Жан люк нанси


НазваниеЖан люк нанси
страница1/17
Дата публикации30.05.2013
Размер1.87 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Философия > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

 

ЖАН - ЛЮК НАНСИ
Corpus






 



(c) Editions Metailie, Paris, 1992. (c) Издательство Ad Marginern, Москва, 1999.
Содержание

Елена Петровская. Предисловие ............................................................................. 7

Corpus
Перевод Е.Петровской и Е.Гальцовой

Corpus......................................................................................................................25
Странные чужие тела................................................................................................28
Допустим, мы будем писать тело ............................................................................. 31
Афаллическое и ацефалическое ............................................................................. 35
Допустим, мы будем писать телу............................................................................. 41
Psyche ist ausgedehnt...............................................................................................45
Ego ..........................................................................................................................49
Alter......................................................................................................................... 54
По(peau)-каз............................................................................................................. 58
Мышление................................................................................................................ 62
Мир тел на подходе ................................................................................................. 65
Ареальность............................................................................................................. 69 Мистерия?................................................................................................................ 70
Должная ясность ......................................................................................................74
Цитата...................................................................................................................... 77
Corpus: еще один подступ ....................................................................................... 79
Вхождения ...............................................................................................................84
Тела во славе........................................................................................................... 90
Воплощение............................................................................................................. 94
Тело означающее .....................................................................................................97
Черная дыра........................................................................................................... 103
Рана....................................................................................................................... 106
Corpus, анатомия ....................................................................................................112
То, что на письме не подлежит прочтению .............................................................. 116
Технэ тел................................................................................................................ 120
Взвесь ........................................................................... ........................................126
Ничтожный расход в несколько граммов.................................................................. 131
Скверна................................................................................................................... 137
Труд, капитал................................................................ ......................................... 144
Еще одна цитата..................................................................................................... 146
Тело есть бес-конечность мысли.............................................................................. 147
Corpus: кора головного мозга .................................................................................. 152
Тело наслаждающее(ся).......................................................................................... 154
Corpus..................................................................................................................... 156
Примечания............................................................................................................. 159

Приложения

Валерий Подорога. Эпоха Corpus'a?.. .......................................................................171
Жанюк Нанси. Заметки по поводу заметок и вопросов
Валерия Подороги
Перевод Е.Петровской и А.Антонова ........................................................................217
Елена Петровская. Отрывки из беседы
с Жан-Люком Нанси ................................................................................................ 227

 

^ Елена Петровская. Предисловие

Об обстоятельствах появления книги "Corpus" можно многое узнать от самого Жан-Люка Нанси: в своих ответах Валерию Подороге, воспроизводимых в качестве приложения к настоящему изданию, без особых к тому подстрекательств философ рассказывает о том "внешнем" жизненном контексте, в котором зародилась эта необычная книга. (Контексте, заметим, весьма драматичном, ибо "Corpus" является своеобразным преломлением медицинского, а главное психологического, опыта пересадки сердца, опыта, придающего поистине экзистенциальный характер метафизической проблеме "тела" и "души". Впрочем, для самого Нанси это лишь "второе обстоятельство". Первое связано с естественным ходом его размышлений, а также с предложением принять участие в коллоквиуме "Bodies, Technologies", проходившем в американском городе Ирвайне в апреле 1990 г. Любопытно - и это будет скобками внутри скобок, - что упоминание о тексте, подготовленном для встречи, но из-за болезни автора зачитанном на ней другими, образует третью и последнюю прямую ссылку в книге, в остальном оставшейся без указания источников цитат. В этом - проявление опреде-

7

ленной стратегии Ж.-Л.Нанси, обнаруживаемой и за пределами "Corpus" 'а.)

Действительно, "Corpus" - необычная книга. Прежде всего эта книга отличается от всех других, написанных Нанси. И дело не в том, что она более "литературна", более изощрена в отношении формы и что в ней наглядно воплотился некоторый образец (литературного) письма. Дело скорее в том, что само это письмо, по замыслу Нанси, должно внутренне коррелировать с предметом размышления, каковым является "живое" тело. Тело, данное нам в своей абсолютной чужеродности (как безусловно "внешнее") и которое надлежит мыслить отправляясь от него самого. Тело, совпадающее с самим существованием, бес-предпосылочным и безосновным, существованием, "изначально" адресованным - "преподнесенным", по словам Нанси, - другим. (То, что поднесено, еще не даровано, это не обязательство, таящееся в даре, но возможность дара как таковая.)

Итак, если "Corpus", по выражению Мишеля Деги, является "поэмой", то "поэзия" в данном случае выступает функцией, или внутренней формой, обновленного мышления, которое отказывается видеть в теле всеобщее означающее, а значит, и универсальный "смысл". Такое мышление предпочитает иметь дело с самим материальным, будь то тело, неподвластное отныне процедуре отрицания - сублимации и снятию, - или же мысль (в том числе об этом теле). Поэтому "смысл" необходимо коллапсирует, уступая место не только "смыслам", но и многим отделенным друг от друга "чувствам" (французский, вслед за философским

8

немецким, удерживает двойное значение "sens"), которые, будучи свободными от "синтеза", сообщаются друг с другом лишь при помощи "касания".

("Касание" является одним из центральных терминов "Corpus"'a. В книге оно претерпевает эволюцию, превращаясь в конце концов в нарушающее грамматические нормы "se toucher toi" - "соприкасаться тебя", или, прибегая к существительному, "само-тебя-касание": ситуация складки, абсолютно отделенного существования как существования-с-другими, этого со-в-местного бытия, для которого нет предписанного места. Места "открываются", "размыкаются" и даже распахиваются навстречу бытию - моему и твоему, нашему, - приходящему, чтобы занять их. Места раскрываются и заполняются через "espacement" - "опространствование", "становление-времени-про-странством". Между прочим, излюбленный деконст-рукцией "espacement" - метафора различия в самом тождественном - Нанси использует и для определения времени истории: время это не линейно, но событийно, его отличительная черта состоит в неравенстве самому себе, в "выходе из себя" (снова фигура "внешнего"), иначе говоря, в гетерогенности.)

По-видимому, необычность книги связана и с тем, что попытка "записать тело", а лучше "выписать" его ("excrire" - неологизм, вводимый Нанси, дабы снова зафиксировать внимание на экстериорном; "inscription", "запись", стремится означить тело, превратить его в дешифруемый знак, т.е. так или иначе сделать представимым, "выписывание" же - как его, в частности, демонстрирует новейшая литература - находится

9

"по ту сторону" сигнификации), итак, "выписывание тела" сочетается в "Corpus"е с жесткими рефлексивными процедурами, в которых обнаруживаются характерные особенности, предпосылки и даже, если угодно, генеалогия мысли Жан-Люка Нанси. Сам философ признает первостепенное влияние на него идей Канта, Гегеля и Хайдеггера. Именно к этим фигурам, заметим, он постоянно обращается. (Так, два года назад Нанси прочел оригинальный курс по "Критике способности суждения", предложив свою версию кантовского постулата о необходимости мыслить природу сообразно технике (см.: "Логос", 1997, № 9); в 1997 г. вышла его книга "Гегель: обеспокоенность негативным", замыс-ленная как учебное пособие и рассматривающая Гегеля, познавшего смысл в его необеспеченности, в качестве первого философа современного мира; наконец, Хайдеггер - это тот скрытый или явный собеседник, чью позицию Нанси пытается заострить - как он выражается, радикализировать - при разработке своей философии свободы и "со-бытий".) Из современных мыслителей он расположен ближе всего к Деррида, с которым, наряду с Филиппом Лаку-Лабартом, образует если и не единую школу, то по крайней мере самостоятельное философское течение, критичное в отношении метафизики присутствия, но по-прежнему обеспокоенное "вечными вопросами". (Показательно, что для Нанси продуктивным остается, в частности, само понятие смысла.)

Есть, однако, обстоятельства выхода в свет русского перевода, снабженного самостоятельным разделом - приложением, в котором фигурируют развернутые

10

вопросы Валерия Подороги, ответы на них Жан-Люка Нанси, а также отрывки из нашей, промежуточной по времени, беседы, где уже обрисованы концептуальные контуры будущих ответов, - есть, повторим, обстоятельства подготовки русского издания, о которых читателю не так легко узнать. Например, мало кому известно о том, что работа над книгой длилась в общей сложности более трех лет и была в первую очередь связана с отработкой перевода, поиском терминов, не только адекватно передающих французские понятия, но и могущих (по крайней мере такова была задача) претендовать на собственное место в русском философском лексиконе. Но к этому мы вернемся чуть позже.

Неочевидным фактом останется и то, что языком письменного общения на определенном этапе выступил английский (на этот язык и были нами переведены вопросы Валерия Подороги во время стажировки в Страсбурге в 1996 г.), - вот почему в своих ответах Нанси сетует на известные препятствия, чинимые ему чужим наречием. Хотя, напомним, именно по-английски по просьбе институтского сообщества он прочитал свою лекцию "Сегодня" в один из дней первого и единственного визита в Россию в январе 1990 г. (обсуждения и семинары в Лаборатории постклассических исследований в философии под руководством В.Подороги велись тогда тоже на этом языке). Таким образом, можно сказать, что в ткань русского "Согpus''a вплетена некая история интеллектуальных отношений - отголоски старых обсуждений, эхо диалога, начавшегося много лет назад. (К этому следует

11

добавить и самое первое - заочное - появление Нанси в Москве: во время хайдеггеровской конференции 1989 г. текст его доклада был переведен и зачитан Михаилом Рыклиным.) Наконец, необходимо упомянуть и о том, что идея письменного диалога с автором "Corpus" 'а, возникшая у Валерия Подороги, оказалась во многом спровоцированной его собственной работой в области философской антропологии, работой, частично воплотившейся в книге "Феноменология тела" (М.: Ad Maiginern, 1995).

В зародившейся таким образом полемике двух философов внимательный читатель обнаружит несовпадение подходов уже на уровне трактовки "ego". Если для Валерия Подороги "я" - это целое, пускай и воображаемое, а "мое тело" - та последняя данность, которую нельзя отнять, то для Нанси "ego" есть изначальное вместилище различия - "самость" возникает тогда, когда тождественное само в себе расслаивается, образуя отношение "я" к "я"; такое расслоение, или самоотчуждение, и принимает форму "тела". Осмелимся предположить, что для Подороги по-прежнему значимым остается преимущественно феноменологический образ тела, тогда как Нанси решительно "разворачивает" тело в сторону "внешнего", исходя из его реальной обращенности вовне (здесь и появляется понятие "показа" ("выказывания", "выставления в показе", "экспозиции"), которое также становится предметом обсуждения и спора). Ценность полемики видится нам в том, что каждый из ее участников проясняет и акцентирует почти аксиоматические основания собственной мысли.

12

Теперь немного о трудностях и особенностях самого перевода. Пожалуй, одним из руководящих принципов было стремление создать русский текст, по возможности адекватный оригиналу. В данном случае мы имеем в виду верность уже не букве, а духу; причем "дух" необходимо включает в себя многие, подчас внутренне противоречивые, параметры: удобочитаемость терминологического аппарата, воспроизведение разом компактного и предельно динамичного стиля изложения, сохранение игры слов там, где это было возможно, без ущерба для целостного образа произведения. Мы говорим: нами руководило стремление создать русский текст, и эта простая фраза содержит в себе двойное значение. С одной стороны, речь идет о том, чтобы на местной почве смоделировать ситуацию бытования "Corpus'''a во французской культуре. Конечно, "Corpus" никогда не будет прочитан здесь так, как его читают во Франции. Причиной тому - различие культурных и академических традиций. Однако важно понять, что этот в высшей степени насыщенный текст существует одновременно и как философское, и как художественное высказывание, что он - независимо от аллюзий и скрытых цитат - просто "читается", удерживая в себе определенный ритм и характеризуясь подбором слов, которые вряд ли изумят французское ухо (включая и всю прихотливую, быть может несколько техничную, терминологию). Именно в этом смысле уместно вновь говорить о "поэме".

С другой стороны, обозначенная выше потребность усугубляется и тем, что редкие переводы Нанси, встре-

14

чаемые сегодня в основном в специальных журналах и сборниках, страдают зачастую досадной невнятностью: при попытках сохранить "поэзис" не до конца проработанным остается понятийный аппарат, тогда как первостепенное и даже преувеличенное внимание к терминологии оборачивается, наоборот, простым синтаксическим коллапсом. Короче, Нанси, похоже, трудно обрести место в языке, который, при всем своем изумительном богатстве, не так естественно соткан из латинизмов и затеваемой уже сегодня на их основе игры и который, походя добавим, лишь недавно стал осваивать существенные для философа терминологические обороты Хайдеггера. (В этой связи нельзя не упомянуть поистине титанический труд В.В.Биби-хина: мы позволили себе употребить по крайней мере два из предложенных им терминов "Бытия и времени", а именно: "разомкнутость (ouverture)" и "мир-ность (mondialite)". Что, конечно, не исключает и других возможных вариантов перевода.)

Подытоживая сказанное, отметим, что мы пытались придерживаться языковой нормы, тем более что неологизмы (в узком смысле) у Нанси довольно редки и оговариваются в качестве таковых. А вот работа с существующими понятиями, напротив, основательна и постоянна. К сожалению, не всегда удавалось сохранить этимологические переклички, в которые эти понятия были активным образом задействованы. Так, "sujet" - "субъект", т.е. буквально "подлежащее", и одновременно "предмет", или "тема", - сопоставляется с производными от однокоренного глагола "jeter" ("бросать, выбрасывать"), в

14

первую очередь с "etre-jete-la" ("быть-сюда-бро-шенным"), а также с "rejet" ("отвергание, отбрасывание"), притом что приставка "ге-" имеет и вполне актуальный смысл повторного действия (это особенно существенно в случае "representation": привычное нам "представление" может легко читаться как "повторное предъявление, или присутствие"). Точно так же втуне остается вся изящная игра, построенная вокруг множественных значений слова "juste" ("надлежащий, правильный, справедливый, верный, единственный" и др.; глава "Juste clarte"): в переводе пришлось использовать лишь контекстуальные значения (приведем единственный пример: "Juste се sens: c'est ie sens juste" - "Только этот смысл - это верный смысл").

Стоит ли говорить о том, что наибольшие "потери" связаны с одним из центральных для Нанси понятий "sens": в "Corpus'''e за ним закреплено по крайней мере три значения - "смысл", "чувство" и "направление". Русский язык, в отличие от французского, немецкого и английского (именно на этих языках и работает Нанси), не позволяет соединить "рассудочное" с "чувственным", а следовательно, уже на лексическом уровне проблематизировать полноту и законченность смысла. Таким же мерцающим оказывается и указательное местоимение "да", прочитываемое как "это" и "оно" (уже в психоаналитическом смысле): переплетение в одном слове двух отчетливых значений неожиданно, логикой самого языка, сближает разные дискурсы тела - дейктически-назывной и психоаналитический.

15

Обращаясь к терминам "мир" и "мирность" ("monde", "mondialite"), Нанси не игнорирует тот факт, что в обычном словоупотреблении "un monde de..." означает "масса, или множество, чего-то": именно таков его "мир", переполненный телами - телами, ставшими пустыми знаками, но также и теми, что приходят в этот мир, чтобы подарить ему невиданную плотность каждого тем самым раскрываемого "места".

Для мыслителя существования, а вернее многих наличных существований, особую .роль играет представление о сингулярном (ie singulier). "Сингулярность" - одно из наиболее часто встречаемых слов в понятийном аппарате Ж.-Д.Нанси. Несмотря на то, что под "сингулярностью" философ подразумевает не только отдельных индивидов, но и целые коллективы, институты и даже дискурсы, тогда как "сингулярность" в целом определяется тем, что каждый раз заново "выставляется в показе", несмотря, иными словами, на концептуальную нагруженность этого термина, мы осмелились переводить его в " Corpus" 'е как "неповторимость". Дело в том, что слово "singulier", обозначающее "единственное (в том числе и в грамматическом смысле), своеобычное, особенное, странное", во французской речи воспринимается отнюдь не так, как его латинизированная калька в русской. Подсказкой к принятому решению - лишний аргумент в пользу желательной "русификации" текста - послужило название книги Нанси "Etre singulier pluriel" (P.: Galilee, 1996) - "Быть множественно единичным": в этом названии нейтрализовано резкова-

16

тое для русского слуха, хотя и устоявшееся понятие "сингулярного".

С другой стороны, необходимо объяснить, почему "propriete" переводится не как "собственность", а как "свойственность", что в отдельных местах может показаться нарочитым (особенно непривычными выглядят такие эквиваленты, как "несвойственность" ("non-propriete") и "внесвойственность" ("expropri-ete"), известная больше как "экспроприация"). На этот счет мы находим существенное пояснение у самого Нанси: "быть-вне-себя", или быть "экс-прорииро-ванным", является неотъемлемым свойством тела, тем, посредством чего человек "выброшен" в мир. В "ex-propriation", таким образом, Нанси выделяет и нечто иное по сравнению с процессом или процедурой (см. ответы Валерию Подороге).

Завершая разговор о проблемах перевода, хотелось бы указать и на то, что в некоторых случаях русский язык оказывался точнее и проницательнее языка оригинала: так, выражение "depuis mon corps", означающее "отталкиваясь от моего тела", "начиная с моего тела", в контексте размышлений о моей обращенности к собственному телу и об обращенности этого тела вовне, о бытии как "себя отправляющем (отсылающем)" (s'envoyant) приобретало особый оттенок, переводимое немного архаичным "отправляясь" (в каком-то смысле этим предвосхищались и последующие рассуждения о "приходящих" и "уходящих" телах). Другой пример: в русском языке "бросить" и "забросить" ("покинуть, оставить") принадлежат единому семантическому полю в отличие от фран-

17

цузских глаголов "jeter" и "abandonner". Между тем по логике философской экспозиции последние не только соседствуют, но и коррелируют друг с другом (глава "Aphalle et acephale").

И самое последнее. Слово "corpus" практически ни разу не переведено на русский: оно так и осталось записанным в латинско-французской транскрипции и прочитывается нами про себя не как "корпус", но именно "корпюс" (немногими исключениями являются те случаи, где это слово употреблено в своем прямом значении "свода" - наподобие свода законов, совокупности изучаемых лингвистических явлений, или, говоря шире, ограниченного набора текстов, поставляющих определенную информацию). В оригинале "corpus" постоянно взаимодействует с "corps", собственно "телом", вступая с ним в резонансы, попеременно отталкиваясь от него и совпадая с ним. Можно сказать, что "корпюс" и есть мышление тела, та мысль, которая расположена у пределов, которая, мысля "тело", мыслит этим предел.

Высказав все эти замечания, носящие неизбежно отрывочный характер, и, вероятно, медля с расставанием (последняя точка подытожит труд хотя и долгий, но желанный), приведем ряд "объективных данных", как это и положено в издании такого рода, о признанном авторе "Corpus'''a. Жан-Люк Нанси, 1940 года рождения, является профессором философии Страс-бургского университета гуманитарных наук, а также приглашенным профессором Калифорнийского университета в г. Беркли (США). В течение долгих лет он возглавлял факультет философии, лингвистики, ин-

18

форматики и образовательных наук, имеющий статус образовательного и научного центра. Ж.-Д.Нанси входил в руководящий состав ряда крупных исследовательских учреждений, в том числе парижских Центра философских исследований политики и Международного философского колледжа. Вместе с Жаком Деррида, Сарой Кофман и Филиппом Лаку-Лабар-том, его многолетним соавтором и другом, Нанси выступил соучредителем влиятельной книжной серии "La Philosophic en effet", выпускаемой издательством "Galilee" во французской столице. Он - автор более двадцати книг, посвященных Гегелю, Декарту, Канту, Лакану, а также таким разнообразным темам и сюжетам, как немецкий романтизм, феномен (непроизводящего) сообщества, смысл, свобода, коммунизм, нацистский миф, изначальная множественность искусств, божественное (в том числе у Гёльдерлина).

Интерес к философии Нанси растет на глазах. Подтверждение тому - не только переводы основных его книг на английский, немецкий, итальянский, испанский, японский, русский и другие языки, но и появление работ, специально ему посвященных (к числу таковых следует в первую очередь отнести издание "On Jean-Luc Nancy. The Sense of Philosophy" (1997 г.) в рамках серии по европейской философии, которая сегодня набирает силу в издательстве "Routledge"). Особо примечательным представляется нам эссе Жака Деррида, спровоцированное не чем иным, как "Corpus''ом: размышления о "касании", "прикосновении" ("ie toucher"), навеянные чтением текста Нанси, обещают стать лишь первой частью книги,

19

которую Деррида намеревается написать об этом значительном философе (текст Деррида был опубликован в английском журнале "Paragraph": vol. 16/2, Oxford, July 1993).

Значительность Нанси связана, пожалуй, и с тем, что он никоим образом не дает ее почувствовать. Это очень простой и демократичный человек, безупречно верный своим обязательствам, будь то его философский проект - поразительна последовательность, с какой он его реализует всей своей обширной работой, - дружба или просто переписка. Это человек, внимательный ко всему другому, или, если воспользоваться его же словарем, внимательный к стольким сингулярностям, которые нас окружают, с нами пересекаются и которые суть мы сами. Но это не столько отвлеченное внимание, сколько неослабевающий и очень личный интерес. Интерес к самым разнообразным текстам - философским, литературным, живописным, кинематографическим, когда деление на "высокое" и "низкое" перестает иметь какой-либо смысл (помню испытующе-недоверчивый взгляд Нанси в ответ на мою реплику о том, что невозможно смотреть такие слабые телепередачи; его взгляд говорил: в самом деле? ты же лукавишь, все мы не можем оторваться от экрана, и утверждать обратное - снобизм; потом он произнес что-то похожее словами, добавив: интересно понять, почему это так). Но точно так же интерес к тому, что принадлежит так называемой реальности - страданиям боснийцев, положению интеллектуалов в бывших коммунистических странах, достижениям и издержкам сегодняшних

20

сверхтехнологий. И если Нанси можно по праву назвать мыслителем современности, то в этом разом отразится и его темперамент, и избранная им перспектива: читать из сегодняшнего дня, что означает не только принимать в расчет все сказанное до сих пор, тем самым актуализируя свою интерпретацию, но читать самим "сегодня" - исходя из сегодняшних проблем, из сегодняшнего понимания теоретических и практических приоритетов. История философии - отнюдь не музей, демонстрирующий застылые экспонаты, эти остовы концептов и систем, но сама ткань живых размышлений, серия вопросов с неопределенно отсроченными ответами.

Итак, можно утверждать, что Нанси живет сегодняшним днем в самом буквальном смысле этого выражения. А сегодняшний день по необходимости состоит из университетских забот (на время приостановленных), включая лекции для первокурсников и тех, кто заканчивает обучение (в отношении начинающих - никакого снисхождения; философский факультет - специальная работа, и "Введение в "Науку логики"" - обильно сдобренное ссылками на другие гегелевские тексты - не является примитивной пропедевтикой; начинаем вместе мыслить, мыслить, следуя за Гегелем, который, как окажется, куда более восприимчив к единичному и конкретному, чем это принято полагать). Сегодняшний день состоит из встреч, разговоров, книг, таблеток, неуклонно понижающих иммунитет, но поддерживающих сердце, из интервью и бесед, в том числе за импровизированной чашкой кофе или же в находящейся поблизости от

21

факультета забегаловке, где подают полюбившийся французам восточный "кус-кус" (так мы и беседовали в марте 1996 г. - прямо в университетском "бюро", и магнитофонная запись сопровождается позвякивани-ем ложек, комментариями в адрес булочек и бутербродов, предложениями подлить еще немного кофе). Сегодняшний день - это давние друзья, в первую очередь Филипп Лаку-Лабарт, не просто соратник, но и подлинное alter ego, это университетские защиты, это Кант, не на шутку растревоженный великим многообразием природы, это телефонные звонки (путь к ним преграждает говорящий голосом Нанси автоответчик), это письма на компьютере и от руки, газеты, новости, редкие сигареты, разговоры за бокалом вина, дружелюбные (французские?) шутки. Это конференции и почти сошедшие на нет поездки, библиотека, домашняя конторка (привычка писать стоя), десятилетний Опостен, живущий в завтрашнем мире, Элен, затеявшая в квартире ремонт и приходящая поговорить о Канте. Сегодня - рамка сингулярного par excellence, точки многих экспозиций, время, становящееся местом, или то "место-имение", которое все мы "разделяем" ("partagons" - точно так же во французском): разделенные, т.е. обособленные друг от друга, мы ему при этом сопричастны. Так живет Жан-Люк Нанси. Так он мыслит.

Москва, август - сентябрь 1998 г. Елена Петровская

22

 
Жан-Люк Нанси
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

Похожие:

Жан люк нанси iconКнига одного из крупнейших современных мыслителей, Жана-Люка Нанси,...
Нанси Ж. Л. Сексуальные отношения? / пер с фр. А. Черноглазова; под ред. В. Мазина, А. Юран. Спб.: Алетейя, 2011. 128 с. (Лакановские...
Жан люк нанси iconНесмотря на порою шокирующий натурализм, тексты Чарльза Буковски...
Буковски над сценарием фильма “Пьянь”, который был поставлен режиссером Барбетом Шредером в 1987 году. Главные роли исполняли такие...
Жан люк нанси iconЖан Поль Сартр Нет выхода Сартр Жан Поль Нет выхода Жан-Поль Сартр Нет выхода
Коридорный: Как можно. У нас и китайцы бывают, и индусы. На что им, по-вашему, кресло в стиле ампир?
Жан люк нанси iconЖан Кокто Орфей Кокто Жан
Эртебиз в синем комбинезоне, на шее темный шарф. Загорелый, с непокрытой головой. Он никогда не снимает свой ранец со стеклами
Жан люк нанси iconБиография Жилибер Жан (Ян) Эммануэль
Жан Эммануэль Жилибер создал в Гродно акушерскую и ветеринарную школы, клинический госпиталь и ботанический сад, который в те времена...
Жан люк нанси iconV by DimonRonD 20050503 исправлено имя автора V 2 by DimonRonD 20060215...
Жан не может жить спокойно. Создав отряд добровольцев, состоящий из таких же мальчишек, каки он, Жан отправляется в Южную Африку...
Жан люк нанси iconЛюк Рейнхард «трансформация»
Популярная книга Люка Рейнхарда представляет собой захватывающее воспроизведение эст эрхардовского семинара-тренинга наиболее быстрорастущей...
Жан люк нанси iconИздание осуществлено в рамках программы Пушкин при поддержке Министерства...
Ф. Лаку-Лабарт, Ж. Л. Нанси. Нацистский миф. Санкт-Петербург: Владимир Даль, 2002
Жан люк нанси iconОгюст Роден, Бартоломео Растрелли, Антонио Страдивари, Жорж Сименон,...
Жан Габен, Лино Вентура, Энтони Куны, Адриано Челентано, Андрей Тарковский, Анатолий Кашпировский, Игорь Владимиров, Владимир Высоцкий,...
Жан люк нанси icon«Фредерик Бегбедер, Жан-Мишель ди Фалько «Я верую я тоже нет»»: Иностранка;...
«Фредерик Бегбедер, Жан-Мишель ди Фалько «Я верую – я тоже нет»»: Иностранка; М.; 2006
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница