Функционализм быстро вытеснял органическое, целостное воспри­ятие личности. Пытаясь осмыслить этот феномен, немецкий философ Фридрих Юнгер справедливо отмечал


Скачать 163.05 Kb.
НазваниеФункционализм быстро вытеснял органическое, целостное воспри­ятие личности. Пытаясь осмыслить этот феномен, немецкий философ Фридрих Юнгер справедливо отмечал
Дата публикации06.06.2013
Размер163.05 Kb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Экономика > Документы

  1. Функционализм быстро вытеснял органическое, целостное воспри­ятие личности. Пытаясь осмыслить этот феномен, немецкий философ Фридрих Юнгер справедливо отмечал: «Ничто так точно не характеризу­ет функциональное мышление, как полная безликость. Оно представляет собой характерное явление мира, развивающегося в сторону безликости и безобразности, в котором отношения стремятся к автономному суще­ствованию.

  2. Важнейшей причиной усиления классовых форм социальной страти- . фикации на рубеже XIX -XX вв. стали и изменения во внутренней иерархии самих классов. В этот период заметно ускоряется консолидация класса буржуазии. Процесс монополизации, развитие новейших форм ассоцииро­ванного банковского капитала привели к ослаблению средней и мелкой предпринимательской буржуазии, стиранию отраслевых отличий буржуаз­ных групп, формированию внутриклассовой олигополической элиты. Про­должался и процесс сближения буржуазных слоев со старой родовой арис­тократией, унификация жизненных стандартов и поведенческих стереоти­пов высших социальных групп, их идеологических ориентиров и духовной культуры. Все это создавало предпосылки образования единой социальной элиты, консолидации всех имущих слоев как целостного класса, обладаю­щего общими экономическими интересами и претендующего на полити­ческое главенство в обществе.

  3. В структуре рабочего класса на рубеже XIX-XX вв. также произошли значительные перемены. Из люмпенизированного аморфного слоя городской «трудовой бедноты» с недифференцированными доходами, низкой квалифи­кацией и заработной платой, позволявшей лишь поддерживать физическое существование, рабочий класс превратился в мощную социальную группу, способную выработать собственные мировоззренческие ценности и органи­зованно бороться за свои права. Технологическое обновление производства, внедрение конвейерной системы привело к оптимизации труда рабочих и повысило требования к их квалификации. Значительно повысился сам спрос на рабочую силу. В то же время расширение фабрично-заводского законода­тельства, практика коллективных договоров, рост профсоюзного движения (только за полтора десятилетия перед Первой мировой войной - в 3-7 раз) позволили рабочим значительно улучшить условия труда, организованно бороться за повышение заработной платы и даже добиться сокращения рабочего времени. В 1890-1910 гг. в ведущих странах Запада средняя продол­жительность рабочей недели сократилась на 10-15 %. После Первой мировой войны происходит постепенный переход к 8-часовому рабочему дню и 48- часовой рабочей неделе, появляется практика оплачиваемых отпусков для некоторых категорий рабочих. В результате прежний революционно настро­енный пролетариат, отличавшийся негативным отношением к своему соци­альному статусу, превращался в востребованный обществом класс наемных работников физического труда, заинтересованный в сохранении и улучшении своего социального и экономического положения.

  4. Индустриальная модель стратификации, превратившая буржуазию и рабочий класс в базовые социальные группы общества, привела к заметно­му численному сокращению и снижению общественной роли традицион­ных средних слоев - крестьянства, ремесленников, мелких торговцев. Раз­витие монополистического капитализма окончательно подорвало экономи­ческие основы существования этих групп. Вместе с тем уже в первые десятилетия XX в. начался стремительный рост рыночного спроса на лиц наемного нефизического труда. С этого времени категория служащих стано­вится основой городских средних слоев.

  5. ^ Институт семейных отношений достаточно чутко реагировал на ук­репление классовой социальной структуры общества. Уже в конце XIX в. доминирующими культурно-демографическими моделями стали так назы­ваемые «буржуазная семья» и «пролетарская семья». Буржуазная семья, как малая социальная группа, была ориентирована на воспроизводство предпринимательской мотивации и психологии, аккумулирование «семей­ного капитала» и блокирование чрезмерного непроизводственного потреб­ления с помощью моральных ограничений (Макс Вебер емко охарактери­зовал этот тип социальной мотивации как «протестантскую этику», хотя к началу Новейшего времени подобное поведение уже окончательно утрати­ло конфессиональные корни). Образ жизни пролетарской семьи опреде­лялся характером психологической и физической нагрузки лиц наемного труда, способами и' размерами его оплаты. В обоих случаях быстро утрачивался патриархальный стиль внутрисемейных отношений. Главен­ствующее положение в семье все чаще занимал индивид, обладающий в силу рода своих занятий наиболее четким и устойчивым классовым, профессиональным статусом. В целом, социальное положение семьи все больше зависело от профессиональной занятости ее членов, а не от этнической принадлежности, вероисповедания или иных социокультур­ных факторов.

  6. В чрезвычайно сложном положении в условиях «ускоренной модерни­зации» оказалась интеллигенция. Она была вынуждена приспосабливаться к стремительному изменению социально-экономической модели, появле­нию новых стандартов социального поведения, что противоречило роли интеллигенции как хранителя традиционных ценностных ориентиров, мо­рально-этических принципов, конфессиональной культуры. Быстро росла экономическая и политическая зависимость интеллигенции от основных индустриальных классов, что превращало ее в «прослойку» классового общества, выполняющую «обслуживающие» функции.

  7. Понятие «маргинальность» (от лат. «marginalis» - находящийся на краю) характеризует одну из наиболее тяжелых форм кризиса идентичное- 7 ти. Маргинальные реакции порождаются ценностным и ролевым дуализ­мом, возникающим при переходе в новую социальную среду. Приобретае­мый социальный статус или образ жизни вступает в противоречие с внут­ренними установками, привычными стереотипами и идеалами. В этой ситуации появляется устойчивое ощущение тревоги, неуверенности, бес­помощности. Маргинальность, возникающая в условиях ускоренной модер­низации, провоцирует в человеке особенно острые переживания собствен­ной «неприкаянности». Болезненно воспринимается необходимость нести личную ответственность за собственную судьбу, включаться в жесткую конкуренцию, отказываться от устоявшихся и казалось бы бесспорных представлений. Свобода, не выстраданная и завоеванная, а приобретенная в результате распада предыдущей социальной системы, ассоциируется для маргинала с одиночеством, изоляцией, порождает растерянность и разоча­рование. Социальная мобильность, индивидуальная успешность, состяза­тельный стиль жизни отторгаются как явления этически нелегитимные, «бездуховные», разрушительные по своей природе.

  8. Тоталитаризм во многом стал порождением социального «заказа» маргинальной массы. Тоталитарная идеология воплотила столь необходи­мые для массы «великие идеи» и «великие цели». Пропаганда националь­ной исключительности и величия находила самую благодатную почву в умах людей, разочарованных и потерянных в собственной жизни. Образ «сильного государства» обеспечивал для маргиналов ощущение стабильно­сти, защищенности. Степень маргинализации общества во многом предоп­ределяла специфику тоталитарных режимов.

  9. Уже к середине XX в. жесткая классовая поляризация западного общества начала сменяться дифференцированной, «многоярусной» соци­альной структурой, большую часть «этажей» которой заполняли представи­тели «нового среднего класса». Эти изменения были связаны прежде всего с закреплением новых форм отношений собственности и трудовых отноше­ний, имевших ключевое значение для системы социализации личности в индустриальном обществе.

  10. ^ Внедрение «собственности работников» было не только способом повысить трудовую дисциплину и качество труда. Многие политики рас­сматривали эту практику как основу «третьего пути» развития (в противо­вес социализму и капитализму). Примером может служить претенциозная программа «ассоциации труда и капитала», выдвинутая в конце 1950— 1960-х гг. голлистами во Франции. В соответствии с ордонансом 1959 г. французское правительство ввело в государственном секторе «систему учас­тия» - участия рабочих в прибылях своего предприятия, в дивидендах от технической рационализации, в информации о рыночной стратегии пред­приятия. Частные предприниматели, использовавшие аналогичную практи­ку, получали налоговые льготы. В соответствии с ордонансом 1967 г. пред­приятия, вступившие в систему «участия», почти полностью освобождались от государственных налогов. Схожие меры предпринимались в тот же период в ФРГ, Швеции, Бельгии.

  11. В 1941 г. американский социолог ^ Дж. Бернхем впервые развернуто обосновал понятие «менеджерской революции» - глобального переворота в социальной структуре индустриального общества, связанного с заменой класса капиталистов новой управленческой элитой. Вызвавшая оживленные дискуссии, теория «менеджерской революции» достигла пика своей попу­лярности в 1950-х гг. и оставалась одной из доминирующих социологичес­ких концепций вплоть до 1970-х гг. Впоследствии стало очевидно, что выводы ее сторонников о необратимости все более полного отделения собственности от контроля над производством были иллюзорны. Но в то же время теория «менеджерской революции» достаточно точно отразила характерную для середины XX в. тенденцию усиления социальной роли наемного труда.

  12. Американский социолог ^ Э. Уилсон попытался на основе наиболее распространенных потребительских пристрастий выделить четыре базовых социальных типа - High Brow, Upper Middle Brow, Lower Middle Brow, Low Brow (т.е. «высоколобые», «низколобые» и две промежуточных группы). Использование подобных названий было призвано обозначить различие в интеллекте, образованности и, в конечном счете, социальной успешности представителей этих слоев. Но реальным основанием социометрии стали предпочтения в одежде, развлечениях, предметах интерьера, продуктах питания и тому подобные потребительские характеристики.

  13. В недрах «общества потребления» формировался острейший социаль­но-психологический конфликт. Освобождая индивида от диктата экономи­ческой, производственной субординации, «общество потребления» поме­щало его в не менее жесткие ролевые рамки. Статусные г руппы, формируе­мые в зависимости от потребительских моделей и уровня их престижности, выстраивались в столь же строгую иерархию, как и классовые группы. Оказалось, что для большинства членов общества преодолеть границы потребительских отличий, при всей их внешней прозрачности и относи­тельности, столь же сложно, как изменить свой классовый статус. Но одновременно новые социальные роли, основанные на глубоко эмоциональ­ных реакциях, соображениях престижности и модности, открывали воз­можность для более многогранного, разнообразного взаимодействия людей. Социализация индивида как члена общества становилась зависимой не только от объективных критериев (собственность, занятость в производ­стве, уровень доходов), но и от сугубо психологических факторов поведе­ния, от его самоощущения. Соответствующим образом перестраивалась и система самоидентификации человека. Если представители старших поко­лений, хорошо помнившие тяготы военного времени, очень легко адаптиро­вались к «обществу потребления», то молодежь воспринимала состязание в престижности «потребительской корзины» как совершенно бессмысленное. Выходцы из иммигрантских слоев, обладавшие самобытной этнической и конфессиональной культурой, вообще оказывались за пределами новой системы социального ранжирования. Если в классовой структуре общества они занимали вполне определенную ступень и могли рассчитывать на постепенную адаптацию к общепринятым нормам поведения и взаимодей­ствия, то в «обществе потребления» иммигранты становились закрытой социальной группой, не имевшей перспектив и вынужденной бороться за признание своей «особости».

  14. Один из полюсов современного рынка труда образует так называемая «сложная рабочая сила». К этой категории относятся не только менеджеры и программисты, но и обладающие достаточной квалификацией рабочие, служащие, техники, персонал из сферы услуг. Это работники, которые способны самостоятельно использовать свои профессиональные знания, гибко менять виды производственной деятельности и переучиваться, обла­дающие территориальной и социальной мобильностью. Среди них в каче­стве элитарной группы выделяются работники высшей квалификации с ярко выраженными креативными способностями, ориентированные на твор­ческий, инновационный режим производственной деятельности, индивиду­альную ответственность за ее результаты. Противоположный сектор рынка труда образуют работники, чья профессиональная деятельность основана на шаблонных операциях, т.е. на воспроизводстве устоявшихся технологи­ческих схем. Значительная часть из них имеет вполне высокий уровень квалификации, но по своей мотивации и организации производственной деятельности они представляют собой классический индустриальный тип работника. К этому типу примыкают незначительные группы неквалифици­рованных работников, которые имеют небольшой, но устойчивый спрос на современном рынке труда.

  15. «^ Человеческий капитал» представляет собой не только производствен­ный потенциал работника, но и всю сумму личностных мотиваций, стереоти­пов, интересов, переживаний, влияющих на те или иные аспекты экономичес­кой деятельности человека. Критерии профессионализма приобретают, таким образом, ярко выраженную личностную, субъективистскую направленность. Значимость коллективных субъектов трудовых отношений, напротив, быстро снижается. В первую очередь это касается отраслевых профсоюзных органи­заций. В Западной Европе к началу 1990-х гг. в их состав входили уже не более 40 % наемных работников, в США - менее 20 %. От политики коллек­тивных договоров, т.е. монопольного определения условий найма, профсою­зы перешли к практике гибкого договорного сотрудничества с предпринима­телями. При общем стремлении укрепить социальные гарантии работающих, основной целью их деятельности становится выработка оптимальных произ­водственных условий, в том числе длительности и интенсивности работы, размеров оплаты и пособий и т.п. Острый антагонизм отношений труда и капитала окончательно ушел в прошлое.

  16. Для обозначения новой модели социальной мотивации в западной науке используется понятие «экспрессивизм», характеризующее такие ценности, как творчество, автономность, отсутствие контроля, приоритет самовыраже­ния перед социальным статусом, поиск внутреннего удовлетворения, стрем­ление к новому опыту, тяготение к общности, принятие участия в процессе выработки решений, жажда поиска, близость к природе, совершенствование самого себя и внутренний рост. О. Тоффлер предложил называть подобную мотивацию «постэкономической системой ценностей», поскольку в ее рам­ках традиционные критерии успешности, сопряженные с денежным эквива­лентом вознаграждения за совершенный труд, сменяются комплексными характеристиками «качества жизни». Развивая эту идею, Р. Инглегарт создал концепцию постматериалистической мотивации. «Постматериалисты испове­дуют ценности, которые не благоприятствуют их экономическому успеху, - утверждает Инглегарт. - Они направляют значительную часть своей энергии на обеспечение иных благ, нежели доход, - в первую очередь таких как качество жизни. В своей личной жизни они делают акцент не столько на обязательную занятость и высокий доход, сколько на работу интересную, осмысленную, осуществляющуюся в контексте с близкими по духу людьми». Согласно данным Стэнтфордского исследовательского института, «постмате­риалистическую» жизненную позицию уже в середине 1970-х гг. занимали примерно 5-6 млн взрослых американцев, а в конце 1990-х гг. - около 45 млн, т.е. до 24 % взрослого населения страны.

  17. Проблема идентичности оказалась одной из наиболее актуальных в начале XXI в. Самые различные процессы и явления современной жизни рассматриваются сквозь призму понятий «кризис иден­тичности» и «поиск идентичности». В последние годы обсуждение проблем идентичности стало магистральным направлением глобалистики - междис­циплинарного научного направления, ориентированного на анализ совре­менного мирового порядка.

  18. Термин «глобализация» начал использоваться еще в начале 1980-х гг. Т. Левитом, Дж. Маклином, Р. Робертсоном и другими американскими ис­следователями. изучавшими транснациональный характер экономических процессов. После опубликования в 1990 г. книги японского экономиста Кеничи Омае «Мир без границ» термин «глобализация» приобрел более широкое звучание и вскоре превратился в один из наиболее употребляемых при обсуждении «пост современной эпохи».

  19. Устраняя традиционное классовое деление индустриального обще­ства, «информационная революция» провоцирует не менее жесткую соци­альную поляризацию. Причем критерием нового социального деления явля­ется не владение неким объемом знаний, а именно личностные качества человека, его способность свободно оперировать информацией и знаниями, создавать новые информационные продукты. Поэтому в системе стратифи­кации общества акцент постепенно переносится с типов поведения на структуру ценностей человека. Ведущим социальным типом становится человек, способный к свободному поиску информации, творческому ее осмыслению и на этой основе - к личному самосовершенствованию. «Ин­формационная революция», качественно изменившая источники и носители информации, формы и методы ее поиска и использования, предоставила неограниченные возможности для развития такого типа личности и нара­щивания влияния подобных людей на все общество.


Феномен появления новой социальной элиты следует рассматривать в. контексте более широкой проблемы - процесса виртуализации общества. Этимология термина «виртуальный» позволяет дать множество его тракто­вок, подчас весьма противоречивых и даже взаимоисключающих. Латинс­кое virtualis, переведенное как возможный, и английское virtual, переведен­ное как фактический, действительный, получали самые различные смысло­вые толкования еще в античной и средневековой философских традициях. Но всегда подразумевалась вполне четкая онтологическая грань между «реальными объектами», с характерными для них упорядоченностью, на­глядностью, «практичностью», и «виртуальными», как иллюзорными, маги­ческими, «потусторонними».

  1. Восприятие виртуальной реальности как метафоры, отражающей «пе­репроизводство смыслов» и упадок «реальности», стало одной из наиболее заметных черт постмодернистской философии. В трудах Ж.-Ф. Лиотара, Ж. Бодрийяра, А. Турена, Ж. Делеза всесторонне рассматриваются онтоло­гические, социальные, мировоззренческие аспекты этого феномена. Показа­тельно, что, рассуждая о специфике современного общества, постмодернис­ты охотно прибегают к терминам и выражениям с «игровой семантикой». Игра становится одним из наиболее популярных символов бытия человека в виртуальной реальности. В эпоху повального увлечения компьютерными «стрелялками» и «стратегиями» это не вызывает удивления. Но игровой компонент культуры оказался объектом пристального внимания европейс­ких мыслителей существенно раньше. Еще в начале XX в. Йохан Хейзинга разработал концепцию игровой деятельности как одного из основных архе­типов человеческого самовыражения и взаимодействия. Он же ввел в социальную антропологию термин Homo ludens (человек играющий).

  2. Имиджевая модель поведения предполагает особую значимость нефор­мальных межличностных связей. По своей сути имидж отражает свободное самоопределение человека, но социальную значимость он приобретает лишь при условии активного коммуникативного взаимодействия. Иметь имидж означает заявить окружающим о своем личном стиле жизни и быть услышан­ным. Таким образом, имидж не только требует от человека постоянного «самореферирования», но и основывается на рефлексивном восприятии со­циального окружения. Складывается парадоксальная закономерность - чем активнее человек стремиться к поддержанию собственного имиджа, тем больше он зависим от интенсивного общения с окружающими. Возникает и обратная зависимость - все большая плотность информационного простран­ства, растущая интенсивность общения заставляют человека втягиваться в процесс симуляции своей идентичности, дополнять и корректировать свое «Я», выстраивать свой образ в глазах все большего числа людей.

  3. Еще более заметный феномен - виртуализация политической сферы. Технологии public relations превратили политический процесс в подобие виртуального политического рынка, где «продаются» и «покупаются» обра­зы политиков, партий, программ и событий. Политические имиджи, созда­ваемые рейтинг- и имиджмейкерами, постепенно превращаются из «пред­выборного» товара в постоянный элемент властных отношений. С их помощью симулируются самые различные компоненты политических прак­тик. Все основные институты представительной демократии - парламента­ризм, разделение властей, многопартийность, состязательный политичес­кий процесс - вытесняются интегрированной виртуальной средой, перена­сыщенной маркетинговыми образами и разнообразными «ресурсами», но совершенно нивелированной с точки зрения реального идеологического многообразия. Схожие процессы виртуализации происходят и в других сферах - постмодернистском искусстве, мультимедийной массовой культу­ре, постнеклассической науке, «нетрадиционных» семейных отношениях, сетевых интернет-сообществах и пр.

  4. Современная политическая, экономическая и научная элита с успе­хом рекрутирует людей с креативным мышлением. Но это неизбежно раскалывает общество, поскольку на другом социальном полюсе оказыва­ются те категории населения, которые могут считаться аутсайдерами «виртуального мира». Их составляют люди с традиционной системой мышления и мировосприятия. Они не только не обладают определенным образовательным цензом или уровнем профессиональной компетенции, но и прежде всего психологически не готовы к происходящим переменам. Их маргинализация основывается на устойчивом недоверии к мультиме­дийным технологиям, отсутствии психологического комфорта при исполь­зовании новейшей техники, а главное - на неспособности к постоянному генерированию новых знаний, интенсивному участию в коммуникативных процессах, пересмотру устоявшихся представлений. Это люди, которые предпочитают «закрытое» социальное пространство, испытывают чувство комфорта, опираясь на привычные и знакомые категории целесообразнос­ти, полезности, допустимости тех или иных шагов и реакций. Необходи­мость подвергать сомнению собственные знания и убеждения, гибко моделировать свое поведение и менять ролевые установки приводит таких людей к стрессовому состоянию.

Похожие:

Функционализм быстро вытеснял органическое, целостное воспри­ятие личности. Пытаясь осмыслить этот феномен, немецкий философ Фридрих Юнгер справедливо отмечал icon"Свобода есть право на неравенство"
Как писал немецкий философ Гегель: «Свобода есть познанная необходимость». Свобода личности в различных ее проявлениях выступает...
Функционализм быстро вытеснял органическое, целостное воспри­ятие личности. Пытаясь осмыслить этот феномен, немецкий философ Фридрих Юнгер справедливо отмечал iconКнига первая
Пытаясь через много лет осмыслить случившееся, герой по дням воспроизводит свою студенческую жизнь, этапы отношений с однокурсниками...
Функционализм быстро вытеснял органическое, целостное воспри­ятие личности. Пытаясь осмыслить этот феномен, немецкий философ Фридрих Юнгер справедливо отмечал iconВопрос 36. Философия Иммануила Канта
Основоположником немецкого классического идеализма счи­тается Иммануил Кант (1724 1804) немецкий (прусский) философ, профессор Кенигсберского...
Функционализм быстро вытеснял органическое, целостное воспри­ятие личности. Пытаясь осмыслить этот феномен, немецкий философ Фридрих Юнгер справедливо отмечал iconРелигиозно-философские системы "осевого времени"
...
Функционализм быстро вытеснял органическое, целостное воспри­ятие личности. Пытаясь осмыслить этот феномен, немецкий философ Фридрих Юнгер справедливо отмечал iconСеминар эстетика нового времени
Немецкий философ XVIII века Александр Готтлиб Баумгартен является «крестным отцом» эстетической науки: он первый назвал эту науку...
Функционализм быстро вытеснял органическое, целостное воспри­ятие личности. Пытаясь осмыслить этот феномен, немецкий философ Фридрих Юнгер справедливо отмечал iconBa946aca-2a93-102a-9ac3-800cba805322
Романо Гвардини (итал. Romano Guardini, 17 февраля 1885, Верона – 1 октября 1968, Мюнхен) – немецкий философ и католический богослов...
Функционализм быстро вытеснял органическое, целостное воспри­ятие личности. Пытаясь осмыслить этот феномен, немецкий философ Фридрих Юнгер справедливо отмечал iconИменной словарь-справочник адорно теодор
Адорно теодор (19031969)  немецкий философ, представитель франкфуртской школы, музыкальный критик
Функционализм быстро вытеснял органическое, целостное воспри­ятие личности. Пытаясь осмыслить этот феномен, немецкий философ Фридрих Юнгер справедливо отмечал iconБиография Родился 
Фридрих (Фриц) Генрих Карл Хаарманн (нем. Friedrich „Fritz“ Heinrich Karl Haarmann,25 октября 1879 года — 15 апреля 1925 года) — немецкий серийный...
Функционализм быстро вытеснял органическое, целостное воспри­ятие личности. Пытаясь осмыслить этот феномен, немецкий философ Фридрих Юнгер справедливо отмечал icon-
Опейскими языками — латинским, греческим, славянскими и кельтскими — навело ученых на мысль, что большая часть европейских языков...
Функционализм быстро вытеснял органическое, целостное воспри­ятие личности. Пытаясь осмыслить этот феномен, немецкий философ Фридрих Юнгер справедливо отмечал iconФеномен человека
Чтобы правильно понять данный труд, его следует рассматривать не как метафизический и тем более не как геологический трактат, а единственно...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница