX в. - ситуации сосуществования и конкуренции разных моделей нормализации литературного языка (борьба карамзинистов и шишковистов). Предшествующие этапы истории русского литературном языка - XVIII в., язык Московской Руси, язык Киевской Руси - также были тесно связаны между собой. Преемственность в истории русского литературного языка обусловили то, что его современная стилистика многое наследует от предшествующих, иногда весьма удаленных, состояний литературного языка. Так, из всех современных славянских литературных языков русский язык в наибольшей мере связан с традициями церковнославянской книжности. В его стилистике по-прежнему актуальна оппозиция церковнославянизмов и исконно русских языковых средств (см. с. 76-77). Влияние церковнославянского языка сказалось также в том, что кодифицированный литературный русский язык в целом дальше отстоит от живой разговорной и диалектной речи, чем большинство славянских литературных языков.

В отличие от сравнительно плавной истории русского литературного языка, в истории литературных языков ряда славянских народов была своего рода пауза в развитии. Отсутствие государственной самостоятельности, чужеземное национальное угнетение подавили, оборвали традиции ранней письменной культуры в истории белорусского, украинского, чешского, болгарского, сербского, хорватского, словенского народов. Новая книжно-письменная культура этих народов возникает несколько веков спустя, в результате национально-освободительной борьбы и национальною возрождения.

Однако возрождение славянских литературных языков не было возобновлением прежних нормативно-стилистических систем (за исключением чешского языка). Возрождавшиеся литературные языки опирались на живую народную речь, на язык новой литературы и публицистики. С этим связана их большая близость к народной речи, большая терпимость к диалектизмам, но вместе с тем и некоторая ограниченность, суженность стилистического диапазона. По-видимому, в таких языках трудно появиться текстам, которые звучали бы так же величественно и торжественно, как, например, ода "Вольность" или "Пророк" Пушкина в русском языке. Но это означает, что и стилистически сниженная речь в молодых литературных языках менее экспрессивна, чем в русском. В переводах она перестает звучать так подчеркнуто раскованно, просто, порой - простецки, как на русском языке. Для ощущения стилистического контраста нужна традиция.

^ Различия в идеологиях национального возрождения

Типологические черты литературного языка, в особенности языковое "наполнение" функциональных стилей, во многом зависели от идеалов и языковых программ национального возрождения. Например, ориентация создателей чешского литературного языка конца XVIII - начала XIX в. на чешскую книжность XVI в. становится понятной в контексте идей чешского возрождения и антигабсбургского национализма. Идеалом чешского возрождения была Чехия прошлого - до поражения на Белой Горе (1620) - свободное и сильное государство, с богатейшей книжно-письменной культурой [24]. Языковой идеал чешские "будители" также видели в прошлом - в чешском литературном языке XV-XVI вв. Камертоном кодификации для них стала знаменитая 6-томная Кралицкая Библия, выдающийся памятник XVI в. На текстах Кралицкой Библии была основана первая чешская грамматика нового времени - "Подробная грамматика чешского языка" Йозефа Добровского (1809). При этом Добровский даже частично архаизировал язык XVI в. (Национальное возрождение 1978, 9-85).

Добелогорский чешский язык оставался образцом и для Йозефа Юнгмана, кодификатора и создателя чешской книжной лексики и терминологии. Его 5-томный чешско-немецкий словарь (30-е гг. XIX в.) был задуман как тезаурус [25] чешской лексики на всем историческом пути Чехии и прежде всего языка добелогорского периода. И хотя фактически словарь Юнгмана перерастает рамки XVI в., однако ориентация на лексику Кралицкой Библии, на словари Велеславина, сочинения Коменского сказалась в возрождении забытой лексики, в активизации архаических словообразовательных моделей, в последовательном отказе от заимствований из немецкого языка.

Я. Белич писал о "бумажной архаичности и тепличной исключительности" чешского литературного языка первых десятилетий XIX в. Действительно, архаизирующая нормализация чешского языка была во многом искусственна, она могла прижиться только потому, что чешский литературный язык первой половины XIX в. был языком исключительно книжной, письменной культуры (устная форма литературного языка складывается во второй половине XIX в.). Однако устремленное в прошлое начало современного чешского литературного языка сказывается до сих пор: для него характерна самая большая в славянском языковом мире оторванность литературного языка от народно-разговорной речи. В обстановке иной лингвистической идеологии складывался сербскохорватский литературный язык (ныне ставший двумя языками - сербским и хорватским).

Литературный язык Сербии XVIII в. стоял на распутье, в литературе и письменности сосуществовали и соперничали несколько стилистических систем. Одни из них были связаны с церковнославянским языком, в том числе с его русской редакцией, другие - с народным сербским языком. Создатели сербского литературного языка - Досифей Обрадович, Вук Караджич, Джура Даничич - отказались от архаизирующих церковнославянских стилей и обратились к современному народному языку. В такой ориентации сказалась сильная в сербском возрождении идеология романтизма, с его интересом к этнической самобытности, дописьменной народной культуре, к "душе" народа. Обрадович, крупнейший сербский писатель XVIII в., на практике - в своих художественных и публицистических сочинениях - доказал приемлемость народного сербского языка в качестве языка литературного. Колее радикально-народный Караджич составил грамматику и словарь на основе фольклора сербов, хорватов, черногорцев (1814, 1815 гг.) и издал - в качестве образца нового литературного языка - несколько сборников народной поэзии. Отмечая радикализм Караджича, Н. И. Толстой писал, что отказ от книжных языковых элементов, от церковнославянизмов "не мог не привести к значительному сокращению стилистических возможностей литературного языка" (Национальное возрождение 1978, 300).

Кодификация Караджича была принята обществом. Реформа Караджича, лингвистическая идеология, на которой она вырастала, определили типологические черты литературного сербскохорватского языка: близость к народно-разговорной речи, значительную терпимость к диалектизмам, вместе с тем - известную суженность стилистических возможностей, что связано с отходом от традиций церковнославянской книжно-письменной культуры.

^ Художественные стили эпохи в литературные языки

Говоря о типологических особенностях литературных языков, важно учитывать также их зависимость от эстетики и поэтики литературного направления, главенствующего в эпоху формирования литературного языка. Показательны в этом отношении различия французского и русского литературных языков.

Формирование французского литературного языка связано с художественной теорией и практикой классицизма. В рационалистическом, абстрагирующем искусстве классицизма отбор языковых средств строго регламентировался литературными жанрами. В наиболее авторитетных высоких жанрах (трагедия, эпическая поэма, но не лирика, которая по самой природе тяготеет к конкретному, непосредственному, индивидуальному) язык был рационалистически ясен, точен и далек от живых красок народно-разговорной речи. Обособленность книжной и разговорной речи, некоторая рационалистичность, "сухость" книжных и нейтральных стилей остаются характерными чертами нормативно-стилистической системы французского литературного языка.

В отличие от классицистического начала современного французского литературного языка, становление современном русского литературного языка связано с утверждением реализма. Познавательные установки реалистической литературы и ее изобразительные средства делают художественный текст принципиально открытым всем языковым стихиям. В реализме между художником и миром не стоит фильтрующая эстетика разума, как в классицизме, или эстетика избранных эмоциональных состояний, как в сентиментализме. Для реалиста язык - это часть того мира, который искусство стремится изобразить во всей полноте и правде. Вместе с тем в реализме язык - это не только объект, но и средство воспроизведения действительности. Со времен гоголевской "натуральной школы" в русской литературе по-разному говорят крестьянин и чиновник, мастеровой и купец; издавна употребительны диалектные и просторечные краски. Реалистической эстетике чужды запреты, языковая ограниченность или односторонность. Она принципиально не нормативна. Но это значит, что та стилистическая система, которая формируется в реалистической литературе, отличается большой широтой, свободой, гибкостью своих норм. Именно таковы особенности русского литературного языка.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14

Похожие:

Н. Б. Мечковская социальная лингвистика. I iconЯзыкознание заимствованный термин – лингвистика
«лингвистика», от латинского lingua язык наука о языке; наука, изучающая язык
Н. Б. Мечковская социальная лингвистика. I iconПочему языки такие разные. Популярная лингвистика Человеческий язык...
Владимир Александрович Плунгян Неизвестный автор Почему языки такие разные. Популярная лингвистика
Н. Б. Мечковская социальная лингвистика. I iconСоциальная структура общества
Каждая социальная группа или индивид имеет неодинаковый доступ к основным ограниченным ресурсам
Н. Б. Мечковская социальная лингвистика. I iconЛингвистика 1 курс

Н. Б. Мечковская социальная лингвистика. I iconТесты для подготовки к егэ по теме: «социальная структура»
А социальная группа, члены которой обладают правами и обя­занностями, передающимися по наследству
Н. Б. Мечковская социальная лингвистика. I icon4 Социальная структура общества
Социальная мобильность – переход… или то есть всего того, что создано и модифицировано человеческой…, из одной социальной позиции...
Н. Б. Мечковская социальная лингвистика. I iconУчебники: Андреева «Социальная психология»
Социальная психология как наука. История формирования социально-психологических идей
Н. Б. Мечковская социальная лингвистика. I iconУчебники: Андреева «Социальная психология»
Социальная психология как наука. История формирования социально-психологических идей
Н. Б. Мечковская социальная лингвистика. I iconСоциальная работа
Социальная работа это одна из самых благородных и общественно значимых профессий в мире
Н. Б. Мечковская социальная лингвистика. I iconВопросы по дисциплине «Социальная психология»
Социальная психология как естественно-научная область. Гуманитарные идеи в психологии и их влияние на социальную психологию
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница