Книга четвертая: Философия XX в


НазваниеКнига четвертая: Философия XX в
страница1/55
Дата публикации26.03.2013
Размер7.07 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > Философия > Книга
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   55
 

ИСТОРИЯ ФИЛОСОФИИ: ЗАПАД-РОССИЯ-ВОСТОК

книга четвертая: Философия XX в.

Под редакцией проф. Н. В. Мотпрошиловой и проф. А. М. Руткевича

Учебник для студентов высших учебных заведений



«Греко-латинский кабинет»· Ю. А. Шичалина Москва 1999

 

==1





 

==2





00.htm - glava01

Глава 1 ЭКЗИСТЕНЦИАЛИЗМ


ОСНОВНЫЕ ТЕМЫ И ПРОБЛЕМЫ ЭКЗИСТЕНЦИАЛИСТСКОЙ ФИЛОСОФИИ

Европейская философия обратилась к проблеме человека в эпоху Возрождения и на заре нового времени. Но мыслители XX в. сочли необходимым осуществить новый поворот к проблематике человека, причем именно к теме его существования. В результате родилась экзистенциально-персоналистская философия XX в.

Необходимо учитывать особую трудность изложения экзистенциальной философии, которая проистекает из ее аморфности и плюральности. К экзистенциальной философии в широком смысле этого слова целесообразно относить философские учения и направления, в которых акцент сделан на проблеме человека, его существования, развития его личности, отношения человека к природе, обществу, другим индивидам, к культуре, Богу и религии, К такому широко пойятому экзистенциально-персоналистскому движению можно причислить целый ряд учений и направлений XX в., о которых уже шла или еще пойдет речь, — экзистенциализм, в том числе религиозный, персонализм, философскую антропологию, герменевтику (в этом учебнике им посвящены специальные главы). В данной главе выделена для более обстоятельного анализа собственно экзистенциалистская философия, или экзистенциализм'. Само название этого направления выражает его программу: заменить классическую "философию сущностей" (essentia) философией человеческого существования (existentia). И хотя сегодня экзистенциализм как направление (никогда не бывшее однородным »»единым) принадлежит истории, он остается философской классикой XX в. — его изучают в университетах, колледжах, сочинения выдающихся представителей экзистенциализма всегда находят заинтересованных читателей.

Корни экзистенциально-антропологического поворота уходят еще в XIX столетие, когда некоторые философы и писатели (например, Кьеркегор, о котором речь шла в кн. 3 этого учебника) сделали вопрос о человеке и его существовании главным пунктом своего размежевания с философией и культурой прошлого.

Самые ранние по времени формы экзистенциального философствования в XX в. — это учения русских философов Н. А. Бердяева и Л. И. Шестова, испанского писателя М. де Унамуно (1864—1936).

 

==3

После первой мировой войны получил широкое распространение немецкий экзистенциализм, основатели которого^ К. Яспер (1883—1969) и М. Хайдеггер (1889-1976). Писатели и философы Ж.-П. Сартр (1905-1980), А. Камю (1913-1960), Г. Марсель (1889-1973) представляют французскую ветвь экзистенциализма. К экзистенциализму был близок также испанский философ X. Ортега-и-Гассет (1883— 1955).

Анализ экзистенциалистской философии в данном разделе построен следующим образом. Сначала эта философия и ее основные идеи рассматриваются в контексте ее эпохи, затем исследуются те идеи и концепции, которые можно считать характерными для всего направления. После этого более подробно рассматриваются произведения и специфические идеи выдающихся философов, которых правомерно отнести к экзистенциализму.

Экзистенциалистская философия XX столетия, которая, как и всякая философия, тесно связана со своей эпохой, несет на себе печать нашего драматического, конфликтного века.

Человек в эпоху социального кризиса

Центральная проблема, на которой сосредоточивают свое внимание наиболее крупные философы, обычно относимые к экзистенциализму, а также к персонализму, философской антропологии, — это проблема жизнедеятельности и мироощущения индивида в обществе, переживающем глубокий кризис.

Экзистенциалисты констатировали широкое распространение трагических, болезненных чувств и умонастроений индивида. Но они видели смысл философии не только и не столько в констатации, а тем более не в увековечивании настроений страха и покинутости. Им представлялось, что философия обязана помочь человеку, охваченному трагическими умонастроениями, если не преодолеть их — что в принципе невозможно, — то, во всяком случае, искать и находить свое Я, смысл своей жизни в самых трагических, "абсурдных" ситуациях.

К. Ясперс после второй мировой войны опубликовал цикл работ, посвященных проблеме атомной войны и будущего человечества, а также анализу социальной и духовной ситуации, сложившейся в ФРР. И он не один раз предупреждал, что современному миру грозит опасность, которой не знало прошлое: может быть прервана многотысячелетняя история человечества. Перед философией нашей эпохи К. Ясперс ставил весьма ответственную и срочную задачу — убеждать человечество, отдельных индивидов, партии и их идеологов в том, что настоятельно необходимо использование "высших возможностей человеческого бытия" в борьбе с охватившим людей отчаянием.

Разумеется, связь экзистенциальной философии человека с эпохой и ее событиями неоднозначна, внутренне противоречива. Так, один из основателей немецкого экзистенциализма, М. Хайдеггер, в 1933 г. не сумел разглядеть суть фашизма и его идеологии, согласившись при

 

==4

нять от национал-социалистов пост ректора Фрейбургского университета. Однако очень скоро он отошел от дел, почти не публиковал своих работ. К чести же других лидеров экзистенциализма надо отметить, что они всегда занимали активную антифашистскую позицию. (Французский экзистенциализм приобрел особое влияние в годы второй мировой войны, причем Ж.-П. Сартр, А. Камю, С. де Бовуар были не только активными участниками, но и идеологами движения Сопротивления в своей стране.) И не случайно именно в военный и послевоенный периоды родились наиболее значительные произведения французских экзистенциалистов.

В драматических и философских произведениях Ж.-П. Сартра периода войны предметом страстного, заинтересованного разбора служила ситуация, сложившаяся во Франции и других оккупированных нацистами странах Европы. Ж.-П. Сартр призывал к сопротивлению фашизму, и, несмотря на мифологическую символику поставленной в оккупированном Париже пьесы "Мухи" (в основу ее положен древнегреческий миф об Оресте), призыв был хорошо понят читателями и зрителями. Одновременно сложившаяся во время войны ситуация служила Ж.-П. Сартру и другим экзистенциалистам трагическим поводом для выявления самого смысла человеческого существования, сути процессов нравственного выбора, отношения к смерти и т. д., т. е. для постановки проблем, которые экзистенциалистско-персоналистская философия с самого начала ставила в центр философствования.

Роман А. Камю "Чума", написанный уже после войны, также содержит в себе это двойное измерение. Речь идет, с одной стороны, об алжирском городе Оране, на который, как повествует А. Камю, в 194... г. обрушилась чума. Чиновники муниципалитета упрямо отказываются признать болезнь чумой — намек на политиков, долгое время "закрывавших глаза" на коричневую чуму фашизма, а заодно и на всякое будущее благодушие правителей и подданных перед лицом назревающих социальных катастроф. В образе доктора Риэ, берущего на себя тяжесть ответственности в борьбе с чумой, Камю воплотил черты тех, кто решился на активное сопротивление фашизму. Сам Камю отмечал, что явное содержание "Чумы" — это борьба европейского Сопротивления против нацизма. Но он, с другой стороны, вполне определенно расширял историко-ситуационные рамки борьбы человека с "чумой", так же, как и Сартр, придавал трагическим обстоятельствам, бунту и сопротивлению характер человеческой судьбы для обозримого периода истории.

Последние страницы "Чумы" — рассказ о том, что горожане, празднуя конец эпидемии, готовы сразу же и забыть о ней. Доктора Риэ это тревожит. Надо предупредить людей: "...микроб чумы никогда не умирает, никогда не исчезает... он может десятилетиями спать... и, возможно, придет на горе и в поучение людям такой день, когда чума пробудит крыс и пошлет их околевать на улицы счастливого города", — таким предостережением А. Камю завершает "Чуму"3.

 

==5

Наиболее крупные из экзистенциалистских философов были выразителями резко критического отношения к обществу отчуждения, к реакционным социально-политическим режимам. Они чаще всего становились защитниками широко понятых демократии, прав и свобод личности (и потому встречавшееся в популярных работах советского времени причисление, скажем, экзистенциализма к реакционно-консервативным буржуазным концепциям по меньшей мере необъективно).

Экзистенциальная философия как идейное течение в философии· и литературе XX в. последовательно выдержана в трагико-драматических, а порою и в пессимистических тонах. Его пытаются сдержать, преодолеть представители религиозных экзистенциальных направлений — ведь вера в Бога, по их мнению, все-таки подает надежду человеку. Но и их работы наполнены трагическими образами, рисующими отчаянную ситуацию современного человека. Главные символы художественных произведений экзистенциалистов (и даже названия многих из них: "Тошнота", "Мертвые без погребения" Сартра, "Посторонний", "Чума", "Бунтующий человек" Камю) призваны передать трагико-драматические состояния человеческого существования. В качестве основных категорий человеческого бытия в них выступают забота, покинутость, отчужденность, абсурд, страх, ответственность, выбор, смерть и др.

Моделью человека как такового для экзистенциальных философов стал помещенный в пограничную — на грани жизни и смерти — ситуацию отчаявшийся и страдающий человек. Можно спорить с этими философами, доказывая, что неправомерно придавать всеобщее значение поведению человека в стрессовой — пограничной — ситуации. Но вряд ли правильно отказывать философу, писателю в праве изучать, выявлять сущность человека на основе его поведения в экстремальной ситуации. Что же, пользуясь этой моделью, сумела разглядеть в человеческой сущности экзистенциалистская философия? И что она рекомендовала индивиду делать в пограничной ситуации? Это вопросы, которые отнюдь не отпали с утратой экзистенциализмом или персонализмом их былой популярности. Отчуждение и страх в современном мире не исчезли, а усилились. Потому и размышление над поставленными проблемами имеет прямое отношение к человеческой судьбе.

Существование человека и его сущность

Трагико-драматическая тональность произведений экзистенциалистов, по существу, не приглушается, когда анализ перемещается на почву философских абстракций. Но вот то обстоятельство, что экзистенциалистская философия человека есть сложное и абстрактное учение, заслуживает быть отмеченным. Ибо эти мыслители протестовали против "диктата" философских абстракций над "жизненным миром" действующего, страдающего человека, однако они сами, будучи философами, не смогли отрешиться от "стихии всеобщего", неотделимой от философии. Философские сочинения экзистенциалистских мыслите

 

==6

лей трудны для понимания никак не меньше, чем классические произведения философии. Правда, эти философы нередко пытались "перевести" свои идеи на язык художественных образов, более близкий и доступный обычному человеку. Но и их художественные сочинения, где господствуют символические иносказания, шифры, где "живут" и "действуют" персонализированные идеи и ценности, понять также нелегко. Для них нужны вдумчивые и терпеливые читатели, не просто следящие за сюжетной линией, но именно озабоченные судьбами и проблемами человеческого бытия. Такие читатели, как правило, находятся, и их немало. Экзистенциальный философ и писатель приглашает их к напряженному, но захватывающему и жизненно важному диалогу. О чем же он? Прежде всего, конечно, о человеческом существовании и его уникальных особенностях.

Ж.-П. Сартр в работе "Экзистенциализм — это гуманизм" поясняет специфику существования человека следующим образом. При изготовлении вещи человек предварительно формирует ее идею. Ремесленник, изготавливающий нож, исходит из своих представлений о том, что такое нож и какой именно нож сейчас надо сделать. Сущность здесь как бы предшествует существованию вещи. Принципиально иным образом обстоит дело с человеком. Человеческое дитя рождается, уже существует, но ему еще предстоит обрести человеческую сущность, стать человеком; Итак, в мире человека существование предшествует сущности. Разделяя экзистенциализм на два основных направления — христианское (Г. Марсель, К. Ясперс) и атеистическое (М. Хайдеггер, А. Камю), Ж.-П. Сартр себя относил к последнему. Утверждение атеистических экзистенциалистов: бога нет, бог умер — не повторяемые вслед за Ницше фразы, рассуждает Сартр, а исходный пункт для развертывания важнейших философских тезисов и обращенных к реальному человеку нравственно-практических выводов.

Человек делает самого себя, постепенно обретает свою сущность, изначально уже обладая существованием, — в этом и состоит первый принцип сартровского экзистенциализма, из которого вытекают многие важные следствия: нет заданной человеческой природы; никакая внешняя сила, никто, кроме данного индивида, не способен превратить его в человека. Индивид должен сделать это сам. И именно он несет ответственность, если его превращение в человека в подлинном смысле так и не состоится. (Как мы увидим, Сартру возражал Камю, который считал, что человеческая природа многое детерминирует в жизни и поведении индивида.)

:   Несмотря на различия подходов, философы-экзистенциалисты внушают читателю здравую и очень важную идею индивидуальной ответственности человека за все, что происходит с ним самим и с другими людьми. Человек — своего рода "проект", который живет, развертывается, реализуется или не реализуется, и процесс обретения индивидом человеческой сущности длится всю его жизнь, не теряя остроты и драматизма.

 

==7

Ж.-П. Сартр предвидит возможные возражения против своей концепции ~- например, апелляцию к силе обстоятельств: обстоятельства были против меня — я не служил и не служу тому делу, к которому предназначен, не встретил людей, которых можно было бы любить, и т. д. Для экзистенциализма, отвечает на это Сартр, нет способностей человека, его тяготения к какому-либо делу вне их проявления. И если человек никого и никогда не любил, ни к кому не проявил дружеского расположения, значит, таких качеств нет и не было в его индивидуальном "проекте". Быть в пути, т. е. постоянно заботиться об обретении своей сущности, — истинно человеческий, хотя и нелегкий, полный драматизма удел.

Какой же рисовалась экзистенциалистам, персоналистам реальность действия индивида на социальной арене? Несмотря на значительный разброс мнений, их позиции содержат немало общего. Прежде всего, экзистенциальные философы считали необходимым выступить против веры в некий заранее гарантированный (приписывались ли гарантии богу, абсолютному духу, законам истории) прогресс, который якобы осуществляется сам собою, помимо усилий, действий отдельных людей. Эту веру философы XX в. считали не просто наивной, но и исключительно опасной.

^ X. Ортега-и-Гассет писал, что идея прогресса усыпила в европейце и американце то радикальное чувство опасности, которое и является субстанцией человека. Ибо если человечество прогрессирует с неизбежностью, из этого вроде бы вытекает: мы можем перестать быть настороже, отбросить все заботы, освободить себя от всякой ответственности и предоставить возможность человечеству неотвратимо вести нас к совершенствованию и к наслаждению. Человеческая история оказывается, таким образом, лишенной всякого драматизма.

Мир экзистенциалистски ориентированного индивида — это свобода, на которую человек обречен. Причем на сколько-нибудь гарантированную опору индивиду рассчитывать не приходится. Человек свободен, он и есть свобода, пишет Сартр. Свободный выбор индивида — его удел, ответственность и его трагедия. Ситуация личностного выбора — излюбленная тема экзистенциальной философии. В классической философии, конечно, тоже шла речь о выборе, а порой — о побуждениях и мотивах деятельности индивидов. Но по большей части интерес философов-классиков был сосредоточен на познавательных аспектах деятельности. В XX в. центр внимания философов явно переместился. Правда, они тоже обращаются к познавательным сторонам деятельности человека, но вот его сущность, проявляющуюся в реальном существовании, усматривают главным образом не в рациональных познавательных и познаваемых моментах.

Возьмем описание экзистенциалистами личностного выбора в ситуации фашистской оккупации и сопротивления — на этом примере они любили пояснять смысл категорий "экзистенция" и "выбор". (И не забудем о том, что слову "сопротивление" они придавали весьма

 

==8

широкое значение, усматривая в нем человеческую судьбу и свободу человека. А. Камю так перефразировал знаменитое cogito, "я мыслю", Декарта: я бунтую, следовательно, мы существуем.

Участники молодежного движения социального протеста в странах Западной Европы и США в 60-х годах любили ссылаться на подобные рассуждения экзистенциалистов, чьими идеями они были вскормлены.)

Человек решает вопрос о том, покориться ли фашизму или встать в ряды движения Сопротивления. Какую роль играют здесь размышление, расчет — словом, рациональные моменты? Пожалуй, минимальную, считают экзистенциалисты. Речь ведь идет не о "всезнающих" ученых, а об обычных людях — а "трезвый расчет" их скорее склонял бы к коллаборационизму, особенно в первые годы войны, в занятой фашистами Франции, где еще не созрело массовое движение Сопротивления. Но те люди, которые выбрали сопротивление, действовали вопреки расчету, который чаще всего, даже в нетерпимых ситуациях, "советует" не рисковать жизнью и ее благами. Они, конечно, могли рассчитывать и рассчитывали на помощь и верность других людей — на коллективную солидарность, на успехи антифашистской борьбы во всем мире. Это экзистенциалисты готовы признать. Однако именно в те дни и часы, когда человек в пограничной ситуации смотрит в лицо смерти, главную опору, подчеркивали эти философы, он должен найти в самом себе, в своей экзистенции — только тогда его верность сопротивлению будет прочной. И так, продолжают экзистенциальные философы, обстоит дело в любой ситуации, когда человек борется за свободу, за свое сокровенное Я (свою экзистенцию), когда идет наперекор самым неблагоприятным обстоятельствам.

Бытие человека, в центр которого помещено главное в нем — индивидуальная сущность, т. е. экзистенция, в свою очередь становится первоосновой картины мира, создаваемой представителями экзистенциалистско-персоналистских направлений. Говоря философским языком, акцент переносится на онтологию, а в онтологии — на бытие человека.

Бытие человека и бытие мира

Развернутую концепцию этого рода^впервые создали немецкие экзистенциалисты. Предвосхищением онтологического поворота в экзистенциально-персоналистическом философствовании можно считать русскую философию начала XX в., особенно работы Н. Бердяева, Л. Шестова, С. Франка. Правда, в то время они были почти неизвестны на Западе. Зато большую популярность обрела вышедшая в 1927 г. книга М. Хайдеггера "Бытие и время", где был разработан специфический проект экзистенциалистского учения о бытии (онтологии). В целом ряде работ 20—30-х годов К. Ясперс предложил свой вариант онтологии. Впоследствии, опираясь на разработки немецких мыслителей, Ж.-П. Сартр создал обновленное понимание бытия (особенно в книге "Бытие и ничто"). Еще раньше новые, неклассические вариан-

 

==9

ты онтологии, повлиявшие на экзистенциалистов, разрабатывал Э. Гуссерль (1856—1938) — основатель феноменологического направления, на протяжении всего столетия сохраняющего большое влияние в философии.

Почему же особое внимание философов разных направлений привлекло учение о бытии? И как это увязать с поворотом к человеку? Ведь в философии XX в., в отличие от традиционной отнологии, не мир, не природа, а человек становится проблемной точкой отсчета. Философы XX в. стали решительно пересматривать внутрифилософские приоритеты прошлого. Они возражали тем представителям классической отнологии, которые отталкивались от самостоятельного бытия мира и от него двигались к пониманию человека, поставленного в зависимость от мира. В таких случаях, говорили они, философия и превращалась в "философию вещей", а человек чаще всего также рассматривался как вещь. Не менее категорическими были возражения против тех направлений классической философии, где на первый план выдвигались логика, гносеология, теория идей: господство "философии идей", утверждали сторонники "новой онтологии", превращает человека в своего рода познавательную машину.

В противовес классическому онтологизму и гносеологизму представители новых направлений XX в. считали необходимым действительно сделать человека центром филосфии. Ведь сам человек есть, существует, является бытием, притом бытием особым. Фитософы-классики рассматривали "бытие" как предельно широкое (четовеческое) понятие о мире и в то же время считали бытие независимым от человека. Кант пытался преодолеть это противоречие. В канговском учении философы XX в. особенно высоко оценивали ту идею, югласно которой мир мы видим исключительно сквозь призму чело)еческого сознания. Вещи мира, сам мир существуют в себе, соверпенно независимо от сознания, но "в себе" они нам, людям, не явле1Ы. Поскольку же мир, вещи и процессы мира являются людям, потольку результаты его осознания уже неотделимы от человека. К там тезисам Канта присоединяются не только феноменологи, экзисенциалисты, персоналисты, но и представители многих других наравлений. Однако в отличие от классической и даже кантовской мысли, центром антропологической философии XX в. является не пение о разуме, не гносеология и логика, а онтология. Центюм же "новой онтологии" становится не некое изолированное сознание человека, а сознание, точнее, духовно-психичес•ое (сознание и бессознательное), взятое в неразрывном единтве с человеческим бытием. Этот новый смысл и вкладывается в радиционное понятие экзистенции, существования как особого быия, которое становится базовой категорией экзистенциалистской онэлогии.

Итак, путь феноменолога, экзистенциалиста, персоналиста — не уть от Sein, бытия вообще, не от мира как бытия к бытию человека, ак это было в классической онтологии. Избирается обратный путь —

 

^ К оглавлению

==10

 

==11

 

от человеческого существования, т. е. от экзистенции, к миру, как он видится человеку и "выстраивается" вокруг него. Такой подход представляется философам XX в. предпочтительным с точки зрения не только реалистической (ведь по-другому, говорят они, человек и не осваивает мир), но и гуманистической: в центр ставится человек, его активность, его уникальность, возможности свободы, открываемые самим бытием.

Человек как уникальное существо и власть усредняющего начала

В подтверждение тезиса об уникальности челосеческого существа экзистенциальные философы прежде всего приводят онтологические аргументы. Место, которое определенный индивид в каждый данный момент Занимает в бытии, совершенно неповторимо. Каждый человек исполняет миссию истины. Там, где находится мой глаз, не находится никакой другой; то, что видит в реальности мой глаз, не видит другой. Мы незаменимы, мы неповторимы, так рассуждал X. Ортега-и-Гассет. И с этим нельзя не согласиться.

Верно· и то, что человек ищет, должен искать и выражать свое неповторимое, уникальное Я. На это настраивала индивида и классическая мысль. Но она, по мнению философов XX в., чаще всего определяла Я через то, чем оно не является; она нередко сводила Я к не-Я в различных ипостасях последнего.

И еще одно важнейшее обстоятельство: и в философских системах XX столетия, как и прежде, сущность Я определяется через соотнесение с какими-либо проявлениями мира вне человека. Но в отличие от классической философии, сама противоположность человека и мира воспринимается так, что не-Я, т. е. нечеловеческое, становится символом отчужденного и безусловно враждебного мира. Камю сравнивает не-Я с глухой и прочной стеной, противостоящей человеку, — равнодушной, неустранимой, опасной. Потому в Я живет и будет жить постоянный страх перед не-Я, перед миром и другими людьми. И все же человек обязан заставить себя жить и творить самого себя. Такова обращенная к индивиду программа экзистенциальной философии: страшиться, опасаться всего того, что есть не-Я (т. е. мир вне человека), противостоять ему, бунтовать против него.

Этот подход к миру как абсолютно враждебному по отношению к Я в философии XX в. обосновывается на разных уровнях рассуждения и во множестве философских идей. Так, разбирая категорию "повседневное бытие-вместе-с другими", ранний Хайдеггер считал самым важным ввести "экзистенциал", который он обозначал написанным с прописной буквы немецким неопределенно-личным местоимением "Man" и разъяснял через понятия "усредненность", "выравнивание" и т. д. Экзистенциальная философия в данном отношении была и до сих пор остается реакцией на тенденцию стандартизации, которая стала особенно мощной в XX в. и проявилась в самых

 

==12

                                               

разных областях — в производстве, повседневном быту, в идеологии и культуре.

В советской литературе Хайдеггера подчас критиковали следующим образом: Man — категория, которую можно отнести к капиталистическому обществу; Хайдеггер же придает ей абстрактный внеисторический смысл. Но экзистенциалист применяет подобный прием по принципиальным соображениям, ибо полагает, и с полными на то основаниями, что необходимость — и опасность — уподобления, усреднения заключает в себе всякое, в сущности, человеческое совместное бытие. Действительная ограниченность хайдеггеровской концепции Man состоит в том, что повседневное бытие человека вместе с другими людьми Хайдеггер поначалу рассматривал сугубо негативистски. Он не видел богатства его противоречивых аспектов: ведь мы учимся от других и учим их; они влияют на нас — мы влияем на них; а главное: не иначе, чем в общении с другими, мы отстаиваем, развиваем, познаем свое Я, а они — свое Я. Одним словом, взаимодействуя с другими людьми, человек не только идет навстречу общему, всеобщему, усредняющему, но и обнаруживает индивидуально-неповторимые черты своей личности, своего бытия, борется за них, закрепляет их. Общее — совсем не обязательно "среднее", "неопределенно личное". Общим достоянием людей становятся ведь не только стандарты, стереотипы, шаблоны, но оригинальное, творческое, уникальное — то, что значительно "выше среднего". Это поняли другие философы XX в., которые — подобно М. Буберу — показали плодотворность диалога, общения Я и Ты, не отрицая, впрочем, и опасностей для Я, вытекающих из общения людей. Итак, повседневности бытия вместе с другими присуща сложная объективная диалектика. Сводить же ее к усредненности значит упрощать совместное бытие, бытие общения и взаимодействия. Но вообще отрицать определенную власть Man, т. е. усредняющего начала, над социальным бытием людей было бы необъективно: достаточно вспомнить, как легко каждый из нас подпадает под влияние стереотипов и с каким трудом от них освобождается.

Многие течения философской мысли XX столетия остро ощущали и фиксировали власть "среднего", "массового" шаблона и стандарта над жизнью и культурой. (Примером может служить блестящее сочинение испанского философа X. Ортега-и-Гассета "Восстание масс".) При этом одни философы, испытывая страх перед усилившейся "массовизацией" всех сторон жизни, отстаивали, вслед за Ницше, элитарные идеалы. Другие пытались анализировать "массовизацию" жизни и культуры в ее реальной противоречивости. Экзистенциализм, персонализм расположены, пожалуй, где-то посредине: они считают власть Man опасной, но видят в ней главную неискоренимую черту совместного бытия людей — такую же неизбежную как жизнь или смерть индивидов.

 

==13

00.htm - glava02
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   55

Похожие:

Книга четвертая: Философия XX в iconКнига четвёртая

Книга четвертая: Философия XX в icon-
Это четвертая книга о Трансерфинге — загадочном аспекте реальности, породившем столько эмоций в читательской аудитории
Книга четвертая: Философия XX в iconФилип Пулман Оксфорд Лиры: Лира и птицы
Четвёртая (и очень короткая) книга из серии «Тёмные начала» – дополнительное форматирование Ego
Книга четвертая: Философия XX в iconФилософия, ее генезис и важнейшие проблемы. Специфика философского...
Древнегреческая философия, ее периодизация. Космоцентризм в понимании мира и человека
Книга четвертая: Философия XX в iconАктивный раздаточный материал «Философия» фогп, 3 кредита 3 семестр...
Под современной западной философией понимается западно-европейская философия и философия США конца XIX-ХХ веков. Ведущими направлениями...
Книга четвертая: Философия XX в iconИстины. Ведическая философия древнейшая философия мира. Кто мы?
Эти вопросы удивительно ясно и логически обосновано отвечает ведическая философия
Книга четвертая: Философия XX в iconФилософия, её предмет и роль в обществе
Если частные науки изучают отдельные объекты природы и общества, то философия рисует общую картину мира. Философия изучает наиболее...
Книга четвертая: Философия XX в iconСмерть Ахиллеса «Смерть Ахиллеса»
«Смерть Ахиллеса» (детектив о наемном убийце) – четвертая книга Бориса Акунина из серии «Приключения Эраста Фандорина»
Книга четвертая: Философия XX в iconТема Предмет и роль философии в жизни общества и человека Философия,...
Основные разделы философии: онтология, гносеология, философская антропология, социальная философия. Вопрос о научности философии
Книга четвертая: Философия XX в iconПроект  россия большая идея четвёртая книга
Никому не удастся остаться в стороне. Потому что, бездействуя, вы пособничаете врагу, даже если категорически не приемлете его и...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница